Индивидуальная война

Сколько нас осталось живых на весь этот огромный город? Сколько из нас уже стало такими, как моя первая любовь в черном костюме, которую я видел на улице в третий день? Сколько человек погибло в глупых попытках ликвидировать тварей кухонными ножами? Сколько покончило жизнь самоубийством, не выдержав этого затянувшегося кошмара? Когда эти существа видоизменятся настолько, что дневное солнце перестанет их пугать? Когда они захватят планету всецело и окончательно?

И самый главный, шкурный вопрос на тот момент — как конкретно мне выжить вместе с этой девчонкой?

Мои мысли той ночью не нарушил топот ковылистых ног на лестничной клетке. Не нарушило и их появление на стенах за окном. Еще бы, на кой мы им сдались? Какое дело огромной выросшей популяции до одного человечишки на шестнадцатом этаже, если их ряды расширились до миллионов по всему земному шару? Скорость их размножения и масштабы поражали своей немыслимостью. Но еще больше пугала их способность быстро адаптироваться к любым условиям, обучаться на ходу и видоизменяться. Они становились быстрее, сильнее и, что самое паршивое, умнее с каждым гребаным днем.

Глава 6. Пропавшие туши

Внезапно, где-то в районе трех часов ночи, я почувствовал резкое, непреодолимое желание проверить тела, оставленные мной на пролетах одиннадцатого этажа утром. Какое-то седьмое чувство, подкожный зуд заставил меня подняться с табурета. Вооружившись ножом и вскинув к плечу арбалет с моей единственной стрелой, я потихонечку, миллиметр за миллиметром, приоткрыл входную дверь квартиры и вышел на лестницу.

Ночью все звуки в пустом бетонном доме имеют мерзкое свойство становиться в три раза громче. Мои мягкие, осторожные шаги в домашних тапочках звучали в моих собственных ушах словно цоканье тяжелых подков по сухому асфальту. А дыхание... каждое выдыхание предательски верещало в тишине подъезда, словно кто-то выкрутил на сотку звук на старом ламповом телеке. Тем не менее, ноги упорно несли меня вниз, к намеченной цели.

Добравшись до одиннадцатого этажа, я замер, наведя арбалет в темноту площадки. Посветил маленьким диодным фонариком, зажатым в зубах.

На бетонных ступенях не было тел.

Я обнаружил только две огромные, подсохшие лужи и кучу брызг черной жижи на стенах и ступеньках. Уебаны, которым я утром лично резал глотку и перемалывал в полную труху бошки, просто исчезли. Японский петух, как такое могло быть в реальности — я не вкуривал, хоть убейте. Бетон был чист, если не считать дегтярных пятен. Они не могли уползти без голов. Кто-то утащил их? Или мои выводы о смертельности разрушения черепа были полным, дерьмовым заблуждением?