Предречение

Скажу только, что в ордене есть люди, боящиеся мутантов. Они создали заклинание, разрушающее связь между инородными элементами в телах тех, кто подвергся мутации. Это спасет Возрождение, если подобные твари взбунтуются.

– Я не знал об этом.

– Боюсь, уровень доверия к тебе не так высок, как твоя должность, командир. Это интриги верхушки ордена, и правила не позволят мне рассекретить заклинание.

– Этого следовало ожидать от Мастера и его командоров. Но Ищущий поставил четкую цель от Мастера: принести артефакт. И по всем расчётам артефакт здесь. Так что держи свою магию наготове, Аристид.

– Простите, командир, – голос Аристида заставил Йоана остановиться, но он слушал его, не повернувшись к магу лицом. – Как можно держать магию наготове? – в голосе Аристида чувствовалась усмешка.

– А, – неопределенно махнул рукой Йоан, и поспешил к Тейлон. Девушка стояла, опираясь о стену. Когда Йоан подошел, Тейлон указала на руны позади емкости, в которой когда-то видимо и держали мантикору. – Эти руны говорят, что мы здесь нежеланные гости. А мантикора страж.

– Мы потеряли человека ради мнимой побрякушки: пресловутого магического куба. Хотелось бы верить, что персонажам сказок на этом конец. – Йоан вытер пот со лба и расстегнул куртку. – Как твое самочувствие, Тейлон?

– Крыло монстра задело меня и стряхнуло книжную пыль, которой я покрыта уже лет пять, – Тейлон улыбнулась и игриво отряхнула мнимую грязь с груди. – Все некому было стряхнуть.

– Я рад, что ты в хорошем расположении духа, – кашлянул Йоан. – Думаю, твои знания помогут нам, и помогают… в общем, ты молодец, – Йоан не нашел нужных слов и поспешил отойти к Бьору и Авелю. Мутант криво улыбался, пока врач был занят ногой.

– Что насчет яда мантикоры?

– Он не мертв только потому, что сам мутант. И непременно умрет, если мы не отправим его обратно в орден. А нам месяц добираться до отделения на территории Альянса. – Врач говорил будничным тоном, стараясь не смотреть в глаза Бьора. Йоан потер бороду и присел около мутанта.

– Сейчас мы не можем повернуть обратно, Бьор. А разделять группу опасно. Потерпи немного. – Командир дождался кивка мутанта. – Мы вернемся в орден через неделю, максимум две. Отправимся в отделение Священного союза.

– Но Мастер… – начал говорить Авель, но Йоан движением руки прервал его.

– Никаких но. Мы принесем артефакт. Ничего страшного если мы потеряем несколько дней.

Вскоре, группа исследователей двинулась дальше. Феолосия оставили как есть, лишь прикрыв окровавленным плащом. В этом холодном подземелье его тело сохранится на долгие годы, и другие исследователи найдут его и будут гадать: – Кто убил мантикору?

В дальнем конце зала оказался небольшой проход, ведущий к крутой каменной винтовой лестнице. Исследователи спустились, чувствуя все нарастающую дрожь. Приближалось нечто, обладающее колоссальной силой.

Экспедиторы замерли, когда попали в новый зал. Теперь им стал понятна природа дрожи. Прямо посередине огромной пещеры, глубоко под землю уходил колодец, на дне которого плескалась лава. Вверх из него поднималась сотня металлических шлангов, ведущих к механизму, закрепленному на потолке пещеры. Он напоминал огромного свернувшегося червя, из сегментов которого выходят множество трубочек. Конец червя выходил на другую сторону колодца.

Там, на невысоком постаменте, был подключен к системе куб, который искал орден. Он светился кроваво-красным и издавал негромкие звуки, напоминающие звучание небольшого колокольчика. Но каждой негромкой мелодии куба вторило громогласное эхо подземного огня, стены и пол пещеры содрогались под мощью энергии недр земли.

Аристид подошел к краю колодца. Мощный поток воздуха бил по его лицу, длинные черные волосы развевались.

– Безграничная мощь! Вот чем Мастер сможет ответить на магическую силу Альянса. Подземная энергия снабдит нас всем необходимым! – перекрывая гул, закричал маг. Он засмеялся, в красноватых отблесках лавы бледное лицо в обрамлении длинных черных волос показалось Йоану жутким.

Командир ничего не ответил и начал медленно обходить колодец слева. Стена подходила очень близко к краю, поэтому Йоан приказал всем остаться, и в одиночку начал перебираться на ту сторону. Порывы воздуха и дрожащий пол заставляли его то и дело замирать, он чувствовал, как внутри живота все сжимается. Казалось, что еще шаг, и он полетит вниз. Красный свет во мраке пещеры придавал этому место демонический вид.

Кое-как Йоан перебрался на другую сторону колодца. Куб поддерживал треножник, связанный металлическими нитями с устройством на потолке пещеры. Артефакт был точной копией того, что Ищущий показывал Йоану в книге Мастера.

Командир поднял руку над кубом. Его пальцы мелко подрагивали, а по лицу бежал пот. – Здесь жарко. Или я боюсь? – прошептал Йоан и, закрыв глаза, резким движением коснулся артефакта. Он оказался слегка теплым и приятно вибрировал под рукой.

– Чего ты медлишь, командир? – прокричал Аристид, сложив руки у рта.

Йоан быстрым движением снял куб с треножника.

Ничего не произошло. Командир медленно выдохнул и крикнул: – Топай на эту сторону, колдун!

Аристид с опаской перебрался на другую сторону колодца и начал сверять руны на артефакте со своими записями в блокноте. – Он настоящий, – маг поднял лицо от блокнота, его глаза блестели от восторга. – Мы нашли артефакт Мастера.

– Хорошо. Вернемся тем же путем.

– Стой! – Аристид схватил командира за рукав. – Здесь проход!

Глава I. Имя им – Тысяча

Артемида

Белоснежный шпиль на фоне слепящего солнца рос перед глазами. Артемида поднималась по мраморным ступеням в сердце Эндорийского Альянса – Атеней, который был единственной высшей школой магов.

– Волчий холм, – выдохнул рядом с ней восхищенный гость столицы.

– Любой человек найдет дорогу в средоточие магического мира, – отозвалась низкорослая женщина, с такой гордостью, будто сама строила величественное строение цвета свежевыпавшего снега.

Артемида остановилась. Восхищение и ликование сплелись в её душе, сердце забилось чаще, когда девушка с упоением всматривалась в белое острие, прорезавшее лазурное небо. Артемида шла, словно завороженная, и не заметила, как вокруг неё смыкается толпа. Это было ошибкой.

На неё накинулся застарелый страх, который прятался так глубоко и был почти позабыт. Удушающие объятия толпы сомкнулись, и девушка закусила губу, чтобы не закричать. Люди вокруг изменились, потускнели, взгляд Артемиды то и дело выхватывал из проходящей толпы чье-то мрачное напряженное лицо или отвратительную ухмылку. Четкие фигуры расплылись, их сменил серый туман. Облако набежало на солнце. Артемида сжалась, у неё стремительно холодели пальцы. Девушка судорожно вздохнула, сжала ладони, затравленно оглянулась.

Резкий, грубый толчок в бок и Артемида ощутила, как вынырнула из смрадного болота страха. – Не стойте на дороге, мешаете же пройти! – возмутилась худощавая старушка с благородной серебряной сединой.

Артемида что-то прошептала и нырнула в свободное пространство сбоку. Девушка тяжело выдохнула, её взгляд метался, как у загнанного зверя. Её предупреждали, что в столице много людей, но она даже не могла представить насколько.

– Так много людей идет в Атеней, – прошептала Артемида. Мелькнула спасительная мысль: бросить все и уйти. Она представила дорогу назад и увидела, словно наяву, тряску повозок и ухмылки незнакомцев. Артемида разжала кулаки и практически побежала вперед к ажурным воротам.

Изящные, словно сплетенные из белого кружева, они казались невесомыми. Перед входом высился белый обелиск, покрытый древними символами. Артемиде показалось, что на её плечи опустилась вся тяжесть мира, когда девушка склонила голову, чтобы войти в чудесные ворота. Мощь древнего сооружения подавляла чувство собственного достоинства, заставляла преклониться перед вершиной магического зодчества.

Высокий юноша призывно замахал Артемиде рукой, едва она прошла ворота.

– Мой друг! – восхищенно выдохнула девушка. Она мигом забыла все свои страхи и проблемы. С широкой детской улыбкой она бросилась на плечи Андронику. Юноша легко подхватил Артемиду и крепко обнял. Девушка охнула и с изворотливостью рыбы вырвалась из его сильных рук.

Вокруг них начинались тропинки знаменитых аллей Волчьего холма. Они стояли перед развилкой, которая делила ревущий поток толпы на множество ручейков. Артемида не обращала внимания на гул возмущенных голосов. Взгляд приковали столь обожаемые ею тяжелые черные кудри и чистые как хрусталь голубые глаза. И она видела в них всё те же золотые искорки.

– Проведешь мне экскурсию? – Артемида призывно махнула в сторону тропинки, выложенной белым камнем. Она извивалась между светло-зеленым газоном, на котором возвышались многочисленные статуи древних магов.

– Для тебя что угодно, моя волшебница, – загадочно улыбнулся Андроник.

Девушка сжала губы и смущенно опустила голову. За целый год она уже успела позабыть про особенное обращение Андроника к ней.

– Маги все такие напыщенные и самовлюбленные? – Артемида подбежала к статуе с пафосным лицом и напряженной позой тела.

– Почти, – Андроник сел на колени скульптуре, изображающей медитирующего мага. – Ты послушаешь, как они себя нахваливают и тоже проникнешься этим ощущением. Ощущением, что ты самая великая и лучшая среди людей. И еще весь мир держится благодаря тебе, – Андроник считал веснушки на лице Артемиды. Это было любимое занятие молодого мага.

– Ты проникся… этим ощущением?

– А как же.

– То есть, теперь от твоей гордыни будет невозможно вздохнуть?

Андроник улыбнулся и сделал жест рукой: – После тебя, моя принцесса.

Маг тем временем продолжал: – Согласись, в этом есть огромный контраст с тем, что мы знали о магах в своей деревне? Там мы считали, что волшебство непостижимое, великое и притягательное, а волшебники – величайшие и благороднейшие из людей. – Андроник пнул комок земли, невесть откуда взявшийся на идеальном газоне. – А на деле: обычные напыщенные глупцы, – он шлепнул ладонью по горделиво вознесенной руке скульптуры неизвестного Артемиде мага. – Что скажешь?

– Не знаю, – она пожала плечами, – ты первый маг, с которым я общаюсь, но эти слова точно описывают твой характер, – рассмеялась Артемида.

– Неужели? – наигранно удивился он. – Ты не права. Я лучший среди нашей братии. Хотя, и до полноценного мага мне еще учиться и учиться.

– Что-нибудь освоил за этот год?

– Дом спалить смогу, огненным шаром.

– Устроить пожар ты и в детстве мог, стоило ради этого поступать в Атеней, – Артемида приподняла одну бровь.

– Мы в Атенее не ради этого, ты знаешь, – лицо Андроника стало серьезным, – магия наш шанс пробиться в люди.

– Я и так человек. Магия мне интересна сама по себе. Она таинственна и могущественна. Я бы хотела стать исследователем, – Артемида восхищено остановилась около статуи мага с поднятой рукой, над которой повис в воздухе серебристый шар.

– Типичный взгляд дилетанта, – Андроник оставался серьезным. – Через несколько месяцев и ты поймешь, что нет в магии ничего таинственного. Маги больше политики, чем исследователи. Здесь быстро понимаешь принцип: либо командуют тобой, либо ты командуешь остальными. А ранг в иерархии волшебников зачастую определяют не твои магические силы, а умения интригана, – Андроник одним движением руки заставил исчезнуть шар, который завладел вниманием Артемиды больше, чем юноша.

– Ты повзрослел, Андроник, – нахмурилась она. – Где тот, парень с которым мы воровали книги шарлатанов и старались превратить куриц в волков?

– О, боги, сколько несчастных животных мы загубили, – Андроник закрыл лицо рукой. – Но ты не права, я все такой же. Год не изменил меня, – с этими словами он легко столкнул девушку магической волной.

Артемида почувствовала, как горячие руки злобы проникли в сердце и раззадорили девушку. Она вскочила и закрыла глаза, чтобы представить искру в центре груди в заклинание. Краски мира померкли, а смех Андроника превратился в едва различимый звук на периферии сознания. Сейчас Артемида видела лишь сумрак, в котором пульсировала слабая желтая искорка. Девушка выдохнула и наполнила её энергией. Девушку обдало жаром, посреди груди вспыхнуло желтое пламя. Артемида представила, как оно плавно перетекает в руку и прошептала Истинное Имя. Дрожащее марево вырвалось из-под пальцев и ударило в грудь Андронику. Ударило и разбилось о невидимый щит разглядывающего свои ногти мага.

– Так не честно! – Артемида сузила глаза, рассматривая друга из-под бровей.

– А что ты хотела? Я теперь не только огненные шары разбрасываю, но могу и от твоей тирании защититься.

– Какой еще тирании?!

– Ты всегда обходила меня в скорости заклинаний. Теперь, роль победителя моя, – улыбнулся юноша.

– Ты не стал великим магом. Но превратился в напыщенного и самовлюбленного идиота.

– Ты уже говорила подобное про мой характер. Получается, Атеней только подчеркнул его?

– Повторяться моя страсть, – парировала Артемида. – Сложно не повториться, когда тебя водят вокруг одних и тех же статуй. Что ты там обещал показать: магические чудеса? Эти три статуи поразили мое воображение.

– Я всего лишь хотел подготовить твои глаза, моя дорогая. Идем, – призывно махнул он.

Артемида закатила глаза и фыркнула.

Он отвел ее за основное здание. Артемида охнула, когда, неожиданно, перед ней разверзлись края обрыва.

– Я не знала, что Волчий холм…, – Артемида резко замолчала. – Внизу, прямо над колышущейся водной гладью, летали многочисленные островки. Это были идеально круглые площадки из белого камня, вокруг которых яркими пятнами мерцали магические поля. Сотни разноцветных искрящихся шаров метались между ними, заполняя пустое пространство сложной палитрой цветов.

– Вот оно: единственное место в мире, где учат магии, – Андроник поджал губы и задрал подбородок. Его ноздри трепетали, когда он полной грудью втягивал воздух. Артемида тоже вдохнула. Над краем обрыва висел тяжелый влажный воздух, который казался пропитан разрушительной энергией. И он пах как после грозы.

– Размечтался. Есть еще Универсариум магических искусств за Таласским морем, в Риле. – Голова девушки начала кружиться от бешеной энергии, что вливалась в неё из воздуха. Андроник же, казалось, наслаждался этим.

– Там изучают магию как явление, а не учат Истинным Именам, – тихо ответил Андроник. Он повернулся, и Артемида увидела его потемневшие глаза. Золотые искорки сменились отблесками лиловых молний. – Рильцы странные люди. Науку они возносят в абсолют, даже больше, чем имперцы, у них есть доступ к магическим артефактам, но они не учатся волшебству. Только они могли создать науку о магии, писать о ней трактаты, но не использовать её.

– Почему здесь такой тяжелый воздух? – Артемида не слышала последние слова, её голова закружилась. Перед глазами закрутились разноцветные шары, начало тошнить. Андроник подхватил её за руку, не давая отступиться к краю обрыва.

– Ты чувствуешь обелиск, моя чародейка. Помнишь белую стелу перед входом? Ты видела только её маленькую часть. Основание глубоко под землей и прямо под нами важнейшая часть.

– Я думала, что это только украшение. Для придания атмосферы загадочности, – Артемида прижала руку ко лбу. Её тело бросило в холодный пот, а колени дрожали. Если бы не Андроник, она бы непременно упала с обрыва.

– Этот обелиск старше, чем любой рукотворный предмет в этом мире, – покачал головой Андроник. – Это центр магического мира и один из крупнейших источников магии. – Смотри. – Андроник опустился на колени и осторожно свесил голову с обрыва. Артемида последовала за ним, сдерживая тошноту. Холм состоял из песчаника, но ветер и волны размыли часть породы и обнажили белый мрамор обелиска. По нему, то и дело, пролетали воздушные искажения, сменяя черные знаки.

– День, когда обелиск будет разрушен, станет последним для нашего мира. – Андроник помог её подняться. – Пойдем отсюда, это тяжело для новичка. – Артемида нетвердо последовала за ним, приходилось жмурить глаза, борясь с головной болью.

– Экхалор говорил, что мы не вправе использовать магию, – прошептала она. – Теперь я понимаю почему.

– Глупости. Ты привыкнешь. Экхалор, если, конечно, допустить, что он существовал, утверждал, что магия независимая стихия, но архимаги давно установили, что все источники силы рукотворны.

– Он говорил, что это нарушает баланс природы. – Артемида остановилась около статуи с протянутой рукой. Над ней больше не было магического шара. Беломраморную кисть покрыла сеть мелких трещин, а на ногте большого пальца рос мох. Поднялся холодный ветер, он пах солью и водорослями.

– Он врал. Экхалор хотел, чтобы мы ограничили магию, отказались от величайшего дара богов. Я не готов к этому.

– Я слышала, что ты отказался от веры предков, но не могла в это поверить.

– Не отказался, – возразил Андроник. – Лишь сменил на веру других предков. Ты знала, что моя мать потомок артарийцев? Я принял их веру, она близка моему духу, и к духу магии вообще. Эта вера дает право использовать силу, она уравнивает людей с богами. Человек в ней совершенство, а маг величайшее творение, проводник магических сил и создатель нового, – с восторгом и жаром сказал Андроник.

– Не знаю, – покачала головой Артемида, – по-моему, менять веру – это последнее дело…

– Многие маги вообще не верят ни в кого, кроме себя. И они в чем-то правы.

– Столица тебя испортила…

– Нет, ты глубоко не права, Артемида. Этот город дал мне понять, насколько человек велик на самом деле. Дал почувствовать настоящую свободу. В нашей деревне, в Галении на нас все давили – отец Никонтий, родители, псевдоаристократы, что чувствовали себя благороднейшими из людей. Здесь маги выше остальных и, к счастью, я обладатель магических способностей. Как и ты, моя волшебница.

– Я никогда не стремилась в столицу. Я здесь просто из-за того, что ты потратил целый год, чтобы уговорить меня приехать. И ты мог остаться в Галении.

– Остаться? – резко переспросил Андроник. – Мать отправляла меня учится у дяди. Я бы стал ювелиром!

– Уважаемым, между прочим, человеком.

– В Галении, в деревне. Мои амбиции ведут меня гораздо дальше. Я не мог дождаться двадцати лет, чтобы отправиться сюда. Да я просто терпеть не мог эту патриархальную, загнивающую культуру.

– Загнивающую? – возмутилась Артемида. На глаза навернулись слезы, а на груди потяжелело. – Я люблю Галению. Наша культура одна из самобытнейших в Альянсе.

– Посмотри на эти статуи, посмотри на парящие острова, посмотри, в конце концов, на это здание. Вот она, вот, самобытнейшая и величайшая культура этого мира. А не хлев и поле с репой!

– Знаешь, я отправилась в Атеней, вслед за тобой, за твоими письмами и уговорами, и уже успела пожалеть о своем решении, – Артемида быстрым шагом направилась к Волчьим воротам.

– Артемида, подожди, я за этот год сильно подзабыл твою любовь к Галении и то, сколько времени ты проводишь с отцом Никонтием, – Андроник догнал её. – Я не должен был высказываться так резко об Экхалоре и Галении. Прости, моя волшебница, – он положил руку на плечо девушки.

– Я всегда стараюсь соединить в себе веру и магию. Но видимо это невозможно, раз ты так быстро разорвал свою связь и с домом и с всем, во что мы верили раньше, – сбивчиво пробормотала Артемида.

– Мы всегда верили в магию, помнишь? – Андроник заглянул в ее глаза, тихо касаясь плеч. – Мы верили, что станем величайшими волшебниками, изменим этот мир. И самое главное, мы верили в себя. И сейчас, я по-прежнему верю в магию, верю в себя и верю в тебя, – на этих словах Андроник рассмеялся. – Заметила, как часто я употребляю слово «верю». Очевидно, отец Никонтий сильно повлиял и на меня.

– Если ты до сих пор называешь его «отец»…

– Он хороший человек, многому научил нас. Но история его слабой борьбы против наших убеждений закончена. Это пройденный этап. Здесь, в стенах Атенея мы станем великими магами.

– Я устала от этих разговоров, Андроник. Я долго добиралась, а завтра мне проходить испытания. Лучше, пожелай мне удачи и отпусти отдохнуть, – хмуро сказала Артемида. Она чувствовала давящую усталость, которая навалилась на голову и плечи. Девушку утомил этот разговор больше любой дороги.

– Удачи тебе, моя чародейка, – Андроник не улыбался. – Надеюсь, что ты не передумаешь и останешься здесь. Со мной.

Артемида сидела на высоком обрыве. Сюда часто приходили гости столицы, посмотреть на своенравное Северное море. Артемида видела море лишь один раз, в далеком детстве. Она навсегда запомнила соленый привкус густого влажного воздуха, лазурную гладь воды, медленные волны, величаво накатывающиеся на широкие песчаные пляжи. Таким было Таласское море. Отец выбрался за пределы Альянса к своим ученым друзьям и взял с собой семью. Море она помнила, а отца нет.

Северное море было другим. Вечно хмурым, неспокойным, гнетущим. Высокие тяжелые седые волны, увитые бахромой белоснежной пены, били в скалистый берег Леймиона – столицы Альянса и осыпали набережную ворохом мелких капель. Это море как нельзя лучше подходило настроению Артемиды. А затянутое низкими темными тучами небо возвещало о приближающейся осени и помогало Артемиде грустить о доме. Она вспоминала беззаботные дни с Андроником, которые они проводили в древней библиотеке. Теперь он стал совсем другим.

Она не хотела уезжать из Галении, но мать стремилась дать дочери лучшее будущее. Она уверяла Артемиду, что заботы и быстрая жизнь большого города увлекут ее, не дадут грустить о любимой Галении. Но почему-то Артемида сильно сомневалась в этом. Она не верила, что сможет измениться, подобно Андронику.

– Он уже полгода не шлет писем отцу и матери, – прошептала Артемида крупной черно-белой чайке, которая наклонила голову и рассматривала девушку.

Она встала со скамейки и неторопливо пошла в сторону гостиницы. Ей с трудом удалось урвать там небольшую комнатку. К моменту испытаний, в Атеней приезжало множество молодых людей, желающих учиться магии. Многие из них не обладали даже малейшими магическими дарованиями и лишь человека два-три на сотню могли начать учиться.

– Я хочу изучать магию, правда, – беседовала Артемида сама с собой. – И всегда этого хотела. Да что я себя уговариваю! Это ведь… Магия, вот она. Можно её потрогать, исследовать, попробовать на вкус. Вдохнуть, как сегодня. Все мои мечты ведут меня в Атеней. Но… Почему же я не хочу здесь оставаться?

Людей на улице было немного, поэтому среди немногочисленных прохожих в серых неприметных одеждах, ярко выделялась грустная девушка в длинном черном пальто, с распущенными яркими волосами цвета начищенной меди. Если прохожие захотели бы приглядеться, то заметили в ее больших зеленых глазах слезинки, мерцающие в свете магических фонарей. Но много им было дела до очередной приезжей девушки?

Артемида чувствовала необъяснимое гнетущее чувство тревоги, медленным тягучим потоком растекавшееся в груди.

– Я могу вернуться, – начала спорить Артемида. – Вот бы моих магических способностей оказалось слишком мало. – Можно конечно и так все бросить. Но… Мама столько сделала для того, чтобы я сюда попала. Лучше пусть не хватит магии. Тогда никто не осудит.

Она скучала по матери, своему братишке, по кривым улочкам и старым домам Галении, по тихой и спокойной жизни. Город пугал её незнакомыми лицами прохожих и серым безличьем зданий.

В здешних местах темнело быстро и вскоре на улице стало очень неуютно. В сумерках, снующие по углам домов тени, пугали одинокую девушку, а громко выругавшийся пьяница, лежавший на скамейке, заставил Артемиду вздрогнуть, когда она проходила мимо. Чувство тревоги не покидало, и девушка поспешила уйти с прибрежной скалы. Строения в Леймионе располагались хаотично и, хотя улицы оказались относительно широкими, девушка сильно путалась в нагромождении высоких каменных домов, зачастую попадая в тупики. Артемида привыкла к небольшим деревянным домам, поэтому двух и трехэтажные мрачные здания из серого камня заставляли нервничать и сбивали с пути. Здесь, в сыром прибрежном городе, жилища были увиты бахромой темного мха и блеклыми пятнами серых лишайников.

– Не надо раскисать, Артемида, – прошептала девушка. Она втянула голову в плечи, когда проходило мимо толпы хмурых людей на углу. – Лишь бы не заблудиться. Где же эта гостиница, прокляни её Роадранер? – Девушка упомянула главу демонов и втянула голову в плечи. Поминать короля страха в такой обстановке было глупой идеей.

«Можно, конечно, спросить у прохожих. Но ты же предпочитаешь несколько часов мотаться по городу, чем разговаривать с незнакомцами на улице?» – думала Артемида, обходя очередного мрачного человека. «В этом городе все такие злые? Понятно, почему Андроник изменился».

Единственные ориентиры: шум моря с одной стороны и высокий Волчий холм с другой. Белый шпиль Атенея на холме, формой напоминающим запрокинутую к луне голову волка, постепенно скрывался в сумраке наступающей ночи, и девушка теряла последний шанс найти путь. Она пересилила себя, и почти было обратилась к прохожему, но мужчина с кустистыми седыми бровями и куцей бородкой так угрожающе посмотрел на нее из-под полей своей шляпы, что Артемида отступила назад.