Харчевня «Три таракана» история выживания на гномьем торжище

Дозорный стоял рядом, его красные глаза потухли, но я все равно чувствовала исходящую от него потенциальную угрозу. Мурашки пробегали по коже каждый раз, когда я на него смотрела. Слишком он был похож на настоящего гигантского паука, слишком реалистично двигался.

Нет, такая охрана слишком опасна. Если кто-то увидит Дозорного в действии и выживет, чтобы рассказать об этом, мне конец. Техномагия – это одно, а механический монстр размером с собаку – совсем другое. Такого не объяснишь заводными игрушками или хитрыми приспособлениями.

Но что тогда? Как защитить дом и мастерскую от будущих «гостей»? Потому что они обязательно вернутся. Ворт наверняка не из тех, кто сдается после первой неудачи.

Допив чай, я поднялась в спальню. Дозорный остался на кухне – я мысленно приказала ему патрулировать первый этаж, но быть более осторожным. При малейшей опасности спрятаться, а не нападать.

Сон не шел. Я ворочалась на жесткой кровати, слушая ночные звуки дома. Где-то тихо тикали часы, скрипели балки, оседающие после дневного тепла. А в голове роились мысли, одна тревожнее другой.

Может, стоит все бросить? Собрать самое ценное и бежать? В расшифрованных записях отца упоминались огромные суммы за выполненные заказы. Где эти деньги? Неужели все ушло на содержание харчевни и материалы для мастерской?

Или Марк спрятал состояние где-то еще, в тайнике, о котором я пока не знаю?

С этими мыслями я, наконец, провалилась в беспокойный сон, полный кошмаров с механическими пауками и холодными глазами Ворта…

Утро наступило слишком рано. Серый свет в маленьком окошке под потолком был еще неопределенным, когда меня разбудил знакомый скрежет – «Ветошкин» начал свою утреннюю уборку. Тело ныло от усталости, голова была тяжелой, но дела не ждали.

Спустившись на кухню, я обнаружила, что Дозорный исчез. Видимо, выполнив ночное дежурство, он вернулся в свой угол мастерской. Хорошо, меньше придется объяснять, если кто-то из посетителей заглянет в подсобку.

«Сердце Харчевни» встретило меня приветливым гулом. Печь всю ночь поддерживала слабый огонь, и теперь нужно было лишь добавить дров и перенастроить температурные режимы. Я приложила ладонь к знакомой латунной панели, мысленно отдала команды, и циферблаты послушно поползли вверх.

Пока печь разогревалась, я занялась подготовкой к обеденному наплыву. Из погреба принесла кусок мяса. «Жук-Крошитель» с характерным «Клац-клац-клац-вжик!» превратил груду корнеплодов в аккуратные кубики для рагу.

– Сегодня будем готовить овощное рагу с травами, – сказала я механизмам, чувствуя себя немного глупо от того, что разговариваю с железками. – И запечённое мясо в медовой глазури. И пожалуй, картофельные лепешки – гномы их любят.

«Толстяк Блин» довольно пыхнул, принимаясь замешивать тесто для лепешек. Его массивные крюки работали с ювелирной точностью, превращая муку, воду и специи в однородную массу.

Я налила в большой чугунный котел растительного масла, добавила лук и морковь, дала им подрумяниться. Запах разносился по кухне, смешиваясь с ароматом разогревающейся печи и свежих трав. Затем добавила нарезанные помидоры, их привозили торговцы с юга в глиняных горшочках, капусту, репу, немного корня сельдерея. Все это тушилось на медленном огне, постепенно превращаясь в густое, ароматное рагу.

Мясо я натерла смесью соли, перца и сушеных трав, затем обмазала медом и поставила в духовую камеру печи. «Сердце Харчевни» приняло его с материнской заботой, поддерживая идеальную температуру для медленного запекания.

Работая, я продолжала думать о деньгах. О тех огромных суммах, которые получал отец за свои тайные заказы. Даже с учетом дорогих материалов и инструментов, он должен был накопить приличное состояние за пятнадцать лет работы.

Может быть, действительно стоит найти эти деньги и исчезнуть? Купить себе новую личность в каком-нибудь далеком городе, начать жизнь заново. Без техномагии, без опасных заказов, без страха разоблачения.

Но даже думая об этом, я понимала – не смогу. Этот дом, эти механизмы, все это стало частью меня. Частью той новой личности, которой я стала в теле Мей.

Может быть, дело было в самой техномагии. В том удивительном чувстве, когда мертвое железо оживает под твоими пальцами, обретает цель и характер. Может быть, в том, что впервые за много лет я чувствовала себя нужной, полезной, по-настоящему живой.

А может, просто не было у меня сил на новое бегство. Слишком многое произошло за последние дни, слишком кардинально изменилась жизнь.

«Паучок-Мойщик» довольно позвякивал в своем тазу, отмывая посуду до блеска. «Ветошкин» семенил по залу, собирая несуществующую пыль – в доме было идеально чисто. Все жило своей размеренной жизнью, все работало как единый организм.

И я была сердцем этого организма. Той, кто направляла и оживляла, кто превращала металл и дерево в верных помощников.

Нет, бежать не получится. Что бы ни готовил мне Ворт, что бы ни требовали гномы с их «Искрой Глубин» я останусь здесь. В своем доме, среди своих механических друзей.

Осталось только понять, как выжить в этой игре, правил которой я пока не знала.

Глава 11

К полудню харчевня была готова принять гостей. Свежий хлеб остывал на деревянных досках, мясо в медовой глазури источало головокружительный аромат из духовки, а овощное рагу тихо булькало в большом чугунном котле. «Паучок-Мойщик» закончил утреннюю уборку посуды и застыл на дне таза, довольный проделанной работой. «Ветошкин» семенил по залу на своих коротких ножках, собирая несуществующие пылинки с идеально чистого пола.

Все было под контролем, а до обеденного наплыва оставался еще около двух часов. Я сняла фартук, поправила простое серое платье и решила прогуляться до рынка. После вчерашнего ночного визита воришек хотелось узнать, не ходят ли по торжищу слухи о странных происшествиях в харчевне «Три таракана».

Воздух был свежим и прохладным. Железные горы Крагмор возвышались над торжищем величественными пиками, их заснеженные вершины сверкали в лучах солнца. На площади уже кипела жизнь: торговцы расставляли товары, покупатели толпились у лотков, где-то вдалеке ржали лошади и скрипели телеги.

Я, не спеша, бродила между рядами, прислушиваясь к разговорам. Гномы обсуждали цены на железную руду и качество нового пива из подземных пивоварен. Люди-торговцы жаловались на плохие дороги и разбойников в горных перевалах. Орки мерно рычали что-то на своем языке, разбирая туши дичи.

Никто не говорил о механических пауках или странных происшествиях в харчевне. Хорошо. Значит, воришки предпочли помалкивать о своих ночных приключениях.

Проходя мимо лотка с экзотической живностью, я невольно поморщилась от знакомого сладковатого запаха. Но сегодня он не казался таким отвратительным. В записях отца упоминалось, что жареные насекомые считались деликатесом среди гномов. Если я хочу привлечь больше клиентов из подземного народа, стоит изучить их кулинарные пристрастия.

Торговец, тот самый беззубый человек, заметив мой интерес, радостно заулыбался.

– О, юная госпожа из харчевни! – воскликнул он, потирая руки. – Наконец-то решили попробовать настоящие деликатесы? У меня сегодня отличные горные тараканы, только вчера привезли из глубоких пещер!

Он указал на деревянный ящик, где копошились существа размером с мою ладонь. Черные, блестящие, с длинными усами и мощными челюстями. При ближайшем рассмотрении они выглядели не так ужасно, скорее как крупные жуки.

– А как их готовят? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал заинтересованно.

– Ах, способов много! – оживился торговец. – Самый простой – в панцире на раскаленной сковороде с горным маслом. Минут пять жарить, пока не зарумянятся. Гномы любят с кислым соусом из забродившего пива и толченых ягод можжевельника. А можно и по-королевски: очистить от панциря, мясо порубить, смешать с грибами и специями, запечь в тесте. Получаются пирожки, что пальчики оближешь!

Он взял одного таракана за спинку, и тот возмущенно зашевелил лапками.

– Мясо у них сладковатое, нежное. Гномы говорят, на орехи похоже. И очень сытное, три-четыре штуки, и гном наестся до отвала. А самцы особенно ценятся, у них на панцире узор золотистый. Видите?

Действительно, некоторые тараканы отличались тонкими золотистыми прожилками на черной спинке.

– Сколько стоят? – решилась я.

– Для такой красивой хозяйки особая цена! – торговец сделал театральный поклон. – Дюжина отборных пять серебряных. Это с рецептом кислого соуса в придачу. И научу, как правильно чистить – это целое искусство!

Я протянула ему монеты, и торговец ловко пересыпал тараканов в плетеную корзинку с плотной крышкой. Изнутри доносилось недовольное шуршание.

– Держите крепко, – предупредил он, завязывая корзинку веревкой. – Умные твари, могут сбежать. А рецепт слушайте внимательно…

Следующие десять минут я слушала подробные инструкции по приготовлению тараканьих деликатесов. Торговец оказался настоящим знатоком, он рассказывал о тонкостях обжарки, правильной температуре масла и секретах приготовления соуса с таким энтузиазмом, словно речь шла о самых изысканных блюдах королевской кухни.

– И помните, – заключил он, – если панцирь при жарке не потрескивает, значит, таракан был не свежий. Хороший таракан должен трещать, как орехи на огне!

Я кивнула, мысленно записывая эту сомнительную мудрость, и направилась дальше по рынку. Корзинка в руках тихо шуршала, напоминая о ее содержимом.

Обходя ряды с тканями и украшениями, я вдруг услышала громкий крик, доносящийся от пекарных лотков. Потом еще один, полный возмущения и гнева. Любопытство взяло верх, и я поспешила на шум.

У лотка с хлебом и сдобой собралась толпа. В центре происшествия стоял дородный торговец, краснолицый мужчина лет сорока в дорогой, но запачканной мукой одежде. Он крепко держал за тонкое запястье девушку и что-то яростно выкрикивал.

Это была орчанка, но совершенно непохожая на тех зеленокожих великанов, которых я видела раньше. Ростом она была чуть выше моего плеча, изящная и стройная, словно тростинка. Кожа оливкового оттенка сияла здоровьем, а не грубой зеленью обычных орков. Лицо было тонким, с правильными чертами: высокие скулы, аккуратный нос, полные губы. Только слегка заостренные уши и два небольших клычка, едва выступающих из-под губы, выдавали ее происхождение.

Но больше всего поражали волосы. Густые, цвета воронова крыла, они были заплетены в десятки тонких косичек, каждая из которых оканчивалась маленькой медной бусинкой. Косички свободно ниспадали до плеч, позвякивая при каждом движении головы, создавая тихую мелодию. В некоторые косы были вплетены разноцветные нити: красные, синие, зеленые, создававшие причудливый узор.

Одета она была просто: в кожаную жилетку поверх белой рубахи и темные штаны, заправленные в высокие сапоги. На поясе висел небольшой кожаный мешочек и что-то похожее на музыкальный инструмент, маленькую флейту из темного дерева.

Сейчас ее большие карие глаза горели гневом, а тонкие пальцы сжимались в кулаки.

– Отпусти меня, жирный кабан! – прошипела она чистым общим языком без акцента. – Я ничего не брала!

Торговец только крепче сжал ее запястье, а его лицо покраснело еще больше.

– Врешь, зеленая тварь! – завопил он. – Сам видел, как схватила булку с лотка! Вор! Разбойница!

В одно мгновение орчанка изменилась. Ее тело напряглось, словно пружина, и она сделала какое-то быстрое движение рукой. Торговец взвыл и отпустил ее, а сам с грохотом рухнул на землю, опрокинув при падении корзину с хлебом.

– Караул! – завизжал он, кататься по пыли. – Разбойники! Убивают! Стража!

Вокруг уже начал собираться народ. Я заметила группу орков неподалеку, они наблюдали за происходящим с презрительными ухмылками, но не делали ни малейшей попытки заступиться за свою соплеменницу. Один даже сплюнул в сторону девушки и что-то проворчал на своем языке. Судя по интонации, ничего хорошего.

Орчанка стояла посреди растущей толпы, ее спина была прямой, подбородок гордо вскинут. Она указала на нижнюю полку лотка, где лежали булочки с изюмом.

– Вот твоя булка лежит там, где и лежала! – громко сказала она. – Я только смотрела на цену! Не дотронулась даже!

Но толпа ее не слушала. Люди гудели, обсуждая инцидент, кто-то кричал про воровство, кто-то требовал позвать стражу. Торговец театрально охал и потирал ушибленный бок.

– Напала на честного торговца! – вопил он. – Чуть не убила! Это разбой средь бела дня!

Ситуация накалялась. Орчанка вертела головой, ища поддержки, но видела только враждебные лица. Даже соплеменники отвернулись от нее.

И тут что-то внутри меня щелкнуло. Может быть, сработал инстинкт справедливости. А может, воспоминания о том, как в прошлой жизни меня несправедливо обвиняли в том, чего я не делала. Но слова вырвались сами собой, прежде чем я успела их обдумать.

– Что здесь происходит? – громко спросила я, пробираясь сквозь толпу. – И с какой стати вы клевещете на мою помощницу?

Толпа притихла, повернувшись ко мне. Орчанка удивленно распахнула глаза, но ничего не сказала.

– Помощницу? – переспросил торговец, с трудом поднимаясь с земли. – Какую еще помощницу?

– Я отправила ее за сдобой для харчевни, – холодно сказала я. – А вы тут устроили спектакль, обвиняя честную девушку в воровстве. Где доказательства? Что она украла?

Торговец замялся, его краснота поубавилась.

– Ну… я видел… она хватала…

– Видели что? – перебила я. – Покажите, где пропажа. Пересчитайте товар.

Пока торговец растерянно копался в булках, пытаясь понять, чего не хватает, я оглядела толпу. Народ начал расходиться, драка закончилась, а зрелище обещало быть скучным.

– Слушайте все! – повысила я голос. – Эта девушка работает на меня. Если у кого-то есть претензии к ней, пусть разбираются со мной лично. А если кто-то считает, что здесь было совершено преступление, давайте обратимся в Гильдию Правопорядка. Пусть они разберутся по закону.

При упоминании Гильдии толпа заметно поредела. Мало кто хотел связываться с официальными разбирательствами, особенно если дело касалось мелкой ссоры на рынке. Через минуту рядом остались только торговец, все еще театрально охающий, орчанка и пара любопытных гномов.

– Ну что? – спросила я торговца. – Будем вызывать Гильдию? Или вы все-таки признаете, что ошиблись?

Торговец пробормотал что-то неразборчивое, но от идеи с Гильдией отказался. Я достала из кошелька несколько медных монет и бросила их на прилавок.

– За две булочки с изюмом, – сказала я, забирая сдобу. – И советую вам быть осторожнее с обвинениями. Клевета – тоже преступление.

Торговец кивнул, стараясь не встречаться со мной взглядом. Я же повернулась к орчанке, которая смотрела на меня с нескрываемым удивлением.

– Пошли за мной, – тихо сказала я ей.

Девушка молча кивнула и пошла следом, а ее медные бусинки тихо позвякивали в такт шагам.

Глава 12

Дорога от рынка до харчевни показалась бесконечной. Орчанка шла рядом, но чуть позади, словно готовая в любой момент рвануть в сторону. Ее медные бусинки позвякивали в такт неровным шагам, создавая нервную мелодию. Я чувствовала исходящее от нее напряжение, девушка явно не привыкла принимать помощь от незнакомцев, особенно от людей.

Несколько раз я пыталась завести разговор, но получала в ответ лишь односложные ответы или вовсе молчание. Карие глаза девушки внимательно изучали окружающую обстановку, отмечая каждую мелочь: расположение лотков, лица прохожих, возможные пути отступления. Привычка того, кто привык полагаться только на себя.

Когда мы, наконец, дошли до «Трех тараканов», я быстро отперла дверь и впустила спутницу внутрь. Щелчок замка прозвучал громче обычного в тишине зала. Орчанка остановилась посреди помещения, оглядываясь по сторонам с профессиональным интересом. Ее взгляд скользнул по расставленным столам, задержался на барной стойке, отметил толщину стен и расположение окон.

– Пошли на кухню, – сказала я, направляясь к знакомой двери. – Там поговорим.

На кухне царила привычная атмосфера утреннего затишья. «Сердце Харчевни» тихо гудело в углу, поддерживая нужную температуру в духовке, где томилось мясо в медовой глазури. Циферблаты на медных панелях показывали стабильные значения. «Паучок-Мойщик» застыл на дне своего таза, превратившись в неподвижный кусок металла. «Жук-Крошитель» сидел на разделочном столе, его бронзовая спинка тускло поблескивала в утреннем свете.

Все мои механические помощники, почувствовав присутствие постороннего, инстинктивно затаились. Стали обычными кухонными приспособлениями, немыми истуканами из металла и дерева. Только тихое гудение печи нарушало тишину, но и оно могло сойти за обычный звук угасающих углей.

Орчанка прошла к центру кухни и остановилась, скрестив руки на груди. Ее поза была настороженной, готовой к действию.

– Сама бы разобралась с этим жирным боровом, – проворчала она, и в голосе слышались стальные нотки. – Не нужна была твоя помощь.

Я пожала плечами, доставая из печи румяную буханку хлеба. Аромат свежей выпечки мгновенно заполнил кухню.

– Разобралась бы, не сомневаюсь. Но это заняло бы время. А у меня через полчаса открытие, и я с раннего утра на ногах. Голодна как волчица.

Я нарезала хлеб толстыми ломтями, добавила к ним рагу и кусок запеченного мяса. Простая еда, но сытная и ароматная. Поставила тарелку на стол и достала вторую для себя.

– Садись, поешь. Выглядишь так, словно не ела несколько дней.

Девушка колебалась, глядя на еду. Я видела, как она сглотнула слюну при виде дымящегося рагу, как напряглись мышцы ее худого лица. Голод боролся с гордостью, и голод побеждал.

Наконец она осторожно подошла к столу и села на край скамьи, готовая вскочить при первых признаках опасности. Взяла ложку и начала есть медленно, стараясь не выдать своего голода, но я видела, как жадно она проглатывала каждый кусок.

Мы ели молча несколько минут. Я изучала свою неожиданную гостью, пытаясь понять, что привело ее в наши края. Орчанка была явно не местная, слишком уж отличалась от здешних орков. Да и одежда, и манеры говорили о том, что она много путешествовала.

– Меня зовут Мей, – сказала я, когда острота голода у обеих утихла. – Я хозяйка этой харчевни.

Девушка подняла глаза, в которых мелькнула борьба. Наконец, вздохнула.

– Тара, – коротко бросила она. – Из клана Черный Щит.

– Черный Щит? – переспросила я. – Не слышала о таком клане среди местных орков.

– Потому что мы не местные, – Тара отложила ложку и посмотрела в окно. – Мой клан живет далеко отсюда, за Дикими Землями. Там, где горы встречаются с пустыней. Мы воины.

Я осторожно кивнула, не желая прерывать рассказ.

– Прости за нескромный вопрос, но… ты сильно отличаешься от орков, которых я видела. Даже подростки среди них выглядят крупнее тебя. Это…

– Нормально? – Тара горько усмехнулась. – Да, я знаю. Самая маленькая во всем клане. Родилась такой, ничего не поделаешь.

Она тяжело вздохнула, и впервые в ее голосе появились нотки усталости.

– Мне пришлось долго доказывать всем, что я ничуть не слабее остальных. И до сих пор приходится. В клане воинов это особенно тяжело.

В ее карих глазах мелькнула боль давняя, глубокая, ставшая частью характера.

– Моя мать тоже была меньше обычных орков, но не настолько, как я. Бабушка говорила, что наш род несет в себе древнее проклятье, но и древнее благословение тоже.

Тара замолчала, видимо, решая, стоит ли продолжать. Я терпеливо ждала, интуитивно понимая, что торопить ее нельзя.

– В нашем клане есть легенда, – медленно заговорила она, глядя в пламя печи. – О временах, когда наш народ был порабощен, когда маги лишили орков их шаманов, и мы начали терять силу. Хочешь услышать?

Я кивнула, чувствуя, что прикасаюсь к чему-то важному, сокровенному.

Тара откинулась на спинку скамьи, и ее голос изменился, стал глубже, торжественнее – это был голос сказительницы, передающей древнюю мудрость.

– Внемлите, дети камня и ветра, и слушайте сказание о временах, когда Великое Заточение лежало на народе орков тяжким бременем, а сердца воинов были полны отчаяния. Триста лет жили кланы в разрозненных тюрьмах, связанных магией боли, теряя свою силу и забывая заветы предков. Еда, что привозили им люди, была гнилью, а надежда лишь горьким привкусом во рту.

Ее слова создавали в воображении картины далекого прошлого: серые стены тюрем, измученных воинов, потерявших связь со своими богами.

– Но когда тьма сгустилась до предела, а духи предков, казалось, отвернулись навсегда, Железная Гора взмолилась о спасении. И мир ответил. В самую глухую общину, в Сарготу, что стояла на краю Дикого Леса, была послана душа – не орочья, не человеческая, а иная, пришедшая из-за грани миров, чтобы зажечь пламя в угасающих очагах.

При этих словах я почувствовала странную дрожь. Душа из другого мира… Неужели я была не первой, кто переселился в чужое тело?

– Она явилась в теле слабой человеческой магички по имени Эмма, обреченной стать орудием предательства. Но судьба или сами боги – кто ныне разберет? – смешали все карты. Девушка, что должна была принести смерть, сама чуть не погибла, и очнувшись, не помнила ничего из своего прошлого, но несла в себе дар, невиданный доселе.

Мое сердце учащенно забилось. История становилась слишком знакомой.

– Ее магия была не в грозных заклинаниях и огненных шарах, нет. Её сила жила на кончиках пальцев, в тепле ее сердца, и пробуждалась она не от формул, а от искреннего желания. Она говорила с огнем, и тот танцевал, как она пожелает; она говорила с ножами, и те сами разделывали мясо; она говорила с едой, и та становилась не просто пищей, а снадобем для тела и духа.

Я сжала ложку так крепко, что костяшки пальцев побелели.

– И назвали ее орки Кухаркой, но в сердцах своих звали Душой-Поварихой, ибо готовила она не из мяса и кореньев, а из самой сути вещей – из храбрости, стойкости, надежды и ярости. Она брала мясо жутких тварей, плоть, отравленную злом, и превращала его в пищу, что дарила воинам силу предков и обостряла их чувства до предела. Похлебка Несломленного Духа, сваренная ею в ночь перед великой битвой, объединила кланы, сделав из сотен разрозненных воинов единый кулак, несокрушимый и яростный.

Голос Тары стал тише, почти шепотом, но в нем звучало благоговение.

– Но величайшее чудо она сотворила не на кухне, а в сердцах орков. Её магическая еда пробудила в юных братьях, Гроке и Зубе, давно утерянный дар шаманов. Они вновь научились слышать голос земли, говорить с деревьями и призывать на помощь духов камня. И когда пришла беда, когда несокрушимые рогопрыги обрушились на воинов, именно пробужденная ею сила позволила шаманам воззвать к Железной Горе, и гора ответила, сокрушив врага.

Тара поднялась со скамьи и подошла к окну, глядя на величественные пики Крагмор.

– Она стояла рядом с ними на вершине мира, у самого Сердца Горы, и ее дикая, стихийная магия, соединенная с древним знанием шаманов, переписала законы Великого Заточения. Тюрьма, державшая орков в рабстве триста лет, стала их несокрушимым щитом, пропуская детей земли, но отбрасывая любого врага.

Она обернулась ко мне, и в ее глазах горел странный огонь.

– Говорят, она приручила саму смерть, превратив бойню в пир. Рассказывают, будто ее голос мог заставить цвести камни, а ее взгляд заживлять раны. Вместе с мудрым магистром Адрианом, первым из магов кто стал оркам братом, она заложила основы новой нации – свободной, сильной и гордой.

Тара вернулась к столу, ее движения стали более плавными, расслабленными.

– И по сей день, когда орк-отец хочет научить сына истинной силе, он рассказывает ему не о великих воинах прошлого, а о хрупкой девушке, что пришла из ниоткуда. О Душе-Поварихе, что одним лишь желанием накормила целый народ свободой и научила их снова слышать песню своей земли. Говорят, что прошло уже больше ста лет с тех пор, но память о ней живет в сердцах.

Тишина повисла в воздухе, тяжелая и значимая. Я сидела, переваривая услышанное, а в голове роились мысли. Душа из другого мира. Магия через еду и прикосновения. Способность пробуждать спящие силы…

– Красивая легенда, – осторожно сказала я. – И что, ты веришь в нее?

Тара посмотрела на меня долгим взглядом.

– Моя бабушка была шаманкой, одной из последних в нашем клане. Она говорила, что может чувствовать отголоски той древней магии. И что время от времени рождаются дети, несущие в себе частицу силы Души-Поварихи. Обычно они проявляют себя в критические моменты, когда народ в опасности.

Она замолчала, словно решаясь на что-то важное.

– Бабушка говорила, что я одна из таких детей. Что моя необычная внешность не проклятье, а знак. Что когда-нибудь я найду свое предназначение и помогу своему народу, как это сделала Душа-Повариха.