Лагерь «Солнышко»

— Не говори так, — Даша обняла её. — Она не могла нас бросить. Что-то случилось. Может, она ушла за помощью. Может, увидела какой-то дом и пошла туда.

— В два часа ночи? В туман? Одна? — Вероника подняла на нас заплаканные глаза. — Вы сами в это верите?

Никто не ответил. Потому что никто в это не верил.

Мы помолчали. Тишина в машине стала такой густой, что её можно было резать ножом. Каждый думал о своём. Каждый боялся произнести вслух то, что у всех на уме. Что Ольга Андреевна не вернётся. Что мы остались совсем одни. Что в этом лесу, в этом тумане, мы — просто добыча.

— Ладно, — наконец сказал Максим, нарушая тишину. — Паниковать не будем. Она взрослая, разберётся. А нам нужно поспать. Завтра решим чё делать будем.

— Ты правда думаешь, что я смогу сейчас уснуть? — Вероника вытерла слёзы рукавом.

— Попробуй, — мягко сказал Максим. — Усталость возьмёт своё.

Мы стали устраиваться на ночлег. Это было то ещё приключение. Минивэн был не самым удобным местом для сна. Задние сиденья откидывались, но превращались в какую-то кривую, неудобную поверхность. Мы с Максимом возились, пытаясь соорудить что-то похожее на кровать.

— Давай сдвинем сиденья, — предложил Максим. — Так будет ровнее.

Мы сдвинули задние сиденья, и они образовали более-менее ровную поверхность. Я снял тёмную куртку с дыркой и бросил её на сиденье — получится хоть какое-то подобие подушки. Максим последовал моему примеру, используя дедовские штаны.

— Девчонки, вам как? — крикнул я вперёд.

— Нормально, — донёсся голос Даши. — Мы тут устроились.

Я посмотрел, как они разместились. Даша и Вероника свернулись на передних сиденьях, насколько это было возможно. Даша откинула спинку, и Вероника положила голову ей на плечо. Они укрылись той самой чёрной кофточкой.

— Вам не холодно? — спросил я.

— Нормально, — Даша улыбнулась, но улыбка получилась немного натянутой. — Главное — сухо.

Я кивнул и полез на своё место. Максим уже устроился на заднем сиденье, свернувшись. Я сел рядом, подтянув колени к груди. Куртка оказалась на удивление ещё теплее, и я закутался в неё, как в одеяло.

Ночь за окном была непроглядной. Туман стелился по земле, обвивая машину, словно белые щупальца. Деревья стояли стеной, их чёрные стволы терялись в мгле. Где-то вдалеке ухал филин, и его голос звучал одиноко и тоскливо. Ветер шелестел в верхушках сосен, и этот звук напоминал шёпот — тысячи голосов, которые переговариваются между собой на незнакомом языке.

Я смотрел в потолок машины и думал о том, как быстро изменилась наша жизнь. Ещё вчера мы сидели на крыльце пятнадцатого домика, шутили. А сейчас мы сидим в развалюхе посреди леса, без вожатой, без связи, без надежды. И где-то там, в этом тумане, точно бродит ОНО.

— Арсений, — тихо позвал Максим спустя время. — Ты спишь?

— Нет, — ответил я.

— Я тоже, — он помолчал. — Ты думаешь, мы как-то выберемся?

— Обязательно, — я постарался, чтобы голос звучал уверенно. — Завтра может пойдём, дойдём до трассы, нас подберут. Всё будет хорошо.

Мы помолчали. Где-то впереди тихо плакала Вероника — она старалась делать это как можно незаметнее, но в ночной тишине её всхлипы были слышны. Даша что-то вновь шептала ей, успокаивая.

Я закрыл глаза, но сон не шёл. В голове крутились мысли — об Ирине Викторовне, о директоре, который врал, о Давиде, который вёл себя чуть странно, о Веронике, которая плакала, о Максиме, который держался, о Даше, которая пыталась всех успокоить, об Ольге Андреевне, которая исчезла. И о НЁМ. О том, что бродит где-то в этом лесу, в этом тумане.

Ночь тянулась бесконечно долго. Каждую минуту мне казалось, что я слышу скрежет когтей по металлу, что дверь сейчас распахнется и войдёт оно. Но ничего не происходило. Только ветер шелестел в верхушках сосен, да где-то вдалеке ухал филин.

Я смотрел в потолок машины и ждал рассвета.

Глава 5. Жизненно важная находка

Я проснулся от того, что кто-то осторожно тряс меня за плечо.

— Арсений, просыпайся, — шепнул Максим. — Уже утро.

Я открыл глаза и на секунду не понял, где нахожусь. Потолок был слишком низкий, слишком близкий. Потом память вернулась — минивэн, лес, Ольга Андреевна, которая исчезла ночью. Я приподнялся на локтях и посмотрел в окно.

Сквозь грязное стекло пробивался мягкий, сероватый свет. Туман, который ночью казался непроглядной стеной, теперь поредел и лениво стелился между соснами, открывая мир в приглушённых, пастельных тонах. Солнце где-то было, но его лучи не могли пробиться сквозь густую хвою.

Я посмотрел на часы на приборной панели. Девять утра. Мы спали почти семь часов.

— Как спалось? — спросила Даша с переднего сиденья. Она уже сидела, потягиваясь, и её волосы были растрёпаны во все стороны.

— Как на гвоздях, — буркнул я, разгибая затёкшую спину. — Или, скорее, на кочках.

Вероника сидела рядом с Дашей, укутавшись в чёрную кофточку по самые уши. Её глаза были красными, но она не плакала — просто не спала. Я понял это по тому, как она вздрогнула, когда я зашевелился.

— Доброе утро, — тихо сказала она. Голос был хриплым.

— Доброе, — кивнул я. — Как ты?

— Нормально, — она пожала плечами, но я видел, что это неправда.

Мы стали выбираться из машины по очереди. Максим первым распахнул дверь и вдохнул полной грудью. Утренний воздух был холодным, но свежим — в нём не было той липкой, давящей сырости, которая ночью казалась почти физической. Пахло хвоей, влажной землёй и чем-то ещё — сладковатым, цветочным. Может, это цвели какие-то цветы в лесу.

— Офигеть, как хорошо, — выдохнул Максим, потягиваясь так, что хрустнули суставы. — Я думал, тут всегда такой туман.

— Не всегда, — сказала Даша, выходя из машины и оглядываясь. — Смотри, какое небо.

Я поднял глаза. Над верхушками сосен, там, где туман уже рассеялся, виднелось бледно-голубое небо с редкими, лёгкими облаками. Они плыли медленно, лениво, словно им тоже некуда было спешить.

— Красиво, — признал я.

Лес днём выглядел совсем иначе, чем ночью. Это был не кошмар, не ловушка с невидимым чудовищем. Это был просто лес — огромный, старый, полный звуков и запахов. Где-то в кроне сосны чирикала птица, невидимая, но звонкая. Где-то вдалеке стучал дятел — мерно, ритмично, как маленькие часы. Солнечные зайчики играли на земле, пробиваясь сквозь хвою.

— Есть хочется ужасно, — сказал Максим, потирая живот. — Давайте завтракать.

— А что у нас есть? — спросила Даша.

— Чипсы и батончики, — вспомнил я. — Из той сумки, что Максим нашёл в багажнике.

Мы открыли заднюю дверь минивэна и достали сумку. Максим вытряхнул её содержимое на капот машины: пачка сырных чипсов, три шоколадных батончика, полпачки каких-то крекеров и маленькая бутылочка воды.

— Богато, — усмехнулся я. — Прямо королевский завтрак.

— Зато калорийно, — Максим разорвал пачку чипсов и протянул её мне и Веронике. — На, начинайте.

Мы уселись на траве возле машины, подложив под себя тёмную куртку с дыркой. Даша аккуратно разделила чипсы на четыре равные кучки, каждому досталось по полбатончика и по несколько крекеров. Воду тоже разделили — по пару глотков из бутылочки.

— Знаете, — сказала Даша, откусывая батончик, — а ведь это даже по-своему вайбово. Как в каком-нибудь фильме. Пикник в лесу.

— В фильме нас бы ещё медведи и оборотни не ели, — фыркнула Вероника, но беззлобно. Она уже не плакала, и это радовало.

— Медведи в наших широтах людей не едят, — авторитетно заявил Максим. — Они вообще людей боятся.

— А оборотни? — тихо спросила Вероника.

Все замолчали. Название того существа, что мы видели ночью, было под негласным запретом. Мы не произносили его вслух, словно боясь призвать.

— Не будем об этом, — сказал я. — Давайте лучше решим, что делать дальше.

— Ольга Андреевна говорила, идти по прямой, — вспомнила Даша. — Дорога должна вывести к трассе.

— К трассе, к людям, к телефону, — кивнул Максим. — Логично. Идём вперёд, ищем помощь.

— А вдруг мы ходим кругами? — Вероника посмотрела на меня с тревогой. — Вдруг эта дорога никуда не ведёт?

— Ведёт, — твёрдо сказал я. — Дорога не может никуда не вести. Она либо к трассе, либо к какому-то населённому пункту. В крайнем случае — к другому такому же лагерю.

— Ты правда так думаешь? — она посмотрела на меня с надеждой.

— Правда, — я постарался, чтобы голос звучал уверенно. — Мы выйдем куда-то.

Мы доели свой скудный завтрак и собрались. Максим вдруг хлопнул себя по лбу.

— Слушайте, а я ведь так и не посмотрел, что с машиной! Может, там что-то простое? Вдруг починится?

— Ты же в машинах не шаришь, — усмехнулся я.

— А вдруг повезёт? — он уже шёл к капоту. — Подождите меня минут пять.

Мы сели на траву и стали ждать. Максим открыл капот, наклонился над двигателем и начал что-то разглядывать, тыча пальцем в разные детали. Он бормотал себе под нос, хмурился, чесал затылок. Мы с Дашей переглянулись и тихо засмеялись — со стороны это выглядело так, будто он врач, который ставит диагноз пациенту по пульсу.

Прошло минут десять. Может, пятнадцать. Максим вдруг выпрямился, вытер руки о штаны и с таким лицом, словно сделал великое открытие, повернулся к нам.

— Ну что? — спросила Даша.

— Я нашёл! — торжествующе объявил он. — У нас просто кончился бензин!

— Серьёзно? — я встал и подошёл. — Ты уверен?

— Смотри, — он ткнул пальцем в какую-то деталь. — Тут датчик. И стрелка на нуле. Бак пустой. Вот почему она заглохла.

— Охренеть, — выдохнул я. — Мы столько времени ехали, а потом шли, а машина просто... без бензина стояла?

— Получается, да, — Максим пожал плечами. — Ольга Андреевна, видимо, этого не заметила. Или не знала, где смотреть.

— То есть, если мы найдём бензин, мы сможем поехать? — Даша вскочила на ноги.

— Теоретически — да, — Максим задумчиво посмотрел на машину. — Но где мы найдём бензин посреди леса?

— Может, на заправке? — предположила Вероника. — Если дойдём до трассы, там точно будет заправка.

— А может, в каком-нибудь гараже, — добавил я. — Или у кого-то есть канистра. В деревнях же все держат бензин про запас.

— А может, в самом лагере, — вдруг сказала Даша. — Там же были машины. У кого-то точно была канистра.

— В лагере? — Максим покачал головой. — Мы от него уехали. Не вернёмся же мы туда.

— А вдруг придётся? — тихо сказала Вероника.

Все замолчали. Мысль о возвращении в «Солнышко» была неприятной. Там осталось ОНО. Там осталась Ирина Викторовна, вернее, то, что от неё осталось. Там был директор, который врал.

— Не надо пока думать об этом, — сказал я. — Давайте сначала дойдём до трассы. А там посмотрим.

— Согласен, — кивнул Максим. — Идём вперёд. Если не получится — вернёмся и подумаем.

Мы закрыли минивэн на ключи, которые Ольга Андреевна оставила в замке зажигания, и двинулись в путь. Максим обулся в какие-то простые грязные тапки, которые нашёл в багажнике — его собственные кроссовки так и остались в лагерном домике. Тапки были ему велики, но идти в них было лучше, чем босиком.

Дорога вела нас вперёд, петляя между соснами. Туман окончательно рассеялся, и лес ожил. Солнечные зайчики прыгали по земле, птицы пересвистывались в кронах, где-то вдалеке шумел ветер. Мы шли не спеша, разговаривая, и постепенно напряжение, которое держало нас всю ночь, начало отпускать.

— Помните, как мы в прошлом году в поход ходили? — вдруг сказала Даша. — С классом, на озеро?

— Помню, — кивнул я. — Там ещё Максим в воду упал.

— Да отстань ты, — фыркнул Максим, но беззлобно. — Это не я упал, это берег обрушился.

— Ага, — усмехнулась Вероника. — Берег обрушился прямо под твоими ногами. Случайность.

Мы засмеялись. Впервые за последние сутки смех был настоящим, а не натянутым. Мы шли по лесу, и лес был просто лесом — красивым, старым, полным жизни. Никаких теней, никаких шорохов, никаких жёлтых глаз в темноте.

— А помните, как мы в пятом классе на дискотеке танцевали? — Даша хихикнула. — Арсений тогда пытался танец показать и упал прямо на стол.

— Я не падал! — возмутился я. — Это стол пошатнулся!

— Стол стоял на полу, — заметила Вероника. — Пол тоже пошатнулся?

Мы снова засмеялись. Я шёл и думал о том, как важно иногда просто вспомнить что-то хорошее. Как важно на минуту забыть про оборотней, про пропавших вожатых, про безнадёжность ситуации. Как важно просто быть с друзьями.

Мы шли уже часа два, может, больше. Солнце поднялось выше, и в лесу стало теплее. Дорога под ногами была мягкой — покрытой хвоей и мхом — и идти по ней было приятно.

И вдруг мы услышали шум воды.

— Слышите? — остановилась Даша. — Это же река!

Мы ускорили шаг и через несколько минут вышли к небольшому лесному ручью. Он был нешироким — метра три в поперечнике — но быстрым и звонким. Вода перекатывалась через камни, создавая тот самый мелодичный шум, который мы услышали. Ручей был чистым, прозрачным, на дне виднелись гладкие, отшлифованные водой камни.

— Офигеть, как красиво, — выдохнул Максим, приседая на корточки у воды. Он зачерпнул ладонями воду и плеснул себе в лицо. — Холодная, блин.

— Пить можно? — спросила Вероника.

— Не знаю, — пожал плечами Максим. — Вроде чистая. Но лучше не рисковать.

— А искупаться? — он вдруг оживился. — Жарко же.

— Ты с ума сошёл? — Даша посмотрела на него как на ненормального. — В ледяной воде? В одежде? У нас даже переодеваться не во что.

— Да я быстро, — он уже начал снимать пижаму. — Просто окунусь.

— Максим, не надо, — я положил ему руку на плечо. — Простудишься. А болеть нам сейчас совсем не с руки.

— Да ладно тебе, — он махнул рукой, но пижаму снимать перестал. — Ладно, уговорили. Не пойду.

Мы посидели у ручья, попили воды — всё-таки рискнули, и она оказалась вкусной, холодной и чистой. Вероника даже умылась, и её лицо сразу стало свежее. Мы отдохнули минут десять и пошли дальше.

Дорога продолжала вести нас вперёд. Лес вокруг менялся — сосны постепенно уступали место берёзам, потом снова соснам. Где-то в кустах шелестел ёжик, мы даже увидели его на секунду — маленький, серый, с иголками, он быстро перебежал дорогу и скрылся в траве.

— Смотрите, ёжик, — прошептала Даша. — Какой милый.

— Не трогай его, — усмехнулся Максим. — Он дикий.

— Я и не собираюсь, — она улыбнулась.

Мы шли ещё часа полтора. Солнце было на самом вверху, и тени стали короче. Я уже думал, что мы так и будем идти до вечера, когда увидели впереди что-то странное.

— Смотрите, — я указал рукой. — Что это?

Между деревьев, метров через двести, виднелось какое-то строение. Оно было серым, бетонным, не слишком большим — одно- или двухэтажное. Крыша была целой, стены тоже выглядели крепкими. Это не было похоже на обычный дом — скорее на какое-то техническое здание, склад или что-то в этом роде.

— О, люди! — оживилась Вероника. — Может, там кто-то есть?

— Может, — согласился я. — А может, заброшено.

— В любом случае, лучше, чем в лесу ночевать, — сказал Максим. — Пойдём посмотрим.

Мы ускорили шаг. Чем ближе мы подходили, тем яснее видели детали. Здание было действительно бетонным, серым, без всякой отделки. Окна были маленькие, заколочены досками. Дверь — тяжёлая, металлическая, с ржавым замком. Вокруг здания была расчищена площадка, но трава уже начала её завоевывать — значит, тут давно никто не ходил.

— Заброшенное, — констатировал я.

— Да вроде не сильно, — Максим подошел и постучал по стене. — Бетон крепкий. Не развалится.

— А дверь? — Вероника дёрнула ручку. — Заперта.

Мы попробовали вдвоём — не открывается. Замок был старый, ржавый, но крепкий.

— Может, обойдём? — предложил я. — Посмотрим, может, есть другое окно?

Мы обошли здание. Все окна были заколочены досками, и оторвать их голыми руками не получилось бы. Дверь оставалась единственным входом.

— Слушайте, — Максим сел на ступеньку. — Обед уже. Есть хочется. Может, посидим тут, отдохнём, а потом подумаем, как войти.

Мы сели рядом с ним. Было тепло, но не жарко — идеальный день для того, чтобы просто посидеть и ничего не делать.

— А может, выломать дверь? — предположила Даша.

— Чем? — Максим развёл руками. — Голыми руками?

— Камнем? — она подняла с земли довольно крупный булыжник.

— Попробуй, — пожал плечами Максим.

Даша подошла к двери и со всей силы ударила камнем по замку. Раздался громкий звон, но замок выдержал. Она ударила ещё раз. И ещё. На четвёртый удар что-то хрустнуло, и замок, вместе с куском металла, отлетел в сторону.

— Опа, — выдохнула она. — Получилось.

— Даша, ты зверь, — усмехнулся Максим. — Я бы так не смог.

— Я не знаю как так, — она гордо подняла подбородок. — От безысходности что ли.

Мы рассмеялись и вошли внутрь.

Здание оказалось неожиданно приятным. Внутри было темно, но не сыро. Пахло пылью и старым деревом, но не плесенью. Пол был бетонным, чистым. Стены — тоже бетонные, но оштукатуренные. Потолок — высокий, с балками.

— Офигеть, — выдохнул Максим, оглядываясь. — Тут нормально.

— Смотрите, — Даша указала на угол. — Там стол.

Мы подошли. В углу действительно стоял большой деревянный стол, а на нём — какие-то банки, коробки, бутылки. Я подошёл и ахнул.

— Ребята, тут еда!

Мы сгрудились вокруг стола. На нём стояли несколько банок с тушёнкой, пачки крупы, сгущёнка, сухари, и — главное — большая трёхлитровая банка с водой, закрытая крышкой.

— Офигеть, — повторил Максим. — Просто капец.

— Кто тут жил? — Вероника оглядывалась с подозрением. — Лесник? Охотник?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Но еда почти свежая. Смотрите, сроки годности нормальные.

— Может, тут кто-то запасается? — предположила Даша. — Какой-нибудь наркоман?

— Наркоманы тушёнку не едят, — фыркнул Максим. — Они ягодами питаются.

Мы рассмеялись, но есть всё равно начали. Максим нашёл консервный нож — старый, но рабочий — и открыл банку тушёнки. Мы разломили сухари и начали обедать прямо так, стоя вокруг стола. Тушёнка была вкусной, сухой паёк — тоже. А вода... вода была просто спасением. Мы пили жадно, глоток за глотком, и я чувствовал, как силы возвращаются в тело.

— Слушайте, — вдруг сказала Вероника. Её голос прозвучал странно. — Идите сюда.

Мы подошли. Она стояла у какой-то полки в углу и держала в руках что-то маленькое, чёрное, металлическое.

— Что это? — спросил я.

— Пистолет, — тихо сказала она.

Мы замерли. Я посмотрел — это был действительно пистолет. Маленький, чёрный, с коротким стволом. Я видел такие только в фильмах и в играх. В жизни — ни у кого.

— Ты... ты уверена? — Максим подошёл.

— Смотри, — она протянула руку. — Это рукоятка. Это курок. Это ствол. Это точно пистолет.

— Упасть и не встать — выдохнул я. — Тут пистолет.

— Заряжен? — Даша отступила на шаг.

— Не знаю, — Вероника пожала плечами. — Я в оружии так себе разбираюсь. Только у трудовика с ружья стреляла, а такое…

— Давай не будем трогать, — предложил я. — Мало ли что.

— А вдруг пригодится? — Максим посмотрел на пистолет задумчиво, с небольшим удивлением. — Вдруг ОНО нас догонит?

Все замолчали. Мысль была неприятной, но логичной. Если то, что бродило в лесу, было реальным — а оно было реальным — то пистолет мог спасти нам жизни.

— Ну бери, — сказал я. — Только осторожно.

Вероника аккуратно положила пистолет в карман. Я заметил, что её руки дрожали, но она старалась не подавать виду.

— Нашла ещё что-нибудь? — спросил Максим.

— Тут какие-то бумаги, — она показала на полку. — Карты, записки. Ничего интересного.

— Ладно, — я посмотрел на часы. — Уже скоро вечер. Давайте соберём еду, воду и пойдём обратно к машине. Тут ночевать не очень — вдруг кто-то придёт.

— Согласен, — кивнул Максим. — Идём.

Мы начали собирать находки. Еду сложили в сумку из багажника, воду туда же, одеяла и копейки тоже. Пистолет Вероника так и оставила у себя. Я нашёл ещё какие-то спички, фонарик — старый, но рабочий — и нож. Всё это тоже пригодится.

Мы уже собирались уходить, когда Вероника вдруг остановилась в дальнем углу.

— Ребята, — её голос прозвучал странно. — Идите сюда.

Мы подошли. В углу, покрытая толстым слоем пыли, стояла канистра. Обычная, пластиковая, красная, литров на десять. На боку была наклейка с какой-то надписью, но я не смог разобрать.

— Это... — Максим подошёл и стёр пыль рукой. — Это бензин.

— Серьёзно? — я не поверил своим глазам. — Бензин?

— Смотри, — Максим поднял канистру и потряс. Внутри что-то плеснулось. — Полная.

— Офигеть, — выдохнула Даша. — У нас есть бензин!

— Мы можем заправить машину! — Вероника вдруг улыбнулась. Впервые за всё время я увидел её настоящую улыбку. — Мы можем уехать!

Мы рассмеялись все разом. Это было так неожиданно, так невероятно, что хотелось кричать от радости. Мы нашли еду, воду, пистолет, одежду, а теперь ещё и бензин. Это был не просто счастливый день — это был волшебный день.

— Тащим канистру к машине, — скомандовал я. — Быстро, пока не стемнело.

Мы взяли канистру — она была тяжёлой, но Максим и я несли её по очереди — и двинулись обратно по дороге. Солнце уже садилось, и лес начал темнеть. Но нам было не страшно — мы знали, что вечером будем в машине, с едой, с водой, и, главное, с бензином.

Мы дошли до минивэна, когда уже совсем стемнело. Я открыл капот, и Максим начал аккуратно переливать бензин в бак. Даша и Вероника тем временем раскладывали наши находки в салоне — еду в одну кучу, воду в другую, полезные вещи в третью.

— Сколько там? — спросил я, глядя, как Максим возится с канистрой.

— Половину залил, — он вытер лоб рукавом. — Больше не надо, а то перельётся.

— Поедет?

— Должен, — он закрыл капот. — Завтра попробуем завести.

Мы зашли в салон. Девочки уже приготовили ужин — открыли ещё одну банку тушёнки, разломили сухари, налили воду. Мы уселись вчетвером — Максим и я сзади, Даша и Вероника спереди — и начали есть.

— Знаете, — сказала Даша, откусывая сухарь, — а ведь нам сегодня очень повезло.

— Ещё как, — кивнул я. — Нашли это здание. Нашли бензин. Нашли пистолет.

— Пистолет — это, конечно, круто, — усмехнулся Максим. — Но бензин важнее.

— А еда важнее, — возразила Вероника. — Без еды мы бы до завтра не дожили.

— Без воды важнее, — сказал я. — Без воды человек три дня живёт.

— Без сна важнее, — фыркнула Даша. — Без сна человек с ума сходит.

Мы рассмеялись. Ужин прошёл в весёлой болтовне — мы обсуждали, куда поедем завтра, что будем делать, когда доберёмся до трассы, как будем объяснять родителям, почему так долго не выходили на связь.

— Скажем, что телефон разрядился, — предложила Даша.

— А они поверят? — скептически спросил Максим.

— Придётся поверить, — пожала плечами Вероника. — Что им ещё делать?

— Или скажем правду, — сказал я. — Про оборотня, про лагерь.

— И нам поверят? — Даша посмотрела на меня с сомнением.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Но хотя бы честно будет.

Мы поели, убрали остатки еды и начали готовиться ко сну. Девочки устроились на передних сиденьях, мы с Максимом — сзади. Я закутался в куртку, Максим — в штаны с военным принтом. Было тепло и сухо.

— Спокойной ночи, — сказала Даша.

— Спокойной ночи, — ответили мы с Максимом хором.

— Доброй ночи, — тихо добавила Вероника.

Мы полежали немного в тишине. За окном была ночь — настоящая, тёмная, с ветром в верхушках сосен и далёким уханьем филина. Но внутри машины было тепло и спокойно. Я слушал, как дышат друзья, и чувствовал, как сон медленно накатывает на меня.

И я уснул. Впервые за долгое время — крепко, спокойно, без снов.

Глава 6. Дорога

Рассвет в этот день наступил не постепенно, а словно кто-то одним движением отдёрнул тяжёлый бархатный занавес. Ещё минуту назад мир за окнами минивэна был серым и безликим, а уже в следующее мгновение сквозь стёкла хлынул густой, медовый свет, который превратил каждую сосновую иголку в маленькую золотую свечу.

Я открыл глаза и первым делом почувствовал тепло. Не то липкое, сырое тепло вчерашней ночи, а настоящее, живое, солнечное. Оно пробивалось сквозь грязное стекло и ложилось на лицо мягким, ласковым прикосновением. Где-то совсем рядом, буквально в паре метров от машины, заливалась какая-то невидимая птица — звонко, отчаянно, словно спешила высказать всё, что думает о новом дне, пока не проснулись остальные.

— Арсений, — тихий голос Максима вернул меня в реальность. — Не спишь?

— Нет, — я протёр глаза и приподнялся. Спина затекла за ночь, шея ныла, но это была приятная, здоровая усталость — та самая, что бывает после долгой прогулки. — Который час?

— Без пятнадцати десять. Смотри, что снаружи делается.