Райский град

Валентин. Серьёзный мужчина. Носит классические брюки и белую рубашку с длинным рукавом. Всячески старается скрыть своё бурное и весёлое неформальное прошлое, но татуировки морд драконов всё же предают и порой выглядывают из-под манжет. Говорят, раньше носил бороду, как у лесоруба, и курил кальян, но теперь гладко выбрит и не курит. Занимается экшн-сценами и всем тем, что с ними связано. Хоть и недавно в нашем коллективе, но его перу доверен внушительный объём текста, поэтому заслуживает уважения.

Демьян Алексеевич. Наш начальник и главный редактор. Коренастый мужичок с усами Ницше. Единственный из всей редакции, кто старше тридцати. Всегда в костюме-тройке с торчащим из нагрудного кармана золотым самопишущим пером. Интеллигентный, сдержанный, суровый. Проверяет, утверждает и отвергает то, что мы пишем. Если ему не понравился текст — молча перечеркнёт весь лист крестом. Поэтому каждый раз бросает в пот, когда он тянется к карману со своей золотой ручкой. Также Демьян Алексеевич — специалист по философской составляющей текста и по ключевой мысли всей книги. Пишет вместе с нами диалоги и внутреннюю речь героев. Объём его работы, как у Валентина и меня, самый большой.

Милана. Специалист по связям. Тихо сидит в кабинете Демьяна Алексеевича у самой двери. Одета как и подобает секретарю: строгий чёрно-белый костюм с юбкой чуть выше колена. Именно к этой девушке обращаются наши клиенты, созваниваясь по телефону, связываясь через всемирную паутину или же, что бывает редко, приходя в редакцию лично. Милана красивая, а особенно красив её голос. Похоже, по этому ключевому признаку Демьян Алексеевич и принял её на такую должность. Даже не знаю, как описать её мелодичное «Редакция «Ваше перо», здравствуйте! Меня зовут Милана, чем я могу помочь Вам?» Этот голос очень… женственный. Как у Алисы из колонки, с такой каждый играл в детстве. Милана нравится мне больше всех в коллективе. Наверное, потому что с ней почти не общаюсь, лишь изредка слышу её чудесный голосок.

Сам же специализируюсь в написании сюжета и текста. В одежде предпочитаю классику: лакированные туфли, брюки со стрелками, рубашку и жилетку. Поэтому меня и приняли за детектива. Ах, Катерина, Катрин, Кэт… ты всё так же поёшь, стоя на сцене, и совсем не смотришь на меня, сидящего на своём неизменном месте. В чём я провинился перед тобой? Этим позором, когда упал от первого же удара «противника»? Чёртов бильярд, чёртов шар, будь ты тысячу раз проклят!..

Да, этим вечером я вновь в «Авеню». Пишу, беспрестанно пишу, лишь бы не смотреть на тебя, хотя и безумно желаю встретить взгляд этих (карих? Серых? Голубых?) глаз. А может, ты тоже ловишь мои глаза, но я отрываю их от страницы не вовремя, не в тот миг, когда…

Ты закончила петь? Эти аплодисменты тебе. И цветы, и огромные плюшевые медведи с зайцами, и аккуратные коробочки с бантиком у твоих шикарных ног, и всё это дарю не я… Спускаешься со сцены. Твоё чёрное платье короче, но свободнее, чем вчерашнее, и твои движения в нём быстрые, стремительные… Куда ты? Не подойдёшь? Даже не посмотришь в мой угол? Нет?.. Почему, Катрин?..

*

Поздний вечер, почти ночь. Электронный камин искусственно трещит в стене моей гостиной. Свет — лишь от него и крохотного светильника на письменном столе. Я, сидя в кресле и завернувшись в плед, продолжаю писать мемуары.

Соглашусь с внимательным читателем, что прошлые мои записи несколько сумбурны и несвязны. Ещё в них слаба нить сюжета. Возможно, вина на мигрени, всё чаще посещающей мою несчастную голову, и на сердечных, горестных и стыдливых чувствах. Постараюсь исправить эту ошибку в повествовании и излагать свою историю последовательно. По крайней мере, настолько, насколько это возможно.

Сегодня в редакции была самая продолжительная планёрка из всех, какие я могу вспомнить. Первую половину дня до самого обеда мы: Егор, Андромеда, Валентин, Демьян Алексеевич и я, заседали в нашем крошечном конференц-зале и обсуждали, какой же всё-таки будет сага «Басня стужи и зноя».

Егор предлагал основываться на истории и мифологии народов Сибири, рассказывал о Куль-Отыре, владыке подземного мира и мира мёртвых.

— Такого ещё никто никогда не писал! — убеждал он, показывая на интерактивной доске изображения этого владыки. — Все используют славянскую, скандинавскую, греческую и другие популярные мифологии, а мы сделаем кое-что неординарное!

Валентин поддержал егорово предложение:

— А в последней книге главный герой спускается в логово Куль-Отыра, убивает всех его приспешников и самого владыку, а затем, весь окровавленный, выходит на свет божий, неся на руках освобождённую принцессу! — сказал он, раскинув руки, и я заметил выглянувшие из-под его рукавов тату драконов.

— Ну что же вы, мальчики! — возмутилась Андромеда. Во время рассказа Валентина она всё сильнее разбухала от негодования. — Зачем так кровожадно? Может, Куль-Отыр не будет таким уж злым и не стоит его убивать? У него ведь и семья, и дети, наверное… ведь все мы люди!

— Куль-Отыр — не человек. Он вымышленный герой мансийской мифологии. Тот же дьявол у христиан, — сказал умный Демьян Алексеевич, не отрывая взгляда от монитора ноутбука.

— Да, — подтвердил Егор слова начальника и, всё так же стоя у доски, лазерной указкой ткнул в лоб страшилищу, изображённому на иллюстрации. — Этого персонажа никак нельзя назвать банальным. Именно поэтому я предлагаю…

— Поддерживаю! — выкрикнули некультурные драконы Валентина.

— Предлагаю в дальнейшем придерживаться данной концепции, — продолжил чуть возмущённый этим Егор, — чтобы наша сага впоследствии не пылилась на полках книжных магазинов, а стала бестселлером…

— Сага Вергилия Магомедова, — пробубнил я и тут же получил затрещину от начальства:

— Мы готовы выслушать ваши предложения относительно сюжета, Роман, — спокойно сказал Демьян Алексеевич, прокручивая колесо мышки. Он так и смотрел в компьютер, даже прикусывал язык, когда молчал.

Я с тяжёлым вздохом поднялся и сменил Егора у доски. Тот, проходя к своему месту, ободряюще улыбнулся мне и кивнул.

— Учитывая рекомендации Егора и Валентина, — начал я, но встретил негодующий взгляд распухающей Андромеды, — и ваши, Андромеда, тоже, я предлагаю… к-хм… следующее.

Сюжет такой: 13 век, Русь. Главный герой саги Гордомунд (это имя настолько понравилось Валентину, что я даже увидел краешки крыльев его драконов, чего никогда мне не доводилось) ещё в детстве попадает в рабство к грозному монгольскому хану ДжучИ. И вот маленький раб наравне со взрослыми мужами валит лес для строительства великого города Чинги-Тура. Идут годы, мальчик крепчает, и наконец удаётся сбежать. Гордомунд, повзрослевший, скрывается в лесу (описание скитаний и битв с нечестью) и вскоре набредает на мансийское поселение (здесь вам предания и о Куль-Отыре, и о ещё каких-нибудь менквах). Встречается со старейшиной, и тот рассказывает, что раньше его племя жило там, где сейчас стоит Чинги-Тура, но пришли татаро-монголы и выгнали несчастных коренных жителей в тайгу. Бла-бла-бла, любовные сцены, размышления о судьбах народа, прочие баталии, и вот доблестный Гордомунд, собрав войско из лесных зверей, речных чудовищ и болотной нечисти, совершает набег на город, но, увы, безуспешно. ГГ лежит в луже собственной крови, и кажется, что его уже ничто не спасёт… Конец первой книги.

— И вы думаете, что этот опус будет продаваться, да ещё и станет бестселлером? — спросил Демьян Алексеевич, наконец закрыв ноутбук, и с усмешкой в усах добавил: — Псевдоистория, где главного героя зовут Гордомунд?

— Ну, необязательно… — растерялся я.

— А давайте назовём его Рустам, — предложила Андромеда. — У меня есть знакомый с таким именем, очень хороший парень!..

— Так, — Начальник бросил взгляд на часы. — Андромеда, Егор — придумать имя герою и расписать его характер и личность, за основу взять исторические факты. Вечером — мне на стол. Роман — доработай сюжет первой книги и сделай скелет на всю сагу. Валентин — помоги ему. Нейросеть не использовать! Всё, обед.

Как помнит читатель, обедом я пожертвовал ради написания мемуаров. Ну а после до вечера работал над сюжетом саги Магомедова. Потом, перекусив, отправился в бассейн. Его я посещаю после каждого рабочего дня, чтобы размять суставы, закостеневшие от долгого нахождения в сидячем положении… и т.д. и т.п., главное — не превращать эти записи в обыкновенное перечисление действий.

Сразу после тренировки я поехал на метро ужинать в свой любимый ресторан. Тот находится около станции «Обсерватория» в самом центре города. Выходишь из вагона, и в глаза бросается огромное столетнее здание научно-исследовательского инновационного центра с его полусферой телескопа — ока во Вселенную. Некоторые до сих пор называют этот центр «Технопарком», чем он частично и является.

Я надеялся встретить в ресторане Катерину, поговорить с ней, всё объяснить… но, как уже говорил, она даже не посмотрела на меня.

Вышел из «Авеню» в половине девятого и побрёл по припорошенному снегом и странно безлюдному тротуару. Слева от меня на двухъярусной (один наземный, другой воздушный) трассе неслись электромобили. Их ужасные скорости совсем не пугали, ведь каждой машиной управляет искусственный интеллект. У него и реакция лучше, и знание правил движения по дороге шире. Иногда с ностальгией вспоминаю то время, когда мой чёрный Ford «1946» нёс меня в этом потоке. Да-а, теперь я работаю и зарабатываю слишком много, чтобы ездить по дорогам. Метро — вот, что диктует мне мой статус. Конечно, менее богатые горожане тоже могут воспользоваться общественным транспортом, и на них за это никто не глянет косо, но основная масса таких людей работает там, куда добираться удобнее именно на автомобиле.

Я не совсем верно описал «двухъярусную» трассу. На самом деле есть ещё третий ярус — так называемый «скорый». Он предназначен для спасателей, пожарных, полицейских, медслужбы. Используется крайне редко, было всего пара случаев, когда видел мчащуюся по нему машину экстренных служб.

Похоже, все эти описания я делаю исключительно для иногородних читателей. Но этого никак нельзя избежать, ведь моя повесть (уже не мемуары?!) не будет целостной, если я пренебрегу такими деталями.

В этот раз я прошёл мимо подъёма на свою станцию, решив прогуляться до дома пешком. Навстречу мне начали попадаться парочки, проводящие тёплый зимний вечер на украшенных к празднику улицах Града. Я поглядывал на влюблённых из-под полей шляпы и улыбался, заражаясь их радостью. Одна из девушек, держа своего суженного под локоть, проходя мимо подмигнула мне, будто бы спросив: «Сэр, а почему вы один?» Я ответил ей лишь прикрытием век.

Со всех сторон доносились радостные возгласы и смех. До нового года осталось чуть меньше недели, и счастье буквально витало вокруг, подобно снежинкам.

Мой путь пролегал через Текутьевский бульвар. На бульваре было много гуляющих, всё молодые парочки. Похоже, здесь проводили конкурс на самый новогодний поцелуй. Центром притяжения оказался памятник восседающему на троне Текутьеву. Не его голову какой-то шутник водрузил красный тряпичный колпак.

Я проходил мимо карликовых ёлочек, ростом чуть выше моего. Их пышные ветви опутали гирлянды. Гирлянды сияли всеми возможными цветами, и это завораживало. Мне даже захотелось немного посмотреть на переливы красок, взрывы огней, вальс колора, и я присел на ближайшую лавочку.

До меня донеслась заводная мелодия, и кто-то звонко запел:

— И-и-и уносят меня, и уносят меня

В звенящую снежную даль

Три белых коня (эх!) три белых коня —

Декабрь и Январь и Февраль!

(Л. Долина)

У дальней ёлочки я увидел странный силуэт. Силуэт, приплясывая, приближался. Сначала подумал, что это человек — заметил на его голове фетровую шляпу, — но скоро понял, что вижу бронзового андроида-дворника. Из динамика на месте его рта всё так же доносилась музыка и голос.

Движения андроида были почти что естественными — инструментом, похожим на метлу, он сметал снег с бордюра. На каждом зимнем месяце его задорно покачивало то в одну, то в другую сторону, отчего казалось, что он вместе со всеми горожанами тоже радуется наступающему празднику.

Подойдя ближе, андроид прекратил петь и обратил ко мне «лицо». Похоже, заметил, что я смотрю на него.

— Добрый вечер, сэр! — сказал он, взявшись свободной от метлы рукой за шляпу.

— И тебе не болеть! — кивнул я с усмешкой.

— Я не смогу заболеть, — проговорил андроид, как иностранец растягивая слова, — ведь у меня есть шляпа. — Он указал суставчатым пальцем на свою голову. — Это подарок молодой мисс.

Только теперь я заметил, что шляпа женская, и даже не женская, а девичья: сетчатая и с розовым бантом на боку. Такие одевают лишь в жаркую погоду. Видимо, дворник носит её с самого лета.

— Надеюсь, я вам не мешаю? — спросил он, продолжая смотреть на меня окулярами, когда как его метла усердно работала.

— Никак нет, — ответил я. — Садись рядом, поговорим.

— Из-ви-ни-те, — произнёс андроид, — мне нужно выполнять свой трудовой долг. Всего хорошего!

— Счастливо! — рассмеялся я. — С наступающим!

Дворник, вновь запев чужим голосом, начал удаляться. Я проследил за ним взглядом, за его кокетливо скошенной шляпкой и вспомнил о вчерашнем подарке Петра в «Авеню». Стоит передарить ту белую шляпу этому весельчаку-работяге.

А снег всё шёл. Он падал на пустое место лавки, и когда его набралось много, я провёл ладонью и собрал крошечный снежок. Он почти сразу растаял, оставив на коже мокрый холод.

Да-а, такой чудесный вечер никак нельзя провести в одиночестве. Если бы Катерина была здесь… нет, не стоит и думать об этом. Ведь она — богиня. Та, за чью улыбку поклонники готовы на любое сумасбродство. Но почему же вчера она обратила внимание именно на меня? Я ведь не оказывал ей абсолютно никаких знаков флирта, кроме восхищённого взгляда… Тем горче осознавать, что наше свидание закончилось таким нелепым образом. Ах, чёрт, при одной лишь мысли об этом ушибленное место начинает пульсировать болью. Неужели пущенный со второго этажа бильярдный шар может своим ударом довести до обморока? Ни за что бы не поверил, если б сам не…

Рядом раздались чьи-то шаги, но я не стал отвлекаться от размышлений и изучения собственных туфель. На их мысках медленно таяли снежинки. Я даже не сразу понял, что цокот каблуков принадлежит женским сапожкам.

Она явно шла к той самой лавке, где сидел мечтательный и романтичный, чуть припорошенный снегом Роман Снеговой. Ах, если бы он знал — если бы я знал, кого сейчас увижу!..

— Добрый вечер, Роман, — раздался её прекрасный голосок. — Вы не будете против, если я…

Я поднял голову и улыбнулся.

Глава 2

— Да, конечно! То есть — нет, не буду против. Ваша компания мне очень приятна, Милана.

На эти слова девушка мило улыбнулась и неуверенно глянула на запорошенную снегом лавку.

— На самом деле я шла домой. Может, лучше…

— Да, с удовольствием провожу вас. — Я встал, как можно элегантней отряхнулся от снега и как можно уверенней посмотрел на Милану. Та поправила воротник длинного строгого пальто, украшенного ромбовидной клеткой и покроенного так, чтобы подчёркивать все достоинства фигуры, пальчиком чуть тронула шляпку с широкими неравнозначными полями и небольшой косой вуалью и робко шагнула в мою сторону — послышался тихий цокот высоких каблуков её сапожек.

Мы не торопясь пошли по бульвару. Милана смущённо улыбалась, опустив глаза, а я украдкой с интересом поглядывал на неё. Её лицо в золотом свете фонарей казалось красивее обычного: острый подбородок, скромные губки, аккуратный носик, пышные реснички… Чуть прикрытое вуалью, оно было таинственным, загадочным… и мне захотелось узнать его секрет.

— Милана, — сказал я. — А почему вы одна и так поздно?..

— Я была у подруги, — ответила девушка, чуть наклонив голову и глянув на меня (о, какой это был взгляд!) — Она живёт здесь, недалеко.

— А где живёте вы?

— Через два квартала отсюда. — Милана указала подбородком куда-то вперёд. — Квартира на двадцатом этаже.

— Вас, наверное, ждут, беспокоятся…

Милана хихикнула и хитро глянула на меня. Это было так мило, что я не смог сдержать улыбки.

— Мой кот слишком ленив для того, чтобы переживать обо мне, — сказала девушка.

Кот? Она и вправду имеет в виду кота, или так ласково называет своего мужчину?

— А как зовут вашего… кота? — поинтересовался я.

— Маркиз, — ответила Милана и, добавив «де Карабас», звонко рассмеялась.

Я усмехнулся, оценив её юмор, и пробормотал:

— Всё-таки кот…

— А где вы будете праздновать новый год? — неожиданно спросила девушка.

— А-эм… — опешил я. — Думаю, как обычно: в «Авеню». У меня там столик…

— Значит, вместе с дамой… — прошептала Милана, но я опроверг её поспешный вывод:

— Нет, один, — сказал я, уверенно взглянув на девушку. — Но если кто-нибудь составит мне компанию…

Текутьевский бульвар закончился. Мы перешли по светофору на соседнюю улицу и направились дальше. Справа от нас почти бесшумно проносились электромобили, над ними по рельсовой эстакаде проплывал состав метро. Из динамиков на фонарях доносилась приятная джазовая мелодия, играл саксофон. И медленно, в такт музыке, падал снег.

— Вы не против? — спросил я, доставая трубку.

— Нет, что вы, — сказала Милана, с подозрением глянув на предмет в моей руке. — Дымите на здоровье.

— Не на здоровье, конечно, — проговорил я, выпуская черешневый пар, — но в удовольствие.

Девушку смутила эта фраза — я заметил появившийся румянец на её бледных до этого щеках. И тем не менее она спросила:

— Вы когда-нибудь пробовали настоящий табак?

— Нет, — ухмыльнулся я, держа трубку в уголке губ. — Это же запрещено.

— А я пробовала…

Даже закашлялся от удивления.

— Милана! Никогда бы не подумал, что вы…

— Давай на «ты», — с улыбкой сказала девушка и остановила меня, взяв за рукав. Я повернулся к ней и посмотрел в хитро сощуренные глаза. — Я же шучу! — засмеялась она и неожиданно прильнула к моей груди. — Ты такой доверчивый, Рома…

Я смущённо кашлянул, но всё же ответил на объятия Миланы (в то мгновение, когда мои руки тронули её плечи, она вздрогнула и коротко вздохнула, словно именно этого желала весь прошедший вечер).

— Мой дом следующий, — сказала она, подняв на меня глаза. — Девяносто второй.

— Идём? — Я ободряюще улыбнулся.

Девушка медленно отстранилась, и я почувствовал в своей руке её руку. Тут же ощутил, как краска начала заливать лицо.

Такого поворота я не ожидал и даже не допускал в самых смелых грёзах. Неужели девушка… сама… без цветов и подарков… без свиданий… да ещё и так быстро?..

— Ты живёшь в «Муравейнике»? — Только сейчас я понял, куда ведёт меня Милана.

— Да, — ответила она. — Чудесно, правда? Только не называй его так. — Она чуть надула губки, будто обидевшись. — Ты посмотри, какой он красивый!

И правда: «Муравейник», как называют его горожане, после недавней реконструкции выглядел впечатляюще. Мало того, что обзавёлся огромными голубыми витражами, где днём отражаются облака, а ночью — городские огни, так ещё и вырос почти в два раза. Всё, что осталось от четырнадцатиэтажной коричневой махины периода застоя, так это волнообразная форма фасада.

— Нам сюда! — Она потянула меня в ближайший двор. Тот был так же ярко освещён, как и улица, где мы недавно шли. Впереди на детской площадке, тонущей в золотых лучах фонарей, стоял небольшой зАмок, построенный из ровных ледяных глыб. Сквозь прозрачные стены было видно, как внутри двигаются маленькие тени. До слуха доносились радостные крики и смех.

— Красиво у вас здесь, — сказал я, убирая трубку в карман. — А в моём дворе — большая ледяная горка. Симпатичная, между прочим. Местный скульптор очень постарался.

— Было бы интересно посмотреть, — сказала Милана, стрельнув в меня взглядом. — А вот и мой подъезд.

Мы остановились у крыльца. Девушка повернулась ко мне и заглянула прямо в лицо. Я увидал её ангельские голубые глаза, чуть скрытые вуалью, и понял, что эти глаза просят поцелуя. Я бросил взгляд на её чуть разомкнутые блестящие губы, приблизился, ещё… и вдруг почувствовал запах алкоголя.

— Милана! — удивлёно воскликнул я, выпрямляясь. — Вы что, пили?

— Если только чуть-чуть. — Девушка застенчиво улыбнулась и виновато опустила взгляд. — С подружками… — И вдруг неожиданно спросила: — Рома, может, поднимемся ко мне? Поужинаем? Я такую курицу приготовила…

Это предложение не особо удивило меня, до сих пор ощущавшего тепло руки девушки, и я уже хотел с готовностью ответить, как почувствовал вибрацию мобильника.

— Извини, — сказал я, высвобождая руку и извлекая из кармана телефон. Звонил сам хозяин «Авеню» Павел.

— Роман! — раздалось в трубке. — Извините меня за то, что беспокою в столь поздний час, но вы забыли у нас свой блокнот. Не переживайте: всё в полной сохранности. В противном случае я, как ответственное лицо, обязуюсь возместить…

— Хорошо, Павел, — ответил я, левой рукой проверив карманы и убедившись, что блокнота действительно нет. — Сейчас же забегу.

Отключив разговор, я наткнулся на разочарованное лицо Миланы. Но мне ничего не оставалось, кроме как извиниться, пообещать, что в следующий раз обязательно загляну, и поспешно ретироваться в направлении ресторана.

*

И вот я дома, провожу бессонную ночь за написанием этих строк… и всё думаю о тебе, моя Катерина.

Я бы прямо сейчас сорвался к тебе, ведь так жажду увидеть… Но эта проклятая работа — на неё ехать уже через пару часов — эти ненавистные дела, какие-то обязанности… и ведь всё это пшик, бессмыслица, глупость в сравнении с тем, что я чувствую к тебе, в сравнении с тем, что творится в моём сердце. Я вспоминаю тебя.

Вспоминаю твой голос. Он ласкает слух, и нет прекрасней ничего, чем слышать его… Будто кристально чистый ручей, будто щебет райских птиц, будто… нет, это несравнимо. Я влюблён в твой голос.

И глаза. О, этот изумрудный (!) омут, в них сама бесконечность. Хочется смотреть в них, хочется видеть в них отражение собственных глаз, так близко, ближе, ещё… Я влюблён в твои глаза.

И губы. Они притягивают, и хочется прикоснуться к ним своими и почувствовать твою медовую сладость… Но это всё лишь мечта. Я влюблён в твои губы.

И руки. Они так нежны, я знаю. Хочется приложить твою ладонь к своей щеке, почувствовать прохладу, ласку, любовь… и хочется просто держать твою ладонь в своей, чувствовать, что ты рядом… и не отпускать. Я влюблён в твои руки.

Я влюблён в тебя, Катрин. Твоё имя ласкает мой слух. Ка-трин. Имя прекрасной нимфы. Нет любимей его. Произношу быстро, медленно, нараспев, по слогам… что-то происходит в сердце моём при первом же слоге. Ка. трин…

*

Я рассказывал, что кроме дневника пишу рассказы. Считаю их научно-фантастическими, но мои беты (пара бывших одногруппников, кому отправляю тексты почитать) уверяют, что это просто фантастика. Не в смысле, что очень хорошо, а в смысле, что научного в них ничего и нет!

Не согласен. Поэтому решаюсь, наконец, представить своё творчество широкой публике, чтобы подтвердили: это твёрдая НФ! И вот — мой первый рассказ, называется «Слава СССР!» Его, на минуточку, в своё время взял журнал «Фантастический мир». Правда, только в литературное приложение. Приложение это можно увидеть на их сайте. В самом журнале есть ссылка на сайт. Вот так всё запутано, поэтому не удивлюсь, если никто не читал.

Рассказ этот, как и все остальные, сначала мне приснился. А сны мои — как реальность, даже реальней самой реальности, и в них я главный герой. Порой, проснувшись, долго отхожу, не могу понять, где нахожусь… и потом сижу и записываю по горячим следам.

В общем, вот:

Слава СССР!

ПРОМПТ:

Жанр: рассказ;

Направление: научная фантастика;

Сюжет: Подросток угоняет космический байк своего брата и попадает на странную луну газового гиганта, где роботы миллиарды лет строят коммунизм.