Вечный Лорд: Возрождение

Но старейшина лишь спокойно стоял, и его старческий, но твердый голос сливался с общим хором, произнося те же страшные слова.

И в этот миг всё решилось быстрее, чем кто-либо мог моргнуть.

Оборотень сорвался с места. Это была не пробежка, а сокрушительный порыв тени и мышц. Мелькнула в воздухе огромная лапа с блестящими когтями – и голова гнусавого бандита с неприличным, влажным чмоком взмыла в воздух, описав дугу в лунном свете, и с глухим стуком покатилась по земле. Безжизненное тело, из шеи которого хлестала алая фонтаном кровь, тяжело рухнуло на телегу, с треском ломая деревянный борт.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шипением крови, бьющей из обезглавленной шеи, и тяжелым дыханием исполинского волка, чья морда была теперь забрызгана багровым.

Вдруг складки черных балахонов зашевелились, поползли вниз – и из-под них показались такие же удлиненные, покрытые шерстью морды, с горящими в темноте глазами и оскаленными клыками. Десятки пар звериных глаз уставились на оставшихся в живых грабителей.

– Зде-зде-здесь что?! Все волки?! – завопил один из бандитов, и в его голосе слышался уже не страх, а предсмертная истерика, ломающая рассудок.

Это был не стройный ряд существ, а сборище кошмаров. Разноцветные шерсти – рыжие, серые, черные – вздыбились, кто-то из чудовищ, сгорбившись, встал на четыре лапы, готовясь к прыжку, кто-то, так и оставшись на двух ногах, испускал низкое, обещающее смерть урчание. И спустя мгновение у каждого из оцепеневших разбойников оказался свой личный палач.

Удар! Чья-то голова с треском отделилась от плеч и, кувыркаясь, отлетела в сторону, на мгновение застыв в удивленной гримасе.Мир сузился до вспышек когтей и хруста костей. Взмах когтистой лапы – и еще один человек рухнул на окровавленную землю, безуспешно пытаясь затолкать обратно в огромную рваную рану свои вываливающиеся кишки.

Кровавая резня не была хаотичной. Это был ритуал. Структурированное, методичное уничтожение. Зверолюды не просто убивали – они разрывали, дробили, стирали в кровавое месиво. В воздухе стоял плотный запах железа и смерти, а хруст ломаемых костей потонул в рыках и предсмертных хрипах.

И когда спустя несколько бесконечных секунд наступила тишина, от бандитов не осталось ничего, что можно было бы опознать. Их тела были не просто мертвы – они были превращены в бесформенные куски плоти, размазанные по земле. Черепа были раздавлены с методичной тщательностью, словно спелые ягоды под камнем. Угроза была не просто устранена. Она была стерта с лица земли с демонстративной жестокостью, оставив после себя лишь молчаливый, жуткий памятник из кровавой грязи и клочьев шерсти.

– Дети пропали!

Эти слова, выкрикнутые сдавленным, полным ужаса голосом, пронзили ночь острее любого клинка. Из одного из домов выбежала зверолюдка, ее волчья морда была искажена чисто человеческим, материнским отчаянием.

– Их нет ни в домах, ни в лесу! Пропала вся молодежь, отроки и отроковицы!

Сумятица, вызванная этим известием, была страшнее недавней резни. Среди зверолюдов поднялся встревоженный гул. Но старейшина Петрович, все еще в своем исполинском полузверином облике, замер. Его острые уши настороженно подрагивали, а горящие глаза уставились в пустоту, будто читая в самой ткани воздуха незримые знаки. И тогда из его груди вырвался не крик, а низкое, полное древней силы и леденящего душу осознания рычание, облеченное в слова:

– Пророчество… Сбывается!

Эти слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Они прозвучали не как догадка, а как факт. Весь ужас перед бандитами, вся ярость защиты – все это мгновенно померкло перед удивление от того, что было предсказано много зим назад. Оборотни, еще секунду назад бывшие грозной силой, застыли в немом шоке, обмениваясь взглядами, в которых читался один вопрос: «То самое пророчество? Началось?»

Ритуальные балахоны внезапно показались не символом силы, а знаком для того самого пророчества, которую они только что защитили. Исчезновение молодежи было не просто бедой. Это был первый знак. Первый шаг к чему-то неизмеримо более большому.

Глава 3. Оплот Тьмы

Следующее утро застало нас у выхода из потайного туннеля, через который нас провели молодые зверолюды-культисты Ратибора. Оказалось, что мрачная крепость Гор-Ука была основательно погребена под наслоениями времени и земли. С поверхности это был всего лишь огромный, поросший чахлым лесом холм причудливой формы, ничем не выдававший древнего могущества, скрытого в его недрах.

Я вышел первым, и холодный солнечный свет ударил по костяным глазницам. Вместо ожидаемой боли пришло лишь странное ощущение – будто я впервые по-настоящему вижу мир. Воздух пах сыростью, хвоей и свободой. За спиной костяные пальцы сомкнулись на рукояти меча, который я нашел в тронном зале – его лезвие было черным и поглощало свет.

Мой «доспех» состоял из остатков древних лат, вросших в костяную структуру, а на голове красовалась корона из черного металла, чьи шипы копили в себе фиолетовую энергию. Я повернулся к своему войску. Сто скелетов в истлевших доспехах стояли в идеальном строю, безмолвные и неподвижные. В их пустых глазницах мерцали крошечные искры моей воли.

Ратибор, все еще в облике оборотня, нервно переминался с лапы на лапу, его уши прижаты к голове. Он и его сородичи смотрели на меня с благоговейным страхом.

– Ну, – раздался мой голос, более привычный теперь скрипучий шепот, но с новой властной нотой. – Показывайте, где ваша деревня.

Я сделал шаг вперед, ведя за собой свое безмолвное войско. Сто пар костяных ног синхронно шагнули за мной, и тишину утра разорвал сухой, зловещий перезвон костей о камни. Путь к месту первой битвы моего нового правления был открыт.

– В колонну, станоВИСЬ! – раздалась команда, выделявшай последний слог, и голос Мортокара прозвучал как удар стали о камень.

Грозный скелет и впрямь выглядел подобающе командиру. Его латы, в отличие от ржавых доспехов остальных, были цельными, темными, будто выкованными из закаленного ночью металла. А острый шлем с шишаком, придававший ему вид грозного всадника-рейтера… Похож на шлемы немецких войск времен Вильгельма Второго…

Я замер на мгновение. Хм. А кто такой Вильгельм Второй? Немцы? В сознании, словно вспышка, мелькнул образ – не мой, не Гор-Ука, а кого-то другого. Кажется, часть моей новой души действительно была не с этой планеты. Эти обрывки чужой памяти были одновременно тревожными и завораживающими.

Легион послушно и бесшумно перестроился, вытянувшись в идеальную, незыблемую колонну. И мы двинулись. Сто пар костяных ног отбивали сухую, мертвую дрожь по земле – ни единого сбоя, ни единого лишнего звука. Я шел впереди с Ратибором и Мортокаром, а наши юные зверолюды-культисты пытались подражать выправке древних воинов. Они выпрямляли спины, старались шагать в ногу, но у них выходило неуклюже – кто-то спотыкался о собственные лапы, кто-то не мог унять нервный подергивающийся хвост. Но они старались изо всех сил, и в их рвении была своя, трогательная и немного комичная, прелесть.

Шли мы не быстро, но неумолимо. И с каждым шагом во мне крепла уверенность – уверенность Темного Владыки, в чьих жилах течет не кровь, а сама тень.

– Мы пришли, – голос Ратибора дрогнул, смешав облегчение и благоговение. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых читался немой вопрос: «Неужели это правда?». Странный юнец, – мелькнуло у меня в голове.

С пригорка открывался вид на деревню. Уютные дома с дымком из труб, золотистое поле пшеницы, колышущееся на ветру, аккуратные огороды – картина была самой что ни на есть идиллической, полной благодати и покоя, которые так яростно пытались защитить её обитатели.

И эту идиллию нарушили мы.

Сначала из-за ставен и дверей показались испуганные человеческие лица. Затем люди начали выходить – медленно, нерешительно, будто не веря своим глазам. Кто-то, увидев строй безмолвных скелетов, с грохотом падал на колени. Кто-то, не в силах сдержать волнение, тут же обращался в своего зверообразного обличья.

И сквозь эту толпу, застывшую между страхом и надеждой, прошел один-единственный старый оборотень с проседью на морде. Он не побежал и не упал. Он твердо подошел к нашему войску и, не отрывая взгляда от меня, с силой опустился на колени, ударив кулаком в грудь в знак верности.

– И ДА СБЫЛОСЬ ВЕЛИКОЕ ПРЕДСКАЗАНИЕ! – его голос, хриплый от возраста и эмоций, прорвался сквозь наступившую тишину. – ВЕЛИКИЙ И МОГУЧИЙ ГОР-УК! ВЛАДЫКА ТЕНЕЙ И ПОТУСТОРОННЕЙ СТОРОНЫ! ВЫ ВЕРНУЛИСЬ К НАМ!

Его слова повисли в воздухе, став официальным признанием. Деревня замерла, затаив дыхание перед своим пробудившимся богом.

– Да, это я, и я вернулся! – прозвучало из моих уст с той самой надменной, врожденной радостью, что исходила от сущности Гор-Ука глубоко внутри. – А теперь покажите мне всё, что здесь есть.

– Конечно, мой господин, – старый волк, представившийся Петровичем, ответил с подобострастием, в котором, однако, чувствовалась искренняя, давно выношенная преданность. Он проводил меня, Мортокара, Ратибора и порхающего рядом Нулли в самый большой дом деревни, служивший чем-то вроде общественного центра и администрации.

И тут началось нечто абсурдное. Мне, существу из плоти… точнее, из костей и магии, подали изысканный (по их скромным меркам) обед, принесли купленное у заезжих торговцев вино в глиняном кувшине и вручили в качестве дара великолепно выкованный кинжал работы местного кузнеца Кирилла.

Я уставился на еду, затем на свои костяные пальцы. Внутренний монолог закрутился в недоумении, но то, что вырвалось наружу, было грубым и властным, будто кто-то другой говорил моими устами:

– Старейшина, а как я, по-вашему, должен это есть?! Петрович смущенно потер затылок.

– Мой Лорд, по преданиям, ваша… э-э-э… метафизическая оболочкадолжна подкреплять силы. Но там не сказано, каким именно способом… Увы.

Что ж… Придется думать самому, – пронеслось уже моей собственной мыслью. И в тот же миг я ощутил странное, тянущее чувство – не голод и не жажда в привычном понимании, а скорее… пустоту, требующую наполнения.

Я протянул руку, намереваясь просто дотронуться до хлеба. И внезапно из моих костяных пальцев к нему потянулась тонкая, ядовито-фиолетовая нить энергии. Хлеб на моих глазах начал меняться: его корочка почернела, затем мякиш покрылся стремительным, нездоровым пушком плесени, и через мгновение он буквально рассыпался в пыль, которая была тут же втянута обратно по энергетическому каналу. Я не ел. Я впитывал. Я поглощал саму его суть, его энергию, оставляя лишь прах.

Нулли, круживший над столом, радостно ахнул:

– О-о-о! Смотрите-ка! Питание через окисление и распад! Как элегантно! Хи-хи!

Ратибор как истый фанатик рухнул ниц, бормоча благодарственные молитвы, а старейшина, не скрывая уже облегчения, выдохнул: – Сила есть, и рта не надо! – но тут же спохватился, испуганно на меня взглянув, не сочту ли я его вольность за дерзость. Я лишь махнул костяной рукой – меня куда больше занимал сам процесс.

Затем я обратил свою фиолетовую энергию на картофельное пюре. Оно сморщилось, почернело и испарилось в виде едкого дымка. Горошек один за другим лопнул с тихим хлопком, оставив после себя лишь темные пятна на столе. А когда очередь дошла до вина, произошло самое интересное: напиток в кувшине помутнел, разделился на воду, которая мгновенно впиталась, и на темный осадок, превратившийся в пыль.

Интересно… Интересно… Я не ем пищу. Я потребляю её суть, её материю, ускоряя распад до предела.

– Итак, старейшина, – обратился я к Петровичу, отодвигая от себя опустевшую посуду. – О чём гласят ваши предания? Что, по их мнению, должно случиться дальше?

Глаза старого оборотня загорелись мрачным восторгом. Он выпрямился, и его голос зазвучал с торжественной, почти жреческой интонацией:

– Вы захватите этот мир, мой господин! От моря и до моря! Тьма снова раскинет свои крылья над планетой, и вы будете восседать на троне из костей тех, кто посмеет вам противостоять!

Нулли, до этого молча наблюдавший за трапезой, весело подпрыгнул в воздухе:

– О-о-о-о! Планетарный масштаб! Мне нравится! Хи-хи! А с чего начнем, о Поглотитель-Пюре?

Я медленно повертел перед собой костяную кисть, наблюдая, как фиолетовая энергия играет между фалангами. Чужая душа внутри меня ликовала от таких перспектив. А та, что была мной… она начинала задаваться вопросом: а что, если это не просто сказки? Что, если это… моя новая судьба? Это было так невооброзимо, что я не мог ни сопротивляться Гор-Уку, ни даже вспомнить всего себя.

– Захватить планету… – повторил я за старейшиной, и в моем скрипучем голосе впервые прозвучало нечто большее, чем надменность. Зазвучало любопытство. – Звучит… амбициозно. Что для этого требуется в первую очередь?

– Устроим волчью оргию! – прохихикал Нулли, кувыркаясь в воздухе. – Чтобы оборотни наплодили нам целую армию пушистых солдатиков! Быстро, весело, и все довольны!

От этой «гениальной» идеи в моем сознании, будто от удара, потемнело. К счастью, Мортокар, чья верность была равна лишь его прагматизму, тут же выдвинул контрпредложение. Его скрипучий голос прозвучал как глоток ледяной воды после угарного дурмана.

– Армия, лишенная дисциплины и силы, – лишь стая, – отчеканил командир скелетов. – Нам требуется воздвигнуть Обелиск Вашего Владычества. Он пропитает эти земли вашей энергией, укрепит ваших воинов и позволит вам видеть дальше пределов горизонта. Это основа империи, а не толпы.

Ого, даже такое есть? – мелькнуло у меня в голове. Звучало куда более фундаментально, чем безумные планы Нулли.

– Ладно, стоит попробовать, – произнес я вслух, и в голосе послышалась решимость. – Старейшина, покажите лучшее место для подобного строения.

Петрович кивнул и провел нас на небольшую возвышенность в центре деревни. Там уже стояли два тотема, олицетворяющие двойственную природу этого места.

Первый был деревянным, опоясанным живыми, цветущими лианами. На нем были искусно вырезаны изображения местных растений и деревьев. Это было красивое, почти живое зрелище.

– Этот мы воздвигли недавно, – пояснил старейшина, – в честь «Живого Леса», духа, что увёл наших детей в безопасное место, когда они убежали из деревни, играя в прятки.

Второй тотем был полной его противоположностью – грубый каменный столб, на котором были высечены сцены яростной борьбы зверолюдов с людьми в сияющих доспехах.

– А этот… в честь тех самых «тёмных сил», что мы чтили втайне. Сил, что теперь воплотились в вас, мой господин.

Я стоял между ними – между жизнью и тенью, между благодарностью и яростью. Место было идеальным. Здесь, на стыке двух вер, и должен был подняться новый символ – символ не защиты и не борьбы, а абсолютной власти.

– Здесь, – сказал я, и фиолетовая энергия сама собой заструилась вокруг моей руки, словно ощущая будущую точку приложения силы. – Здесь мы начнем.

И тут, прежде чем я успел что-либо предпринять, из моей поднятой длани в самое сердце земли между тотемами ударила фиолетовая молния. Она была не слепой вспышкой, а живым, разумным змеем энергии, которая поползла по земле, выжигая на почве сложную, пульсирующую пентаграмму. Воздух затрепетал, загудел, наполнившись запахом озона и древней магии.

Из центра магического круга, с глухим скрежетом разрывающейся породы, начало подниматься нечто. Сначала показался острый, как кинжал, наконечник – темный, отполированный до зеркального блеска, поглощающий свет. Камень за камнем, сама тьма обретала форму, вырастая в исполинский обелиск. Он был высечен из материала, похожего на обсидиан, но несравненно прочнее, и сквозь его толщу мерцали жилки чистой фиолетовой энергии, словно кровеносная система гиганта.

В тот миг, когда вершина обелиска сравнялась с верхушками деревьев, все оборотни в деревне, как по незримой команде, задрав морды к небу, издали протяжный, пронизывающий душу вой. Это был не крик ужаса, а песнь признания, древний гимн пробудившейся силе.

И как один – Мортокар, Ратибор, старейшина, все деревенские – склонили колени. Даже неугомонный Нулли замолк и приник к земле, его крылышки трепетали.

– ДА ВОСЛАВИТСЯ ТЁМНЫЙ ЛОРД! ВЕЧНЫЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ НАШ! – их голоса, звериные и человеческие, слились в едином, оглушительном возгласе, который, казалось, заставил содрогнуться само небо.

Я стоял перед своим творением, ощущая, как его мощь волнами расходится по округе, укрепляя кости моих воинов и наполняя меня новой, непостижимой силой. Это был уже не эксперимент. Это было начало.

И тут, в самый момент всеобщего ликования, я почувствовал это. Словно пробка вылетела, и вся сила, всё сознание хлынуло прочь из меня. Ощущение всемогущества сменилось леденящей пустотой. Моя костяная голова закружилась с такой силой, что мир поплыл, расплываясь в темные пятна. Фиолетовая энергия, еще мгновение назад клокотавшая в жилах-связках, иссякла, оставив после лишь холодную, безжизненную оболочку.

Я видел, как испуганные лица оборотней обратились ко мне, видел, как Мортокар резко шагнул вперед, но его фигура расплылась в черной пелене. Последним, что я ощутил, был глухой удар – звук собственных костей, беспомощно брякнувшихся о землю. Я рухнул без сознания, словно марионетка с обрезанными нитями. Бездушный скелет, вновь соединенный лишь призрачной магией, которая теперь едва теплилась.

Глава 4. Краснинск будет началом!

Как дела у крыс?

– Здравст