Не выбирай меня, я злой!

– Ну, когда ты так грубо говоришь, это звучит аморально, – надулась я. – А если подумать, это гениально и практично!

– Это безумие! – прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала его горячее, разъярённое дыхание. – Эльфы! Их лучники изберут мишенью твою задницу с такого расстояния, с которого ты даже их не увидишь! А их маги… у них есть заклинания, от которых твои собственные волосы будут преследовать тебя по лесу с криками!

– Ладно, ладно! Противный реалист, – махнула я рукой, отступая. – Тогда что предлагаешь ты, о, великий охотник на девственников?

Боргар провёл рукой по лицу, издав протяжный стон, полный обречённости.

– Мы ищем озеро, где единорог может прийти на водопой. Маскируемся. Ждём. Я пытаюсь подобраться. Если он меня почует – мы бежим. Если нет… – он выдохнул, – …я пытаюсь его оглушить и спилить рог. Быстро и тихо.

– Быстро и тихо? С единорогом? – я фыркнула. – Ладно. Но если твой план провалится, мой вариант ещё в силе. У меня тут верёвочка от рюкзака осталась, свяжем эльфиечку – быстро, дёшево и без лишних свидетелей.

– А если серьезно? – продолжила я. – Как мы поймём, что он тот самый, девственный? Спросим паспорт проверим? Или у него на лбу сияет знак «непорочности»?

Боргар мрачно усмехнулся.

– Говорят, рог у девственника светится изнутри чистым серебряным светом. У того, кто… познал радости плоти, – он ухмыльнулся, – рог тусклый, молочный. Оракул дал мне лунный камешек для проверки.

– Отлично, – вздохнула я. – Значит, план такой: подкрасться, оглушить, посветить фонариком на рог, как гаишник на права, и если не тот – извиниться и сделать ему искусственное дыхание? Блеск.

Боргар просто застонал, развернулся и потащил меня дальше в чащу. В его широкой спине читалась вся гамма эмоций: ярость, отчаяние и странная, почти отеческая усталость. В его голове прочно засела мысль, что эта хрупкая, болтливая женщина куда опаснее любого лесного духа. Потому что духа можно изгнать серебром или молитвой, а её саркастичный голосок и абсолютно аморальные идеи въедались в мозг, как дурман, против которого не было противоядия.

Глава 10

План Боргара провалился с треском, оглушительным звоном и криком «Пошёл вон, вонючий орк!», который, как мы позже выяснили, единорог проецировал прямо в мозг, со всем презрением, на какое только способно существо с радужной гривой.

Мы три часа пролежали в вонючей лесной луже, прикрывшись ветками, пока к водопою – идеально чистому озерцу с розовым песком по берегам – не пришло изящное создание цвета лунного света. Оно было прекрасно. И чертовски надменно. Едва опустив морду к воде, оно подняло голову и посмотрело прямо на наше укрытие. Его большие синие глаза были полны такого разочарования, как у учительницы, застукавшей школьников за курением в туалете.

«Ваши помыслы грязны, а ауры кричат о похоти и насилии. Сгиньте,» – прозвучало у нас в головах чистым, холодным голосом. Единорог брезгливо фыркнул, развернулся и пошёл прочь, высоко подняв хвост.

Именно тогда сработал мой план. Вернее, не план, а чистой воды инстинкт отчаяния и врождённой наглости.

– Ой, какая прелесть! – сдавленно вскрикнула я, выскакивая из лужи и срывая с головы маскировку из тины и палок.

Я представляла собой жалкое зрелище: вся в грязи, волосы дыбом, в которых запутались веточки, а лицо выражало наигранное, болезненное умиление.