Планета Сирота

В любую секунду моя жизнь, как и жизнь всех этих людей, могла оборваться. Я не мог заставить себя обернуться к тому, что угрожало моей жизни. Стоял, словно парализованный страхом, и ничего не предпринимал. Я даже не пытался бежать или предупредить остальных. Просто ждал, когда произойдёт неизбежное.

Вдруг я услышал детский голос.

«Мам, мам смотри на небо, что это такое»

Его слова были настолько невинными, настолько не осознающими опасность, что я уже буквально чувствовал, как паника среди людей нарастает и вот-вот начнётся бессмысленная беготня. Достаточно было одного человека, который первым побежит, — и толпа сорвётся следом.

Наконец-то я смог отодрать взгляд от мужчины и повернулся к матери ребёнка. Я ожидал увидеть на её лице тот же ужас, который уже несколько минут не отпускал меня.

Я был поражён: на её лице была лишь беспечная улыбка, а глаза устремлены к небу — без единой нотки страха. Я опешил и начал испуганно оглядываться по сторонам. Ни на одном лице не читалось понимания того, что происходит в небе.

Лишь доносились голоса людей, увидевших чудо.

Перешёптывания превратились в восторженные крики, призывающие людей посмотреть на небо. Кто-то с улыбкой показывал пальцем вверх, кто-то уже пытался объяснить увиденное другим. Люди смотрели на небесное тело так, словно перед ними появилось нечто прекрасное, посланное свыше.

Я не понимал, что происходит. Ещё несколько секунд назад мне казалось, что вот-вот нас всех ждёт смерть. Но вместо этого они улыбались. Они радовались.

Я осмелился поднять глаза к небу и увидел. Небесное тело превышало размеры Луны и уже казалось не на горизонте, а высоко в небе.

В моей голове возник диссонанс между происходящим и реакцией людей. Я снова взглянул на мужчину. Он был в костюме и выглядел как обычный офисный работник. Его неподвижное лицо, ужас в глазах, портфель, выпавший из рук, — всё это никак не сочеталось с восторгом толпы. Он рухнул на колени, будто его тело первым поняло то, до чего мой разум всё ещё не мог добраться.

Что он мог знать такого, чего не знали остальные? Может, он просто выгорел от переработок и других трудностей офисной жизни. Может, в последнее время с ним происходило что-то ещё, о чём я не знал. Я цеплялся за любую версию, которая позволяла не считать его страх обоснованным.

В следующий раз, когда я поднял голову, это нечто уже находилось прямо над нами, в зените. Его контур было трудно разглядеть — он терялся в темноте, словно планета нависала над всем человечеством, закрывая собой небо. Может, мне стоило, как и остальным, просто наслаждаться моментом?

Они ведь не боялись. Они смотрели вверх с улыбками, будто стали свидетелями чуда.

Я попытался убедить себя, что ошибаюсь. Что страх мужчины передался мне и теперь заставляет видеть угрозу там, где остальные видят прекрасное зрелище.

Но чем дольше я смотрел на планету, тем труднее становилось в это верить.

Спустя несколько минут небесное тело начало отдаляться, словно просто заскочило передать нам привет. Как только я понял, что это нечто пролетело мимо и начало уходить вдаль с той же скоростью, я словно только сейчас позволил себе выдохнуть. Страх и сомнения, сковывавшие меня всё это время, начали отпускать.

В голову ударил дофамин от осознания, что всё обошлось. Я почувствовал, как напряжение, сковывавшее тело, постепенно отпускает. Вместо ужаса пришло облегчение — почти эйфория.

Я начал кричать вслед удаляющемуся небесному телу, присоединяясь к остальным восторженным голосам. В тот момент мне казалось, что мы пережили нечто невероятное и теперь можем спокойно вернуться к своим жизням.

После того как небесное тело снова стало точкой на горизонте, люди начали делиться эмоциями и мыслями. Казалось, будто все, кто оказался рядом в этот момент, были одной большой семьёй — или людьми, которые прожили бок о бок не один десяток лет.

Я присоединился к ним. Кто-то говорил, что иначе и быть не могло: Истинный обязательно уберёг бы нас. Другие считали, что это был знак Истинного, подтверждение того, что мы идём правильным путём. Некоторые и вовсе утверждали, что увиденное и было самим Истинным.

Но разговоры не ограничивались религией. Люди восторженно делились своими впечатлениями, перебивали друг друга, пытались подобрать слова, чтобы описать то, чему только что стали свидетелями. Я тоже рассказывал о своих ощущениях, хотя сам до конца не понимал, что именно со мной произошло.

Вдруг я вспомнил о мужчине. Оглянулся на место, где он сидел, но там было пусто. Я начал искать его среди уже темнеющих силуэтов. Солнце успело сесть, а я совсем забыл о своей усталости и желании выспаться. Казалось, будто за один вечер я успел умереть и родиться заново.

После нескольких часов разговоров я заметил, как поздно стало на улице. Большинство людей уже разошлись по домам. Я попрощался с людьми, которые всего несколько часов назад были мне незнакомы, а теперь казались почти родными, и направился домой.

По дороге я вспомнил о телефоне, лежавшем в кармане. Достал его, надеясь увидеть сообщения от знакомых. Хотел узнать, видели ли они произошедшее, может, кто-то уже написал мне и ждёт встречи, чтобы поговорить обо всём этом.

Но ни связи, ни интернета не было.

Я несколько раз проверил телефон, будто от этого что-то могло измениться. Экран оставался таким же пустым. Я списал всё на временные неполадки и решил, что дома смогу во всём разобраться.

После душа и остальных дел я лёг на кровать и уткнулся в телефон, ожидая, когда появится связь. Время шло, но ничего не менялось. Я то и дело проверял экран, обновлял сообщения, пытался дозвониться знакомым.

Так прошло несколько часов, пока я наконец не уснул с телефоном в руках.

Сквозь сон я слышал какой-то шум. Кажется, он доносился с улицы. Ещё был какой-то ритмичный стук — с каждым ударом он становился всё громче.

— Эй! Ты глухой, что ли? Открывай давай!

От этого крика я проснулся. Незнакомый ритмичный стук, который я слышал во сне, оказался хаотичными ударами в мою дверь. Я подбежал к ней и, опешив, поспешил открыть, лишь бы эти удары прекратились.

— Ты серьёзно оглох, что ли? Я минут десять тарабанил тебе в дверь.

— Чего?.. Август? Мы столько месяцев не виделись. Где ты вообще пропадал?

— Сейчас это неважно. Собирайся быстрее.

— Куда собираться? И зачем?

— Алло, хватит резину тянуть. У нас мало времени. Объясню по пути.

— Ладно, дай пять минут собраться.

Что за дела? Несколько месяцев от него ни слуху ни духу, а тут объявляется и ещё требует, чтобы я пошёл с ним куда-то. Может, настоять на своём и не выходить, пока он не объяснит, что происходит? Хотя… я рад, что он наконец объявился.

— Ну всё, я собрался. И куда мы?

— Стой. Ты серьёзно не знаешь, что сейчас происходит?

— Чего? О чём ты?

— Ты видел вчерашнюю муть, которая пролетала над Землёй?

— Ну да. Так ты об этом хочешь поговорить?

— Да ты издеваешься? Иди за мной.

Август пошёл вниз по лестнице. Он так и не объяснил, что происходит и куда мы направляемся. Я последовал за ним, но, проходя по лестничным пролётам, начал замечать через окна подъезда какую-то суматоху на улице. Люди куда-то спешили, перекрикивались.

На последнем лестничном пролёте до меня начали доноситься голоса с улицы. Сначала я не мог разобрать, о чём они говорят, но среди общего шума вдруг услышал имя. Такое незнакомое, но почему-то въевшееся в подкорку мозга. Давно забытое.

«Господь».

Мои глаза ещё не привыкли к свету. При выходе из подъезда у меня всё рябило перед глазами. Когда я убрал руку, прикрывавшую лицо, то увидел, как люди бегут куда-то. Они кричали:

— Господь, прости нас! Мы не виноваты!

— Они должны ответить!

Я был в замешательстве. Ещё несколько секунд назад я находился в своей квартире, а теперь стоял посреди обезумевшей толпы и не понимал, что происходит.

Август подхватил меня за локоть и повёл против течения людей к машине. Я подумал, что всё ещё сплю. После событий вчерашнего дня я снова начал терять веру в реальность происходящего.

— Эй, садись в тачку!

— А… Август, чей это пикап? Где твоя машина?

— Эта сейчас будет поудобнее.

— В каком смысле?..

— Садись давай, хватит тупых вопросов.

Я сел в машину, но Август не мог выехать на дорогу из-за потока людей. Тогда он зажал клаксон и начал настойчиво выезжать вперёд.

— Эй, эй, остановись! Ты их задавишь!

— Да тихо ты. Никого я не задавлю. Сейчас увидят, что я останавливаться не собираюсь, и разбегутся. Ты так и не понял, что у нас нет времени?

Мы наконец выехали на дорогу, ведущую прочь из города. Август не спешил отвечать на вопросы, которые висели в воздухе.

— Ты объяснишь наконец-то, что происходит и куда мы едем?!

— Мы едем в загородный дом, который мне достался от бабушки. Надо кое-что забрать.

— Чего? А что в городе происходит?

— Ты же видел, что вчера произошло. Связи до сих пор нет. Её отключили, как только в небе появился тот объект. Чтобы люди, которые знали, что происходит, не смогли поднять панику.

— Паника всё равно началась. Почему власти и военные её не останавливают?

— Армию начали расформировывать ещё месяц назад. Эта информация была засекречена. Всё оружие вооружённых сил сдавали властям под жесточайшим контролем. Солдатам говорили о переформировании армии, чтобы не сеять среди них панику. У полиции тоже изъяли всё оружие, которое за ними числилось.

— Что? Зачем им это?

— Ты же слышал эти крики. Они сейчас бегут к зданию парламента, чтобы наказать людей, заставивших их поверить в Истинного.

— Они же ещё вчера верили… Что случилось? Почему их вера оборвалась за один день?

Салон пикапа наполнился напряжением и спертым воздухом. Я посмотрел на Августа. Его взгляд был переполнен гневом, но он не отводил глаз от дороги.

— Может, ты ещё и вспомнишь закон, который вышел около года назад? Всем гражданским аннулировали разрешения на оружие и приказали его сдать. Уверен, что парламент сейчас пуст. Эти твари где-то прячутся… Они ведь все знали. С самого начала.

Август сжал руль.

— Объясни наконец, что произошло за эту ночь!

— Пока ты мирно спал, люди узнали, что из-за вчерашних событий Земля сошла с орбиты.

— Чего?.. Ты же… шутишь?..

— Да какие шутки, мать твою! Мы с каждой секундой всё дальше от Солнца. Скоро Земля станет безжизненным куском дерьма в космосе.

— Как?.. Почему мы ничего не почувствовали? И сколько у нас есть времени?

— А я откуда знаю? Я что, грёбаный учёный?

— Останови машину. Машину останови, я сказал!

Август вдарил по тормозам. Я отстегнул ремень и буквально выкатился из машины. Меня накрыло чем-то непонятным. В желудке резко скрутило, и меня начало рвать. Слюна тянулась к траве — к той самой траве, которой скоро не будет существовать.

Стоя на четвереньках, я поднял голову и посмотрел на лес, который ещё недавно казался вечным. Совсем скоро его здесь не будет. Всё вокруг оставалось прежним: трава колыхалась от ветра, деревья стояли на своих местах, над ними всё ещё было небо. Но теперь я знал, что всему этому осталось недолго.

Август подошёл ко мне и спокойно похлопал по плечу.

— Ну что, стало лучше? Садись давай. Нам ехать надо.

Позже мы ещё какое-то время ехали молча, пока Август не решил разрушить тишину.

— Ахах, забавно, да? Они так боготворили Истинного, а теперь кричат, что их обманом заставили поверить. Ахах. Более того, они искренне верят, что это Господь наказывает их.

— Ничего забавного я не вижу…

— Ты что, уже сдался? Не знаю, как ты, а я умирать не собираюсь. Потом ещё детишкам буду рассказывать.

— Даже если у тебя получится как-то выжить, ты правда хочешь заводить детей в этом мире?

— Ну… посмотрим, что будет. Если, конечно, останется с кем их заводить.

— Август…

— Стоп! Хватит меня так называть. Это имя мне мамаша дала…

Август усмехнулся и покачал головой.

— Ладно, новый мир — новая жизнь.

Август снова стал серьёзным. Его слова о новой жизни заставили меня вспомнить об имени, которое когда-то хотел дать мне отец.

— Знаешь, отец хотел назвать меня Регулусом. Это была его любимая звезда.

— Ну, если бы он тебя так назвал, проблем бы у тебя было выше крыши. Хорошо, что не назвал. У неё есть какое-то значение?

— Да… Она является сердцем Льва. А само название означает «маленький царь» или «принц».

— Ахах, а тебе подходит. Какие ещё звёзды ты знаешь?

— Ну… Бетельгейзе, Антарес, Капелла…

— Стой, стой. Вот предыдущая… Как её? А, Антарес. Что значит эта звезда?

— Надо вспомнить…

— А, неважно. Мне всё равно нравится. Круто звучит, да? Регулус?

Август произнёс это почти буднично, словно имя уже давно принадлежало мне.

Он смотрел на меня с уверенностью человека, который уже принял своё будущее. Новый мир — новая жизнь. Теперь мне ничто не мешало взять имя, которое когда-то хотел дать мне отец.

— Да…

Я посмотрел на Августа. На человека, которому тоже предстояло оставить своё прежнее имя.

— Антарес.

Глава 4 «Холодный металл»

Вот уже за густыми, переплетенными ветвями деревьев начали вырисовываться тёмные очертания одинокого домика. Ровный асфальт закончился где-то далеко позади, и теперь колёса нашего пикапа с хрустом и шуршанием перемалывали серую, давно забытую всеми гравийку. С каждым метром контуры постройки становились всё чётче, проступая сквозь листву. Дом не защищал забор — территория казалась пугающе открытой и беззащитной перед наступающим лесом. Лишь глубокие, густо заросшие дикой травой колеи от шин напоминали о том, что когда-то сюда вела оживлённая дорога. Сейчас же это запустение безмолвно кричало о главном: сам Антарес не появлялся здесь уже очень давно, да и вообще ни одна живая душа не переступала этот порог. Время словно застыло тут много лет назад.

— Эй, Регулус, давно ты тут не был. Да?

— Вижу, и ты здесь давно не появлялся, всё так заросло, — ответил я.

Антарес мягко затормозил перед самой лестницей, ведущей к старой деревянной веранде. Мотор пикапа пару раз глухо чихнул и затих, погрузив салон в звенящую, почти осязаемую тишину. Не торопясь, словно оттягивая момент, он запустил руку в карман куртки, выуживая оттуда связку старых ключей от дома. Металл тихо звякнул в его пальцах.

С сухим щелчком я отстегнул ремень и поспешил выйти из машины. Стоило сделать шаг наружу, как моя нога утонула в густой траве, поднявшейся уже выше колена. Я принялся оглядываться по сторонам, пытаясь разгадать тайну этого места и всё ещё не понимая, для чего мы здесь.

Раздался громкий, резкий хлопок водительской двери. Я перевёл взгляд на Антареса. Он уже молча поднимался по ступеням веранды, на ходу бросив мне короткий, властный жест рукой, приказывающий идти за ним. Поднимаясь по лестнице, я обратил внимание на целые окна: каким бы забытым ни был этот домик, он не подвергся нападению вандалов или бездомных. Старый замок не поддавался, так как механизм внутри давно заржавел.

— Чёрт, Регулус, ты видишь что-нибудь, что сойдёт за рычаг? Надо сорвать замок.

Я отступил на шаг назад и принялся осматривать веранду. Под ногами глухо поскрипывали старые доски, а вокруг царил хаос из нанесённых ветром сухих листьев и веток. Мой взгляд зацепился за угол дома, где среди густой поросли крапивы темнел какой-то силуэт. Сделав пару шагов в сторону, я наклонился и выудил из травы массивный, покрытый бурой ржавчиной кусок железной арматуры.

— Держи, — сказал я, возвращаясь к двери и протягивая ему тяжелый металлический прут. — Надеюсь, петли выдержат.

Антарес молча перехватил арматуру, примерился и с силой вогнал её острый конец в щель между косяком и дверью. Лицо его напряглось от усилий. Раздался оглушительный, жалобный треск старого дерева.

Дерево неохотно раскололось, и старый замок с громким металлическим скрежетом наконец сдался. Дверь со стоном подалась назад, приоткрывая проём в тёмное нутро дома. Из глубины помещения на нас тут же пахнуло спёртым воздухом, запахом сухой древесины, пыли и застоявшегося одиночества.

Антарес отбросил ненужную теперь арматуру в сторону. Железо с глухим стуком покатилось по доскам веранды. Он осторожно толкнул дверь ногой, заставляя её распахнуться пошире, и первым переступил порог, скрываясь в полумраке коридора. Я помедлил секунду, вглядываясь в серые силуэты мебели внутри, и двинулся следом за ним.

— Так зачем мы здесь?

— Нам же надо где-то прятаться от холода, который скоро нахлынет.

— Чего? Почему не у меня в квартире? Там хотя бы не ржавый водопровод и есть электричество. Тут вообще отопление есть?

— Регулус, ты как маленький. Какие шансы, что твоя квартира уже не разграблена мародёрами? Ты думаешь, чем сейчас люди будут заниматься? Земля сошла с орбиты. Всё. Конец света. Здесь мы в безопасности от людей.

— По-твоему, единственная беда — люди? А как же еда и вода? Сколько дров мы потратим, чтобы отапливать этот дом? Знаешь, он ведь не маленький.

— Иди за мной.

Антарес направился к поворотной лестнице, которая вела на второй этаж и в подвал. Проходя мимо, я обратил внимание на шкаф с зеркалом, стоявший рядом с подъёмом. На стекле были закреплены фотографии — тогда ещё Августа с его бабушкой и дедушкой. Антарес окликнул меня, и мы продолжили спускаться в подвал. Густая, душная темнота нехотя расступалась перед узким лучом фонаря.

Путь нам преградила крупная металлическая дверь. К счастью, она не была заперта на ключ, иначе вскрыть её без специального инструмента нам бы вряд ли удалось. Антарес с усилием распахнул дверь, и я увидел бетонную комнату. Внутри было скромно: двухъярусная кровать, пара тумб, небольшой столик и железная печка, стоявшая чуть поодаль в углу. По привычке я начал шарить рукой по холодной стене в поисках выключателя. Наконец, нащупав пластиковый корпус, я несколько раз громко клацнул им, но никакого эффекта не последовало.

— Я надеялся, что ты покажешь огромные припасы еды...

— Ахах, запасы еды нам придётся добывать самостоятельно, как и всё остальное. В сарае за домом должен быть генератор, а сразу за ним — скважина с ручной колонкой для воды.

Антарес развернулся и направился назад, наверх. Я послушно пошёл за ним, недоумевая всё сильнее.

— И как ты предлагаешь добывать еду? Смастерим лук со стрелами и на оленей пойдём?

Он ничего не ответил, лишь бросал беглые, оценивающие взгляды по сторонам. Вернувшись в гостиную, Антарес уверенно схватил старую железную кочергу, ногой свернул пыльный ковёр, лежавший на полу явно не первый десяток лет, и без лишних слов начал с силой отковыривать половые доски.

— Что ты делаешь?

— Ну не с луком и стрелами же нам еду добывать, — буркнул он.

Антарес встал на колени и глубоко погрузил руки в образовавшуюся щель. Было слышно, как он копошится там, в темноте, наощупь перебирая старые вещи и шурша плотным брезентом. Я стоял рядом, затаив дыхание, и во все глаза смотрел на его согнутую спину.

Наконец он глухо кряхтнул и начал медленно выпрямляться. В его руках был длинный, тяжелый свёрток, обмотанный промасленной мешковиной. Антарес аккуратно положил его на уцелевшие доски пола и принялся неторопливо развязывать узлы грубой бечёвки. Ткань распахнулась.

На свет показалась старая, но идеально ухоженная болтовая винтовка. Воронёная сталь ствола тускло блеснула в полумраке комнаты, отразив серый свет из окна. Тяжёлое ложе из тёмного орехового дерева было покрыто сетью мелких царапин, но механизм выглядел безупречно. Антарес уверенно обхватил ладонью затвор, с сухим, хищным металлическим щелчком отвёл его назад, проверяя патронник, и так же резко вернул на место.

— Я здесь был последний раз около года назад, как раз после того закона о сдаче оружия гражданскими. Не мог я отдать им ружье деда.

— А охотиться ты разве умеешь?

— Пока охота нам не понадобится.

Он протянул охотничье ружьё деда мне. Я принял его, ощутив непривычную, приятную тяжесть оружия и прохладу металлического ствола. Антарес тем временем снова наклонился к пролому в полу и продолжил искать, уходя руками глубоко в темноту подпола. Было слышно, как он скребёт по деревянному дну тайника, вытаскивая на свет следующую находку.

Ей оказался тяжелый чёрный чемоданчик из прочного, покрытого царапинами пластика. Антарес со щелчком откинул тугие металлические замки и поднял крышку. Сделав шаг ближе, я заглянул внутрь: чемодан был доверху забит плотными рядами картонных коробок. Это был огромный запас патронов, причём не только для дедовского ружья. В специальном поролоновом углублении, прямо посреди патронных пачек, лежал воронёный армейский пистолет.

Антарес без лишних слов достал пистолет. Его движения были уверенными и точными, словно он делал это сотни раз. Он вытащил обойму, вскрыл одну из коробок и принялся методично, с глухим металлическим пощёлкиванием загонять патроны в магазин. Когда последний патрон встал на место, Антарес загнал магазин обратно в рукоятку до характерного резкого щелчка и протянул пистолет мне.

В то же время его вторая рука плавно потянулась к ружью, которое я всё еще держал. Этот безмолвный жест красноречиво говорил о предложении обменяться. Пистолет был компактнее, удобнее для быстрой защиты, в то время как дальнобойная винтовка явно должна была остаться у него.

Я сделал шаг назад, отступая от Антареса. Обмен завис на полуслове. Охотничье ружье деда всё ещё оставалось в моих руках, а он продолжал протягивать мне заряженный пистолет.

— Что значит «охота нам не понадобится»?

Антарес тяжело вздохнул и медленно поднялся с колен. По его лицу было отчётливо видно, как сильно он вымотался, раз за разом объясняя мне базовые, очевидные для него вещи. Он уверенно протянул руку, забрал у меня длинноствольное ружье и наконец закинул его ремень себе на плечо. Пистолет он снова качнул вперёд, заставляя меня взять его.

— Регулус, неподалеку отсюда, прямо у шоссе, есть одинокая заправка, — заговорил он ровным, намеренно спокойным голосом. — Сейчас мы сядем в пикап, поедем туда и выгребем оттуда все продукты, которые сможем унести, а заодно наберём столько топлива, сколько влезет в наши канистры.

— А зачем тогда оружие? — мой голос прозвучал тише, чем я планировал. — Ты… ты хочешь убить кого-то?

— Нет-нет, притормози, это исключительно для безопасности.

Антарес примирительно выставил вперёд ладонь, пока я медленно забирал у него пистолет.

— Если мы окажемся там не одни или кто-то попытается помешать нам уехать с припасами, вид этого железа просто их напугает. Людям на заправке будет не до геройства. В крайнем случае, если всё выйдет из-под контроля, стрелять буду я. А этот ствол тебе на самый паршивый расклад. Если у меня кто-то попытается вырвать ружье, ты просто наведешь на него пистолет и будешь угрожать. Дальше дело за мной, понял? Просто прикрывай мне спину.

Он ободряюще похлопал меня по плечу, взял коробку с патронами, прихватил пару пачек для ружья, а остальное аккуратно убрал в тумбу. После этого он развернулся и направился к выходу из дома, напоследок давая мне немного времени на то, чтобы подумать и принять эту новую реальность. Тяжёлые шаги Антареса затихли на веранде. Я остался один в полумраке комнаты.

Я огляделся по сторонам, и на меня мёртвым грузом навалились воспоминания. Ведь еще год назад мы тут с Августом пили, шутили и отдыхали с девчонками. Это место было наполнено смехом, громкой музыкой и глупыми разговорами до рассвета. Всего пару часов назад я даже не думал ни о какой катастрофе.

Вчерашние события — та огромная чёрная планета в зените, всеобщая эйфория и радость от того, что объект пролетел мимо, — заставляли верить, что всё может быть не так плохо. Я ведь заснул с облегчением, уверенный, что мы просто пережили редкое астрономическое чудо. Мне казалось, что завтра я снова вернусь в город, буду сдавать сессию, проверять график смен в телефоне и жить своей привычной, спокойной жизнью.

А теперь? Теперь я стою посреди этого заброшенного дома, где мы когда-то были так счастливы, но держу в руках настоящий, заряженный пистолет, чувствуя его холодную, безжалостную тяжесть. И вместо того, чтобы готовиться к экзаменам, я всерьез думаю об ограблении. Мой разум, привыкший к безопасному и предсказуемому миру, где люди давно забыли о насилии, отказывался принимать это. Мне предстоит поехать на заправку и силой забрать то, что сейчас нужно абсолютно всем. Стать преступником, мародёром, угрожать оружием тем, с кем еще вчера я радовался спасению. Земля отдалялась от Солнца, и прежняя, нормальная жизнь рушилась прямо у меня на глазах.

Я глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь в пальцах, спрятал пистолет за пояс и двинулся к выходу.

Спускаясь по хлипкой лестнице веранды, я заметил, как Антарес у кузова пикапа натягивает плотный брезент, надежно закрепляя тент тросами. Движения его были отточенными и быстрыми. Он делал это для того, чтобы скрыть от лишних глаз канистры для топлива и пустые ящики, которые нам только предстояло заполнить на заправке. В мире, где прямо сейчас начинался хаос, грузовик, доверху забитый ценными припасами, привлёк бы слишком много ненужного внимания.