
Полная версия:
Тёмная рать
Какое-то время Владик и Машка тупо суетились, ползали кругами, но не нашли ничего, из чего можно было бы сделать носилки. В итоге они вернулись к раненому, и к Центу, который продолжал спокойно сидеть подле него.
– Ты поможешь? – спросила его Машка.
– Конечно, – кивнул тот, как раз нащупав подле себя подходящий кусок бетона. А затем схватил его, замахнулся, и обрушил на Мишину голову. Удар вышел такой силы, что череп лопнул как арбуз. Во все стороны брызнула кровь и ошметки мозгов, а спустя мгновение Владик и Машка дружно извергли на конвульсивно дергающееся тело два потока рвоты.
Нескоро неженки успокоились. Машка плакала так горько и долго, будто потеряла новый мобильник, Владик переваривал тихо, но его колотило с такой силой, будто программист сунул пальцы в розетку.
– Ну, будет вам, – заметил Цент, ладонью размазывая по щеке розовую субстанцию, бывшую еще недавно мозгом диггера. – Что уж так-то убиваться?
– Мы могли ему помочь! – надрывно прокричала Машка.
– И помогли. Избавили от мучений.
– Мы могли его спасти. Донести до больницы, вылечить….
– Ну, ты давай не фантазируй, – осадил девушку Цент. – Я вот, например, лечить не умею. Занозу, там, могу вытащить, прыщик выдавить, эротико-оздоровительный массаж сделать симпатичной барышне. И все. Из вас кто-нибудь доктор?
Владик доктором не являлся, в чем честно и покаялся. Машка нехотя призналась, что и она не сильна в медицине.
– Вот! – веско протянул Цент. – Лечить не умеете, а хотели браться. Еще больше бы навредили.
– Да куда уж больше-то? – всхлипнула Машка.
– Да мало ли. Вдруг бы у него от вашей терапии ноги отнялись? Или то, что между ними?
– Мы бы могли… – попыталась опять что-то доказать девушка, но Цент потерял терпение и сердито произнес:
– Короче тихо! Хватит уже. Он знал, на что шел. Я его сразу предупредил, что будут жертвы, что дело опасное. А таскать всяких лохов на себе в больницу я не хочу и не буду. Вот еще! Нашли коня!
Бледный Владик только сейчас понял истинную причину поступка изверга. Тот добил раненого не из милосердия, а просто потому, что было лень тащить его до поликлиники. И тут бы ужаснуться кошмарной сути Цента, но Владик прекрасно помнил, что он сам недавно проделал. Было, правда, слабое утешение: сам-то он убил ради большой и чистой любви, а Цент убил, потому что скотина ленивая.
– Все, идем, – скомандовал изверг. – Очкарик, поднимай подругу. Темные силы не дремлют. Кто даст им отпор, если не мы, воины добра и света?
– Ты просто чудовище! – в сердцах бросила Машка, все же поднимаясь на ноги.
– Перестань уже обзываться, – возмутился Цент, возглавляя шествие. – Думаешь, меня это не задевает? Это я с виду такой бесчувственный, но под этой грубой оболочкой таится нежная ранимая душа. Своими словами ты причиняешь мне моральные страдания, что в итоге может привести к твоему физическому уничтожению. Так что фильтруй базар. Очкарик, ты тоже.
– Но я ничего не говорил, – напомнил Владик.
– Не говорил, но думал. Я по твоим глазам вижу, что ты меня не любишь.
Ныне покойные диггеры оказались правы, и до станции, в самом деле, оставалось немного. Но не успели спасители мира обрадоваться окончанию подземных приключений, как Цент вдруг выключил фонарь и злобным шепотом приказал замереть и не порождать ни звука. Хорошо выдрессированный Владик тут же застыл в нелепой позе, Машка провела подле изверга не так много времени, и еще не усвоила, что все приказы оного должны исполняться в точности и мгновенно.
– А что там? – начала выспрашивать она.
– Заткнись, дура! – зашипел на нее Цент.
– Но….
– Убью! Молчи!
Причины стать неласковым у Цента были значительные. Он шел первым, и прекрасно видел, что станция буквально кишит мертвецами. Те застыли, будто статуи, иные топтались на одном месте или бродили кругами. Они выглядели сонными, медлительными и неопасными, но Цент прекрасно знал, что это впечатление обманчиво. Стоит только зомби почуять мясо, и вся эта якобы сонная свора тут же рванет в погоню. А гранат-то больше нет.
По чуть слышному приказу Цента воины света и добра отступили вглубь тоннеля, так, чтобы не привлечь шумом голосов внимание зомби. Уже тут, в относительной безопасности, Цент осуществил воспитательную процедуру над Машкой. Одной рукой отвешивал затрещины, второй держал автомат, направленный в грудь девушке. При этом сквозь зубы читал нотацию, суть которой сводилась к тому, что послушание – залог здоровья и долголетия. Машка получала свое молча, боялась даже пикнуть. Владик топтался рядом, но не мог помочь возлюбленной ни словом, ни делом. В этот момент ему безумно хотелось убить Цента, броситься на него, вырвать из рук оружие и изрешетить пулями, превратив ненавистного монстра в дуршлаг, но программист не пошевелился. Понимал, что с извергом ему не сладить, а попытка восстания однозначно выльется в жестокую и беспощадную расправу над бунтарем.
Отвесив двадцатый подзатыльник, Цент решил, что пока хватит.
– Вообще-то я такого не делаю, – признался Цент заплаканной Машке. – Ну, в том смысле, что второго шанса не даю и за неповиновение кончаю сразу на месте, но для тебя, лохудра, сделаю исключение. Если жить не хочешь, иди к мертвецам, пусть они тебя съедят. Но раз уж трешься в коллективе, не смей подвергать всех опасности своей тупостью. Особенно меня. Ясно?
Девушка кивнула отбитой головой.
– Так, с этим разобрались. Теперь нужно придумать, как выбраться на поверхность. Ну, чего глазами хлопаете? Думайте! Должна же от вас быть хоть какая-то польза. Я схожу в разведку, вам такое дело доверять нельзя. А вы думайте, думайте. Кто не придумает умный план к моему возвращению, подвергнется санкциям.
Озадачив подчиненных, Цент неслышно удалился. Машка и Владик остались на месте в полной темноте. Программист слышал, как девушка тихо всхлипывала, переваривая недавнюю порцию гостинцев, и у несчастного так и чесались руки обнять ее и утешить. Но смелости так и не набрался.
– Господи, какое же он чудовище! – тихо посетовала Машка.
– Да, – вздохнул Владик. – Он такой.
– Разве мы должны его терпеть? – спросила девушка. – С какой стати мы подвергаемся побоям и унижениям? Он морит нас голодом, издевается над нами. Он свинья.
– Да, – согласился Владик. – Он такой.
– Может быть, хватит? – предложила Машка.
– Что? – не понял Владик.
– Хватит с нас Цента. Мы свободные люди, мы сами по себе. Я не хочу больше с ним оставаться. Я уйду.
– Как? – испугался программист.
Надо сказать, что подобное желание и его самого посещало многократно. Тоже хотелось сбежать подальше от проклятого изверга, и спрятаться так, чтобы он не нашел. Временами Владику даже казалось, что он способен выжить в условиях зомби-апокалипсиса и один, без содействия Цента. Правда, казаться начинало только тогда, когда он оказывался в относительной безопасности, а вот в окружении мертвецов приходилось благодарить бога за бывшего рэкетира – тот и решение мог принять, ибо даже под угрозой поедания сохранял здравомыслие, и оказать достойное сопротивление, защитив и себя, и слабосильного спутника. Но теперь, когда Машка заявила о своем желании сбежать, Владик решился следовать за ней. Не мог же он пожертвовать своей любовью ради того, чтобы и дальше терпеть рядом с собой монстра из кошмарных девяностых.
– Как только появится возможность, я сбегу! – решительно заявила Машка. – Я с этим неандертальцем не останусь.
– Я тоже! – выпалил Владик.
– Правда? – обрадовалась девушка. – Ты пойдешь со мной?
– Хоть на край света! – поклялся программист. – Я тоже не хочу оставаться с этим козлом. Я его ненавижу и презираю. Вдвоем нам будет лучше. Мы сами защитим себя от зомби. Я буду защищать нас, и себя и тебя.
– О, ты такой храбрый! – растрогалась Машка.
Владик понял, что момент упускать нельзя. Он шагнул вперед, ориентируясь на голос, и заключил возлюбленную в объятия. Та на ощупь оказалась какой-то крупногабаритной, широкой и высокой, с широченными плечами и слегка выпирающим животом. А когда рука Владика случайно нащупала мощную щетину на лице любимой, программист и вовсе растерялся.
– Так-так, – прозвучал над ним ввергающий в недержание голос. – Интересные вы тут беседы разговариваете. Очкарик, прекращай меня лапать. Хоть никто и не видит, но все равно ты с этими европейскими ценностями не по адресу.
Когда до несчастного программиста дошло, что Цент все это время стоял рядом, скрытый темнотой, и все слышал, у него отказали ноги. Рухнув на рельсы, Владик всхлипнул, и пробормотал:
– Я больше не буду.
– Больше уже и не требуется, – заверил его Цент. – Вот, значит, как вы ко мне относитесь. Плохой, значит, Цент, не кормит вас, не поит, по головке не гладит. А вы сами-то заслужили, а? Один только и может, что воздух портить да патроны терять, от второй тоже никакого толку. Хоть бы носки мне постирала, и то польза. Сбежать вздумали, да? Думаете, я вас силой удерживать стану? Да мне такие наглые и неблагодарные попутчики даром не нужны.
– Ты все неправильно понял, – попыталась объяснить Машка, очень боясь, что разочаровавшийся в окружающих Цент может сгоряча и прибить.
– Тут понимать нечего! – отрезал Цент. – Все мне ясно. Не цените вы хорошего к себе отношения. Ну, дело ваше. Не бывать теперь промеж нами теплых дружеских взаимоотношений и коллективного сотрудничества. И раз уж вы так хотели уйти, то вот вам шанс. Идите. Станция там. Вверх по эскалатору, и здравствуй воля.
Ни Машка, ни Владик не сдвинулись с места.
– Чего ждем? – удивился Цент.
– Я передумала, – заверила девушка. – Мне уже совсем уходить не хочется.
– Мне тоже, – поддакнул Владик.
– Оно, конечно, хорошо, что вы передумали, – согласился Цент, – но вот только это было не предложение. Это был приказ. И повторять два раза я не буду. Теперь уже точно не буду. Так что встали, и бегом на станцию.
– Но там же зомби, – напомнила Машка.
– Ничего, прорветесь. Вы же крутые, можете сами за себя постоять. Прыщавый перец грозился тебя защитить. Вот и посмотрим, какой из него защитник. Ну, я долго буду ждать? Если не побежите, я вас прямо здесь порешу.
Смертники вновь не сдвинулись с места. Цент понял, что лох и лохудра вконец потеряли страх и не воспринимают его слова всерьез. Поди, решили, что Цент шутки шутит. Думают, Цент клоун, из цирка сбежавший.
– Все, начинаю убивать, – вздохнул изверг. – С кого начнем?
Машка первая бросилась к станции, Владик рванулся следом, но на втором шаге споткнулся и грохнулся на рельсы. В спину ударил луч фонаря.
– Я тебя вижу! – кровожадно прорычал Цент.
Превозмогая боль и ужас, Владик вскочил и побежал следом за своей возлюбленной. На верную смерть побежал, но за спиной его поджидала альтернатива не лучше. Стоило вспомнить, как совсем недавно изверг разнес куском бетона голову диггера, и зомби сразу переставали казаться самым худшим кошмаром на белом свете. Куда там! До Цента им было как раком до Гибралтара.
Даже не пытаясь скрыть свое присутствие, парочка обреченных выбежала на станцию. Цент двигался следом, освещая путь фонарем. Зомби, до того вялые и неподвижные, едва зачуяв дичь, резко активизировались. Издавая загробные стоны и зловещие завывания, они повалили на людей со всех сторон. В скачущем свете фонаря Владик увидел жуткие синие рожи, оскаленные пасти, обнаженные гнилые зубы, где кариес на кариесе и кариесом погоняет. Уровень страха зашкалил на всех приборах, и у программиста отнялись ноги. Он с надеждой глянул на Машку, но та уже карабкалась вверх по эскалатору, притом так шустро и ловко, что мертвецы не успевали ее схватить. Мимо него также пробежал Цент, но вместо того, чтобы протянуть руку помощи или, на худой конец, взбодрить товарища словами поддержки, радостно закричал:
– Владик решился на акт самопожертвованья. Хочет отвлечь на себя зомби, тем самым освободив для нас выход. Он герой и храбрец!
– Нет! – закричал страдалец, вскакивая на ноги. Попытался обойти Цента и первым добраться до эскалатора, но садистический изверг толкнул его плечом с такой силой, что сбил с ног.
– Надумал погибнуть со славой, так погибай, – крикнул изверг, бросаясь вверх по ступеням.
Возлюбленная и изверг бежали по эскалатору, унося с собой единственный источник света. Владик вскочил на ноги, рванулся вдогонку, и тут же мощно врезался промежностью в турникет. Крича котом, посетившим ветеринара, Владик на пяточках запрыгал по ступеням. Мертвецы уже хватали его за одежду, желая опрокинуть назад, в царство тьмы и острых зубов. Свет фонарика мелькал высоко и далеко, до слуха программиста доносился переполненный радостью голос Цента. Людоед из девяностых убеждал Машку, что сегодня самый счастливый день в его жизни, и заявлял, что просто обязан напиться по этому поводу.
– Владик ушел от нас! – восторгался Цент, пучимый радостным смехом.
– Я жив! – завопил программист, прибавляя ходу. Ноги уже не держали, измученный стрессами и голодомором организм отказывался бороться за скотскую жизнь. Но Владик бежал вверх по ступеням, к свету и жизни, а на пятки ему наступала тьма и гибель. Он не оглядывался, но точно знал, что у него за спиной – жуткая лавина мертвой плоти, скалящая зубы и тянущая к нему руки.
Цент обернулся, направил луч фонаря вниз, увидел бегущего по эскалатору Владика, и в отчаянии закричал:
– Нет! Только не это!
– Я здесь! – завопил Владик.
– Кто это кричит? Это Владик? – забеспокоилась Машка.
– Нет, тебе показалось, – огорчил ее Цент, толкая девушку в спину. – Шевелись, они наступают. А о Владике забудь. Мир его праху. Он уже видит свет в конце тоннеля… красноватый такой, уже чует жар адского пламени, слышит шипение масла на сковородке.
– Его больше нет? – всхлипнула девушка.
– Взгляни на это с положительной стороны, – предложил ей изверг. – Владик отдал свою жизнь за нас. Он бы не хотел, чтобы мы грустили и плакали. Я уверен, он мечтал бы увидеть нас веселыми и счастливыми. Не подведем же его.
– Я тут! – взывал заживо погребенный, но Цент и Машка уже одолели подъем. Свет фонаря вспыхнул в последний раз, а затем наступила кромешная тьма.
Выход из метро Цент расчистил лопатой, и они с Машкой вывалились наружу. Зомби, разумеется, были тут. Много зомби. И все они, как по команде, тут же пошли на добычу, скаля зубы и рыча. Цент схватил девушку за руку и потащил за собой, а сам вертел головой, высматривая подходящее транспортное средство. Автомобилей было предостаточно, и припаркованных, и брошенных посреди дороги, но Цент не торопился лезть в первую попавшуюся тачку. Понимал, что у них лишь один шанс. Если они ошибутся с выбором автомобиля, то он станет для них братской и сестринской могилой. Мертвецы окружат добычу, и тогда уже не вырваться.
– Они везде! – рыдала Машка, и это было правдой. Зомби напирали со всех сторон, неотвратимо сжимая кольцо. Цент понял, что затягивать с выбором не стоит. Следовало рискнуть.
– Давай вон к той! – скомандовал он, указывая на дорогой внедорожник. Даже на краю гибели Цент не забывал о своем авторитете, и не желал ронять его. Если уж на чем-то и ездить, то на крутой тачке. В крутой тачке, в принципе, и погибнуть не стыдно. А чем помещать свой конкретный организм в какое-нибудь ведро отстой класса, лучше уж самому себя отдать мертвецам на растерзание, ибо жить после такого позора незачем.
Водительская дверь оказалась не заперта. Распахнув ее, Цент увидел мертвеца, что сидел, пристегнутый к креслу ремнями безопасности, и яростно грыз гнилыми зубами обшитый натуральной телячьей кожей руль. Обнаружив поблизости более перспективную еду, автовладелец прекратил портить четырехколесное имущество и попытался отведать Цента. Зря, разумеется, ибо попытка сия непотребная окончилась для него утратой большей и лучшей части зубов. Цент лопатой перерубил ремень безопасности и вытащил обезвреженного мертвеца наружу. Тот упал на четвереньки, но не растерялся, и тут же схватил Машку за ногу. Та завизжала, когда зомби попытался впиться зубами в ее сочную ляжку, да только ничего-то у него, беззубого, не вышло. А тут и Цент подоспел – двинул проказнику черенком лопаты в лоб, добавил с ноги, а завершил предварительные ласки уже наработанным отрубом головы.
– Садись в машину, поехали кататься! – приказал он девушке. Ту не пришлось просить дважды.
Ключ зажигания был в замке. Повернув его, и услыхав шум двигателя, Цент возблагодарил всевышнего. Датчик горючего показывал, что бак заполнен более чем наполовину. Этого было достаточно, чтобы убраться отсюда очень далеко.
– Поехали! – умоляла Машка, нервно ерзая в кресле.
– Подпустим ближе, – зловеще оскалился Цент. – Хочу побольше этих нехристей на колеса намотать. Для чего на этом ведре полный привод, как не для перемалывания большого количества тухлых людей в несвежий фарш?
Желание уйти красиво и по трупам было естественным для Цента, но очень скоро он крепко пожалел о нем. Потому что глаза его узрели нечто невыносимое.
Нагло расталкивая мертвецов и что-то надрывно крича, к машине бежал Владик. Еще был шанс дать газу и умчаться прочь, но тут программиста заметила и Машка. На Цента обрушился взгляд, полный необоснованного негодования.
– Ты же сказал, что он погиб! – возмутилась девушка.
– Так и было. Он не мог выжить. А если и выжил, то его наверняка укусили. Ты знаешь, что бывает с теми, кого зомби покусают?
– Они тоже становятся зомби, – побледнев, прошептала Машка.
– То-то и оно. И ты ведь понимаешь, что мы не можем пустить Владика в машину?
– Что? Как же так?
– Подумай сама, – коварно предложил Цент. – Вот пустим мы его, а он покусанный. Ляжем спать, а очкарик как превратится в зомби, как набросится на нас. Ты хочешь, чтобы тебе во сне горло перегрызли?
– Нет! – испугалась Машка.
– И я не хочу. А ведь Владик, он человек непростой. Он не только на горло, на что угодно может зубами своими покуситься. Вот представь, просыпаешься, а у тебя только одна грудь осталась, ну, скажем, левая. А правую всю Владик съел.
Девушка побледнела и зачем-то обхватила руками свой третий номер, как будто кто-то уже подкрадывался к нему, плотоядно скаля зубы.
– Но ведь есть шанс, что Владик нормальный, – не оставляла попыток Машка. – Нельзя же просто так бросить его здесь, не убедившись, что он заражен.
– Да как же нам убедиться? – вздохнул Цент, едва сдерживая восторженный хохот. – Это ведь его всего надо осмотреть….
– Осмотрим! – обрадовалась Машка. – Мы так и сделаем. Владик! Эй, Владик? Раздевайся!
Владик к тому времени уже минуту бегал вокруг машины, стучался в стекла, дергал ручки дверей, рыдал, канючил, обещал исправиться и больше так не быть. Зомби подступали все ближе. Жить оставалось считанные секунды, а спутники, почему-то, не желали пускать его в салон автомобиля.
– Владик, снимай штаны! – кричала через стекло Машка.
– Что? – наконец-то услышал ее Владик.
– Разденься догола. Мы должны убедиться, что тебя не покусали.
– Меня не кусали! Нет!
– Нужно проверить. Мало ли….
– Считаю до десяти, если он не уложится – уезжаю, – сообщил Цент. – И учтите, считать буду быстро.
– Владик, скорее! – упрашивала девушка. – Поторопись.
Несчастный программист понял, что путь к спасению лежит через стриптиз. В иных обстоятельствах он постеснялся бы оголять перед возлюбленной свое костлявое туловище, но вид наступающих мертвецов успешно поборол комплексы. Владик обнажился в мановение ока, тем более что благодаря организованному Центом голодомору штаны и так на нем едва держались. Остался в чем мать родила. Машка внимательно разглядывала его, время от времени требуя повернуться то боком, то задом, то передом.
– Кажется, ничего нет, – неуверенно сообщила девушка.
Ничего и не было, но упустить момент Цент не мог.
– А вон что это там у него? – спросил он, тыча пальцем в неопределенном направлении.
– Да нет, это какой-то прыщик.
– Прыщик, это сильно сказано. Скорее – пятнышко. Теперь понятно, почему ни одна баба, кроме Маринки, на него не клюнула. Ой, а вон там что?
– Где? Где?
– Справа от прыщика.
– Да там ничего нет, просто какое-то пятнышко.
– Как знать. А если нет?
Владик вертелся так и этак, ревел белугой, и даже не пытался представить, как нелепо выглядит со стороны. Слава богу, все люди умерли, а иначе сотни камер уже снимали бы шокирующее видео, дабы вечером слить его в интернет на всенародное осмеяние.
– У него что-то на ноге, – едва сдерживая смех, ляпнул Цент.
– Где? – поверила Машка.
– Там.
– Владик, задери ногу! – прокричала девушка.
Страдалец почувствовал, что сейчас сорвется. Он и так-то держался из последних сил, но психологические травмы, сыплющиеся на него стараниями Цента как из рога изобилия, разрушили нервную систему до основания. Мертвецы были от него всего в четырех шагах, а из салона автомобиля несся полный восторга сатанинский хохот – то ликовал монстр бездушный. Владик не выдержал, и закричал. Он не звал на помощь и не обличал своего терзателя. Он просто не мог больше молчать. Страдания переполнили его с горкой, и выплеснулись наружу в виде истошного, полного боли, крика. Он не прекратил орать, даже когда Машка выскочила наружу и стала силой запихивать его в салон автомобиля.
– Э, куда ты лезешь? – возмутился Цент, оглядываясь назад.
– Он чистый, – заверила девушка, забираясь следом за программистом на заднее сиденье. – Владик, вот твоя одежда.
Страстотерпец вцепился в штаны, суетливо прикрывая ими срам.
– Чистые так не пахнут, – проворчал изверг.
Зомби нахлынули на автомобиль, как волны, их рожи размазались по стеклам, а кулаки забарабанили по крыше. Цент только того и ждал.
– Все пристегнулись? – спросил он. – Нас может трясти на почках. А так же на печени, легких, и прочих потрохах.
Полный привод оправдал себя сполна. Автомобиль рванулся вперед, разбрасывая по сторонам несвежие тела. Цент радостно захохотал, когда на стекла брызнула тухлая кровь, а под колесами захрустели черепа и кости. Он всегда в тайне мечтал о чем-то подобном. Правда, в мечтах под колесами его автомобиля гибли программисты и полицейские, а он еще из салона выскакивал, и раненых битой добивал. Ну, что ж, мечты на то и мечты, что редко сбываются в полном объеме. Нужно уметь радоваться даже их частичному осуществлению.
Облепленный кровью и мясом внедорожник вырвался из толпы зомби и полетел по тротуару. Это тоже была давняя мечта Цента. Вот хотелось ему по тротуарам ездить, и все тут. К тому же проезжая часть была заблокирована автотранспортом, оказавшимся там на момент наступления зомби-апокалипсиса, так что иного пути все равно не было.
– Круто мы их, да? – радостно спросил Цент.
Машка промолчала. Владику тоже было не до того. Он все пытался натянуть штаны, попутно гадая, каким новым садистским испытаниям его подвергнет профессиональный демон ада со стажем.
Глава 13
Город, кишащий злыми мертвецами, остался за спиной, впереди простиралась малонаселенная и потому относительно безопасная глубинка. Цент гнал по трассе до тех пор, пока с обочин не пропали праздношатающиеся зомби, и только тогда позволил себе сбросить скорость. Владик и Машка, чуть живые после пережитого кошмара, переваривали рекордную дозу острых ощущений на заднем сиденье автомобиля в благоразумном молчании. Оба про себя гадали, каким карам подвергнет их Цент за подслушанные оскорбления. Поскольку даже без какой-либо уважительной причины изверг мог убить любого, не моргнув глазом, за дело явно ожидалось что-то феноменально страшное и болезнетворное. Впрочем, сам Цент, судя по его виду, зла не помнил. Он включил музыку, свой любимый русский шансон, и теперь подпевал исполнителю хриплым голосом. Тексты песен он знал наизусть. На них он вырос, ими воспитывался. Благодаря им он стал тем, кем стал.
– Ну, чего притихли? – спросил изверг, прервав поток вокала.
– Ничего! Все хорошо! – хором ответили Владик и Машка.
– Да? Ладно. Я вот тут вспоминал о том, что вы обо мне вслух думали….
Машка всхлипнула, Владик застонал. Он так и знал, что изверг не забудет и не простит. Не удалось скормить их зомби, что ж, он и сам не против того, чтобы слегка обагрить руки кровью.
– Вспоминал я, значит… – продолжил Цент, но договорить не успел, потому что Машка оттолкнула от себя прижавшегося Владика и крикнула:
– Это все он! Это он меня подговорил! Он мне все время о тебе плохое рассказывал, всякие гадости тебе приписывал. Я, простодушная, и поверила.
Владик от подобной выходки своей возлюбленной лишился дара речи. А зря, потому что самое время было воспользоваться им и поскорее оправдаться.
– Это так, прыщавый? – уточнил Цент, слегка повернув голову, дабы видеть лицо программиста. Тот отрицательно затряс головой, открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука.