скачать книгу бесплатно
– Зачем ты выбрал жизнь изгнанника? Что человек без своего рода и племени? Ничего, даже меньше чем ничего, пыль.
– Я хочу основать своё племя.
– И моя дочь будет частью твоего племени?
Мы синхронно посмотрели на Селию. Она, одетая как семинолка, сидела в кругу других женщин и о чём-то с ними разговаривала.
– Если на то будет воля Всевышнего.
– Ты веришь в вашего белого Бога?
Интересные вопросы он задаёт, однако. Верю ли я? Ещё полгода назад я сказал бы, что нет. Но сейчас-то я здесь, в девятнадцатом веке. Как такое возможно? Божественное вмешательство – объяснение не хуже прочих.
– Да, верю.
– Хорошо. А теперь раздели это со мной, – а вот и классика, – трубка мира.
Мы с Ахайей сидели в окружении его воинов напротив большого костра. Вождю откуда-то сбоку протянули длинную костяную трубку, он глубоко затянулся и передал её мне. Втянув носом дым, я разобрал запах конопли, табака и ещё чего-то. Делать нечего, и я последовал примеру вождя…
* * *
– Мишель, Мишель, твою мать! Нас прижали, головы не поднять! Где там твой вертолёт? – В ответ моя гарнитура выплюнула мне в ухо очередную порцию помех.
Да, положение просто аховое. Чёрт бы побрал и этот проклятый Мозамбик, и местных сепаратистов, и группу французских инженеров, которые по контракту с местным правительством что-то там восстанавливали на северо-западе страны. Или электростанцию, или комплекс очистных сооружений, не помню.
Ковырялись они себе спокойно в своих железках под охраной Иностранного Легиона и вляпались. Очередной «фронт освобождения», а на самом деле обычные бандиты, перебили охрану и взяли группу иностранных специалистов в заложники.
Уж не знаю как, но французы договорились с нашими обладателями больших звёзд и полномочий. Те, в свою очередь, послали группу официально не существующих туристов с одинаковыми причёсками отбивать этих заложников.
Я попал в эту группу в качестве переводчика, так как только я худо-бедно говорил по-французски.
Сначала всё шло как по маслу. Французы отследили, мы зашли, кого надо ликвидировали, кого надо освободили и стали ждать вертолеты, которые нам любезно обещали предоставить наши «партнёры». Только вместо вертолётов дождались несколько сотен очень озлобленных «борцов за свободу», с которыми вот уже второй час ведём бой.
А вот и сам Мишель, трясётся как осиновый лист, я буквально чувствую запах его страха.
– Простите, месье, – тут никто не знает ни наших званий, ни имён-фамилий, даже вымышленных, – вертолётов не будет.
«А вот это, похоже, всё, приплыли, б…» – Вслух я, конечно, сказал совсем другое:
– Ясно, значит, будем прорываться, надо только с папой перетереть. Папа, – так мы называли командира группы, полковника Андрианова, – лягушатник говорит, что вертушек не будет.
– П…ы б…ь французские, ясно. Будь с ними и переводи. И скажи им, чтоб не бздели, вытащим мы их жопы отсюда.
Полковник слов на ветер не бросал, мы действительно и сами прорвались, и французов вытащили. И всё бы ничего, но какая-то скотина меня подстрелила, когда мы уже, считай, выскочили. Так, собственно, и закончилась моя служба…
* * *
Открываю глаза, темно. Нет ни африканских джунглей, ни орущих французов рядом, ни полуголых чернокожих с автоматами. Ничего.
Зато есть покрывало, мягкое, – видимо, меховое. Дорогая, должно быть, штука. Под этим покрывалом лежу я, и меня нежно обнимает девушка – судя по ощущениям, обнажённая.
Рывком сажусь. Глаза приспособились к темноте, оглядываюсь и тут вспоминаю, где я и что я. Селия, лежащая рядом со мной, сквозь сон пытается рукой вернуть меня на место. Заманчиво, конечно, но мне срочно надо выгулять организм и пообщаться с её папашей. Обсудить с ним вопрос о том, что неправильно травить гостей всякой наркотической гадостью.
Ага, на дворе глубокая ночь, вон как звезды ярко сияют, что ж, отложим разговор на завтра.
Едва я это подумал, как передо мной возник Ахайя собственной персоной, опять с трубкой, только на сей раз, судя по запаху, с обычным табаком.
– Иди за мной, – коротко говорит он мне.
Мы молча выходим из его деревни и идём куда-то. Через минут пять вождь приводит меня к небольшому озерку, возле которого мы и садимся друг напротив друга.
– Кто ты такой? – Интересный вопрос, он вроде бы знает кто. От меня не убудет, и я отвечаю.
– Александр Гамильтон, генерал армии США и человек, спасший твою дочь.
– Я сейчас говорю не с Александром Гамильтоном. Я говорю с тем, кто внутри него. Кто ты такой?
Глава 6
В общем, он меня элементарно вычислил, я обкурился этой гадостью и стал бредить. Тот эпизод с моим ранением в Мозамбике мне часто снился, и я не удивлён, что это произошло в очередной раз. Удивительно то, что говорил я во сне по-французски. Вот уж никогда не подумал бы.
Как назло, Ахайя не только вождь, он ещё и говорящий с духами, что-то вроде шамана. И надо ж такому случиться, что французский он тоже понимает.
По его словам, он сразу понял, что перед ним дух в теле человека, и захотел пообщаться. Ему это удалось, правда, теперь он не знает, что с этим делать…
Вот уж крутой мужик, практически железный! Узнал, что я из будущего, и даже и ухом не повёл. Да любой другой на его месте из меня бы всю душу вытряс, лишь бы только узнать, что будет.
А этому хоть бы хны. Сидит, курит, на воду смотрит.
– Селия не будет с тобой всю жизнь.
Интересный поворот.
– Почему?
– Вы разные, тебя ждёт совсем другое, нежели её. Я вижу, что совсем скоро она будет рядом с тобой, но не с тобой. И ты будешь не с ней.
Что за белиберда? Видимо, в трубке всё-таки не только табак.
– Не знаю, что потом, но сейчас я рад, что она со мной.
– Видишь, ты не сказал, что любишь её. Значит, я прав.
На это я не нашёлся, что ответить, и перевёл разговор на другую тему, а именно о гевее.
* * *
Я не уверен, что Ахайя правильно понял, зачем мне какие-то деревья, но обещал помочь. Не за просто так, конечно, его племени много что нужно, но всё равно получается намного дешевле. Осталось дело за малым, отправить Дукаса в Бразилию.
Правда, для этого ему нужно обновить, так сказать, материальную часть. Его шхуна хороша только для плавания здесь, по месту.
Мы с Селией провели в деревне её отца четыре дня, и уже перед самым нашим отбытием меня посвятили в члены племени. Теперь я «почётный семинол» Белый Дух, так меня назвал Ахайя. В качестве подарка я оставил ему своё новенькое ружьё, он отдарился целой кипой аллигаторовых шкур. Не знаю, зачем они мне, но что-нибудь придумаю.
С такими проводниками мы шли очень быстро и потратили на дорогу до Сент-Августина на полтора дня меньше. В поместье меня ждали новости: Дукас вернулся с хорошей прибылью, новыми заказами и в сопровождении одного странного персонажа.
Нашего гостя звали Пабло Диего Сиприано де Ремедиос. Был он испанец и был он торгаш. Притом не просто торгаш, а торгаш прирождённый. Его длинный нос чуял запах денег буквально за милю. Как и Дукас, занимался он зачастую делами не совсем законными, но связи позволяли ему избегать неприятностей.
Тесть сеньора де Ремедиоса служил капитаном порта Гаваны и регулярно делился со своим зятем интересной, с его точки зрения, информацией. Дукас с его странным грузом не мог не заинтересовать эту уважаемую семью, и Пабло Диего навестил моего грека на его яхте, когда тот уже собирался отдавать концы.
Не знаю, чем Пабло Диего приворожил прожжённого греческого контрабандиста, но тот согласился доставить испанца ко мне. Хорошо хоть не в поместье его привёз, а оставил дожидаться в гостинице при порте.
Высказав Дукасу всё, что я думаю о ненужных инициативах, я всё же согласился встретиться с этим гостем с будущего Острова свободы.
– Сеньор Пабло Диего Сиприано де Ремедиос? – вежливо поинтересовался я. Кого-то он мне неуловимо напоминал. Чуть подумав, я понял. Это ж почти Сальвадор Дали. Такие же нос и усы.
– Да, это я. А вы, надо понимать, сеньор, вернее мистер Гамильтон?
– Да, чем могу помочь?
– Меня весьма заинтересовали ваши новые водонепроницаемые плащи. Очень многообещающий товар, очень-очень.
– Спасибо, я знаю. Так в чём же дело? Дайте Дукасу заказ, он привезёт столько, сколько нужно.
– Вы меня не так поняли, – засмеявшись, сказал де Ремедиос, – я не хочу покупать, я хочу продавать!
– Вот оно что! И как вы себе это представляете?
– Партнёрство, уважаемый мистер Гамильтон. Так понимаю, вы нашли способ… Хотя нет, вы наняли людей, которые для вас нашли способ как-то обработать каучук, и он стал намного удобнее в использовании. Я не претендую на ваши секреты, мне это не интересно. Мне намного интереснее вложить деньги в ваше дело и существенно его расширить. Я навёл справки и выяснил, что спрос на ваш товар намного превышает предложение, вы банально не справляетесь с заказами. Какую-то жалкую тысячу плащей вы изготавливали месяц, и ваш Дукас просто не взял заказы на ещё четыре тысячи. Перед вами на земле лежат деньги, а вы их не поднимаете!
– А вы, конечно, сможете мне помочь?
– Да, да и ещё раз да! Вы же были министром финансов в бывших тринадцати колониях. Не нужно вам объяснять, что чем больше вложения на старте, тем больше вы получите прибыли.
Ай да Пабло! Ай да сукин сын! Видно, что хорошо подготовился и чешет как по написанному.
Хотя на самом деле он прав, всё так и есть. Я действительно теряю деньги – вернее, не зарабатываю, – и мне действительно нужны инвестиции. Только я не собираюсь привлекать их на стороне. Ни в какой форме: ни банковские займы, ни акционерное общество меня не интересуют. О, а вот и оно! Этот испанский соловей об этом и говорит.
– …и в результате мы сможем даже торговать акциями нашего предприятия на бирже. Эта война с Наполеоном не вечна, монархи договорятся, и нам будет открыт рынок не только Нового света, но и Европы, а пока именно там все деньги мира.
Ладно, господин делец, поёшь ты складно, но я не люблю этот жанр.
– Спасибо, сеньор де Ремедиос, но меня это не интересует, – видя, как вытянулось его лицо, я чуть не засмеялся. – Вы, безусловно, правы, но думаю, я справлюсь со всем этим без вас. Хотя подождите, дайте мне минуту.
Чего это я, в самом деле? Бог с ним, с этим Ремедиосом, но Дукас сказал, что у него тесть – капитан гаванского порта. С такими людьми нельзя ссориться, а отказать его зятю – значит оскорбить. Решено, буду с ними работать. Но на моих условиях.
– Да, прошу меня извинить. Неразумно отказывать вам, давайте работать.
– Приятно слышать, мистер Гамильтон, рад, что голос разума в вас возобладал. С чего начнём?
– Ваше предложение всё-таки сюрприз для меня, поэтому давайте поступим так: приезжайте ко мне послезавтра в поместье. Это на западной дороге, миль пять от города, не больше.
– Не хотите показывать секреты? – улыбнулся он.
– Ну вы же сами сказали, что они вас не интересуют, – парировал я, – и да, не хочу.
– Я вас понимаю. Послезавтра так послезавтра.
– Вот и хорошо, значит, договорились.
Вот уж не было печали, удружил мне Дукас. Хотя, скорее всего, он мне действительно удружил. Так и так хотел расширяться, а тут возможность сама прыгнула ко мне в руки. Так, раз уж я в городе, надо зайти в греческий квартал, посмотрю, как живут и как тратят деньги мои работники.
Что сказать? Хорошо тратят, чисто у них и как-то более уютно, чем у испанцев. Занавески синие, пахнет вкусно, ляпота! Ну, посмотрел и хватит, надо ехать в поместье.
Однако мне это не удалось. Только я собрался вернуться к таверне, где на коновязи оставил лошадь, как дорогу мне перегородил настоятель местной православной церкви – единственной на всю Флориду, кстати. По-моему, отец Михаил.
– Уже и сюда явился, ирод!
Нормально лицо духовного сана общается с мирянами, к тому же не принадлежащими к его конфессии!
– Простите, святой отец, а почему это я ирод?
– А как тебя ещё назвать-то, если ты добрых людей от церкви отвращаешь?
– Секундочку, вы мне тут пропаганду воинствующего атеизма и оскорбление чувств верующих не шейте! – Застал он меня врасплох своим заявлением, я даже от волнения начал выражаться современным мне языком. Конечно, священник ничего не понял. Видя его непонимание, я поправился: – Никого я не отвращаю, что за глупости!
– Отвращаешь, отвращаешь. Многие уже и забыли, когда на исповеди были, а ребятишки совсем воскресную школу забросили. А я не только их отец духовный, но и учитель. Учу я их, понимаешь ты это?
– Я их тоже учу.
– Чему ты их учишь, бестолочь?
– Как чему? Математике, физике, медицине, да много чему.
– А разве это главное? – Что-то я его совсем не понимаю, разговаривает со мной как с дитём несмышлёным.
– Конечно. Они выучатся, профессию получат, работу хорошую найдут. Не рыбаками голозадыми станут.
– Дурак ты, как есть дурак. Вроде и умный, а все равно дурак, самых простых вещей не понимаешь. Не это главное, и главному ты их не учишь.
– И чему же я такому главному их не учу?
– Как людьми быть. Вот чему.
– И как же мне их этому научить?
– А никак, не сможешь ты этого. Да и не должен. Моя это работа.
Однако, интересное заявление, как-то гордыней попахивает. К чему он вообще клонит?