скачать книгу бесплатно
– Самое безопасное место оно же где? В серединке. И от командирского батога далеко, и черкесский кинжал неблизко, – часто говаривал он своим однополчанам.
К тому же жук он оказался преизрядный. Нет-нет да и получалось, что и табачку у Савелия в кисете было побольше, и каша в котелке понаваристей, чем у товарищей. Трофеями он разживался иногда такими, что впору не то что унтеру, а даже и офицерам.
Но никогда и никто не мог его ни в чём обвинить: с товарищами делился исправно, воровать не воровал. Водку пил – а кто её не пьёт? Но не больше, чем другие. Просто был он весь такой, оборотистый.
Обнаружилась, правда, и у него слабина, и нашёл он через эту слабину приключения. А именно, женщины. Охоч он был до баб, уж вы меня простите, до чрезвычайности. Вот буквально ни одной юбки не пропускал.
И как-то раз приглянулась ему одна казачка, ладная такая, всё при ней. К тому же вдова, что важно. Савелий мужчина был с понятиями, на чужих жёнок рот не разевал и незамужних девок не портил.
Но оказались у этой вдовушки два братца, с которыми у Савелия сразу не сложилось. Сватали они её к своему товарищу, и какой-то мутный солдатик был им совершенно без надобности.
Слово за слово, и был Савелий бит. А потом, так как вторым его достоинством являлось упорство, ещё раз. На третий раз, видя, что этот мужик никак не уймётся, решили казаки его проучить. Обухом по голове – и вывезли бесчувственного Савелия в степь, мол, очнётся тут один, глядишь и поумнеет.
Очнуться-то он очнулся, но не сам, а оттого, что полили на него сверху водичкой самые настоящие черкесы. Резать его не стали, какой с мёртвого толк, а взяли и продали его. Да не куда-нибудь, а в туретчину.
И сменил Савелий ружьё солдатское на весло турецкое. На шебеки его султанского величества, чтоб всё у него отсохло и весь его гарем стал ему без надобности, всегда требовались гребцы. А Савелий, хоть и не отличался богатырским телосложением, но выносливости имел просто немерено.
Если бы гребцов выпускали с шебеки, то Савелий мог бы сказать, что он попутешествовал по Средиземноморью: Турция, Египет, Палестина, Ливия и Алжир. Много где побывал он, да ничего и не видел. Гребная палуба она же везде одинаковая, не важно, где корабль стоит. Хоть в столице Блистательной Порты, хоть в зачуханной палестинской бухте, хоть в пиратском Алжире.
Там, в Алжире, посадили на скамью рядом с Савелием изнемождённого человека и сказали – греби, мол, кяфир, за двоих. За себя и за эту падаль.
Хотел было Савелий возмутиться, но увидел крест православный, на груди у этого человека выжженный. Открыл рот и промолчал. Хоть и плохеньким он был православным, но всё же был.
Человек тот не умер и на второй день даже стал грести по мере сил. Так обрёл Савелий друга верного. Серба Стефана Милковича.
Был Стефан, как и Савелий, человек служивый. Службу нёс у самого кесаря австрийского в уланах венгерских. Попал он в плен к туркам и через свой буйный нрав очутился на скамье рядом с Савелием.
Так и пропали две души православные в плену басурманском, да не то готовил для них Господь. Натолкнулась шебека рядом с Марбельей на судно торговое, королю Испании принадлежавшее, да и загорелись глаза у капитана шебеки. Только оказалось то судно непростое. Ловушкой для пиратов оно оказалось.
Едва только турки пристали к нему, как трюм открылся, и посыпались из него на палубу солдаты испанские, и загорелся бой. Солдаты из испанцев, конечно, не самые лучшие, а турки и того хуже. Перебили их испанцы, а невольников освободили.
Оказались Савелий со Стефаном в славном городе Кадис. До России-матушки далеко, жить как-то надо, и завербовались оба в матросы, на судно торговое, в Новый Свет уходившее. Так и оказались они сначала на Кубе, а потом и во Флориде испанской. А вот во Флориде улыбнулась друзьям удача. Встретились они с греком Дукасом и стали уже у него матросами.
Хозяином он был щедрым, опять же православный, да и в Сент-Августине флоридском колония греческая большая оказалась, даже с церковью и священником. А то, что Дукас контрабандой зарабатывал, так кто не без греха?
* * *
– Да, братец, помотало тебя по свету, ничего не скажешь, – покачал я головой, когда Савелий рассказал мне свою историю. Разговор шёл на русском, и Барри порядочно удивился – мой верный камердинер никак не ожидал, что его хозяин ещё и русским владеет. Ну ничего, дружок, у тебя впереди ещё множество удивлений.
В письме к Дукасу я написал ему, что мне требуется достаточно большой дом за городом, обязательно с несколькими хозяйственными постройками. Как это ни странно, он не нашёл нужного мне строения, поэтому поступил необычно. Ушлый грек купил на своё имя большой участок к западу от города и построил там всё необходимое, включая два домика для прислуги, – один для семьи Барри, второй для Тома. Что ж, так даже лучше, получилось чуть дороже, но зато с гарантией.
Господский дом я разделил на две части. В одной разместились я и Селия, девушка медленно шла на поправку, но была ещё слишком слаба. Вторую приспособили под «школу» – я собирался стать видной фигурой в этом мире, и мне требовались грамотные помощники. В этой школе я продолжил обучать Барри-младшего, дочку Тома и с десяток греческих подростков, посмышлёнее.
В это время подростки трудились наравне со взрослыми, поэтому моя школа не имела аналогов в мире. Я стал платить родителям моих учеников за то, что учил их детей. Естественно, под гарантии того, что потом они будут работать на меня. Деньги я платил не очень большие, но всё-таки пятьдесят долларов в месяц я на стипендии ученикам тратил. И для подростков, и для их родителей всё это оказалось бешеной мотивацией, и знания ребята просто проглатывали.
В больших сараях разместились мастерские: стеклодувная, портняжная и плотницкая. Чуть дальше, на отшибе, мы поставили кузницу. Работать там стали соплеменники Дукаса.
Кроме того, ещё в трёх сараях поменьше будут лаборатории: медицинская, оружейная и резиновая. До появления первых резиновых плащей, знаменитых макинтошей, ещё больше двадцати лет, а значит, у меня есть отличный шанс заработать много денег.
Тем более я знаю узкие места каучука. На жаре он становится липким, а на морозе твёрдым. В той истории, что я знаю, эта проблема будет решена в 1839 году, когда американский химик Чарльз Гудьир откроет процесс вулканизации. Простите, Чарльз, не будет у вас приоритета в этом, мне очень нужны деньги, да и резиновые изделия мне тоже нужны.
Резина стала моим приоритетным проектом, и уже десятого сентября я достиг удовлетворительного результата – пропитав резиной плащ, получил первый в мире непромокаемый, всепогодный дождевик. Перспективы у этого товара огромные, так что вместо макинтошей мир, вероятно, узнает флоридские плащи.
Помимо одежды, моя резиновая лаборатория начала изготавливать ещё целый спектр изделий: жгуты, колёса, обитые резиной, ласты и плавательные маски. Они поначалу не получались, Том долго не мог получить стекло нужной прозрачности – что-то у него не заладилось с местным песком, но он эту проблему решил.
Как-то сам собой в Сент-Августине у меня образовался целый производственный центр, что немного скорректировало мои планы. Изначально-то я хотел обосноваться на Кубе. Впрочем, подумав, я решил, что так даже лучше. Пусть у меня будет два «центра влияния». Так сказать, «диверсифицируем» риски.
Первого октября Дукас ушёл с грузом дождевиков на Кубу. Как раз приближался сезон дождей, и я рассчитывал на хорошую прибыль. Маски для плавания я пока решил попридержать. В то место, где я собирался сорвать большой куш, люди, конечно, почти не заглядывают, но лучше перестраховаться. Вернуться ушлый грек должен через месяц, есть у него, помимо моих, ещё и собственные дела на Кубе. Ром и сигары сами себя не купят.
За всеми этими делами я и не заметил, что буквально погряз в рутине. На медицинские и оружейные эксперименты банально стало не хватать времени, поэтому я волевым усилием разделил ответственность между моими людьми.
Барри стал отвечать за организационную часть, Том за производственную. Ещё чуть-чуть подумав, я скинул часть нагрузки в школе на Барри-младшего и Розу. Они уже поднаторели в науках и вполне могли меня кое-где заменить.
Освободившееся время я потратил на динамит и медицину. Нитроглицерин я получил достаточно быстро, а вот с пропиткой им кизельгура возникли сложности. Никак не получалось добиться стабильности, одно и то же количество взрывчатки поначалу взрывалось по-разному.
Это было очень странно и опасно, поэтому я стал разбираться и начал с самого простого. С ревизии используемого оборудования. Собственно, на этом я и закончил. Проблема оказалась элементарной, а именно – в погрешности весов. Когда я стал её учитывать, всё получилось, взрывчатка стала стабильной.
В медицинских исследованиях я тоже очень сильно продвинулся. На самом деле всё, что я собирался внедрить, было достаточно просто, никакой промышленной революции мне не требовалось.
Кетгут – хирургические нитки для швов из коровьих кишок – известен ещё с античности, вся проблема с ним заключалась в отсутствии стерильности и вследствие этого в заражении ран. Но у меня уже получились неплохие резиновые прокладки, а значит что? Правильно, я собрал примитивный, но работающий автоклав. Не с первого раза, конечно, но собрал. Это позволило стерилизовать шовный материал, а хранил я его в спирте.
Вторым шагом стал веселящий газ, или закись азота. Этот газ уже изобретён, и даже сделано предположение о его потенциальных анестезирующих свойствах для облегчения боли во время операции. Я точно знал, что это работает.
Ну и третьим шагом стал морфин – опиум продаётся свободно, так что с ним проблем вообще не возникло. Примитивные шприцы и иглы к ним Том сделал ещё в Нью-Джерси. Во Флориде они были дополнены резиновыми частями, получились уродливые, но эффективные изделия.
Всё это привело к тому, что скромное поместье во Флориде стало наиболее продвинутым медицинским центром в мире. И я мог делать настоящие операции с хорошими шансами для больных.
Первого ноября произошло сразу два знаменательных события. Во-первых, с Кубы вернулся Дукас. За дождевики он выручил аж четыреста долларов, неплохо для партии из двух сотен штук. Что важнее, он заключил контракт на ещё две тысячи штук и даже получил за них аванс в тысячу долларов. Моё предприятие становилось очень выгодным.
Ну а во-вторых, я наконец снял шины со сломанных ног Селии, и девушка стала ходить – сначала со сделанными мной костылями, а ещё через неделю и без них. Вследствие этого в моей жизни наступили ещё кое-какие перемены.
* * *
– Прекрасно, Том, просто прекрасно, такими темпами мы изготовим эти дождевики раньше срока. Барри, знаешь что, съезди-ка ты завтра в город к грекам и поговори с их священником, как его, с отцом Михаилом, да.
– О чём, мистер Гамильтон?
– Нам будут нужны ещё люди. Как видишь, дела идут хорошо и нужно расширять производство.
– Я никак не пойму, сэр, почему у нас работают только греки? Ни одного испанца я тут не вижу.
– Понимаешь ли, друг мой, – я достал сигару из сигарного ящика, раскурил её и выпустил парочку колец, – греки, как и мы, тут чужие. Живут преимущественно своей общиной и с местными особо не общаются. Это мне выгодно, я совершенно не хочу, чтобы тут появились соглядатаи местных властей, а они тут появятся, стоит только нам начать брать на работу местных. Поэтому – только греки.
– Понятно, сэр. Возможно, вы и правы.
– Думаю, на сегодня мы закончили. До завтра, господа.
Барри и Том кивнули мне и вышли из кабинета. Я чуть-чуть ещё посидел, наслаждаясь сигарой с рюмкой хереса, затем потушил свечи и пошёл к себе в спальню. День выдался достаточно насыщенным, я порядком устал и лёг в кровать.
Во всем доме было темно. Внезапно я услышал, как дверь моей спальни открылась и кто-то зашёл, остановившись у входа.
– Кто там? – спросил я.
– Это я, Селия.
Чертыхнувшись про себя, я хотел зажечь свечи, но девушка не дала мне этого сделать. Она подошла к кровати и буквально впилась в мои губы поцелуем…
Так моя бывшая пациентка заняла очень важное место в моей жизни. Что характерно, каким-то образом о случившемся очень быстро узнали сначала Луиза и миссис О`Салливан, а затем и их мужья. Но никакого осуждения с их стороны не последовало, наоборот. Как будто так и нужно.
* * *
Получив динамит, я приступил ко второму этапу моего оружейного плана. Полые металлические ядра, купленные в Нью-Джерси, порядком запылились. Пришла пора стряхнуть с них пыль и заняться их начинкой. Результат превзошёл все ожидания – получившиеся бомбы обладали чудовищной по нынешним временам разрушительной силой. Всё-таки динамит это продукт современной эпохи, нежели чёрный порох.
С насыщением пороха парами нитроглицерина тоже всё получилось. Пару раз я, конечно, чуть было не взорвал и себя, и лабораторию, но всё обошлось, и мы приступили к испытанию орудий с новыми боеприпасами…
– Вот что, Савелий, дай-ка я сам. Моя задумка, и если пушка, не дай бог, рванёт, отвечать за это должен тоже я.
– Как прикажете, барин, – сказал Савелий и отошёл от заряженной новым порохом и новым ядром пушки.
Затея, на самом деле, опасная. Реальный прирост мощности взрывчатого вещества я же не знал, так, прикинул на пальцах. Выдержит ли пушка, тоже непонятно. По идее, должна, но кто знает, как она сделана. Попадётся внутренний изъян, типа полости, и привет. Для стрельбы с использованием пороха он не критичен, а моя смесь может пушку просто разорвать.
Так, хватит, отставить подобные мысли, всё хорошо будет. Фитиль я сделал длинный, авось и пронесёт. Глубокий вдох и вперёд.
Я поджёг фитиль, поднёс его к затравному отверстию пушки, отвернулся и закрыл уши руками. И всё равно звук был такой силы, что я оглох. Пушка выдержала – как сказали мне мои люди, она чуть ли не подпрыгнула и откатилась ну очень далеко.
Результат выстрела произвёл на всех очень большое впечатление. Мало того что дальность выстрела составила не милю, как при использовании обычного пороха, а почти две, так ещё и начинённое динамитом ядро взорвалось совершенно потрясающим образом.
Ещё одним неожиданным, но приятным бонусом стало то, что ствол орудия нужно будет банить намного меньше времени. Из-за большей мощности моего улучшенного пороха в стволе осталось намного меньше продуктов сгорания. Ствол банально был чище.
Ну что ж, всё получилось наилучшим образом. Орудия у меня есть, пиратов теперь можно не опасаться, маски и ласты готовы. Как только Дукас вернётся, можно будет отправляться ловить рыбку в мутной (на самом деле нет) воде.
Грек на своей шхуне опять ушёл на Кубу и снова на месяц. От этого рейса я ожидал хороших денег, четыре тысячи долларов с продажи дождевиков, и мой торговый агент повёз ещё одну новинку – резиновые сапоги, – думаю, что и на них будет спрос.
У меня же было ещё одно дело во Флориде. Пока наступила пауза в выполнении моих планов, можно потратить время с пользой и найти племя отца Селии. По её рассказам, их земли в центральной части Флориды. Это, конечно, опасно, но познакомиться с сородичами Оцеолы мне очень хотелось, это же практически мечта детства.
Решено, завтра я, в сопровождении десятка моих наиболее крепких людей, отправляюсь в путешествие. Селия и Гектор с Ахиллесом идут со мной – без девушки это в принципе бесполезная авантюра, а парням пришла пора попробовать себя в настоящем деле.
Глава 5
К племени, которым по-прежнему руководил Ахайя, мы вышли через три дня после того, как покинули поместье. Сначала дорога была лёгкой, но когда мы пересекли реку Сан-Хуан и углубились на дикие территории, начались приключения.
То, что путешествие будет нескучным, я понял ещё когда мы только вязали два больших плота, чтобы переправиться на западный берег реки. Такого количества аллигаторов я не ожидал, река ими просто кишела. Десятки и сотни этих рептилий были в воде и на западном берегу, с восточного их испанцы более-менее выгнали.
Здесь меня ждал неприятный сюрприз. Ну ладно Гектор с Ахиллесом, парни никогда не видели аллигаторов и боялись их, но местные греки! Как выяснилось, большинство членов их общины никогда не покидали города и вообще не представляли себе, что такое дикая Флорида.
По-хорошему, тут и надо было закончить вылазку. Лезть в болотистые джунгли с людьми, которые их в глаза не видали, это больше чем авантюра, – это самоубийство. Но неожиданно меня выручила Селия. Она уверенно опознала местность и чуть ли не клялась, что очень скоро проведёт нас к стойбищу племени её отца. Методы убеждения она применяла не вполне честные по отношению ко мне как к мужчине, но очень приятные. В общем, я согласился.
Пока пересекали реку, и греки, и сыновья Тома натерпелись страху, да и на меня, сказать по правде, эти милые рептилии произвели впечатление. Умом-то я понимал, что это не крокодилы, которые питаются крупными животными. Основной рацион аллигаторов это рыба, мелкие млекопитающие и птица. Взрослый человек для них слишком большая и тяжёлая добыча. Будь с нами ребёнок или, допустим, собака, то да, стоило бы за них опасаться. А на нас вряд ли нападут. Но одно дело умом понимать, а другое – видеть эти пасти, бр-р…
Дальше начались болота с их «приятными» обитателями в лице ядовитых лягушек и змей. Укусить никого не укусили, но пару раз случились острые ситуации. На наше счастье, Селия меня не обманула, и мы к вечеру оказались в деревеньке семинолов, которой и управлял отец девушки, Ахайя.
Сначала нас, конечно, заметили наблюдатели. Все мы перли по джунглям, не видя ничего вокруг себя, хотя нет, моя малышка заметила своих соплеменников, но промолчала. Как она потом сказала, сюрприз мне решила сделать. Ну-ну, никогда не любил сюрпризов, и за этот ей пришлось ответить, впрочем, нам обоим понравилось. Но это было сильно потом, а в тот момент, когда прямо перед нами возникли фигуры, похожие на леших, все изрядно перетрухнули. Хорошо хоть никто стрелять не стал, был бы номер.
Вёл этих воинов лично Ахайя. Увидев отца, Селия закричала от радости, прыгнула на него и повисла на шее. После этого я расслабился, пришли мы куда надо. Моя пассия что-то зашептала отцу, тот посмотрел на меня и на ломаном испанском сказал:
– Ты, который имя Алекхандро Гамильтон, ты подойди к моя! – В другое время и в другом месте то, как он говорил, могло показаться смешным, но сейчас никто даже не улыбнулся. Не важно, что он говорил, главное как!
В его словах чувствовалась сила настоящего вождя и настоящего человека. Мне сразу стало понятно, что он крепко стоит на своей земле и чувствует – не знает, а именно чувствует, – мир, в котором живёт. Я подошёл к Ахайе и сказал:
– Слушаю тебя, вождь! – Как-то так получилось, что я начал подстраиваться под манеру речи отца Селии.
– Я не хотеть говорить, сейчас я хотеть на ты смотреть, – и он действительно начал смотреть, долго и молча.
Минут пять мы играли в гляделки, а затем он повернулся к Селии и что-то ей сказал на своём языке.
– Отец говорит, что тебя он приглашает в нашу деревню, но только тебя. Остальных воины Ахайи проводят обратно к реке.
Честно сказать, я ожидал чего-то подобного и молча кивнул. Пятёрка воинов семинолов выступила из-за спины вождя. Высокий мускулистый индеец по-испански сказал моим людям следовать за ними, и вскоре процессия скрылась за деревьями.
Отец Селии повёл нас к деревне. Как рассказала мне моя индианка, племя её отца занимало достаточно большую территорию в центральной части Флориды и насчитывало больше трёх тысяч семей. Одно время Ахайя даже был верховным вождём всех семинолов, но сейчас уступил это место, оставшись, правда, одним из самых авторитетных лидеров. Селия ещё что-то мне говорила, но я слушал её вполуха. В голову мне пришла очень соблазнительная мысль.
Климат Флориды идеально подходил для выращивания гевеи, единственного источника натурального каучука. Сейчас моё производство работало на привозном бразильском сырье. Это влетало мне в копеечку, и поставки не отличались регулярностью.
А если привезти из Бразилии не каучук, а саму гевею? Ну а что? Местные болота не очень отличаются от амазонской сельвы, а коренные жители полуострова – от аборигенов Амазонии. Думаю, они вполне смогут работать на плантациях гевеи. Тем более что я собираюсь им платить. Чем и сколько, надо подумать, но это в любом случае будет выгоднее, чем возить сырьё морем.
Это, конечно, задел на будущее – гевея начинает плодоносить и давать сок только на седьмой год, но если не думать о будущем, то его и не будет.
Осталось только сделать самую малость, уболтать этого седого перца.
* * *
– Моя дочь говорила, что ты лекарь? – После целого дня, проведённого вместе с Ахайей, я уже не обращал внимание на то, как он говорит.
– Всё верно, вождь. Она права.
– Ты выглядишь сильным, почему ты не воин? Достойно ли молодому мужчине заниматься тем, чем занимаются старики?
Услышав это, я внутренне усмехнулся. Наверняка я старше отца моей полукровки, но сейчас этого не скажешь. Сейчас мне вообще не дашь сорок семь.
– Я не только лекарь. У себя на родине я был и воином, и вождём, – что характерно, это дважды правда. И в России двадцать первого века, и в США конца восемнадцатого я служил в армии. – Твоя дочь, наверное, не всё тебе рассказала обо мне, я был генералом, военным вождём по-вашему.
– Не считай нас глупыми дикарями, Александр Гамильтон, этим ты оскорбляешь сам себя. Я знаю, что такое генерал.
– Прости, вождь.
– Но если ты генерал, где же твои солдаты?
– Я оставил службу и решил уехать.