Ангелы с чудовищами долго не живут

Пальцы действуют на автомате. Сам того не осознавая, я начинаю печатать ответ. Самый искренний, самый честный, который только может выдать моя выжженная дотла душа.

«Ничего себе. Это впечатляет».

Глава 6

Король привык, что перед ним молчат. Поэтому она начала кричать.

Евангелина

Ажиотаж вокруг новой отечественной экранизации «Красавицы и Чудовища» переходит все разумные границы. Кажется, город сошел с ума. Отовсюду на меня смотрят плакаты с готическими розами, огромные киноафиши и витрины, заставленные коллекционными статуэтками. Куда ни глянь — везде это Чудовище со шрамами и прекрасная испуганная девушка, вопреки всему влюбившаяся в него.

— Ева, ты билеты успела взять? Завтра же премьера! Говорят, на вечерние сеансы уже всё раскуплено, — Оля активно машет руками прямо перед моим носом, отвлекая от мыслей.

— Да там цены заоблачные, — подхватывает Настя, поправляя сумку. — Я думаю вообще подождать, потом будет дешевле, но платье я себе уже присмотрела. В таком только на свидание с каким-нибудь принцем ходить. Таким, как Серов, например.

Я делаю вид, что меня тошнит от одного только упоминания лощеного Альбертика, и после этого почти не слышу подруг, прокручивая в памяти нашу переписку с Дамиром. Это состояние продолжается и на паре по юридической психологии, где я окончательно улетаю в свои мысли.

После того угрожающего ответа Дамир больше ничего не писал. А я больше не решалась отправлять ему рисунки. Мы просто замолчали.

Но в те редкие моменты, когда я сталкиваюсь с ним в коридорах университета, я трепещу. С настойчивостью слежу за его походкой, которая так и вопит о том, что он абсолютный хозяин этого университета. Такой холодный, закрытый, недосягаемый.

Он по-прежнему игнорирует всех вокруг, а на девчонок вообще смотрит как сквозь пустое стекло.

Я тяжело, со свистом выдыхаю, уставившись в окно, и тут же расплачиваюсь за это…

— Скифова! — рявкает преподаватель, заставив тут же вскинуть на него испуганный взгляд. — Раз уж вам так скучно на моей лекции, ответьте: какие психологические девиации чаще всего скрываются под маской абсолютного контроля у правонарушителей?

Я вздрагиваю, поднявшись с места. Как человек, с детства страдающий синдромом отличницы, я не могу не ответить на вопрос преподавателя, однако мой ответ строится в том числе и на том, о чем я сейчас думаю все свое время…

Точнее о ком.

— За стремлением к абсолютному контролю могут скрываться страх уязвимости, тревога и потребность подавлять окружающих. В некоторых случаях гиперконтроль становится способом компенсировать внутреннюю неустойчивость или нарциссическую травму, — тихо произношу я, представляя перед собой… ледяного и отстраненного от мира Дамира.

Иногда мне кажется, что его холодность — не характер, а броня. Что вся его гиперответственность, жёсткость и вечное стремление быть первым выросли из чужих ожиданий. Будто он проживает не собственную жизнь, а ту, которую однажды выбрали за него.

Вот, что я думаю о нём…

А возможно, я просто пытаюсь найти оправдание человеку, о котором почти ничего не знаю.

— Знания — это не единственное, чему учат в высших учебных заведениях. Важна дисциплина, ответственность, уважение. Каким профессионалом вы станете, если будете пренебрегать основами? После основной пары останетесь. Пройдёте со мной дополнительный разбор по профессиональной этике и самоконтролю.

Подруги сочувственно шепчут слова поддержки, а я камнем падаю на скамейку.

Ну и ладно, — проносится в голове.

Все равно дома делать нечего…

Однако мой оптимизм испаряется, когда всю группу освобождают от лекции по гражданскому праву, и перед этим злосчастным дополнительным занятием по психологии у меня остается ещё полтора часа. Чтобы убить время, спускаюсь в студенческую столовую, покупаю себе стакан холодного апельсинового сока и сажусь за самым дальним столиком в углу.

Сделав глоток через трубочку, чуть не давлюсь, когда в зал высокомерной походкой заходит Дамир, а рядом с ним и его свита.

Внутри начинает моментально гореть. Я закрываюсь стаканчиком сока, а сама слежу за каждым его шагом, неявной мимикой, движениями губ.

Он останавливается у центрального столика и садится ко мне спиной. Пальцы сами тянутся к телефону. Я открываю наш с ним чат и, не давая себе времени передумать, быстро печатаю:

Скиф: Давно не видела тебя в университете. Думала, ты всё-таки исполнил своё заветное желание и отчислился.

Я откидываюсь на спинку стула, не сводя с него глаз, в то время как Дамир увлеченно разговаривает с Альбертом. Проходит минута, другая. Он долго не отвечает, и я уже начинаю корить себя за глупость, как вдруг замечаю, что его голова чуть заметно наклоняется. Он смотрит на уведомления на телефоне.

А потом…

Не убирает телефон, нет, он останавливает жестом Альберта, обрывая разговор, и берет мобильный в руку. Сердце в моей груди пускается вскачь, а дрожащие пальцы мешают разблокировать телефон.

Он не отложил мое сообщение на потом. Он выбрал ответить мне прямо сейчас.

Экран мигает уведомлением о новом сообщении.

Дамир: Переживала?

Отвечаю в ту же секунду:

Скиф: Не переоценивай свою значимость. Просто удивилась отсутствию местного «короля» университета.

Дамир: Смелое заявление. В таком случае я могу считать тебя своей подданной?

Черт, он что, хочет свести меня с ума?!

Скиф: Не привыкла кому-то подчиняться.

Дамир: Неповиновение заканчивается наказанием, Скиф.

Скиф: Угрожаешь собственной подданной?

Дамир: Ты сама только что отказалась ей быть.

Скиф: Тогда тебе некого наказывать.

Дамир: Ошибаешься. У каждого короля есть мятежники.

Я невольно улыбаюсь, продолжая следить за ним через весь зал. Дамир по-прежнему сидит ко мне спиной, но Альберт рядом с ним уже не говорит. Только недовольно посматривает на телефон в его руке, словно не понимает, кто посмел отнять внимание его величества.

Скиф: И что ты обычно делаешь с мятежниками?

Дамир: Для начала нахожу.

Улыбка исчезает с моих губ. Я машинально оглядываю столовую, словно он уже мог вычислить меня по одному только сообщению.

Скиф: А если мятежник не хочет, чтобы его нашли?

Дамир: Тогда он не будет настолько опрометчив, чтобы писать королю первым.

Чёрт.

Я замираю, уставившись в экран.

Скиф: Возможно, ему просто нравится проверять терпение короля.

Дамир: Моё терпение редко проверяют дважды.

Скиф: Потому что все вокруг тебя боятся?

Дамир: Потому что быстро понимают, чем это заканчивается.

Сердце грохочет с утроенной силой, а жар опоясывает все тело. Я не знаю, что мне на это ответить, и потому долго жую свою губу.

Скиф: А мне теперь должно стать страшно?

Пишу то, что действительно сейчас чувствую. Он… до трепета пугает меня.

Дамир: Тебе уже страшно.

Пальцы застывают над экраном. Я резко поднимаю голову. Он же не мог этого увидеть. Дамир сидит всё так же неподвижно, глядя в телефон.

Скиф: С чего ты взял?

Дамир: Ты стала отвечать медленнее.

Скиф: Возможно, потому что на расстоянии ты казался менее пугающим.

Господи, я что сейчас написала?! Идиотка-а-а.

Дамир: На расстоянии? Хочешь сказать, что ты сейчас рядом?

Что-то внутри меня боится собственного разоблачения, но какая-то часть все равно его отчаянно желает. Как минимум, мне интересно, как он станет смотреть на меня? Как на всех? Не-е-ет. Он не сможет и дальше притворяться. Как минимум, потому что уже пишет мне, отвечает на сообщения, рассказывает о себе что-то…

Скиф: Да, прямо сейчас я вижу тебя.

С особой тщательностью слежу за ним после отправки своего сообщения и замечаю, как его спина неестественно замирает.

Черт, он же сейчас не повернется? В таком случае я умру прямо здесь!

Дамир слегка наклоняется вперед и что-то тихо говорит мужчине, сидевшему рядом с ним. Только сейчас я замечаю, что этот человек не входит в его диаспору, да и вообще не похож на студента. Слишком взрослый, с жестким лицом и цепким, сканирующим взглядом.

Этот мужчина медленно поднимается из-за стола и начинает неторопливо осматривать столовую.

Паника бьет в голову и, не придумав ничего вразумительного, я моментально кидаю телефон экраном вниз на стол и принимаюсь с самым независимым видом настойчиво тянуть из трубочки свой сок.

Боковым зрением вижу, как он сканирует помещение. Вот сейчас смотрит на несколько девчонок за соседним столиком, которые уткнулись в свои телефоны, потом ненароком переходит на меня, и я ловлю его взгляд с вызовом, словно говоря ему: «Давай же, докажи, что это именно я».

Мужчина медленно обводит глазами каждого человека в зале, затем спокойно садится обратно на свое место и что-то шепчет Дамиру на ухо.

Спустя пару секунд мой телефон снова вибрирует.

Дамир: Наверное, ты меня с кем-то путаешь.

Я закусываю губу, чувствуя, как адреналин сжигает остатки страха. Он меня проверяет? Думает, я скажу сейчас что-то еще и себя компрометирую?

Скиф: Я не могу тебя ни с кем спутать. Это невозможно.

Дамир: Почему же? Две ноги, две руки, голова… Самый стандартный набор.

Делаю глубокий вдох, мысленно думая, писать ли последние слова, а потом с тяжелым выдохом забиваю:

Скиф: Для человека, который может тебя перепутать, я слишком долго изучала твое лицо.

Осознав, как одержимо звучит сообщение, я тут же добавляю:

Скиф: Я тебя рисовала.

Последнее сообщение становится пиком. Я краснею так, что даже если бы столовая была заполнена полностью, моё алое светило кричало бы похлеще любых слоганов, что та самая одержимая студентка — это я.

Резко поднимаюсь, подхватив сумку и, даже не допив сок, быстрым шагом иду к выходу из столовой. Мне нужно срочно вдохнуть прохладного воздуха из коридора, пока сердце окончательно не пробило грудную клетку.

И едва я закрываю за собой дверь, телефон во вспотевшей ладони бренчит, оповещая о новом сообщении.

Я с замиранием сердца смотрю на экран.

Дамир: Ты победила, Скиф.