Кощей. Обретение

Есть сырыми свои скромные запасы не было никакого желания, по этому наскоро распалив небольшой костерок, проткнул грибы тонкой веткой и стал жарить их на открытом огне. Еда была благосклонно принята желудком, тот вновь заурчал, но уже более довольно, отчего и сил, и настроения тут же прибавилось. Закончив с трапезой, путник продолжил двигаться сквозь лес. Каждый шаг давался ему с трудом, но теперь, с грибами в рюкзаке, он чувствовал себя немного увереннее. Лес вокруг него был полон жизни: птицы щебетали на ветвях, а солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая волшебные узоры на земле.

Он вспомнил, как в детстве любил гулять по лесу с сестрой и дедом, который всегда умел находить съедобные грибы и разнообразные корешки и рассказывать интересные истории о природе. Эти воспоминания согревали его душу. Однако этот дикий бор, давно не видевший человека, был не только красивым, но и полным опасностей. Юноша знал, что нужно быть особо осторожным, ведь в густых зарослях могли скрываться не только травоядные и пугливые звери, но и хищники. Он старался двигаться тихо, прислушиваясь к каждому шороху. Так он и брел, погруженный в себя, но все же не забывая оглядываться.

По ощущениям, он брел целую вечность, а сплошная стена деревьев все не собиралась заканчиваться. Отчего было принято решение на небольшой привал. Найдя подходящее место, уселся на мягкую густую траву и, уперевшись об чахленькое деревцо, скинул рюкзак подле себя. Решив не терять времени, достал из сумки книгу, долго держал её в руках, не решаясь открыть, затем все же пересилил себя, коснулся переплета, словно бы стирая с неё пыль веков. К его удивлению, рукопись никак себя не проявляла, а страницы были пусты и безмолствовали. Так перелистав её почти до середины, закрыл и вновь отправил её в темное нутро походной сумы и вновь двинулся в дорогу.

По пути удалось раздобыть немного съедобных ягод, которые тут же были съедены. Их кислый терпкий вкус сейчас казался сейчас на удивление ярким и приятным. По пути встретилась первая развилка, но, памятуя о словах своей бестелесной провожатой, он держался к той стороне, в которой, как ему казалось, находилось озеро. Пейзаж наконец изменился, вскоре действительно сквозь непроглядную чащу показалась водная гладь бескрайнего озера, уходящего вдаль, насколько хватало взгляда. Солнце постепенно скрывалось за горизонт, и в его последних лучах вдалеке на миг-то показалось, что он видел корабль. Но правда это была или блажь, сейчас было неясно. Ноги ныли от долгого перехода, плечи изнывали от лямок, отчего было принято решение обустроить себе лагерь, пока еще было тепло. Помятуя о своей встрече с водной плотоядной нечестью недалеко от лагеря каторжников, в коем он успел побывать пленником, ночевать рядом с озером не решился. Отойдя от водоема на добрую сотню шагов, наскоро соорудил небольшой шалаш из елового лапника, из него же соорудил нехитрую лежанку, дожарил остатки грибов и, перекусив, завалился спать, заранее засыпав костер, дабы не привлекать к себе внимания.

Ночь прошла почти спокойно, лишь однажды из глубины леса послышался жалобный протяжный вой. Но, на удивление, ничто так и не смело более потревожить его спокойный сон.

Лукьян открыл глаза, и первое, что он увидел, было переплетение ветвей, сквозь которые пробивались первые лучи утреннего солнца. Лес. Он поднялся, ощущая легкую ломоту в теле. Съестных запасов не было, поэтому, быстро сходив к озеру, умылся, дабы прогнать остатки сна и пополнить запасы питьевой воды, выдвинулся.

Раннее утро, окутанное плотным молочным туманом, словно одеялом, укрывало берег озера. Каждый шаг давался с трудом, ноги утопали в мягкой сырой земле, а холодный и влажный воздух пробирал до костей. Но он шел вперед, не ощущая особого дискомфорта, ведомый невидимой нитью надежды.

Наконец, туман начал редеть, открывая взору очертания лагеря. Он располагался на берегу озера, словно притаившись между двумя мирами. С одной стороны – пара ветхих срубов, покосившихся от времени и непогоды, с другой – непроходимые лесные чащи, где, казалось, таились неведомые опасности. Воздух здесь был пропитан запахом дыма, смолы и чего-то еще, неуловимого, но тревожного.

Паренек осторожно приблизился. Его взгляд упал на небольшую парусную ладью, вытащенную на берег. Судно явно побывало в бою: борта были изрешечены, мачта сломана, а паруса порваны. Оно выглядело как раненый зверь, отдыхающий после схватки. Рядом суетились люди, их грубые голоса нарушали тишину утра. Это были контрабандисты, люди, живущие по своим законам, вне досягаемости властей.

Собрав всю свою смелость, юноша направился к самому большому срубу, откуда доносились самые громкие голоса. Он знал, что ему предстоит непростой разговор. Ему нужно было договориться с главарем, суровым и, скорее всего, не склонным к сантиментам человеком, чтобы тот помог ему добраться до города. В его руках была лишь его решимость и бесповоротность ситуации, в которой он оказался.

Дверь сруба скрипнула, пропуская его внутрь. В тусклом свете очага Лукьян увидел его – главаря. Мужчина с обветренным лицом, с пронзительным взглядом и шрамом, пересекающим бровь, сидел за грубым столом, окруженный своими людьми. Лукьян сделал глубокий вдох и начал говорить, надеясь, что его слова найдут отклик в этом суровом мире.

"Здравствуй, хозяин," – начал было гость, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, несмотря на внутреннее волнение. – "Я пришел с просьбой."

Главарь, не отрывая взгляда от вошедшего, медленно кивнул. Его люди, крепкие, бородатые, побитые жизнью мужики, с любопытством разглядывали незваного гостя. В воздухе повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в очаге.

"Просьбой?" – пророкотал лидер, его голос был низким и хриплым, как будто он редко им пользовался. – "Что может молодой сопляк вроде тебя просить у нас, отбросов, что живут на краю света?"

Гость сделал еще один шаг вперед, приближаясь к столу. "Мне нужно добраться до города. До ближайшего. И я знаю, что вы можете мне помочь."

Один из контрабандистов усмехнулся. «Помочь? Любая помощь имеет свою цену, шкет? А что ты нам дашь взамен? Мы милостыню не подаем».

Я готов отработать дорогу. И я готов отдать все, что у меня есть, за помощь.

Главарь прищурился, его взгляд стал более внимательным. «А что именно у тебя есть? Не сказал бы, что ты похож на человека, имеющего хоть что-нибудь ценное?»

«Это… Я могу быть вам полезен, также я был учеником знахаря и могу сделать для вас отвары для заживления ран, как мне кажется, в вашем нелегком деле это стоящий обмен», – ответил Лукьян, не вдаваясь в подробности. Хозяин задумался. Он видел перед собой не просто просителя, а человека, который, несмотря на свою молодость, обладал какой-то внутренней силой и, возможно, скрывал нечто большее. Он оглядел своих людей, которые ждали его решения.

«Город – это далеко, да и наша ладья сейчас не в самом лучшем состоянии», – произнес главарь, медленно обводя взглядом Лукьяна. «И дорога туда небезопасна. Мы не возим пассажиров просто так».

«Я понимаю», – кивнул молодой человек. «Но я не прошу вас везти меня прямо сейчас. Мне просто нужна помощь, чтобы добраться до места, где я смогу найти хоть какой-то караван. Возможно, вы знаете тайные тропы или можете дать проводника, который проведет меня через лес, минуя опасные места».

Главарь поднял бровь. «Тайные тропы, говоришь? – усмехнулся один из приспешников. – Да тут глушь непроходимая, тут по воде при попутном ветре не меньше недели плыть!»

Лукьян почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Это был момент истины. «Мне помогли. Мне указали путь. И я знаю, что вы – те, кто может помочь мне добраться до цели». Он решил рискнуть. «Мне помог старик из заброшенной рыбацкой деревушки».

В срубе воцарилась абсолютная тишина. Лица контрабандистов выражали смесь недоверия и легкого недоумения. Некоторые переглядывались, другие смотрели на пришельца как на сумасшедшего. Главарь же, казалось, не был так уж удивлен. Его взгляд стал еще более проницательным, словно он пытался разглядеть правду в глазах парня.

«Старик, значит?» – медленно произнес главарь, и в его голосе прозвучала нотка чего-то похожего на интерес. «Интересно. Очень интересно. Ты говоришь, он направил тебя сюда?»

«Да», – подтвердил Лукьян, чувствуя, как напряжение немного спадает. «Он выходил меня и дал кров, затем, как мне стало лучше, отправил к вам».

Вожак откинулся на спинку грубого стула, задумчиво поглаживая бороду. Он видел, что парень не лжет или, по крайней мере, искренне верит в то, что говорит. А в их мире, где реальность часто переплеталась с суевериями, такое могло иметь значение.

«Ладно, всем отдыхать, а я выйду на воздух с нашим незваным гостем», – наконец произнес он, и его голос уже не звучал так угрожающе. «Пойдем пройдемся, и учти, я говорю это при всех, если от тебя будут хоть какие-нибудь неприятности, я задушу тебя вот этими руками и брошу на корм рыбам». Вмиг вокруг воцарилась полнейшая тишина, и лишь скрип стула по деревянному полу прервал затянувшуюся паузу. Остальная команда осклабилась, перешептываясь о чем-то между собой. Тяжелой хромающей походкой хозяин вышел на улицу.

А там уже остатки тумана испарились под знойным летним солнцем, и его яркие лучи озорно переливались в водной ряби. Мужик достал откуда-то увесистый кисет, вынул оттуда какие-то травы и, закинув их в рот, стал усиленно разжевывать. Затем, сплюнув липкую зеленую слюну, произнес:

– Так ты говоришь, старик тебя прислал? – в очередной раз, словно пытаясь подловить Лукьяна на лжи, переспросил здоровяк.

– Ну да, а почему тебя это так удивляет? Я же видел, как ты изменился в лице при упоминании о нем, да и члены твоей команды переглянулись при одном лишь упоминании о нем, я хоть и юн, но совсем не глуп. – без страха ответил юноша.

Собеседник лишь криво усмехнулся и в очередной раз сплюнул на землю. – Тут ты, конечно, прав, ты совсем не глуп. А дело в том, пацан, что рыбак умер пару лет тому назад, я лично в землю его закопал вот этими самыми руками. Он был последний житель в этих краях, мы с мужиками иногда помогали ему провизией да и так, по мелочи, мы все же не головорезы какие, да и многие из моих парней выросли в этих землях…

От услышанного молодой человек буквально впал в ступор и уставился на главаря округлившимися от удивления глазами.

Произведенный эффект явно позабавил бывалого контрабандиста. – Вот и я о том же. А теперь представь, каково мне. Я сомневаюсь, что ты смог его просто придумать, ибо по тебе видно, что ты не из этих мест. Так что скажи, ответь мне на вопрос и не смей мне врать. Кто ты? Как ты здесь оказался? И что тебе нужно?

В руке у вопрошающего незаметно для молодого человека, отточенным движением, явно проделанным не один раз, появился опасного вида тесак.

Гость лишь мельком взглянул на нож и даже не подал виду, что был напуган, и лишь небольшая дрожь в голосе слегка выдала его волнение.

– Я Лукьян, мне нужно попасть в ближайший город, и вы моя единственная возможность. Я понятия не имел, что старик умер, я жил с ним бок о бок несколько дней и общался так же, как сейчас с тобой.

Контрабандист пристально смотрел в глаза юноши, выискивая хоть малейшие признаки лжи. Не найдя их, все же убрал оружие обратно, сплюнул и вновь спросил:

– Откуда ты тогда взялся? Уж явно не пришёл в эти земли сам.

– Правды боюсь даже я сам… – ледяным тоном промолвил паренек.

– А ты попробуй, я давно живу на этом свете и видел много такого, чего даже представить себе тяжело. Да и кого попало я не пущу к себе на корабль. Так что я слушаю.

– Разреши и я сперва задам тебе вопрос.

– Валяй, – заинтересовался капитан.

– Давно ли эти земли раздирает война?

Собеседник погладил густую бороду: «Она никогда не заканчивалась. Продажные князьки резали друг другу глотки и рвали земли на части всегда. Поводов хватало, а коли ты имеешь в виду ту бойню, что устроили фанатики между собой, так почитай уже пятак годков то с того момента, как одна из сторон захватила Новгорода да стала силу собирать со всей округи. Раньше-то так стычки были мелкие да пару городов сожженных, а то, что происходит сейчас… Даже не знаю. С ума все посходили. А ты чего спрашиваешь?»

– Новгород захватили? – удивился Лукьян. – Кто?

Так, говорят, князек тамошний девиц портил направо да налево, вот его один из детишек. Говорили, всё быстро произошло, буквально за одну ночь. Простой люд сразу наследника поддержал. Не знаю уж подробностей, но слышал, что всё очень быстро произошло и без лишней крови власть захватили. Знать, как принято, поперевешали на площадях. Правда, говорят, там без нечистой силы не обошлось. Мол, ведьма… – прервался рассказчик и плюнул через плечо три раза. – Окаянная ему помогала. В байки, конечно, верится слабо. Но всё же.

– Ты боишься ведьм?

– Не боятся только дураки, я же говорю, я видел многое, иногда такое, во что не каждый сможет поверить. Всякой чертовщины в этих землях всегда хватало. Людей мало, леса бескрайние, болота да топи разные. В стародавние времена в этих местах привозносили Волыню, богиню водную, празднества устраивали, да требы подносили. Та, в свою очередь, покровительствовала этим землям и помогала с богатым уловом. Старики говорили, разное говаривали, поди разбери, где правда, где ложь. А сейчас некому свой поклон нести, вот и расплодилось всякого. Прогневали мы госпожу.

Почему ты так решил? – вдруг поинтересовался молодой человек.

А ты не перебивай, когда старшие говорят, – недобро усмехнулся главарь. – Почитай с полгода назад мы шли с богатой добычей. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в багровые тона, когда наша старушка, скользящая вдоль скалистого побережья, наткнулась на странное зрелище. Вдали, словно застывший кусок скалы, на якоре у берега стоял корабль. Он казался древним, даже ветхим. Паруса его истлели, корпус оброс водорослями, а мачты торчали в небо, как мрачные скелеты.

«Это еще что за диво?» – пробормотал мне старший помощник, прищурившись. «Давно брошен, похоже. Может, добыча найдется?»

Мы долго выжидали, ожидая увидеть хоть какие-то признаки жизни, но жажда легкой наживы взяла верх над осторожностью. Несколько самых смелых из моей команды во главе с тем самым помощником, вооруженные до зубов, спустили на воду небольшую шлюпку и направились к таинственному судну. Они ловко и без особых усилий взобрались на борт, их голоса, полные предвкушения, доносились издалека. Но вскоре тишина окутала странный корабль. Ни криков, ни звуков борьбы – ничего.

Прошло немало времени, и, обеспокоенный тем, что первые так и не появились, я отправил вторую группу. Мало ли, те увольни нашли что-то ценное и распихивали себе по карманам, потеряв счет времени. Эти тоже исчезли. На ладье повисло напряженное молчание. Шутка ли, почти пол команды пропало на этой треклятой посудине. Страх начал сковывать сердца моих парней.

"Уходим! Немедленно!" – скомандовал я, стараясь скрыться от неведомой угрозы.

Наша лодка начала спешно отходить от зловещего корабля. Но едва мы набрали ход, как произошло немыслимое. Из темноты корпуса проклятого судна, словно из пасти чудовища, вырвался огненный залп. Пушечные ядра с ужасающим свистом пронеслись над водой, пара из них с грохотом ударило в борт ладьи, разлетевшись щепками. Вода хлынула внутрь, грозя поглотить нас всех.

Все, забыв о добыче, в панике пытались удержать свою посудину на плаву. Губитель, оживший из небытия, не собирался их отпускать. Он продолжал стрелять, его орудия изрыгали смерть, а ладья, чудом избегая полного уничтожения, отчаянно боролась за жизнь, уносясь прочь от проклятого берега, где всех ждала лишь бездна. Каждый удар ядра заставлял судно содрогаться до самого киля. Я, бледный как полотно, отдавал приказы, матросы, забыв о страхе, боролись за свою жизнь, затыкая пробоины, откачивая воду, их лица были искажены отчаянной решимостью. В глазах каждого читалось одно: выбраться, уйти от этого проклятого места. Затем все резко стихло так же, как и началось.

Мы видели, как призрачный корабль, словно удовлетворенный своей местью, постепенно затихал. Его орудия умолкли, а из темноты корпуса больше не вырывалось пламя. Он снова становился неподвижным, зловещим силуэтом на фоне темнеющего неба, словно никогда и не проявлял своей смертоносной силы. Но мы-то знали – это было лишь временное затишье. Этот корабль не был просто брошенным судном. Это была ловушка, древнее зло, пробудившееся от долгого сна, чтобы поглотить тех, кто осмелился нарушить его покой.

Когда ладья, еле держась на воде, наконец, вырвалась из зоны досягаемости призрачных пушек, на борту царила гнетущая тишина. Потерянные товарищи, разрушения, пережитый ужас – все это давило тяжелым грузом. Никто не говорил о добыче, никто не думал о легкой наживе. Осталось лишь одно желание – как можно скорее добраться до родной гавани. Дальше говорили, что не мы одни пострадали от этой напасти, но мы оказались самые везучие. С тех пор все контрабандисты округи обходили этот участок побережья стороной. Легенды о корабле-призраке, стоящем на якоре у берега, передавались из уст в уста, обрастая новыми, еще более жуткими подробностями. И каждый раз, когда море становилось неспокойным, а небо затягивалось тучами, старые моряки вспоминали тот закат, тот багровый свет и зловещий силуэт, который едва не поглотил их, оставив лишь страх и горькое осознание того, что в мире есть вещи, которые лучше не тревожить, а легкая нажива может быть наказуема.

– Вам очень повезло, что вы вообще смогли сбежать.

– Да уж, повезло… – невесело усмехнулся главарь. – Так я так и не услышал от тебя ответа, парень.

– Как пожелаешь… Моё имя Лукьян, я был учеником травника, пока на наш караван не напали. Вражья дружина под покровом тумана перерезала половину людей, а вторую взяла в плен, дабы, как потом оказалось, принести их в жертву своим изуверским богам. Мне удалось сбежать. И теперь я здесь, и мне все еще надо попасть в Новгород. – решил поведать полуправду молодой человек.

Тогда почему ты так удивился, когда я сказал, что град захвачен? Ведь это было довольно давно. – заподозрил неладное контрабандист.

– Я провел в плену достаточно долгое время, я видел, как гибли товарищи вокруг меня, смерть буквально обнимала меня, держа своей холодной хваткой. Все, кого я знал, погибли, а моя погибель все не приходила. Сколько времени прошло, мне было неясно, но однажды мне удалось сбежать, но последнее, что я помню, как я бежал в лес, затем обнаружил водоем, в темноте я не знал, то ли это большая река, то ли озеро. Без труда я смог перебраться на тот берег, и последнее, что я помню отчетливо, как старик рыбак приютил меня у себя в доме.

– Твои провалы в памяти не делают тебе поблажки, паря, да и в рассказ твой верится с трудом. Хочешь попасть куда тебе нужно, будешь работать наравне со всеми. Я бы прирезал бы тебя на месте, но коли мертвый старик отправил тебя сюда, значит, доверился тебе. Я лично был у него в долгу, и, может, так я смогу ему отплатить сейчас, коли не смог этого сделать при жизни. Знай, что мы все будем приглядывать за тобой, и если ты захочешь выкинуть какой-нибудь трюк, мои парни подвяжут твои ноги к камню и сбросят в воду на корм плотоядным рыбам. Раз уж ты травник, то докажи это и сделай нам запас зелий и припарок, сам понимаешь, работа у нас рисковая, бывает, и заточку в пузо можно получить. Так что действуй. Никто из моих тебя не тронет. Это я тебе обещаю, коли ты сам не полезешь на рожон. Свободен. – сказал капитан, глядя куда-то вдаль, где неугомонные белые чайки летали над берегом водной глади, то и дело ныряя и норовя поймать желанную добычу.

– Сколько у меня времени? – уточнил Лукьян, глядя тому прямо в глаза.

– Послезавтра мы отплываем с тобой или без тебя.

– И ты так просто отпустишь меня?

– Мне лишний рот ни к чему, свою бы ораву прокормить. Да и кому ты что сможешь рассказать, тут кроме зверья и нет никого. – произнес мужик, почесав бороду, развернулся и быстрым шагом скрылся в нутре дома, откуда слышались приглушенные крики и смех команды.

Лукьян кивнул, чувствуя, как внутри него разгорается смесь страха и решимости. Он понимал, что шансов на пощаду у него почти нет, и что теперь его жизнь зависит от того, насколько быстро и умело он сможет доказать свою пользу. В голове мелькали обрывки знаний, усвоенных у старого травника: рецепты настоек, мазей и отваров, которые могли спасти жизнь или облегчить боль. Он знал, что это его единственный шанс выбраться отсюда.

Отойдя от лагеря и сев на поваленный пень, Лукьян стал перебирал в памяти травы, которые видел в лесах вокруг. Он вспомнил, как старик учил его различать ядовитые растения и те, что лечат, как правильно собирать коренья и листья, чтобы сохранить их целебные свойства. Юноша понимал, что от его знаний теперь зависит не только его собственная жизнь, но и жизнь тех, кто доверился ему, хотя это были не самые благородные люди.

На следующий день он отправился в лес, вооружившись лишь своей сумкой и острым ножом. Ветер тихо шелестел в кронах деревьев, а солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на земле причудливые узоры. Паренек шел осторожно, стараясь не шуметь, чтобы не спугнуть ни одного зверя и не повредить ни одного растения. Его глаза внимательно осматривали подлесок, выискивая знакомые силуэты трав и кустарников.

Он знал, что времени мало – через два дня необходимо отправиться в путь, и если он не успеет приготовить необходимые припарки и зелья, то его судьба будет решена безжалостно. В голове звучали слова старика: «Травы – это не просто растения, это жизнь и смерть в одной чаше. Умей слушать лес, и он откроет тебе свои тайны». Лукьян глубоко вдохнул свежий воздух, наполняя легкие ароматами хвои и влажной земли, и начал собирать то, что могло пригодиться.

Он находил листья подорожника – отличное средство для остановки кровотечений, корень валерианы – для успокоения нервов, цветки ромашки – для снятия воспалений. Время от времени Лукьян останавливался, чтобы проверить собранное, аккуратно укладывая травы в сумку, стараясь не повредить их целебные свойства. Он знал, что каждая мелочь может стать решающей в бою или при ранении, и потому не мог позволить себе ошибиться. Он и сам не раз за своё путешествие имел дело с целебными зельями.

В лесу царила особая тишина, нарушаемая лишь редкими трелями птиц и шелестом листьев. Казалось, сама природа наблюдала за ним, испытывая его на прочность. Молодой человек чувствовал, как с каждым шагом его уверенность растёт, а страх постепенно отступает, уступая место решимости. Он понимал, что теперь его знания – это не просто уроки из прошлого, а ключ к выживанию и возвращению из этих забытых всеми богами земель.

Возвращаясь к лагерю с полными сумками, он уже мысленно составлял рецепты настоек и мазей, которые сможет приготовить. В голове звучали слова старика: «Травы – это не просто растения, это жизнь и смерть в одной чаше». Весь оставшийся вечер прошёл в трудах и заботах. Молодой травник сортировал, резал, смешивал ингредиенты, затем дотошно варил зелья, попросив у следящих за ним мужиков пару котелков. Процесс завораживал, всё переваривалось и булькало, некоторые травы были растерты в порошки и кашицы и сейчас мерно раскладывались по порциям. Всё это действо на удивление давалось легко, хотя и большой практики раньше не было, но знания, полученные из древней рукописи, сами просачивались из недр подсознания, словно делал это не одну сотню раз. К нему то и дело подходили праздные зеваки, интересуясь то об одном, то о другом. Он с удовольствием перекидывался с подошедшими парой словечек, при этом ни на секунду не отвлекаясь от процесса. И вот, когда солнце стало скрываться, а берег вновь стали накрываться сумерками, почти вся работа была закончена. Руки юноши были испачканы в липком соке по самый локоть, рубаха прилипла к спине от пота. Тогда было принято единственно правильное решение заканчивать работу, организовать себе место для ночлега и пойти искупаться. Он хоть и не сильно доверял этим опасным людям, но всё же главарь дал слово, что его никто не тронет, что хоть немного, но внушало оптимизма.

Он с наслаждением погрузился в прохладную воду, смывая с себя липкий сок и усталость тяжелого дня. Каждый глоток свежего воздуха казался ему глотком свободы, хотя и временной. Мысли о предстоящей ночи в лагере, полном незнакомых и, возможно, опасных людей, не давали покоя. Но сейчас, под первыми робко появляющимися звездами, он чувствовал себя немного увереннее.

Вернувшись на берег, он обнаружил, что его скромное место для ночлега уже подготовлено. Несколько человек, видимо, по приказу главаря, разложили ему сухую траву и укрыли накидкой. Это было неожиданно и приятно. На всякий случай проверив сохранность своих вещей и обнаружив всё на своих местах, молодой человек устроился, чувствуя приятную усталость во всем теле, закрыл глаза.