Друид. Том 3. Тайные тропы

– Что это? – прошептал он.

– Исток моего рода, – ответил я. – Сейчас он вас вылечит. Но будет больно, Дмитрий Иванович. Паразит будет сопротивляться.

– Я привык к боли, – Самарин сглотнул.

– Не к такой, – честно сказал я. – Но после всего этого вы будете по-настоящему здоровы.

Мои каналы среагировали раньше, чем разум. Магическое сердце вздрогнуло, расширилось. Мана хлынула в меня из окружающей среды.

Полная зарядка. Больше, чем полная, поскольку каналы раздвинулись, словно вмещая то, что раньше не вмещали.

– Осторожнее, – голос Валерьяна раздался над ухом. – Не бери больше, чем можешь удержать.

Я заставил себя выровнять дыхание. Нужен полный контроль.

– Снимайте рубашку, Дмитрий Иванович. И входите в воду, – попросил я.

Самарин разделся. Худое, измождённое тело – рёбра наружу, кожа серая, на груди виднелась сеть тёмных прожилок, которых не было раньше. Следы паразита, проступившие сквозь кожу.

Он шагнул в воду. Вздрогнул, видимо не ожидал, что источник будет тёплый. Вода приняла его мягко, обволакивая до пояса. Зеленовато-золотое свечение усилилось.

Я присел у берега, положил руки на поверхность воды и закрыл глаза.

Валерьян объяснял мне по пути: «Вода Истока не лечит. Она очищает. Разница лишь в намерении друида. Если друид желает исцелить, то вода исцелит. Если друид несёт в себе сомнение – вода отразит сомнение и уничтожит то, что сочтёт слабым».

Никаких сомнений. Только намерение.

Я направил ману в воду. Источник ответил мощно, как удар кулака. Вода вокруг Самарина вспыхнула. И я увидел паразита.

Через воду Истока тварь стала видимой. Чёрный комок, похожий на сгусток дыма, обвивший лёгкие и подбирающийся к сердцу. Он пульсировал и вытягивал из Самарина крупицу жизни.

Самарин закричал. Вода вокруг него закипела. Паразит среагировал на магию источника – сжался, ощетинился, выпустил чёрные щупальца, пытаясь зацепиться за рёбра, за позвоночник, за что угодно, лишь бы не оторваться.

– Терпите! – крикнул я. – Не выходите из воды!

И ведь перед началом Елизавета дала ему специальный обезболивающий отвар. Не хочу даже думать что бы было без него.

Самарин выгнулся дугой. Его крик перешёл в хрип, потом в стон. Но он не вышел. Вцепился руками в каменный бортик бассейна и держался.

Я влил в воду всё, что имел. Ману, волю, ярость. Источник принял мой дар и ударил по паразиту.

Щупальца твари оторвались от лёгких Самарина, скрючились, почернели. Вода вытягивала её наружу, как вытягивает занозу.

Ещё немного.

Чёрный сгусток вырвался из груди Самарина, оставляя за собой дымный след. Повис над водой на долю секунды – и вода поглотила его. Бесследно.

Самарин обмяк в воде. Я едва успел приблизиться и подхватить его за плечи, не дать уйти на дно. Его голова откинулась назад, глаза закрыты.

– Дмитрий Иванович! – позвал я.

Секунда. Две. Три.

Он вздохнул. Глубоко, полной грудью, причём уже без хрипа, без свиста, без той скрежещущей ноты, которая сопровождала каждый его вздох. Чистый, свободный вдох.

И выдохнул. Открыл глаза.

– Было как в аду, – прохрипел он. Но на его лице появилась улыбка. Настоящая. – Но сейчас… сейчас я дышу. По-настоящему дышу. Впервые за… за…

Он не договорил. Уткнулся лицом в ладони и замолчал. Его плечи дрожали. Я отвернулся, давая ему время.

Вода Истока продолжала работать. Я чувствовал, как она залечивает повреждённые ткани – лёгкие, бронхи, сосуды. Всё, что паразит успел сожрать за полгода, восстанавливалось. Медленно, но необратимо.

Серый оттенок уходил с его лица, кожа розовела. Морщины, которые я списывал на возраст, разглаживались. Тёмные круги под глазами исчезали.

Когда Самарин наконец поднял голову и встал, я едва узнал его. Тот же человек, но другой. Моложе.

Пока он приходил в себя, я заметил ещё кое-что, когда потянулся к лесу через усиленную связь. Увидел все пять регионов, включая зону Тенелиста – она была больше, чем я думал.

И увидел центр спирали – точку, откуда Тенелист управляет всем. Не в моём лесу, а прямо в Поволжской аномалии. Ярина ошиблась, и центр сошёлся не на мне, а чуть дальше. Но это не меняло того факта, что Тенелист собрался поглотить мои земли.

Теперь я знал, где логово врага.

– Идёмте, Дмитрий Иванович, – позвал я. – Нас ждут.

Мы вышли из расщелины. Отряд ждал – Виктор у входа с карабином, Слава напротив, Ярина и Ярослав чуть поодаль.

Ярина увидела Самарина первой. Её глаза расширились.

– Дубровский, – медленно произнесла она. – Это тот же человек?

– Тот же, – кивнул я.

– Он выглядит на десять лет моложе. Что ты с ним сделал? Я тоже так хочу! Это же можно всегда быть молодой!

– Я его вылечил, так что сейчас вы видите реальный возраст Дмитрия Ивановича. С тобой, Ярина, такое подействует, только если тоже заболеешь.

– Ну уж нет! – насупилась она.

Лиза подошла к Самарину, молча взяла его за запястье. Проверила пульс. Потом приложила ладонь к его спине. Закрыла глаза. Через несколько секунд открыла.

– Чисто, – прошептала она. – Абсолютно чисто. Ни следа паразита. Лёгкие сейчас как новые. Ткани регенерировали. Это… это невозможно.

– Возможно, – сказал я. – Но цена такого лечения дорога.

Самарин скривился, видимо, вспоминая всю ту боль.

Обратный путь прошёл быстрее. Пятый регион пропустил нас без боя – не из уважения, а из осторожности. Мана бурлила во мне, и дикий лес чувствовал это.

Самарин шёл сам. Его шаг был твёрдым, дыхание – ровным. Он то и дело проводил рукой по лицу, будто не верил, что кожа под пальцами стала гладкой.

– Барон, – обратился он ко мне на привале. – Я не знаю, как вас благодарить.

– Знаете, – ответил я. – Мы обсуждали это с Анной Михайловной. Условия остаются прежними.

Он кивнул. Потом добавил тихо:

– Я не про условия. А про жизнь. Вы мне её вернули. Это… больше, чем сделка.

Я промолчал. Принимать благодарность за то, что сделал из расчёта, было неловко. Хотя расчёт и милосердие иногда совпадают – и в этом нет ничего постыдного.

Поместье показалось из-за деревьев к закату. И первое, что я увидел, – машину во дворе.

– Чёрт! – вырвалось у меня. Корнилова приехала на день раньше.

– Что? – Самарин проследил мой взгляд. Увидел карету. Его лицо изменилось – затвердело, напряглось. – Это Анна?

– Она самая.

Я быстро обернулся.

– Ярина, бери Ярослава – и в лес. Слава, Виктор – по постам. Лиза, со мной.

Мы вошли во двор. Архип бросился навстречу.

– Всеволод Сергеевич! Приехала дама, ещё в полдень. Я извинился, чаю предложил, комнату выделил. Она ждёт. Спокойная такая… Слишком спокойная.

– Знаю, Архип. Не переживай, сейчас со всем разберёмся.

Я вошёл в дом. Самарин и Лиза – следом.

Корнилова сидела в гостиной. Ровная спина, сложенные руки, взгляд в окно. Увидев меня, она поднялась.

– Добрый вечер, Всеволод Сергеевич. Я приехала раньше. Надеюсь, вы не…

Она осеклась.

Потому что из-за моей спины вышел Самарин.

Корнилова смотрела на него. Её лицо – каменная маска столичной аристократки – дрогнуло. Потом треснуло. Потом рассыпалось.

– Дмитрий? – её голос стал тонким, почти детским. – Дмитрий, это… ты?

Самарин стоял перед ней. Прямой, широкоплечий, с чистой кожей, ясными глазами и лицом, которое она, вероятно, помнила таким – по тем временам, когда они только встретились. До болезни. До серости, худобы и хрипов.

– Анна, – улыбнулся он.

Корнилова сделала шаг вперёд. Остановилась. Её руки поднялись к его лицу, но не коснулись. Повисли в воздухе, будто она боялась, что он исчезнет при прикосновении.

– Ты сам на себя не похож, – прошептала она. – Ты… ты выглядишь, как тогда. Как…

Она не договорила. Потому что Самарин перехватил её руки и прижал к своим щекам.

Я отвернулся. Кивнул Лизе, и мы тихо вышли из гостиной, прикрыв за собой дверь. Некоторые моменты не предназначены для посторонних глаз. Даже если посторонний – тот, кто это чудо и сотворил.

– Всеволод, ты понимаешь, что если об этом узнают в Петербурге – к тебе выстроится очередь до горизонта? Омоложение. Это не хромота и не сыпь. Это мечта каждого человека старше сорока, – задумчиво сказала Лиза.

– Понимаю, – кивнул я. – И именно поэтому об этом не узнает никто. Исток рода не предназначен для очищения каждого.

Лиза кивнула. Но в её глазах я прочитал то, что она не сказала вслух: рано или поздно тебя заставят. И плевать им будет на то, что здесь такой эффект чисто из-за паразита.

Так что это спасение ещё не раз аукнется мне, и с этим тоже придётся что-то делать.

Глава 5

Мысли о Петербурге и очереди из желающих “помолодеть” давили даже похлеще других моих проблем. Эта информация не должна никуда утечь – иначе поместье просто разорвут на части, а меня сделают цепным друидом при императорском дворе. Нужно сделать так, чтобы об этом походе забыли все. Будто его и не было вовсе.

Я глубоко вздохнул, поправил манжеты и решительно толкнул дверь в гостиную. Лиза осталась в коридоре. Предпочла не вмешиваться в мой разговор с Корниловой и Самариным.

– Простите, что прерываю, – я кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. – Но нам нужно расставить точки над “и”.

Корнилова медленно обернулась, её пальцы всё ещё сжимали ладонь Самарина. В глазах женщины светилось нечто похожее на благоговение, но голос оставался холодным и властным.

– Всеволод Сергеевич, вы совершили невозможное, – произнесла она, чуть склонив голову. – Моя благодарность не будет иметь границ. Вы буквально вернули Дмитрия с того света.

– Оставьте благодарность для кого-нибудь другого, Анна Михайловна, – я прошёл к столу и сел напротив них. – Уж простите, но я вынужден перейти к делу. Мне нужна не благодарность. Сейчас мне нужно ваше слово. О том, что произошло в горах, не должен знать никто. Вам обоим придётся забыть о том, что здесь случилось.

Самарин уверенно кивнул.

– Я понимаю риски, барон. Если в столице узнают, что здесь творят такие чудеса, ваш санаторий превратится в осаждаемую крепость.

– Дело не только в санатории, – я перевёл взгляд на Корнилову. – Исток – это сердце моего рода. Я не допущу, чтобы его превратили в аттракцион для стареющих графов.

Тогда рискую сам потерять это место. Ведь именно оно даёт жизнь этому лесу, напитывает его магией.

– Мы на одной стороне, Всеволод, – Анна Михайловна едва заметно улыбнулась, но в этой улыбке промелькнула её привычная расчётливость. – Мой муж уверен, что в лечебнице нахожусь я. Если он узнает, что здесь был Дмитрий… это уничтожит нас всех. Моя репутация – ваша лучшая гарантия тишины.

– Рад это слышать, – я откинулся на спинку кресла. – Я обещаю, что ваш супруг никогда не узнает правды от меня или моих людей. Для него Самарина не существует. Дмитрий Иванович здесь никогда не появлялся. Теперь мы с вами связаны двумя тайнами.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Пора переходить к основной части нашего договора. Мне предстоит серьёзная юридическая война. И если я не заручусь союзниками – мне в ней не победить.

Астахов, который должен встать на мою сторону, останется при Озёрове, если у меня ничего не выйдет. Я этого допустить не могу.

– Мне нужно поговорить с вашим супругом, Анна Михайловна, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Лично. У меня к нему дело, которое не терпит отлагательств. Как и договаривались. Деньги за помощь господину Самарину я не возьму. Единственная плата – связь с вашим мужем.

Корнилова на мгновение замешкалась. В этот же миг за моей спиной появился призрак Валерьяна.

– Поехать в Петербург сейчас? Всеволод, да ты спятил! – воскликнул он. – Ты не можешь бросить своё поместье. Ох, и не хотел я давать тебе подсказки, но…

– И не собираюсь его бросать, – мысленно отрезал я. – Лес меня не отпустит, да и Тенелист только и ждёт, когда хозяин скроется за горизонтом. Я свяжусь с ним по телефону.

Хотя такой способ вести дела мне очень не нравится. В идеале надо видеть своего собеседника. Смотреть ему в глаза, следить за мимикой. Столь серьёзные договоры по телефону не заключаются, но выбора у меня нет.

Анна Михайловна тяжело вздохнула и подошла к аппарату на моем столе.

– Хорошо. Я попробую, – кивнула она. – Но учтите, он сейчас на взводе из-за моего затянувшегося “лечения”.

Пока во дворе Архип с грохотом готовил повозку для отъезда гостей, в кабинете остались только мы с Корниловой. Самарин вышел на улицу, а дворянка быстро накрутила нужный номер. Обменялась парой сухих фраз с секретарём и, дождавшись ответа, изменилась в лице. Её голос стал мягким, почти елейным – настоящая актриса.

– Да, дорогой… Мне уже гораздо лучше. Барон Дубровский сотворил чудо. Он здесь, рядом, хочет выразить тебе почтение и обсудить пару формальностей по моей выписке.

Она протянула мне трубку. Металл аппарата был холодным, а в мембране уже слышалось тяжелое, нетерпеливое дыхание влиятельного человека из столицы.

– Слушаю вас, барон! – раздался в трубке низкий, властный бас. – Судя по голосу, моей супруге стало гораздо легче. За что я вам, разумеется, очень благодарен.

– Мы с моей целительницей очень постарались, чтобы помочь Анне Михайловне. Уверен, суставы её больше не побеспокоят, Павел Андреевич – солгал я.

– Славно-славно, – хмыкнул он. – Но вы ведь хотите не о здоровье моей жены поговорить, верно? Более того, вас это может удивить, господин Дубровский, но я ждал этого звонка. Знал, что вы со мной свяжетесь. Догадываетесь почему?

– Потому что я, как и любой другой человек на моём месте, должен попросить вас об ответной услуге, – прямо сказал я. Нет смысла юлить. Мы оба понимает, зачем должен был состояться этот диалог.

Вот только следующую фразу графа Корнилова я предсказать не мог.

– Попросите мою жену, чтобы она покинула ваш кабинет. Мне нужно очень серьёзного переговорить с вами, Дубровский, – заявил граф. – До того, как вы… предъявите свои требования.

Я сжал трубку, мысленно настраиваясь на волну собеседника. Разговор предстоял сложный, а цена ошибки – потеря самого мощного союзника.

Жестом указал Анне Михайловне на дверь. Она на мгновение прищурилась, пытаясь прочесть что-то в моём лице, но спорить не стала – авторитет мужа в этой семье был непререкаемым законом. Как только щёлкнул замок, в трубке раздался сухой, почти безжизненный смешок.

– Вы умный человек, Всеволод Сергеевич. Умеете создавать правильную обстановку для неприятных истин, – голос Корнилова стал ещё тяжелее. – Давайте не будем тратить время. Я знаю, что моя жена привезла к вам господина Самарина. И я прекрасно знаю, кем он ей приходится.

В груди неприятно кольнуло. Половина моих планов только что разлетелась в щепки. Но я заставил себя сохранить ледяное спокойствие.

Возможно, он блефует.

– Не понимаю, к чему вы клоните, Павел Андреевич. Какое это имеет отношение к нашему договору? – спросил я.

– Прямое. Вы покрываете прелюбодеяние и государственную халатность, – отрезал граф. – Мне было известно о маршруте Самарина ещё до того, как его повозка пересекла границу вашего уезда. И я догадывался, что моя супруга симулирует болезнь. Мы ведь с вами оба понимаем, что никаких проблем с суставами у неё нет.

– Откуда же вам это известно? – я понимал, что скрывать очевидное теперь бессмысленно. Самарин клялся, что его исчезновение обставлено безупречно.

– У меня есть глаза и уши везде, барон. В том числе и в вашем доме. Мои шпионы едят ваш хлеб и спят под вашей крышей.

Я почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Предатель. Кто-то из тех, кому я доверил охрану своего тыла, сливает информацию в Петербург. Лиза? Архип? Кто-то из новых рабочих? Граф, разумеется, не назовёт имени – этот крючок он прибережёт на будущее. Спрашивать бесполезно.

– Ваша осведомлённость делает вам честь, – я сжал трубку так, что побелели костяшки. – В таком случае нам обоим нет смысла юлить. Давайте перейдём к делу. Тайна раскрыта. Но я сделал своё дело. Сделал то, что должен был.

Теперь рискую превратить потенциального союзника во врага. Но я правильно расставил акценты. Шанс ещё есть!

– Именно поэтому, – голос Корнилова вдруг утратил агрессию, сменился на деловой тон, – это всё равно не помешает нам заключить договор. На моих условиях, разумеется.

Ситуация обострилась до предела. Я окружён невидимыми врагами и веду переговоры с человеком, который видит меня насквозь. Более того, от этого человека может зависеть моя дальнейшая судьба.

Вот только я не привык сдаваться. Обязательно найду способ обратить всю ситуацию себе во благо. И при этом сделаю так, чтобы никто из доверившихся мне людей не пострадал.

Правда, сделать это будет очень-очень непросто.

– Моё условие простое, барон, – голос Корнилова стал суше, чем прежде. – Вы передадите моей супруге и её… спутнику, что наш разговор прошёл идеально. Я якобы пребываю в счастливом неведении. Взамен я обеспечу вашему заведению такой приток высокопоставленных пациентов, что вы забудете, как выглядят медные деньги. Ну и могу пообещать любую иную поддержку, разумеется.

Я прикрыл глаза, в голове летало множество мыслей. Виски стянуло железным обручем. Вот оно – покровительство графа. То, что заставит Астахова немедленно разорвать контракт с Озёровым и перейти на мою сторону. С такой “крышей” в столице я стану неприкасаемым в этой губернии.

Но цена… Быть соучастником в этой грязной семейной комедии? Покрывать измену женщины, которая доверилась мне перед мужем, который уже всё знает и просто выжидает момент для удара? Это не просто сделка, это петля на шее. Корнилов прав по-своему, он защищает честь рода. Но я не собираюсь быть инструментом в чужих руках.

Однако в голове уже начал выстраиваться сложный, многослойный план. Я знал, как сделать так, чтобы моя совесть осталась чиста и при этом заполучить желаемые связи.

– Я согласен, Павел Андреевич, – твёрдо произнёс я. – Ваша супруга будет уверена, что тайна сохранена. А я буду ждать обещанной поддержки.

Но на деле я поступлю чуть иначе. Что ж… Раз уж начал играть в дворянские интриги, то нужно идти до конца.

– Мудрое решение, Дубровский. Вы далеко пойдёте, если научитесь вовремя закрывать глаза на чужие слабости. До связи.

В трубке раздались короткие гудки. Я медленно положил её на рычаг и уставился в окно. На улице Архип уже запряг лошадей, а Анна Михайловна, заметно нервничая, прохаживалась по дорожке.

Я вынужден играть на два фронта. Предавать тех, кто мне доверился? Нет. Просто создам условия, при которых правда не навредит никому из нас. А после – нужно найти ту самую “крысу”, которая сидит в моём доме и дышит мне в затылок.

Кто-то сдал меня. И я этого так не оставлю.

Вышел на крыльцо, прищурился от яркого утреннего солнца. Архип уже проверил упряжь и замер у коней, ожидая команды.

– Архип, проверь-ка ещё раз заднюю ось, – бросил я. – Кажется, там что-то поскрипывало на повороте. И помощников своих забери, пусть помогут.

Когда управляющий и конюхи скрылись за углом дома, я жестом подозвал Анну Михайловну и Самарина. Мы отошли к старой липе, подальше от окон особняка. Я чувствовал на себе чей-то взгляд из-за занавесок, но виду не подал. Пусть смотрит.

– Послушайте меня внимательно, – начал я, понизив голос до шёпота. – Времени на светские реверансы нет. Я только что говорил с Павлом Андреевичем.

Лицо Корниловой мгновенно побледнело, а Самарин непроизвольно сжал кулаки.

– Он… он что-то заподозрил? – прерывисто спросила Анна.

– Заподозрил? Нет. Ситуация хуже, чем вы думаете. Он всё знает, – отрезал я. – Знает про вашу симуляцию, Анна Михайловна, знает про Самарина, знает, что вы здесь вместе. И, что самое паршивое, он знает об этом с самого начала. У него в моём доме свой человек.

Самарин пошатнулся, словно от удара. В его глазах, ещё недавно светящихся радостью исцеления, теперь плескался первобытный ужас.

– Значит, это конец? – прохрипел он. – Он убьёт нас. Сотрёт в порошок!

– Мне глубоко противно участвовать в ваших семейных дрязгах, – я поморщился. Ситуация здорово меня раздражала. – Граф предложил мне сделку: я вру вам, что всё в порядке, а он даёт мне покровительство и клиентов. Но я не собираюсь быть его цепным псом.

Замолчал, давая им осознать масштаб катастрофы. Ветви липы над нами тихо шелестели, словно предупреждая о близости шпиона.

“Тихо-тихо”, – мысленно обратился к дереву я.

Шпиона я найду. Чуть позже. Он от моего суда не уйдёт.

– У вас есть только один выход, – продолжил я. – Бежать. Прямо сейчас. Если вы действительно хотите быть вместе, вам нужно исчезнуть из Империи. Я скажу графу, что вы сбежали, обманув меня. Так я сохраню и договор с ним, и ваши жизни.

Анна Михайловна закрыла лицо руками. Самарин обнял её за плечи, и в его осанке снова прорезалась та решительность, которую я вернул ему на Истоке.

– У меня есть родственники в Европе, – быстро заговорил Дмитрий Иванович, глядя на меня с отчаянной надеждой. – В Пруссии. Если мы доберёмся до границы, нас не найдут. Здесь граф дотянется везде, но там… там у него нет такой власти.

– Тогда не теряйте ни секунды, – кивнул в сторону повозки. – Садитесь и гоните коней. Я разыграю сцену для нашего “зрителя”. Нужно, чтобы шпион увидел, как я пытаюсь вас удержать, но не справляюсь.

Корнилова схватила меня за руку, её пальцы дрожали.

– Спасибо вам, Всеволод. Вы… вы порядочный человек.

Порядочный? Может быть. Хотя в этой ситуации я поступаю и по совести, и против неё одновременно. Действую в своих интересах.

– Уезжайте, – я махнул рукой. – И больше никогда не возвращайтесь.

Они бросились к повозке. Самарин вскочил на козлы, Анна нырнула внутрь. Как только кони рванули с места, я перешёл на бег. Мой голос сорвался на крик.

– Стой! Стоять, я сказал! – бежал за повозкой, размахивая руками, специально спотыкался и чуть ли не падал. – Архип! Перехвати их у ворот! Закрывай заставу!

Неожиданно даже лес понял мой намёк. Ветви, корни – всё пыталось помешать уезжающим. И в то же время могущество леса им поддалось. Намеренно. Даже природа решила, что я действую правильно.

Повозка пронеслась мимо конюшни, обдала моих людей облаком пыли. Я глядел вслед исчезающему экипажу. Моё сердце колотилось, но не от бега. А от радостного чувства – всё идёт по плану. Не по плану Анны и Самарина. Не по плану графа Корнилова.

Только по моему плану.

Я стоял посреди двора, пытался отдышаться. И тут вдруг краем глаза заметил, как занавеска в одном из окон второго этажа на мгновение качнулась и замерла.

Ага… А вот и наш шпион. Наблюдает. Правда, лицо его я так и не увидел. Что ж, надеюсь, он уже строчит донесение в Петербург.

Теперь нужно подождать. Возможно, шпион позвонит графу первым. Пусть сделает это. Я не стану его останавливать. Это тоже часть плана.

Я стоял посреди двора. Архип подбежал ко мне, задыхался, его лицо было багровым от возмущения и долгого бега.

– Всеволод Сергеевич! Да как же это?! Ушли ведь прямо из-под носа! – он сокрушённо всплеснул руками. – Коней погнать вдогонку? Успеем ещё!

– Оставь, Архип, – я поднял руку, останавливая его порыв. – С такой скоростью мы их только к вечеру у границы уезда выловим. Иди к рабочим, проследи, чтобы ворота заперли. Следи за территорией. Если кто-то будет вести себя странно – сразу сообщай мне.

Архип кивнул и, ворча под нос про столичные нравы, зашагал к особняку. Я остался один, закрыл глаза и потянулся мыслями к лесу. Воздух вокруг меня дрожал, подавал сигналы.

Я почувствовал тонкое, едва уловимое колебание электричества – кто-то в доме прямо сейчас крутил ручку телефонного аппарата. Магия земли передавала мне этот импульс, но личность звонившего оставалась в тумане.