Невзаимно

НАСТОЯЩЕЕ

Соня проморгалась, будто выныривая из тёмного омута воспоминаний, где всё ещё кружились обрывки старых надежд и неловких попыток быть замеченной. Неудачная односторонняя любовь… Теперь это казалось чем‑то далёким, почти чужим — будто речь шла не о ней, а о какой‑то другой, слишком доверчивой и упрямой девочке.

Через неделю ей исполнится двадцать один. Сколько глупостей она успела натворить за эти годы! Даже после отказа Кирилла продолжала надеяться. Даже когда у него появилась девушка. Даже когда в его взгляде вместо прежней усмешки проступило едва уловимое презрение — желание поскорее обойти её стороной, не задерживать на ней взгляд. А она всё равно ждала, цеплялась за какие‑то мимолётные совпадения, за случайные кивки, за тени улыбок, которых, возможно, и не было вовсе.

Но Соня больше не хотела тратить на него свою жизнь. Не хотела, чтобы его тень ложилась на её будущее, мешая разглядеть то, что действительно важно.

Может, на неё повлияли эти бесконечные, порой раздражающие, но такие нужные разговоры с братьями. Она была им искренне благодарна: если бы не их упрямое, почти настырное желание «вправить ей мозги», четыре года назад она бы и правда подала документы в университет информационных технологий — не потому, что мечтала о коде и алгоритмах, а просто чтобы быть рядом с Кириллом. Лёша, Дима, Никита — каждый по‑своему, но все они не давали ей свернуть на эту ложную дорогу.

Не меньше помогла и Таня. Их бесконечные разговоры по телефону, когда они могли часами разбирать каждую мелочь, каждое слово, каждый взгляд, пока наконец Соня не начала слышать собственный голос среди этого шума. Именно в этих разговорах она понемногу училась отличать настоящую тягу к чему‑то от желания быть рядом с тем, кто не готов ответить тем же.

И вот теперь она почти заканчивает четвёртый курс факультета жрналистики. Её путь — совсем другой, и в нём нет места старым иллюзиям. Пора действительно отпустить Кирилла. Не делать вид, что уже ничего не болит, опуская взгляд и отворачиваясь каждый раз, когда его имя мелькает в разговоре. Не прятать старые чувства за маской равнодушия. А по‑настоящему отпустить — позволить этой истории занять своё место в прошлом, как странице, которую уже прочитали и аккуратно закрыли.

Соня глубоко вдохнула, чувствуя, как вместе с этим вдохом уходит тяжесть, столько лет тянувшая её назад. Впереди было что‑то новое — неизвестное, возможно, пугающее, но живое. И она была готова к этому. Готова открыться навстречу будущему, в котором её решения будут продиктованы не надеждой на чей‑то взгляд, а собственным желанием идти вперёд.

— Ой, время! — пробормотала Соня и, схватив телефон, быстро зашла в знакомое приложение. Щёлкнув по иконке Тани, она тут же расплылась в улыбке.

— Привет! — радостно воскликнула Соня, будто сама возможность слышать голос подруги уже делала день светлее.

— Привет! — защебетала Таня, и в её голосе звенели такие яркие нотки, что Соня невольно заулыбалась ещё шире. — Не верю, что скоро увижу тебя вживую! Наконец‑то возвращаюсь домой. Родители, правда, задержатся ещё на пару месяцев, но это уже их забота. Я столько подарков везу — ты просто не представляешь!

Она сделала короткую паузу, будто пыталась уместить в неё все эмоции, а потом снова понеслась вперёд:

— Но знаешь, моя знакомая Саша говорит, что во Франции лучшая косметика. Хотя… если подумать, она вообще всегда твердит, что во Франции всё лучшее, чего бы это ни касалось. Но вот что точно стоит у француженок взять на вооружение — так это их отношение и к мужчинам, и к жизни в целом.

Соня рассмеялась, слушая этот стремительный поток слов, и подумала, что Таня вполне могла бы вести монолог в одиночку, а ей оставалось бы только вставлять «да» или «нет» — и этого было бы вполне достаточно.

— Её и правда так зовут — Саша? — с улыбкой поинтересовалась Соня, ловя себя на том, как сильно она соскучилась по этим бесконечным, ни о чём и обо всём сразу разговорам.

— Нет, но не заставляй меня выговаривать её настоящее имя — язык сломаешь. Мы сошлись на Саше, она вовсе не против. Ну а как твоя учёба? Готовишься вступить в этот жёсткий мир глянца?

— Если честно, безумно интересно! — с энтузиазмом ответила Соня, и в её голосе прозвучала та самая искренняя увлечённость, которая раньше пряталась за сомнениями. — Даже не думала, что мне так понравится писать. В голове столько идей — о чём писать, что обсудить… И не принижай мои способности, ладно? Почему сразу глянец? Думаешь, я могу писать только что‑то несерьёзное? Вроде статей «10 самых красивых звёзд»?

Таня громко рассмеялась — так заразительно, что Соня не смогла сдержать улыбку, даже пытаясь выглядеть обиженной.

— Нет‑нет, я вовсе не это имела в виду! — продолжала смеяться Таня. — Я просто подумала, что ты будешь писать что‑нибудь вроде «10 лучших засолов для огурцов». Ты же всё‑таки в своем доме живёшь!

Соня шутливо показала подруге язык и демонстративно отвернулась.

— Прости, это просто шутка, — уже серьёзнее сказала Таня, но в её голосе всё ещё дрожали отголоски смеха. — Но если честно… ты ведь не думаешь наивно, что, придя на работу, тебе сразу дадут писать то, что тебе по-настоящему хочется? — она чуть помедлила, и в этом вопросе прозвучало не желание обесценить мечты Сони, а простое, немного тревожное беспокойство за подругу.

- Я не настолько глупая. Расскажи лучше о себе. Что будешь теперь делать с учебой, ты же решила стать адвокатом.

— Ну… — задумчиво протянула Таня, будто взвешивая каждое слово, словно в нём пряталась вся тяжесть и одновременно притягательность предстоящих шагов. — Я закончила обучение. Осталось пройти нострификацию, подумать насчёт магистратуры… А потом ещё сдавать экзамен в адвокатуру.

Она чуть улыбнулась — не беззаботно, а так, будто ей даже нравилась эта гора задач, которая могла бы кого‑то другого напугать до дрожи.

— Всё, на самом деле, не так просто. Вопросов столько, что голова кругом. Но знаешь… именно это меня и будоражит. Когда впереди столько неизвестного, столько всего, что нужно разобрать по полочкам, — это как вызов, понимаешь? Не пугает, а заставляет чувствовать, что я по‑настоящему живу и двигаюсь вперёд.

— Разве это не забавно? — подразнивая подругу, спросила Соня, хитро прищурившись. — Ты хочешь стать адвокатом, а мой братец Ник — прокурором. Идеальная пара, прямо как в каком‑нибудь драматичном сериале.

— Со-о-оня, — протянула Таня жалобно, закатывая глаза, будто от одной этой мысли ей становилось не по себе. — Прекрати, пожалуйста. Забудь, что он мне когда‑то нравился. Это было так давно… и так нелепо. Сейчас даже вспоминать смешно.

Соня чуть опустила взгляд, разглаживая невидимые складки на покрывале, и тихо призналась:

— Хотела бы я быть похожей на тебя. Ты никогда не тянула: сразу спросила — и так же сразу отпустила. А я столько времени кружила вокруг да около, боялась сделать шаг, а потом боялась его отменить…

Таня вдруг резко подалась вперёд, вглядываясь в лицо подруги через камеру с таким пристальным, почти требовательным вниманием, что Соня невольно замерла.

— Ты же тоже решила всё закончить? С этим… с Кириллом? — спросила Таня, и в её голосе прозвучало не просто любопытство, а желание убедиться, что подруга наконец встала на твёрдую землю.

— Да… — тихо выдохнула Соня и тут же грустно вздохнула, словно вместе с этим выдохом из неё выходила старая, тяжёлая усталость. — Но столько времени потеряно…

— Что?! — Таня даже всплеснула руками, не дав этим горьким словам осесть в воздухе. — Даже не думай об этом. Никаких «потеряно». Всё всегда вовремя. Тебе только исполняется двадцать один, ты на пятом курсе — вся жизнь у тебя впереди, раскинулась, как широкая дорога. И на этой дороге ещё столько поворотов, столько возможностей… Ты только начни по ней идти — и сама удивишься, сколько всего сможешь.

— Ты столько всего уже прошла, столько всего поняла про себя. Это не потерянное время — это твой опыт, твоя опора. И теперь ты можешь строить дальше, уже зная, чего хочешь. И чего точно не хочешь.

Соня слабо улыбнулась, чувствуя, как внутри, где ещё недавно была только тяжесть, начинает потихоньку разгораться тихий, но тёплый огонёк надежды.

— Спасибо, — тихо прошептала она. — Иногда мне просто нужно, чтобы кто‑то вот так вот взял и сказал всё прямо. Без жалости, но с верой, что у меня всё получится.

— А я всегда буду это говорить, — уверенно кивнула Таня, снова становясь той самой неунывающей, упрямой подругой, которая умела вытаскивать из любой ямы. — Потому что верю. И потому что знаю: ты справишься.

Глава 9

По аэропорту гулко разносился стук каблучков, и мужчины невольно оборачивались, провожая взглядом девушку, уверенно шагавшую к выходу. Она и правда завораживала — в ней была та самая редкая притягательность, которую невозможно подделать.

Рыжие локоны струились до самой поясницы и в солнечных лучах вспыхивали живыми отблесками — будто в них запуталось само пламя. Медовые глаза, обрамлённые густыми ресницами, манили глубиной взгляда, а пухлые губы, которые девушка то и дело чуть покусывала, выдавали, что она о чём‑то напряжённо думает. Лавандовый костюм в стиле Коко Шанель изящно подчёркивал фигуру: не хрупкую, а по‑настоящему женственную — с плавными, уверенными изгибами. В её образе не было нарочитой броскости, но именно эта естественная гармония притягивала взгляды.

Соня, облокотившись на машину, в очередной раз сверилась с часами. А когда подняла глаза — от удивления чуть не выронила солнечные очки и тихо присвистнула. Да, она видела подругу и по видеозвонкам, и на фото, знала, что Таня сильно изменилась… но вживую всё было иначе. В каждом движении, в каждом повороте головы чувствовалась новая уверенность, какой раньше не было. Таня стала не просто красивой — она стала настоящей, сияющей, словно наконец нашла ту версию себя, которую долго искала. И сейчас, стоя в этом солнечном свете, она выглядела как женщина, которая точно знает, куда идёт.