Дерзкая для бандита

Она меня правда доведет. С ума сводит, сучка!

Наблюдаю, как, согнувшись пополам, судорожно вдыхает кислород и кашляет.

— Я сказал тебе раздеться. Иначе сейчас же приедут мусора и получат все доказательства того, что ты грохнула винного магната.

Вижу в ее глазах страх, который она уже не может скрыть, и улыбаюсь. Бойся, сучка.

Сначала нахамила, потом в голову залезла, а после этого с другим обжималась…

Сука-а-а-а.

— Ас, давай мусоров подго…

— Нет! — ее голос срывается. Чувствую, что напряжена до предела.

Не плачет, но в глазах скопились слезы.

Закрыв глаза, она стягивает с себя сначала одно плечико, потом второе. Отбросив рубашку в сторону, расстегивает шорты, спускает их по стройным ножкам и откидывает к рубашке, оставаясь передо мной в белом кружевном комплекте белья. Скольжу взглядом по идеальным пропорциям стройного тела, и в паху стреляет. Сглатываю скопившуюся слюну, словно пацан малолетний, который первый раз телку голую увидел…

А тут даже не голая, а все равно прет жестко.

— Дальше, — пытаюсь держать голос отстраненным, но хрипотца все же срывается.

— Не буду! — скрестив руки на груди, она, подняв высоко подбородок, нагло смотрит мне прямо в глаза. — Ты не сказал, что нужно снять все! Если не моральный урод, то сдержи слово и отпусти. Я сделала, как ты хотел.

— Я лишь хотел поближе рассмотреть игрушку, — ухмыляюсь. — Разве говорил, что после этого ты свободна? Не-е-ет, кукла, тебе надо будет кое-что сделать…

— И что я должна сделать? — Вижу, как нервно дергается ее губа.

Храбрится, а на самом деле боится меня. Да и будучи раздетой, явно чувствует мое превосходство.

— Все просто. Выйти за меня замуж, — сам ахуеваю с того, что выдаю. Но на самом деле это пиздец как мне на руку.

С ее помощью нагну несгибаемого папашу и обрету полную власть… А после этого можно и место пахана брать.

— Что? — мгновенно леденеет принцесса, поубавив пыл.

Руки опускает, дрожит и пятится к стене.

Не спасет тебя это, кукла, не спасет…

А потом делает резкий выпад в сторону двери. Ухмыляюсь, поймав ее одной рукой. Закидываю на плечо и хлопаю по голой ягодице.

— Урод! Пусти меня, ненорма-альный! — кричит фурия, а я лишь улыбаюсь.

— Завтра мы расписываемся, моя прекрасная невеста. Хочу, чтобы ты выспалась перед таким важным событием. — Укрываю ее задницу пледом и бегу с ней к машине.

Мои люди без всяких вопросов забегают в свои тачки, чтобы ехать за нами.

Сажаю ее на заднее сидение и протискиваю подальше. Сам сажусь рядом.

Фурия моментально ползет к другой стороне и дергает за ручку, открывая дверь.

Блядь.

Успеваю схватить ее за ногу.

— Ты абсолютно точно ебанутая!

— Пусти! — Отбивается второй ногой, но я ловлю и ее.

Подтягиваю ее к себе и нависаю сверху.

— Захлопывай! — обращаюсь к подбежавшим с другой стороны машины быкам.

Они закрывают дверь и заводят машину.

Смотрю на часто вздымающуюся грудь Бесенка, и в глазах плывет от картинок ее предполагаемого наказания.

— Ты в курсе, что будешь наказана за это?

— Ты в курсе, что мой отец тебя на кол наденет? — не сдается фурия.

— На кол? Хорошая идея, дорогая не-вес-та. — Толкаюсь в нее оканемевшим членом, и она тут же застывает. Страх попеременно мелькает в глазах наравне с безумием.

Она хочет вытворить очередное бедствие, но на этот раз правда боится.

Стягиваю с нее бретельку бюстгальтера, опускаю голову к ее груди и обхватываю сосок… Сминаю его губами, жадно вылизывая розовую бусину. Какая же, сука, вкусная.

Руки исследуют ее напряженное тело… Сминаю второе полушарие, бедра, руки…

— Ай, — вырывается у нее, и я, даже будучи затуманенный похотью, поднимаю лицо, чтобы… встретиться с заплывшим от слез ничего не выражающим лицом.

Беслана просто лежит, как оловянный солдатик, и плачет, глядя в потолок.

Перевожу взгляд на свою руку, до сих пор сжимающую ее предплечье… Черт возьми… Я же порезал ее.

— Перестань, — провожу тыльной стороной руки по ее щекам, вытирая слезы. — Тебе не говорили, что мужчины не тащатся от женских слез?

— А тебе не говорили, что женщины не тащатся, когда их насилуют?! — злобно шипит в ответ.

— Вставай, затяну тебе рану на руке, — хочу помочь ей, но она лишь хлопает своими ладонями по моим рукам.

— Не трожь меня!

Поправляет лямку бюстгальтера и садится, отползая подальше.

— Иди сюда, я помогу тебе.

— А ты иди в задницу, тебе только там помогут!

— Злишь, Бесенок, — рычу, еле сдерживая гнев.

— Бесенок? — выпучивает глаза фурия. — Ты вообще охренел? Себя-то в зеркало видел? Психопат хренов!

— Ты, блядь, можешь хоть ненадолго свой рот закрыть? На минуту стать нормальной девушкой, а не дьяволицей с рогами длиной в китайскую стену!

Она строит недовольную гримасу, высоко задирая нос и хмыкая.

— Лицо попроще! Зазвездилась.

— Это заводские настройки! Так что терпи такую, какую родители нарисовали!

Я их кисточки…

— Сюда, сказал, иди! — Хватаю за здоровую руку и тяну на себя.

Немного перегибаю, из-за чего она врезается своей грудью в мою.

Член снова пульсирует в штанах, требуя свое. Блядь!

Достаю из кармана платок и перевязываю ей руку.

— А теперь отвернулась к окну, и чтобы я тебя не слышал, поняла? — Сжимаю ее щеки, нарочно заставляя губы вытянуться.

Как же хочется ее поцеловать… Но, сука, хрен ей! Не стану целовать ее, пока сама не попросит.

Она мотает головой, мысленно соглашаясь. Всю дорогу сидит, не рыпаясь.

Когда подъезжаем к моему дому, открываю дверь и отдаю приказ своим людям ехать домой. Они сразу разворачивают машины и уезжают. Для нас медленно открывают ворота, за механизмом которых я машинально наблюдаю, сам летая в думках.

Слышу ерзанье на фоне, но стоит мне только повернуться, ахуеваю от резкого рывка за шею, а после этого ощущаю прикосновение теплых мягких губ к своим…

Мгновение, и эта безбашенная фурия уже сидит на моих ногах, обхватив затылок и умело орудуя во рту языком. Всего секунду медлю, давая ей право вести, а потом вгрызаюсь в ее губы.

Виртуозно вальсирую языком, одновременно жадно сминая податливое тело.

Как же она вставляет, как же заводит… С пол-оборота, с одного гребаного взгляда.

Бестия трется своей голой задницей о мой пах, ноготками впивается в голову и шею и целует. Со всей страстью отдается. Позволяет делать с ней все, что хочу: кусать, облизывать, поглощать…

Спускаюсь к ее вкусной шее и провожу по ней языком, вырывая из ее губ протяжный стон.

— Пусть уйдет, — шепчет Бесенок, подставляя под поцелуи свою охрененную грудь. Хочется снять с нее этот гребаный бюстгальтер, но она отстраняется. — Водитель. Пусть он выйдет, — уже напористее.

— Мих, ушел, — отдаю приказ водителю и снова нападаю на ее рот.

Никогда еще так сильно мне не хотелось женских прикосновений… Да че там. Я хочу, чтобы меня трогала только она…

Каждое прикосновение к коже распаляет, словно вводит магму по венам.

Огненная девочка, сладкая, чувственная. Такая ладная…

— С ума схожу от твоих губ, — шепчет мне на ухо. — Позволь… — скользит своими пальчиками по прессу вниз и, подцепив за край, стягивает с меня футболку.

Наклоняется и проводит языком по яремной впадине, и я выпадаю… Откинув голову назад, закрываю глаза и даю ей возможность показать себя.

В голове пустота… Она вытеснила все мысли своими прикосновениями. И я пиздец как этому рад.

Держу ее талию, периодически сжимая пальцами, оставляя свои отметины. Моя…

Беслана ведет своим язычком вниз, очерчивая все изгибы мышц.

— Хочу попробовать тебя. — Расстегивает ширинку, одновременно поглаживая член.

Кажется, я готов кончить от одного ее прикосновения к голой коже, но она медлит с боксерами. Расслабленно лежу, позволяя ей делать со мной, что она хочет.

А потом слышу щелчок и резкий рывок.

Не успеваю даже понять, что происходит. Разум затуманен, а в воздухе все еще ее ахуенный аромат витает. А когда распахиваю глаза…

Твою мать!

Беслана воспользовалась моим состоянием, открыла дверь и выскочила.

Нервно застегиваю штаны и выбегаю за ней. Сучка натягивает на себя мою футболку и бежит по трассе, сворачивая в сторону лесной зоны.

Мой дом находится за городом. Вокруг лес и больше ничего в пределах тридцати километров.

— Куда собралась, дикарка?! — кричу ей в спину.

Злюсь и в то же время, как психопат, ржу над ее выходкой.

Дебил, бля. И ладно поверил, что целует реально. Но что между ног села…

Бегу за ней, все еще замечая темную мелькающую шевелюру среди деревьев.

Ну как мог так попасться? Да потому что впервые девка отказывает! Впервые сопротивление вижу. Все же как одна готовы из трусов выпрыгнуть, стоит только посмотреть на них.

Но не она… Дикарка! Фурия! Бесенок…

Оглядываюсь и прислушиваюсь, потеряв ее из виду.

— Больная, тебя звери сожрут тут, вернись! Тут даже машины не проезжают, сдохнешь, бля! — кричу, хер на что надеясь.

В фильмах антигерои тоже кричат, чтобы жертва выходила. И че? Нахуя?

Чувствую себя маньяком. А может, и правда подыграть?

— Где же моя дикая строптивая кошечка? Сюда иди, так накормлю белковой пищей, в жизни больше не захочешь, сучка!

Хруст дерева и снова рывок. Бегу за ней, но она резко меняет направление и… подвернув ногу, падает со склона к речке.

— Блядь! — Осторожно спускаюсь и подхожу к ней.

Она в сознании, но отползает от меня с дикими глазами и держится за руку. Бля, упала на порез?

— Не рыпайся, иначе изнасилую так, что сидеть месяц не сможешь, — цежу сквозь зубы и, наклонив корпус, перекидываю ее через себя, как мешок.

— Отпусти меня, — говорит спокойно, без спеси. — Что я тебе сделала? Отпусти, хватит издеваться. Ты уже достаточно намучил меня. Мой папа и так собирается меня замуж за левого чувака отдать, думаешь, я этого боюсь? Давай поженимся, но отпусти, пожалуйста. Не трогай меня… Я все что нужно сделаю.

Вообще не ожидаю от нее ничего подобного, а поэтому даже не знаю, что ответить.

Папаша собрался ее замуж выдать?

Внутри поднимается волна ярости. Сжимаю кулаки и сильнее стискиваю в руках девчонку.

— Ты. Никуда. Не идешь.

— Но почему? — Бьет здоровой рукой дьяволица. — Ты же сказал, что жениться хочешь! Уверена, для этого есть причины, но тут-то я зачем?

Доношу ее до дома и, открыв дверь, ставлю на ноги.

— Потому что до этого момента не знал, что ты такая охуительно сладкая, — ухмыляюсь, закусывая губу. — Спасибо, что показала демоверсию нашей завтрашней брачной ночи, Беслана.

Ее глаза вспыхивают страхом. Она пятится назад, но я крепко держу ее за запястье, а потом рывком тяну на себя, хватая за горло.

— Посмей еще раз так со мной поиграть, и я оттрахаю тебя так, что не то что сидеть, лежать не сможешь. Не зли меня, Бесенок. Мне понравится, тебе — нет.

Глава 11

Беслана

Хочу ответить что-то гадкое, чтобы уколоть, но… боюсь. Чем вообще думала, когда целовать его полезла? Конечно — одним местом!

Хочется закрыть рот подсознанию, которое шепчет, что я, как маньячка с берлинским синдромом, пялилась на его губы с того самого момента, когда он первый раз меня чуть не поцеловал.

И потом, в машине… Он ведь хотел этого, но откинул меня, словно вещь какую-то.

Конечно, я вспомнила его угрозу. Я должна была сама поцеловать его, чтобы он ослабил хватку. Чтобы своих цепных псов распустил.

Когда отдавал им приказ, дверь открыл. Оставалось лишь избавиться от охранника, усыпить его бдительность и… суметь остановиться.

Потому что каждое его прикосновение, каждый взгляд поднимали мое давление.

И сейчас, когда он зло стреляет в меня своими глазами и грубо разговаривает, единственное, что я хочу сделать, — заставить его влюбиться в меня так, чтобы пылинки сдувал, чтобы только со мной мило разговаривал, чтобы я стала его слабым местом…

Если у таких, как он, они вообще бывают. Глядя на разъяренного тигра, мечтаю оказаться его тигрицей, а не куском мяса, которое он проглотит.

Мысленно провожу параллель между ним и Максом. Оба красавчики, оба хотят на мне жениться из-за отца… Ну чем не пчелиная матка, блин.

Молчу и с гордо поднятой головой смотрю на бандита уничижительным взглядом.

— Заходи, давай. Твой дом на ближайшую вечность, — скалится мудак.

Хочется заехать по его красивому лицу, да вот отдачу, боюсь, не выдержу.

— Мой папа заберет меня, — произношу спокойно, садясь на диван.

— Твой папа ни хрена не сможет сделать, когда ты станешь моей женой. А если сделаешь какую-нибудь хуйню, лично позабочусь, чтобы тебя определили в самую жесткую женскую колонию. — От его слов хочется спрятаться под одеяло и никогда не вылазить. И этот человек меня привлекает?!

Правильно папа говорил, что я сумасшедшая… Жаль, что для полного понимания мне нужно было встретиться с самым опасным мафиози города…

— Я-я не хочу в тюрьму. — Обнимаю свои ноги, кутая их под объемной футболкой.

— Правильно, — кивает, а сам проходит к бару, достает оттуда бутылку со стаканом и плескает в него оранжевую жидкость. — Потому что таких фурий бешеных, как ты, там ебут палками во все щели. — Делает глоток, победно смотря в мои распахнутые от ужаса глаза. — Быстро наверх, завтра будет очень интересный день.

Моментально срываюсь, чувствуя, что он неторопливо поднимается за мной. Оттягиваю край футболки, лишая его возможности очередной раз насладиться стриптизом, как слышу:

— Уже завтра сама раздеваться будешь, к чему эта напускная скромность, Беслана?

— Лана! — огрызаюсь в ответ, резко поворачиваясь у самого конца лестницы. — Ненавижу свое полное имя, меня называют Лана.

— Бес-ла-на, — по слогам проговаривает он, проводя языком по своим зубам. — Я буду называть тебя так, как захочу, поняла меня? — Ведет костяшками пальцев по шее, задевая нервные окончания.

Корю свое тело за предательство, но ничего поделать не могу.

Сделав еще один шаг, он становится впритык ко мне, а потом рывком разворачивает и, сев на лестницу, сажает меня на себя. Инстинктивно обхватываю его шею руками.

Он наклоняется и сталкивает наши лбы. Это кажется таким интимным. Словно все, что было до этого, не настолько нас сблизило, как один этот жест.

— Ты... — начинаю я, но он кладет свой большой палец мне на губы, а потом гладит их.

— Дико голова болит. Давай помолчим немного и просто посидим так.

Теряюсь от резкого скачка в его настроении.

Не знаю зачем, но я веду ладонями с его шеи вверх, кутаясь в жестких темных волосах. Немного надавив, делаю круговые движения, как всегда делала отцу. Бандит делает резкий выдох и закрывает глаза, позволяя мне продолжать делать ему массаж.

— Если хочешь, могу сделать и шее. У тебя мышцы напряжены, от этого и голова болит…

Ловлю его растерянный, но между тем недоверчивый взгляд и отвечаю ему теплым, заботливым.

— Давай это сюда. — Вынимаю стакан из его руки.

— Хорошо, можешь продолжить в комнате, — скептически смотрит мужчина, а потом поднимает меня на руки и заносит в первую от лестницы спальню.

Он садится на кровать, а я тем временем запрыгиваю на нее, став за его спиной. Становлюсь на колени, стараясь не прижиматься близко, но он лишает меня этой возможности, отсев назад так, что его спина полностью лежит на моей груди, а голова откинута на мое плечо.

Начинаю массировать плечи, шею. Делаю нежные поглаживания, ощущая, как его кожа горит под моими пальцами. Немного отстранившись, тяну его на свои колени. Он ложится и, продолжая тяжело дышать, берет мою руку, снова запуская себе в волосы.

Я поддерживаю его приглашение. Делаю ему массаж около получаса, пока не замечаю, что его дыхание становится равномерным и спокойным.

Так я и думала. Стоило лишь немного приласкать, как тут же задрых.

А теперь… валить на хрен от этого ненормального!

Еле дыша, аккуратно приподнимаю голову бандита и, выскользнув из-под него, кладу ее на кровать. Он продолжает равномерно дышать, но страх быть пойманной бьет по вискам огромной битой.

Может, привязать его?

Шарю глазами по комнате и цепляюсь лишь за его расстегнутый ремень… Так и не успел застегнуть, когда за мной погнался.

Осторожно тяну его на себя, умоляя всевышнего сжалиться и не позволить ему проснуться…

Тяну что есть силы и наконец вытягиваю кожаную «веревку». Берусь за его руки, плавно массируя, чтобы избежать резких прикосновений, которые могут разбудить.

Завожу их за голову и стягиваю вместе с шеей. Спасибо папе, который водил меня на курсы по самообороне. Уж что-что, а узлы вязать из подручных средств я могу.

Не дожидаясь, пока у него затекут руки, спрыгиваю с кровати, предварительно стащив у него с кармана телефон.

Спасибо, господи, за то, что он кнопочный.

Пока бегу по лестнице, набираю заученные наизусть цифры.

— Пап, — мелькаю истерикой в голосе. — Тот, кого ты боялся, все-таки забрал меня.

— Не выключай трубку, службы уже работают над определением твоего местонахождения. Что ты видишь вокруг?

— Я в его доме, — говорю шепотом, остановившись у входной двери.

Наблюдаю в окно за движениями на улице и понимаю, что охраны либо нет, либо она следит из других мест.

— Пап, я возле выхода. Боюсь идти дальше, вдруг охрана.

— Пока стой на месте, если есть время. Если нет, выходи осторожно, оглядись и беги что есть мочи туда, где много людей.

— Много людей? Здесь пустошь, пап! Лес вокруг! Я уже убегала в лес, ногу подвернула только.

Папа несколько секунд молчит, что-то мельтеша на фоне, а потом снова возвращается ко мне.

— Беги в лес, я уже нашел тебя, люди едут. Держись, моя девочка, — в голосе папы прослеживается страх и нарастающая истерика.

— Прости, папа.

— Я разберусь с тобой, когда ты будешь в безопасности. А сейчас не выключай трубку и… беги, родная!

И я бегу. Врываясь в одной футболке в прохладное осеннее… уже утро, бегу к воротам.

Шум позади меня заставляет желать проглотить внутренности. Не оборачиваюсь, боюсь. Бок колит, словно в меня палят карабинами.

Дергаю ворота за ручки… Заперто.

Оборачиваюсь, и мое сердце делает пронзительный острый удар: на меня несется охрана с огромными доберманами на цепях.

Молю вселенную о прощении. Обещаю вести себя хорошо. Готова даже вернуться обратно к целующему меня бандиту, только… Кто меня спрашивает?

Один из охранников отпускает цепи и теперь на меня несутся три разъяренные голодные собаки.

Он больной?! Он убить меня хочет?

Сердце грохочет в груди так, что отдает в уши. На адреналине прыгаю на ворота, хватаюсь за заостренную на самом конце пику, больно вонзающуюся мне в руку.

Но мне все равно. С диким криком я подтягиваю свое тело, перекидываю ногу через острые железки и прыгаю в тот момент, когда собаки подбегают к воротам и подпрыгивают за моей ногой.

Падаю с другой стороны, больно ударившись порезанным плечом, прокатываюсь по земле и, простонав ругательства, встаю на ноги.

Слышу звук металлической расщелки и понимаю, что ворота открываются.

Как и мое второе дыхание.

Я бегу так, как никогда в жизни не бегала. Готова выплюнуть свои легкие, только не остановиться.

Лай собак позади пугает настолько, что я не разбираю дорогу. А еще понимаю, что уронила телефон.

Бегу и пытаюсь думать. Куда деться? Что делать? А вой тем временем все ближе и ближе…

Забегаю в кусты, желая хоть немного отдышаться и оглядеться, как ощущаю пустоту под ногой и проваливаюсь под землю.

Вокруг темно, я падаю, кажется, целую вечность, пока голова не ударяется о что-то крепкое и сознание не сливается со мраком, отраженным в моих, теперь уже закрытых, глазах.

Глава 12

Радмир

***

Сжимаю руками огромную жилистую шею, которую хочется раздробить, стереть в пыль. Булькающие звуки, льющиеся изо рта отца, напоминают кипящее вонючее варево.

— Ты убил ее! Ты все равно в итоге убил ее! — цежу сквозь стиснутые зубы, все крепче усиливая хватку рук.

Отец издает нечленораздельные звуки, но некоторые слова я все же улавливаю краем сознания.

«Ненормальная», «больная», «сбежала».

***

Острая боль, пронзившая голову, заставляет распахнуть глаза.

— Сбежала, ненормальная! Босс нас в стружку закатает, — слышу крики быков, а сам все еще провожу параллели со сном.

Сон… Черт его дери. Несколько дней в напряжении без отдыха и сна дали о себе знать. Свалился от чертовых рук ведьмы.

Хочу потереть ноющие виски, но стоит потянуть руку, как жесткая кожа впивается в шею и запястья. Боковым зрением вижу стянутый у шеи ремень, фиксирующий руки.

— Сука! — Вскакиваю на ноги и одним рывком срываю его с себя.

Пряжка отлетает к стоящему напротив кровати комоду, а я, разъяренный, выхожу из комнаты.

— Где она? — рычу на подбежавшую охрану, которая семенит за мной.

— Босс, перепрыгнула через ворота и в лес убежала.

— А вы на какой хуй мне тогда? — Хватаю за грудки и одним ударом валю говорившего.

— Босс, мы на нее собак пустили, найдут.

В этот момент меня словно за глотку хватают и вырывают ее на хрен. Стою, оторопело вглядываясь в лицо быка, и думаю, позвонки ему вытащить или череп раскроить, но вместо этого ошалело хватаю, приподнимаю и ору на ухо.

— Ты, блядь, че сказал, уебок? Каких, на хуй, псов? — гнев захватывает все сознание, не давая здравому смыслу протиснуться сквозь.

Валю охранника на землю и силой пинаю ногой голову.

Остальные стоят рядом, не дыша и боясь что-то ляпнуть.

— Собак обратно! — кричу им. — Если они сделают что-то с девушкой, я самолично посажу каждого с ними в клетку. Предварительно не покормив!

Последний раз бью пустоголового ублюдка, после чего взмахом руки зову за собой охрану и бегу в лес.

Но стоит нам выбежать за ворота, слышится вой вертолета и сирен.

— Бля-ядь, — шарю руками по карманам, а потом сжимаю лоб, понимая, что эта гребаная ведьма позвонила отцу с моего телефона.

— Босс, надо валить!

— Кому, бля, надо? Приведите мне ее живую и здоровую! Быстро!

— Но мусора…

Вытаскиваю припрятанный нож и кидаю в сторону его головы так, чтобы задел только ухо.

— Еще раз возразишь мне, он попадет в голову. С мусорами я сам буду разбираться, девушку быстро нашли!

Пока охрана разбегается по лесной зоне, я держусь из последних сил, чтобы не рвануть за ними. Сука. Ее папаша сейчас мне все планы испортит.

Встречаю подъезжающие машины мусоров с улыбкой.

— Руки за голову. — Направляют в меня свои игрушки, пока я откровенно ржу над ними.

— А вертолет так и будет сверху летать? Где сажать собрались?

— Руки за голову! — повторяет опер, и я выхожу из себя.

Подхожу в упор, глядя прямо в его глаза.

— Стреляй, бля.

Он молчит, а остальные подоспевшие тем временем окружают мой дом.

— Если стрелять не собираешься, дай телефон. — Сука, из-за этой девчонки столько проблем.

Нервно тру глаза. Терпение кончается.

— Ты же знаешь, к кому приехал, — повышаю тон голоса. — Быстро дал мне телефон, иначе через час половина города будет огнем полыхать. А отвечать за это будешь ты, — скалюсь на ссыкливого оперативника, который уже достает мобилу.

Набираю нужные цифры и говорю всего одну фразу.

— Убрал, на хуй, иначе я за себя не отвечаю, — выплевываю в трубку, и только когда слышу удовлетворяющий меня ответ, киваю и возвращаю его обратно.

— Поболтай, — киваю.

Опер подносит трубку к уху, пару секунд слушает. Его лицо искажается в гримасе ужаса, а потом он, опуская пистолет, разворачивается.

— Уходим, — звучит громкое.

— Но…

— Уходим, сказал! — кричит он, запрыгивая в машину.

Через минуту от оперов не останется и следа, а крутящийся наверху вертолет просто не может приземлиться. Негде.

Смеясь, машу рукой будущему тестю и направляюсь в лес.

По-любому Эд отправил за девчонкой своих людей. Мне нужно найти ее первым!

Но ничего не меняется спустя час, три, пять… А к вечеру мы находим собак. Бесланы нигде нет…

— Сука. — Плюю под хрустящие под ногами палки. — Ты станешь моей женой! Завтра ты станешь моей! — Пинаю хворост, и тут раздается крик моего главного помощника.

— Босс. Девятая трасса. Везут в личную клинику ее отца. Она без сознания, подозрение на сотрясение.

Почему-то эта информация больно бьет по ребрам. Перемалывает их, отчего дышать невозможно. Стою, стараясь не показывать, как эта инфа ебанула по моим нервам и внутреннему состоянию.

До скрежета стискиваю зубы и цежу сквозь них:

— Машину. Я лично заберу невесту обратно.