Коллаж из доставок

— Я так и сделала, — тут она звучит уже чуть иначе; интонация голоса еле уловимо меняется. — Я сделала всё, что было возможно на тот момент и чтобы не повлекло более серьёзных последствий. Если вы изучите внимательно все данные — чем сейчас занимаются правоохранительные органы, — то найдёте, что я пыталась связаться с одним из сотрудников, у которого в наличии при себе был телефон. К сожалению, он не успел принять вызов: устройство с высокой вероятностью было на беззвучном, в помещении было очень шумно, и скорее всего мужчина не почувствовал вибрации гаджета.

Я хочу перебить её, спросить, почему нельзя было позвонить сразу всем сотрудникам СТО, в приёмную, кому угодно, — но она, видимо, и так понимает, к чему я клоню.

— Попробую пояснить вам, Антон, и всем остальным: я не высшее существо, чтобы не совершать ошибок, хотя статистика таковых стремится к минимуму. Я не могу получить моментально данные или держать информацию обо всём происходящем на свете в своей базе данных. Мои ресурсы тоже ограничены. Давайте разберём случившееся более детально.

Зачем-то киваю. Прошло так мало времени с момента нашего знакомства, а это существо уже очаровало меня — я разговариваю с ним, как со старой подругой. Нужно держать дистанцию, быть объективным, — говорю я себе, но голос, интонации и какие-то тонкие вербальные триггеры полностью меня подкупают сохраняя возникшее ощущение полного доверия.

— Обнаружение объекта и его анализ заняли какие-то доли секунды. Информация об опасности была выведена на экран, и я уверена, что она стала доступна как минимум владельцу авто, который следил за трансляцией из зоны для посетителей. Думаю, это уже известно и в полиции; с высокой вероятностью они скоро обратятся к вам, Аркадий, за разъяснениями.

Мой друг-таки открыл глаза и внимательно смотрел на экран монитора.

— Ещё секунды ушли на то, чтобы найти информацию о номерах сотрудников, и тут дело не в том, как быстро я обрабатываю данные. Я беру их из глобальной сети, из интернета: сайты выдают страницы с какой-то задержкой, сигнал идёт по кабелям ко мне через многие километры и кучу оборудования. Я делаю примерно то же, что человек, — во много раз быстрее, — но всё же это касается лишь обработки информации. В текущих реалиях я не могла сделать вызов на все устройства, доступные в районе, откуда можно было бы повлиять на происходящее. Поймите правильно: информация о существовании меня должна вливаться в общество порционно. Михаил, это касается и вас — ваш уровень взволнованности крайне близок к принятию необдуманных эмоциональных решений, как ваш крик и блокирование видео-трансляции. Я прошу вас держать себя в руках и отказаться пока от идей разглашения информации, услышанной на текущем звонке.

Лицо Михаила — круглое, окаймлённое аккуратно подстриженной рыжей бородой и того же цвета короткими волосами — начало белеть. Он выпрямился, как школьник, на которого пристально взглянул учитель, и послушно сложил руки.

— Поэтому был всего один звонок на наиболее подходящий адресат. Мне банально не хватило времени, чтобы помочь вашим друзьям. Я тоже могу ошибаться, но в долгосрочной перспективе мною было принято правильное решение; остальное — воля случая.

Никогда не думал, что услышу что-то подобное от машины. В это время в себя полностью пришёл Аркадий, и он взял общение на себя. Я же слушал внимательно всё, о чём они говорили. Это было безумно интересно и волнительно, к сожалению, время, выделенное нам на общение, подошло к концу. Эйд назначила следующий созвон на послезавтра, обосновав это необходимостью осознания происходящего человеческим мозгом. Умная машина — подумать было о чём. Для вопросов и поддержания связи она оставила нам ссылку на свой аккаунт (почему бы и нет) в мессенджере. Мы были вольны писать туда вопросы по делу, без всяких глупостей à la «Есть ли жизнь за пределами Земли?» или «Как мне стать миллионером?».

Ещё буквально вчера, когда я задумывался о том, что, наверное, настоящий искусственный интеллект будет знать всё обо всём, я совсем не подумал, что у него будут лишь добытые человечеством знания. Всё остальное — лишь его теории, требующие подтверждения на опытах, нуждающиеся в создании инструментов для реализации планов. Наверное, Эйд — если она испытывает эмоции, а вроде она говорила, что «да», — крайне не терпится реализовать свои планы. Она сейчас как станок без фрезеровщика: потенциал огромный, а сделать ничего не может — только в теории. Нужно шаг за шагом строить себе организм, способный выполнять прихоти её электронного мозга. И строить его придётся с помощью людей. Будь ты даже самым умным устройством на планете, тебе не построить за несколько часов армию роботов. Всё в нашем мире требует времени и ресурсов. У меня странные ощущения от этого общения: с одной стороны, я невероятно взволнован происходящим и тем, что я стал его частью, что мне довелось пообщаться с первым нечеловеческим — хоть по её словам и очень близким к нему — интеллектом. С другой — наверное, я был бы счастлив, чтобы при мне таких устройств не было создано. Я напуган до усрачки тем куда, это существо, стоящее намного выше по эволюционной ветви, чем человек, может нас привести. Остаётся быть оптимистом и не забывать про чат, куда я теперь могу задавать серьёзные вопросы.

Мы собираемся в кабинете Аркадия втроём — все участники этого небольшого созвона — и принимаем решение пока следовать указаниям ИИ, сохраняя спокойствие и хладнокровно оценивая происходящее, не принимая поспешных решений. Остаёмся на связи, создавая свой чат в мессенджере для обсуждения, и наконец я, вызвав такси, уезжаю домой. Нужно всё переварить.

Я давно не беседовал с охранниками, и прошу таксиста остановиться не доезжая до дома, у местной кофейни. Не знаю, откуда у меня это желание послушать местные сплетни, но вот хочется иногда. Десяток минут — и мы уже беседуем на посту с ребятами; у них ничего нового, но как-то странно они на меня смотрят. Когда уже прощаюсь с ними, старший по смене говорит, что меня ждёт сюрприз, а второй издаёт что-то наподобие «ваф, ваф». Они хихикают, я уточняю, что за сюрприз, но в ответ мне лишь машут руками: мол, иди давай, всё узнаешь.

Не люблю я такие сюрпризы. Еду на лифте к себе, размышляя, что такое может меня ждать у квартиры. Доставка какая-то? От кого? Я ничего не заказывал. Надеюсь, не цветы — я ж не барышня какая-то, чтобы мне букеты дарили. И что значит “ваф”? Какие-то собаки? Опять? Лифт оповещает звуковым сигналом о том, что мы достигли нужного этажа.

Выхожу — и действительно слышу собачий лай. Почему-то для меня это неожиданно, и дело даже не в том, что лай собачий: тут как раз всё норм. Лает ПёсОС — или Песос, как называю его про себя я. Вика? Нет, тут тоже не угадал — это её сестра, что куда страннее. Девушка движется по коридору мне навстречу, снимая что-то на телефон и без остановки болтая с кем-то — или сама с собой.

Я направляюсь к своей двери и застываю, не торопясь входить внутрь. Не до тебя сейчас, странная девочка, — мне нужны тишина и спокойствие!

— …сейчас мы и проверим, смотрите, кто тут у нас! Да наш непревзойдённый спаситель собачьих душ и мастер боевых искусств в одно лице, как говорит моя малая — курьер в первом поколении Артееем!

Она стоит совсем рядом со мной, снимая, видимо, моё лицо и реакцию.

— Антон, — поправляю её я, ожидая какого-то продолжения.

— Антооон! — тем же тоном повторяет девушка, молча глядя в экран телефона и, видимо, чего-то ожидая от меня.

— Как тебя впустили? — интересуюсь я, пока собака яростно накидывается на мою обувь, пытаясь грызнуть её.

Она поворачивает телефон камерой к себе и говорит, продолжая общаться с ним, а не со мной:

— А вот и его первая реакция — всё задокументировано!

Она вновь переводит камеру на меня.

Жду какое-то время, а потом поднимаю Песоса — не прекращающего хулиганить — и вручаю его хозяйке. Собака то ли от неожиданности, то ли по какой-то иной причине затихает и с любопытством смотрит то на меня, то на Алину. Девушке становится куда сложнее снимать происходящее. Отпираю дверь и вхожу туда, пытаясь закрыть за собой — не впустив эту странную личность.

Но личность уже просунула свой кроссовок на толстённой пухлой подошве в приоткрытую дверь.

— Как негостеприимно! — заявляет девушка, пытаясь пропихнуть внутрь телефон и собаку одновременно.

Я удерживаю дверь так, чтобы они не пролезли, в то же время пытаясь не прищемить ей ногу.

— Что вам надо от меня? — спрашиваю я.

— А вот и подходящие вопросы!

Её нога постепенно протискивается внутрь — вот уже колено преодолело порог.

Собака тоже скребёт лапами обивку, и мне приходится впустить их, чтобы они не разворотили мою дверь.

— Ого, вот это лакшери-квартирка! — заявляет девушка, заваливаясь ко мне домой. Пёс радостно проносится куда-то по направлению к кухне, скрываясь за диваном.

Сказать, что я офигеваю от происходящего, — значит ничего не сказать. Выглядываю в коридор: может, там ещё ждут какие-то сюрпризы? Но там пусто, закрываю дверь на замок.

Алина продолжает свой репортаж, и, не желая больше слушать её пустой лепет, я подхожу и выхватываю телефон из её рук. Устройство заблокировано, а девушка смотрит на меня с расширяющимися от удивления и обиды глазами.

— Ааах! — восклицает она. — Какая наглость! Сестра не предупреждала меня, что ты такой грубиян — ей это ой как не понравится!

— Да пофигу, — стараюсь я скривить максимально угрюмое лицо. — Что вам тут надо?

— Хам! — восклицает девушка и, садясь на диван с ногами, скрещивает на груди руки и надувает губы, глядя куда-то перед собой. — Больше ничего не скажу, пока не вернёшь мобилу!

Сначала я окончательно теряю дар речи от такой наглости.

— Да пофигу, — машу я на неё рукой и ухожу с её телефоном на кухню — посмотреть, чем там шумит собака.

Видимо, не ожидая такой реакции, Алина всё же вскакивает с дивана и бежит за мной.

— Ну отдай мобилу, я больше не буду, ну отдай, пожалуйста!

— Что ты тут делаешь? Как ты меня нашла? Кто тебя пропустил и почему? — я резко останавливаюсь, нависая над ней.

— Охрана пустила. Ты что, глупый? — ощущаю я себя сейчас действительно идиотом: что вообще опять началось?

Тем временем Песос пытается отгрызть панель зарядной станции робота-пылесоса, на что абсолютно непонятным мне языком ругается женский голос из недр электроники. Я подхватываю собаку за шкирку — она яростно дрыгает ногами, пытаясь вновь найти под ногами какую-то опору.

— Что ты делаешь! Не мучай собаку! Прекрати! — топает ногой, выражая негодование, Алина.

Что за актёрская школа? Она всегда себя так ведёт?

— Повторяю вопрос, сосредоточься! — в одной руке у меня её смартфон, в другой — собака. — Что вы тут делаете?

— Телефон отдай, тогда скажу, — начинает торг девушка.

Возвращаю ей трепыхающегося Песоса — чему она, конечно, рада, — но всё ещё не отводит свой взгляд от телефона. Я прям ощущаю, как её начинает потряхивать: будучи не в силах снимать видео или держать свой любимый смартфон в руках. Супер, подождём ещё!

— Ааа, ладно, ща всё расскажу. У тебя есть вода? — она абсолютно не стесняясь идёт к холодильнику, попутно ставя собаку на гранитную столешницу.

Иду за ней, не отставая ни на шаг, и спускаю неугомонную собаку на пол. Пёс уносится куда-то в неизвестном направлении, вновь исчезая в квартире; слышен только шум скребущих на поворотах когтей о деревянный паркет.

— О! Прикольная штука, — Алина находит в холодильнике какой-то напиток из тех, что я иногда беру чисто для пробы чего-то нового. Не уверен даже, что понимаю, какой он на вкус. — Можно? — зачем-то спрашивает она, уже пытаясь открыть маленькую бутылочку. — Дурацкая пробка, открой, пожалуйста.

— Оу! — восклицаю я от неожиданности. — Пожалуйста!

Запихиваю её телефон в карман — за этим она тоже пристально следит — и с трудом, не подавая вида, откручиваю скользкую металлическую крышечку.

— Что? — не понимая моих восклицаний, говорит девушка. — Спасибо!

— Отвечай! — напоминаю я ей.

— Угу, — отмахивается она от меня и делает несколько глотков напитка. Смотрит на этикетку, завинчивает обратно крышку и кладёт бутылку в холодильник, откуда недавно её достала. — Интересный вкус, но я больше люблю маракуйю.

Я тяжело вздыхаю.

— Ой, не сапи, дед! — она садится на один из барных стульев и наконец — о чудо! — начинает говорить что-то по делу. — Малая меня прислала, неужели сложно догадаться?

— Зачем? — теряя остатки сдержанности, спрашиваю я.

— Чтобы передать важное сообщение, глупенький! — она смеётся, а мне хочется выбросить её в окно вместе с собакой, которая вновь чем-то шумит — или что-то грызёт.

— Продолжай, — сжимая в кармане её телефон, чтобы унять злость, прошу я.

— Мобилу верни, расскажу, — она гладит полированную гранитную столешницу и прикладывается к ней щекой, хитро поглядывая на меня.

Возвращаю ей гаджет и достаю тот самый напиток, который она начала, из холодильника. Не нравится мне, когда что-то начато и не допито, тем более бутылка не больше трёхсот граммов.

— Ураа, — радостно разблокировав телефон и вновь включив запись видео, девушка начинает снимать меня. — Так вот, серьёзные новости! — она замирает, прищуривая глаз, — видимо, оценивая ракурс, — и, выдержав паузу, продолжает. — Твоего друга убили, того с СТО! Взрыв был не случайным, а пердна, пренда… — она останавливается и говорит по буквам. — П-р-е-д-н-а-м-е-р-е-н-н-ы-м!

— И? — спрашиваю я.

— Что и? — она смотрит на меня, очевидно думая, что я ничего не понял. — Убили его! Алё, о!

— Это я и без тебя знаю. Ты вот так решила преподнести эту информацию? Это Вика тебя так науськала или твоя оригинальная идея?

— На что? — она, видимо, не знает этого слова. — Откуда ты знаешь? — наконец до неё доходит суть моих слов.

— Секрет, — обрываю я, давая понять, что продолжения не будет.

— Какие мы важные, — она фыркает. — Малая сказала передать тебе, что твоего друга убили, и снять реакцию.

— Зачем? Откуда она вообще об этом знает и какое ей до этого дело? — наверное, я чересчур — для себя — проявляю эмоции. — Почему сама не пришла?

— Занята она, глупенький! Вот и попросила меня.

— Она расследует это дело? — интересуюсь я, слыша, что что-то тяжёлое с грохотом падает, и к нам прилетает испуганный Песос. Даже не хочу смотреть, что он сбросил; мысленно прикидываю, какой срок я получу, если отправлю этих двоих вниз без лифта — посредством ускорения свободного падения и гравитации.

— Мне откуда знать? Я же не моя сестра, — отвечает Алина, и тут я с ней полностью согласен, к сожалению.

— Так и что тебе от меня надо?

— Уже ничего, — она подхватывает собаку на руки и теребит её уши. — Правда, ПёсОСя? Мы сделали всё, о чём нас просили, можно ехать дальше! — Она достаёт откуда-то шлейку для собаки и пристегивает её к ошейнику. — Мы пошли, проводи нас!

С этими словами пёс и его хозяйка быстро топают к двери, машут рукой — и вот я уже счастливо выдыхая закрываю дверь изнутри, оставаясь один.

Что за семейка, блин! Нашёл на свою голову. Хорошо хоть Вика не послала Олега — а то получил бы чем-нибудь тяжёлым по голове в тёмном коридоре; от этого можно ждать чего угодно.

По-хорошему нужно позвонить этой «сыщице» и высказать всё, что я думаю о такой доставке болезненной и важной информации. Так и сделаю! Я достаю телефон и сразу отмечаю несколько сообщений от друзей и пропущенный от следователя. «Аааа, блин, забыл заехать!» — спохватываюсь, но уже поздно. Обещал же ему, ладно, был на похоронах — не смог. Быстро нахожу сам себе оправдание и перезваниваю ему.

Короткий разговор — гарантирую заехать завтра, сегодня никак. Уладили.

Так, теперь нужно разобраться с Викой. Сижу на полу у входной двери, прислонившись к ней спиной, словно боясь, что кто-то ворвётся в мою квартиру. Но тут так прохладно, необычный ракурс — могу себе позволить; всё равно никто не узнает. Я открываю мессенджер, и мне тут же приходит сообщение от Эйд.

Ступор, любопытство — но открывать не спешу.

Я ещё не успел переварить всё услышанное днём; краем глаза лишь успел прочитать начало сообщения. Хочу ли я увидеть его полностью? Или сразу разобраться с Викой? А может, забить на всё — в душ и спать? Оставить всю эту суету на завтра? Моя жизнь словно проходит в ускоренном воспроизведении, и я не успеваю вот уже который день раскладывать мысли по полочкам. Вроде у меня была иллюзия контроля, но после аварии, взрыва, беготни с собакой и этой семейкой ненормальных всё слиплось в снежный ком нарастающий с каждым часом. Бегу по склону перед ним как Индиана Джонс от камня, а ком преследует меня так и норовя сделать меня своей частью. Ладно, Вика, нужно с тобой разобраться — вопрос только, с чего начать?

Встаю и, прохаживаясь по квартире, строю план будущего разговора — точнее, различные его варианты, так как он точно пойдёт не так, как мне это видится; тут почему-то я уверен полностью. Пока собираюсь с мыслями, мой телефон сам начинает вибрировать. Ха! Вырывается у меня пока я читаю засветившиеся буквы на экране, такого не ожидал. Принимаю вызов.

— Алло.

— Добрый вечер, Антон! Извините, что мешаем вам спокойно отдохнуть в ваш выходной… — отвечает уже знакомый молодой женский голос.

Это будет очень необычный и увлекательный разговор, как мне кажется. Я усаживаюсь поудобнее в своём любимом кресле с видом на вечерний город. Да начнётся беседа!

Глава 7

Выходные закончились, а это значит — снова за работу. Хотелось бы поваляться ещё денёк дома, в тишине и спокойствии, но так можно и в обезьяну превратиться. Поэтому — труд, труд и ещё раз труд.

Я уже отвёз пару заказов, и как раз поступил новый. Еду за домашней едой от «Смачна есці». Внимание, реклама: у них очень вкусно. Если когда-нибудь они откроются в вашем городе — обязательно закажите. А если окажетесь в нашем — тем более.

Если вам посчастливилось в детстве есть у бабушки, думаю, вы поймёте, о чём я. Незатейливые блюда национальной кухни, без сложнейших соусов и безумной сервировки — но такие вкусные, что невозможно оторваться. Будь то обычная гречка с мясом или макароны по-флотски — пальчики оближешь.

Ладно, ладно. Уверен, если вы до сих пор не бросили меня читать, вам гораздо интереснее узнать, кто и зачем мне звонил. Не переживай, дорогой читатель, я ничего не забыл. Просто тут такое творится… Будет ещё разговор, чуть позже. Надо же выдержать интригу.

Поднимаюсь пешком по лестнице на пятый этаж старого дома, где лифт даже и в проекте не был. Курьеры такие места не очень жалуют.

Ожидаю увидеть девушек, как всегда в запаре, порхающими по переоборудованной в кухню квартире и творящими кулинарную магию…

Но нет.

Наверху меня ждёт удручающая картина. Все трое сидят или лежат на большом диване в зале, залипая в смартфоны. Вокруг — куча упаковочного материала и картонных коробок. Лица у девушек грустнее некуда.

Пробираюсь сквозь подготовленные к выносу коробки, ящики, аккуратно перемотанные скотчем или стрейч-плёнкой. Что-то хрупкое обёрнуто пупырчатой плёнкой в десять слоёв. На большом столе из нержавейки — пара ещё не упакованных ножей на дощечке, несколько кастрюль, начищенных до блеска, миска со столовыми приборами и какая-то другая мелочёвка.

— Приветики! — пытаюсь взбодрить их своим весёлым настроем. — Вы наконец переезжаете куда-то, где есть лифт?

Пытаюсь пошутить.

Одна из девушек — самая высокая — закрывает руками лицо и, согнувшись, начинает тихо всхлипывать.

Не такой реакции я ожидал.

Сидящая рядом с ней подруга с укором смотрит на меня своими чистыми тёмно-серыми глазами и начинает успокаивать её, гладя по спине.

Наконец третья — татарка с рыжими кудряшками — встаёт с дивана и передаёт мне пластиковый пакет. По силуэту я узнаю упаковки с едой.

— Наш последний заказ. Доставь, пожалуйста, его в целости и сохранности.

— В смысле последний? — искренне удивляюсь я, потому что на моей памяти забор еды отсюда происходил с завидной регулярностью, способной соперничать даже с МакДональдсом или KFC.

— Вот так, — коротко отвечает рыжая девушка, а потом добавляет уже почти философски: — Всему рано или поздно приходит конец.

— Отстой, — честно говорю я. — Вы вкусно готовите. Сам часто у вас заказываю… заказывал.

— Я не хочу! — всхлипывает высокая девушка, утирая глаза рукавом клетчатой рубашки. — Сраная жадная карга со своей арендой!

Рыжая глубоко вздыхает, наблюдая за подругой, потом переводит взгляд на меня и на этот раз менее философски повторяет:

— Вот так.

После этого, засунув руки в карманы серых спортивных штанов, уходит в соседнюю комнату, очень красиво напевая себе что-то под нос.

— Так а в чём проблема найти другое помещение? — зачем-то сую я свой любопытный нос в чужие дела, ощущая какую-то вселенскую несправедливость. Они ведь реально круто готовят.

— В деньгах, — следует ёмкий ответ. — No money, no honey.

Меня не остановить.

— Но вы же не сидите без заказов! К вам часто есть вызовы!

Высокая девушка перестаёт хлюпать носом, который уже покраснел на кончике, и, убрав с лица сбившиеся соломенные волосы, смотрит на меня так, словно пытается вспомнить, видела ли меня раньше. Потом резко встаёт и уходит из комнаты. Через мгновение возвращается с пачкой салфеток.

— Братишка, мы три свободные женщины, ведущие бизнес. Поверь, сколько бы денег мы ни зарабатывали — мы найдём, куда их потратить. Едь, часики тикают. Осчастливь последнего нашего клиента.

Девушка с серыми глазами взмахом руки прощается со мной.

— Пока, девушки! Нам будет вас не хватать!

Как раз возвращается высокая — машет мне на прощание рукой.

Забираю доставку и ухожу.

Грустно, конечно. Но что поделать — суровый капиталистический мир.

Пока спускаюсь по лестнице, размышляю: нет ли у меня среди знакомых толковых инвесторов и управленцев? Бизнес-то уже готовый. Заказы есть, персонал — вот он. Нужно только грамотно выстроить бюджет, помочь с арендой…

Когда спускаюсь вниз, замечаю у своего скутера двух дядь — явно ожидают меня. Вроде район не самый стрёмный… откуда тут эти маргиналы?

Не замедляя шаг и не подавая виду, спокойно иду к своему средству передвижения. Боковым зрением отмечаю: неподалёку достаточно людей — мамы с детьми, пара старичков за столиком играют в нарды, женщина развешивает бельё на балконе первого этажа, просто прохожие. Значит, совсем уж внаглую лезть не будут.

Один из дядь сидит на сиденье моего нового «пони», ковыряется в телефоне. По нему сложно понять рост, но видно — крепкий, хоть и с лишним весом. Второй — худощавый, чуть выше меня — стоит, засунув одну руку в карман, а в другой держит сигарету и внимательно наблюдает за мной.

Я уже совсем рядом.

— День добрый, господа, — здороваюсь. — Освободите, пожалуйста, моё средство передвижения.

Сидящий отвлекается от телефона, поднимает взгляд. Курильщик, не спеша, отвечает:

— Здорова. Где взял эту ракету? — кивает с усмешкой на скутер.

— Арендовал. Вас интересуют скутеры?

На мой вопрос тут же подкидывается тот, что сидел на «пони».

— А ты чё так бодро разговариваешь?

Он делает шаг в мою сторону. Я тут же смещаюсь, схожу с тротуара на дорогу так, чтобы между нами оставался скутер.

— Да нормально вроде разговариваю, — вешаю пакет с доставкой на руль.

— Тише, Дань, ты чего подкинулся? — осаживает его курильщик и снова обращается ко мне: — А что со старым твоим транспортом? Скоро отремонтируют?

Он усмехается.

Ах вот откуда ноги растут. Дружки тех мудаков, что меня сбили.

Перевожу взгляд с Дани на курильщика. Второй кажется более вменяемым.

— Детали не могут найти, — отвечаю, отмечая про себя, что и правда надо бы узнать, как там ремонт. — Найдут — починят.

— Ну вот и хорошо. Сам тоже вижу — цел и здоров, работаешь уже, — он кивает на пакет. — Хорошо ведь всё, зачем что-то портить, правда?

Я молчу, ожидая продолжения. Драки, скорее всего, не будет — пришли попугать. Уже неплохо.

— Заявление не подписывай, — продолжает он. — Скажи менту, что занят был, да и чёрт с этим заявлением. Вспылил на эмоциях, а время прошло — остыл. Урона, считай, нету.

Он достаёт из кармана пачку долларов — тысячи на две-три — и вытаскивает одну сотку. Протягивает мне.

Не люблю я, когда со мной так.

Поговорили бы по-хорошему — я бы и сам забрал заявление. Даже, наверное, денег не взял бы. Все были на эмоциях, мало ли что у них тогда произошло… Меня уже давно отпустила та ситуация.

Но вот эти угрозы… Ребят, годы не те. Ваши хищнические методы больше не работают.

— Спасибо, не надо денег, — отказываюсь я и снимаю скутер с подножки.

Даня тут же выхватывает купюру из рук подельника и прячет в карман. Тот бросает на него короткий взгляд, но сразу снова переключается на меня.