Берег для Альтер Эго "Сплит". Книга 1

Я был недоволен тем, что Андрей так быстро выложил Омару мои планы, но решил использовать ситуацию в пользу брата. Если сделка состоится и мы действительно получим прибыль, свою долю я собирался отдать Андрею. Кто знает, может, Омар и впрямь окажется человеком слова.

Мы договорились встретиться здесь же завтра в обед, но уже без вина — для обстоятельного разговора и окончательного решения о сотрудничестве.

Возвращаясь к столу, я всё ещё удивлялся, как легко на моём пути появился человек, готовый вложиться в рискованное предприятие. Слишком легко. Но то ли вино подействовало, то ли хорошее настроение притупило осторожность, и я отложил сомнения на потом.

Глава 4

Поблагодарив Омара за вино и угощение, я извинился и сказал, что вернусь к брату: не хотелось оставлять Андрея одного надолго. Омар улыбнулся с той лёгкостью, за которой опытные люди обычно прячут собственные расчёты.

— Конечно, конечно. У нас ещё будет время поговорить.

Я не стал уточнять, что именно он подразумевает под этим «временем». В подобных разговорах лишние вопросы редко помогают.

Андрей ждал меня у стола и, едва я сел, подался вперёд.

— Ну что? Как прошло?

— Нормально. Только в следующий раз предупреждай о своих намерениях. Я не собирался обсуждать свои планы с незнакомыми людьми.

Андрей опустил глаза. Он и без того понял, что подставил меня, поэтому я не стал добивать его упрёками. Я знал, зачем он затеял этот разговор. У него были жена, маленькая дочь и вечная проблема с жильём. Семья жила у тёщи не потому, что всех устраивал такой расклад. Просто Андрей не мог предложить жене отдельную квартиру. Она поставила условие: вернётся, когда появится собственное жильё, а в общежитие больше не поедет. В её положении это было не капризом, а попыткой защитить себя и ребёнка от бесконечной неопределённости.

— Ладно, Андрюха, дело сделано, — сказал я мягче. — Не казни себя. Может, из этого что-нибудь выйдет. Заработаем — решим вопрос с квартирой. Тебе на службе пить нельзя, а я, пожалуй, возьму коньяку.

Я направился к бару, стараясь выглядеть увереннее, чем чувствовал себя на самом деле. Мне казалось, что я просто использую знания о будущем, чтобы поправить собственное положение и помочь брату. Я ещё не понимал, как быстро обычная попытка заработать может превратиться в игру с людьми, у которых больше власти, чем терпения.

После закрытия ресторана Андрей должен был отвезти Омара домой и проводить до подъезда. Такова была его работа, и он не мог позволить себе вольностей. Мы ещё раз пожали друг другу руки. Омар напомнил, что завтра непременно увидимся, а затем скрылся за дверью подъезда.

Ночь выдалась удивительно тёплой для октября. Воздух пах мокрым асфальтом, бензином и остывающим городом. До общежития можно было добраться на метро, но мне почему-то не хотелось спускаться под землю и ехать по знакомому маршруту. Я стоял у входа, смотрел на поток людей и машин и чувствовал себя человеком, которому дали второй шанс, но забыли приложить инструкцию.

В нескольких десятках метров мигала вывеска ночного клуба. Я задержал на ней взгляд и понял, что хочу туда. Не ради знакомств и даже не ради выпивки. Просто хотелось на время перестать думать о том, что я знаю слишком много о будущем и слишком мало — о настоящем.

— Андрюха, увидимся утром, — сказал я.

Он обернулся.

— Почему? Куда намылился?

— В клуб. Подвигаться охота.

— Ну ты там не безобразничай, — произнёс он с видом старшего родственника, которому поручили присматривать за неразумным подростком.

— Да, мам, — я приложил ладонь к козырьку воображаемой фуражки.

— К пустой голове руку не прикладывают, — строго ответил Андрей.

— Разве ж она пустая? Ты же сам меня только что расхваливал Омару.

— И то верно, — усмехнулся он и направился к метро.

Фейсконтроль у входа лениво оглядел меня с головы до ног. Мой внешний вид не вызвал ни подозрений, ни особого интереса. Охранник коротко кивнул, и я прошёл внутрь.

Музыка ударила в грудь раньше, чем я успел разобрать мелодию. В зале было жарко; воздух густо пах потом, парфюмом, табаком и сладковатым алкоголем. Танцпол двигался сплошной разноцветной массой. Под мигающим светом люди то появлялись во всех подробностях, то распадались на отдельные силуэты. Со стороны это напоминало чашку Петри, в которой каждому микробу казалось, будто он танцует исключительно по собственному желанию.

Я двинулся к бару, заказал двойной коньяк и выпил почти залпом. Лимон оказался кстати: напиток был куда хуже бутылки, из которой его налили. Но свою задачу он выполнил. Внутри разлилось тепло, плечи расслабились, а музыка вдруг перестала быть просто шумом.

Моё молодое тело реагировало на происходящее без привычной тяжести. Каждый удар баса словно подталкивал мышцы, свет скрывал неловкие движения, а толпа принимала любого, кто соглашался двигаться вместе с ней. На какое-то время я действительно слился с музыкой. Не думал о завтрашней встрече, об инвестициях и о том, что каждое моё решение может изменить цепочку событий, которую я прежде знал только как прошлое.

И именно тогда меня накрыло.

Сначала я заметил, что вдохнуть полной грудью стало труднее. Потом сердце ударило несколько раз подряд, будто пыталось выскочить из груди. Зал не изменился, музыка продолжала грохотать, люди смеялись и танцевали, но всё это внезапно стало чужим и угрожающим. В голове возник один короткий, беспощадный вопрос: «Ты вообще понимаешь, что происходит? Где ты? Кто ты? И что собираешься со всем этим делать?»

Паника пришла как физический приказ организму спасаться. Я знал это состояние по прежней жизни. Оно убеждало меня, что опасность реальна, даже когда вокруг не было ничего, кроме обычного помещения и нескольких сотен незнакомцев.

Я попробовал взять себя в руки. Не помогло. Дыхание стало поверхностным, а пространство словно сжалось вокруг меня.

— Ай, — мысленно позвал я. — Давай, помогай.

— Двигайся по диагонали к выходу с танцпола. Затем в туалет. Холодная вода на лицо и затылок. Не стой посреди толпы, — ответил он.

Я послушался. Протискиваясь между танцующими, задел чьё-то плечо, услышал раздражённое ругательство и не стал оборачиваться. В туалет я почти ввалился. У раковины резко открыл кран, подставил под струю руки, затем плеснул водой в лицо и на затылок. Холод обжёг кожу. Я опёрся ладонями о край раковины и несколько секунд просто смотрел на отражение.

Молодое лицо. Чужое и одновременно моё. В глазах — испуг, который я не хотел замечать. Я заставил себя медленно выдохнуть, потом ещё раз вдохнул. Постепенно грудь отпустило. Воздух наконец перестал казаться дефицитным ресурсом.

В стороне двое парней курили, не обращая на меня внимания. Один что-то рассказывал другому, и оба смеялись. Видимо, человек, который внезапно умывается посреди ночного клуба, не считался здесь событием.

Я вытерся бумажным полотенцем и вернулся в зал, но к танцполу уже не пошёл. Заказал минеральную воду и двойной кофе. Половину бутылки выпил сразу, потом выбрал дальний столик, где было чуть тише, и начал маленькими глотками пить кофе, стараясь восстановить нормальный ритм дыхания.

— Ну что, братишка, может, надо чего? — раздался рядом ленивый голос. — Пластилин, скорость, хмурый, шмаль? Всё есть.

Я поднял голову. Передо мной стоял парень в кожаной куртке, с засаленными волосами и болезненно бледным лицом. Под глазами темнели глубокие тени. Он выглядел так, словно давно перестал различать утро и ночь.

На мгновение я увидел в нём себя прежнего. Не внешне — по выражению глаз, по той особенной усталости, которая появляется, когда человек уже не ждёт от жизни ничего хорошего, но всё ещё пытается заглушить это чувство чем угодно.

Ай вмешался почти сразу:

— Откажись. Тебе это не нужно. Я могу помочь стабилизировать состояние без опасных веществ. Не возвращайся к прежним схемам поведения. Последствия могут оказаться тяжелее, чем тебе кажется.

Я посмотрел на парня и понял, что дело даже не в страхе сорваться. Я слишком хорошо знал, куда ведёт такая дорога. Когда-то я тоже убеждал себя, что контролирую ситуацию и в любой момент смогу остановиться. Потом наступал момент, когда решение принимал уже не я.

— Нет, спасибо. Мне доктор не разрешает, — сказал я.

Он недовольно скривился.

— Какой ещё доктор? Чё ты свистишь?

— Очень строгий. И очень умный.

Парень несколько секунд смотрел на меня, пытаясь понять, издеваюсь я или действительно не собираюсь торговаться. Потом сплюнул себе под ноги и растворился в толпе.

Я допил кофе, взял оставшуюся воду и направился к выходу. В клубе мне больше нечего было делать.

На улице воздух показался почти горным. Разумеется, Москва не превратилась за час в альпийский курорт, но после табачного дыма, пота и перегретого помещения обычная октябрьская ночь воспринималась как подарок. Я глубоко вдохнул и поймал себя на том, что впервые за вечер действительно спокоен.

У тротуара стояли несколько такси. Я поднял руку, и рядом тут же притормозила жёлтая «Волга».

— Куда? — спросил водитель без приветствий.

— В общежитие МВД на Садовом.

— От сотни и выше — хоть на Луну. Садись.

Я не стал спорить. Через десять минут машина остановилась у общежития. На входе дежурил майор с таким выражением лица, будто лично отвечал за нравственность всех жильцов здания.

— Негоже по ночам шляться, — проворчал он.

Он оглядел меня, убедился, что сумок у меня нет и досматривать, по сути, нечего, после чего махнул рукой в сторону лифта.

— Давай, шагай спать.

Дверь в комнату Андрея оказалась не заперта. Я тихо разделся, стараясь не шуметь, и опустился на соседний диван. Мысли ещё пытались цепляться за события дня, но сил разбирать их не осталось. Я был благодарен своему молодому телу за то, что оно не требовало долгих переговоров перед сном.

Впервые за несколько часов я перестал что-либо контролировать и просто уснул.

Глава 5

Новое утро 1999 года встретило меня октябрьским солнцем. После всего, что произошло за последние дни, даже обшарпанная комната в общежитии МВД казалась вполне сносным местом для жизни. В коридоре пахло стиральным порошком, жареным луком и дешёвым табаком. Раньше подобные запахи раздражали бы меня, но сейчас я воспринимал их почти с умилением. Видимо, после четверти века депрессии начинаешь ценить даже такую роскошь, как обычное утро без желания немедленно вернуться в постель и больше не вставать.

Андрей уже разминался перед завтраком. Увидев меня, он улыбнулся. Не знаю, радовался ли он хорошему утру или просто тому, что рядом оказался родственник. В любом случае его настроение было заразительным.

Я же занимался куда менее возвышенными мыслями. После покупки билетов «Спортлото» и еды денег осталось немного. А сегодня предстояла встреча с Омаром, и появляться на ней в джинсах было бы не лучшей идеей.

— Андрюха, у тебя приличный костюм найдётся?

— Есть. В шкафу посмотри.

Я открыл шкаф и обнаружил там вещь, которую можно было назвать приличной разве что из уважения к её владельцу. Свадебный костюм брата, пошитый лет десять назад на одной из советских фабрик, выглядел так, словно успел побывать на нескольких похоронах эпохи развитого социализма.

— Слушай, — крикнул я, не оборачиваясь, — одолжишь четыреста долларов на пару недель?

Андрей появился в дверях с таким выражением лица, будто я только что попросил его продать почку.

— Четыреста долларов? Ты серьёзно? Я что, похож на миллионера? И зачем тебе столько? Где ты их через две недели возьмёшь?

Он замолчал, затем хлопнул себя по лбу.

— А, ну да! Ты же собирался тысячу получить за покупку акций.

Вскоре Андрей вернулся с конвертом.

— Здесь пятьсот. Это всё, что накопил. На ерунду не трать и верни вовремя, пожалуйста.

Я взял деньги и неожиданно для самого себя почувствовал неловкость. В прошлой жизни я привык к тому, что отношения с людьми постепенно превращаются в сложную систему взаимных претензий, обид и обязательств. Сейчас передо мной стоял взрослый мужчина, который отдавал мне свои сбережения просто потому, что я его родственник.

Я приложил ладонь ко лбу, изображая воинское приветствие.

— Есть, вернуть вовремя!

— Идиот, — усмехнулся Андрей, но конверт забирать не стал.

После завтрака я отправился за одеждой.

Магазин не тянул на бутик, однако цены явно рассчитывали на покупателей, которым не приходилось считать деньги. За прилавком скучала продавщица.

— Поможете одеться молодому человеку? — спросил я с улыбкой.

— Деньги-то есть, молодой человек? — не осталась она в долгу.

— Найдём.

Я произнёс это так уверенно, будто за моей спиной стояли несколько банков и пара нефтяных компаний.

Через полчаса я вышел в тёмном деловом костюме, хороших туфлях, светлой рубашке и галстуке. Тонкий осенний плащ завершал образ. В отражении витрины я увидел вполне убедительного молодого человека, собравшегося на серьёзные переговоры.

А через пять минут уже стоял возле тележки с хот-догами, капал соусом на тротуар и запивал всё газировкой.

Что поделать? Возраст тела и возраст сознания — вещи разные. Я мог рассуждать о долгосрочных инвестициях, но после прогулки по магазинам всё равно хотел есть.

Неподалёку сидел бездомный. Он предложил мне купить использованную телефонную карту для таксофонов. Я купил её, не из желания сыграть благодетеля. Я слишком хорошо помнил, каково это — считать мелочь до следующего обеда, чтобы теперь делать вид, будто чужие неприятности меня не касаются.

К ресторану Омара я подъехал на такси точно к назначенному времени.

Хозяин стоял на крыльце и курил дорогую сигарету. Увидев меня, он энергично направился навстречу.

— Рамзес! Рад, что ты пришёл.

Он пожал мне руку. И в ту же секунду рядом появились двое крепких мужчин в строгих костюмах.

Один из них взял меня за локоть.

— Вы Рамзес?

— Да. А в чём дело?

— Вам необходимо проехать с нами. Там всё объяснят.

Я посмотрел на Омара. Тот отвёл глаза и почти незаметно шагнул к дверям ресторана.

Прекрасно. Вчера я всего лишь рассуждал об инвестициях, а сегодня меня уже сопровождают люди, которые не привыкли объяснять свои действия посторонним.

Меня подвели к чёрному «Мерседесу» и вежливо указали на заднее сиденье. Я не сопротивлялся и не задавал лишних вопросов. Ситуация выглядела слишком организованной для обычного похищения, но слишком странной для делового приглашения.

Единственным объяснением оставалась тема инвестиций. Кроме Андрея и Омара, я здесь почти ни с кем не общался. Значит, мои слова либо произвели впечатление, либо вызвали подозрения.

Второй вариант казался мне более вероятным.

Машина остановилась у гостиницы, роскошь которой не оставляла сомнений в стоимости проживания. Меня провели мимо стойки регистрации, посадили в лифт и подняли на шестой этаж.

Длинный коридор с мягким ковром поглощал звук шагов. Чем ближе мы подходили к нужному номеру, тем сильнее я чувствовал, как учащается пульс.

«Ай, приведи меня в порядок», — мысленно попросил я.

— Снижаю интенсивность стрессовой реакции. Полностью подавлять тревогу не рекомендую: она помогает оценивать угрозу.

Разумный подход. Мне не требовалось превращаться в бесчувственного робота. Нужно было лишь не позволить страху принимать решения за меня.

Через несколько секунд я уже мог спокойно оценивать происходящее.

В номере меня ждал мужчина лет тридцати. Дорогой костюм, сигарета, значок депутата на лацкане. Он сидел в кресле с такой уверенностью, будто даже воздух в помещении принадлежал ему.

— Валид Адамович Хасанов, депутат Государственной думы от НДЛР, помощник Владимира Эргардовича Комаровского, — представился он. — А теперь расскажите, кто вы, Рамзес, и с какой целью прибыли в Москву.

Голос у него был спокойный, почти дружелюбный. Но за этой спокойной манерой чувствовался человек, привыкший выяснять обстоятельства любой ценой.

Он не стал угрожать мне и не потребовал немедленных признаний. Просто ждал ответа.

Я быстро перебрал варианты. Рассказывать про предпринимателя из Новосибирска было опасно: такую легенду можно проверить. Признаваться, что я прибыл из 2025 года, — ещё опаснее. Если Хасанов и без того считал меня подозрительным, после такого разговора он получил бы повод вызвать врачей.

Нужна была правдоподобная версия. Не фантастическая история о юном гении, предсказывающем будущее, а объяснение, которое человек с опытом бизнеса и политики мог бы принять хотя бы как рабочую гипотезу.

«Ай, помоги сформулировать легенду. Только без фокусов и историй про гениев, которые угадывают котировки».

— Наиболее убедительная позиция: вы не предсказываете точные цены, а анализируете открытые данные и выявляете закономерности. Не заявляйте абсолютной точности. Предложите проверяемый прогноз с конкретными условиями и рисками.

Вот это уже походило на дело.

Пророков обычно либо используют, либо стараются заставить замолчать. Аналитик, который способен объяснить ход своих рассуждений, — совсем другое дело. Ему можно возражать, его можно проверять, с ним можно заключать договор.

— Вы даже не предложите мне сесть? — спросил я с лёгкой улыбкой давая понять, что уважаю себя.

Хасанов на секунду задержал на мне взгляд, затем указал на диван.

— Прошу.

Я сел.

— И если можно, кофе и стакан воды.

Охранники переглянулись. Хасанов едва заметно кивнул, разрешая выполнить просьбу.

Я не пытался демонстрировать наглость. Мне требовалось несколько секунд, чтобы окончательно собраться с мыслями, а заодно показать, что я способен вести разговор, а не только отвечать на вопросы.

— Меня зовут Рамзес Давидович Танаев. Мне восемнадцать лет, я из Новосибирска. Приехал погостить к двоюродному брату Андрею, он служит в МВД. Никакой организации за мной нет, с банками и брокерскими конторами я не связан. Пока пытаюсь разобраться, как устроена Москва и где можно заработать.

— Омар утверждает, что вы знаете, какие акции вырастут в цене, — заметил Хасанов. — Для восемнадцатилетнего парня это довольно смелое заявление.

— Омар немного упростил мои слова. Я не знаю будущих котировок. Я анализирую информацию и пытаюсь определить, какие события могут повлиять на рынок.

— И откуда вы берёте информацию?

— Из газет, статистических бюллетеней и открытых экономических публикаций. Большинство людей смотрит на цену акции и решает, дорого это или дёшево. Я пытаюсь понять, почему она стоит именно столько и что способно изменить ситуацию.

Хасанов затушил сигарету.

— Хорошо. Допустим, вы не фантазёр. Что вы можете предложить на практике?

«Ай, подсказывай только то, что можно обосновать», — мысленно попросил я.

В голове сразу выстроилась последовательность: нефтяные котировки, решения ОПЕК, курс рубля, экспортные доходы, состояние крупных российских компаний. Важно было не нагромоздить цифры, а показать связь между ними.

— После дефолта 1998 года рынок находится под давлением страха. Но падение цены актива ещё не означает, что компания потеряла перспективы. Российская экономика во многом зависит от экспорта сырья. Если нефть дорожает, а рубль остаётся слабым, доходы экспортёров в национальной валюте могут увеличиваться. Это создаёт предпосылки для роста их стоимости.

— То есть покупать нефтяные компании?

— Не вслепую. Нужно учитывать цену нефти, объёмы добычи, долговую нагрузку, экспортные ограничения и решения ОПЕК. Если несколько факторов складываются в одну сторону, вероятность роста увеличивается. Но если условия меняются, прогноз нужно пересматривать.

Хасанов слегка прищурился.

— Красиво звучит. Но пока это общие слова.

— Согласен. Поэтому предлагаю не верить мне на слово.

В этот момент принесли кофе и газету «Коммерсантъ». Я поблагодарил охранника, взял газету и попросил у Хасанова чистый лист бумаги.

— Дайте мне десять минут. Я составлю прогноз по нескольким секторам, укажу условия, при которых он сработает, и обстоятельства, которые его опровергнут. Вы сохраните лист с сегодняшней датой. Через несколько недель сможете проверить, насколько мои выводы соответствуют реальности.

— А если ошибётесь?

— Такое тоже возможно. Рынок не обязан соответствовать моим ожиданиям. Но я заранее укажу, на чём основан прогноз и при каких изменениях от него следует отказаться.

Кажется, именно этот ответ заинтересовал его больше всего.

Я развернул газету. Ай быстро выделил нужные данные и сопоставил их с информацией, которую располагал из будущего. Мне оставалось выбрать прогноз, который выглядел бы убедительно, но не превращал разговор в цирковой номер.

Я записал три пункта.

Первый: если ОПЕК сохранит ограничения добычи, а цена Brent удержится выше двадцати долларов за баррель, нефтяной сектор получит поддержку в ближайшие месяцы.

Второй: крупные экспортёры, включая «Лукойл», могут показать заметный рост, если нефть не развернётся вниз и не появятся признаки нового падения мирового спроса.

Третий: акции РАО «ЕЭС» не следует покупать лишь на основании роста нефтяных котировок. Энергетика зависит от других факторов, и её динамика может отличаться от динамики нефтяных компаний.

Я подчеркнул последний пункт. Мне хотелось, чтобы Хасанов увидел: я не собираюсь обещать рост всего подряд. Подобная уверенность была бы не признаком компетентности, а поводом усомниться в моих словах.

— Вот, — сказал я, подвинув лист к нему. — Здесь не обещание прибыли, а сценарий. Вы можете проверить каждое утверждение. Если хотите убедиться, что я не подгоняю объяснения задним числом, сохраните этот лист и дату. Через месяц сравним прогноз с фактическими данными.

Хасанов прочитал запись дважды.

— И вы утверждаете, что способны делать такие прогнозы регулярно?

— Я утверждаю, что умею анализировать информацию и замечать связи между событиями. Это не одно и то же, что знать будущее. Ошибки возможны, но я готов объяснять свои выводы и пересматривать их, если меняются исходные условия.

— Сколько вы хотите за регулярные отчёты?

Я назвал три тысячи долларов в месяц. Сумма была достаточно серьёзной, чтобы не выглядеть случайным мальчишкой, готовым работать за обещания, но не настолько большой, чтобы сразу вызвать подозрение.

— Первый месяц можно считать испытательным, — добавил я. — Я готов предоставлять аналитические записки с прогнозами, аргументами и оценкой рисков. Решения о сделках принимаете вы. Я не прошу передавать мне деньги и не обещаю гарантированной прибыли.

— Вы понимаете, что в случае ошибки я могу потерять деньги?

— Разумеется. Поэтому и предлагаю начать с отчётов, а не с управления вашим капиталом. Я отвечаю за качество анализа, но не могу отвечать за то, что рынок пойдёт по другому сценарию.

Хасанов молчал несколько секунд. Потом потушил сигарету и поднялся.

— Хорошо. Оставьте мне этот лист. Завтра в четырнадцать часов встретимся здесь же. Подготовите прогноз на неделю вперёд и укажете, какие события могут его опровергнуть. Я проверю ваши рассуждения. Если увижу в них смысл, продолжим. Если нет — каждый пойдёт своей дорогой.

— Договорились.

Я поднялся, поправил пиджак и направился к выходу.

Охранники проводили меня до лифта. Только когда двери закрылись, я позволил себе выдохнуть.

Адреналин всё ещё звенел в крови, но теперь к нему примешивалось нечто другое — предвкушение. Я не убедил Хасанова в том, что умею видеть будущее. Я сделал нечто гораздо полезнее: предложил ему способ проверить мои слова.

Именно так и следовало действовать. В мире больших денег доверие не возникает из красивых обещаний. Его приходится покупать доказательствами, причём платить нужно прежде всего собственной репутацией.

Выйдя на улицу, я остановился у гостиничного входа и мысленно обратился к Ай:

— Ну что, справимся с недельным прогнозом?

— При наличии истории доступной в сети интернет и актуальных данных можно подготовить несколько сценариев с оценкой вероятностей. Однако следует учитывать, что рыночные решения зависят не только от доступной информации, но и от непредсказуемого поведения современных участников. Ваше участие так или иначе повлияет.

— Значит, без чудес?

— Я не располагаю подтверждениями существования чудес как инструмента финансового анализа.

Я едва заметно усмехнулся.

Хорошо, что у моего искусственного интеллекта имелось чувство реальности, пусть и в весьма своеобразной форме.

Москва жила своей обычной жизнью. Люди спешили по тротуарам, автомобили сигналили в пробках, продавцы у метро зазывали покупателей. Никто из них не подозревал, что у меня есть преимущество, которое невозможно объяснить ни связями, ни удачей.