Красавица и шейх. Исправить все

– Али не говорил, – отвечает шейх и предлагает пройти во дворец.

Задерживая дыхание, я поднимаюсь по широким ступеням. Оказавшись внутри, на мгновенье замираю.

Некрасиво так таращиться по сторонам, но у меня выходит непреднамеренно.

Дворец восхищает роскошью, изяществом и вниманием к деталям.

Высокие своды, арки и колонны, украшенные резьбой. Витражи, на стенах мозаика и традиционные арабески со сложными узорами, которые едва ли можно повторить.

Ничего подобного я прежде не видела…

И сейчас осматриваясь, краем глаза слежу за шейхом и кади, чтобы не отстать от них. Дворец огромен, в нем легко заблудиться.

– Как поживает твой отец, почтенный шейх Эмир ибн Халид Аль-Сафар? – голос кади отвлекает меня от созерцания зала.

И уже сидя за большим столом, я начинаю прислушиваться к разговору.

– Из Катара приходят добрые вести. Шейх здоров, и недавно у него родилась пятая дочь.

– Долгих ему лет, чтобы воспитать столь позднее дитя, – улыбается сухими губами кади и тихо говорит: – Я слышал, что ты не видел его больше двадцати лет. Вокруг твоей семьи немало тайн…

Я перестаю жевать пряные овощи и заинтригованно смотрю на Салмана.

– Только за пределами Саудовской Аравии, – голос его едва уловимо меняется, но я отчетливо в нем слышу предостережение. Кади хочет знать больше, чем ему положено. – А здесь история моей семьи всем известна.

Мухаммад кивает и пробует магрибский суп. А я с сожалением понимаю, что саму историю мы не услышим.

Признаться, во мне просыпается женское любопытство. О каких таких тайнах обмолвился кади? Возможно, Али знает…

Расспрошу его, как только вернется.

Несколько минут сохраняется молчание, но я чувствую, что Салман пристально наблюдает за мной. Сама же упорно делаю вид, что этого не замечаю, но порозовевшие щеки выдают смятение.

Внутреннее волнение нарастает, когда он обращается к Мухаммаду:

– В Каире уже не требуется вали для невесты?

– Те, кто чтут традиции, соблюдают все предписания. Вали – одно из них.

Я непонимающе хлопаю глазами, и кади мне поясняет:

– Вали – покровитель невесты во время сватовства, помолвки и никяха. Обычно, это ее махрам – отец, брат или сын. Но если у нее нет махрама, то защищать ее права и выбрать достойного жениха поручается исламскому судье.

Я начинаю кое-что понимать…

Мой папа умер рано, почти сразу после моего рождения. Мама пыталась построить личное счастье заново, но замуж больше так и не вышла. Поэтому у меня нет ни отца, ни отчима, ни брата. Только дедушка, но он уже многие годы не выходит из дома, из-за старческой болезни у него путается разум. Бабушка заботится о нем, как о малом ребенке.

Немыслимо, чтобы дедушка поехал в Египет в качестве моего покровителя.

А раз Али сказал, что я помолвлена с ним, то мог наплести Салману, что на “помолвке” присутствовал кади…

Я стреляю взглядом в Мухаммада. Уж не этот ли?

Это бы объяснило, почему я должна его знать.

– Сын Садики нашел себе очаровательную невесту, – взглянув на меня, говорит он. – А что же ты, господин Салман?

– Я не искал подходящую девушку, она сама нашла меня, – отвечает он.

– Раз подходящая девушка нашлась, то дело осталось за малым, – говорит Мухаммад, явно уверенный в том, что никто не откажется отдать шейху свою дочь.

Скорее всего, так и есть.

– Посмотрим, – пожимает плечами Салман и опускает взгляд на меня.

А я сижу, ни жива, ни мертва, потому что допускаю смелую мысль – он говорит обо мне.

Ведь благовоспитанные арабки не находят сами мужчин, не знакомятся с ними и тем более не падают им в руки так, как это сделала я.

Отвечаю шейху ровно таким же внимательным взглядом.

Где-то очень-очень глубоко в душе он нравится мне. И в этом нет моей вины, невозможно оставаться равнодушной рядом с ним. Салман обладает той красотой, которая заставляет женщин провожать взглядом мужчину. Но я ни на секунду не позволяю себе забыть о том, что у меня есть жених.

Спустя недолгое время кади говорит, что ему нужно набраться сил перед долгой дорогой в Мекку. И откланивается.

Как только за ним закрывается дверь, Салман отсылает оставшихся слуг, и я остаюсь с ним наедине.

И только собираюсь немедленно улизнуть, как он пригвождает меня к стулу вопросом:

– Кто для тебя Али?

Глава 7

Я пытаюсь не поддаваться эмоциям, но от напряжения покалывает в кончиках пальцев.

– Али мой жени… – обрываю слово, потому что шейх в этот момент самым натуральным образом зарычал.

Резко встав из-за стола, он делает несколько шагов по залу и подходит ко мне, возвышаясь так, что сердце уходит в пятки.

Раздается глухой скрип ножек стула по мраморному полу. Сама того не замечая, я тоже поднимаюсь.

– Не лги мне, – его голос спокоен, но столько в нем силы, что страх разливается по телу. – Никогда не лги мне, Ева.

– Я не…

– Али убедил меня, что Мухаммад засвидетельствовал вашу помолвку. Как выяснилось – солгал. Я не заставлю тебя отвечать за его ложь, но спрошу снова: кто для тебя Али?

Я раздосадовано опускаю взгляд. Неприятно быть уличенной во лжи, и я бы предпочла к ней не прибегать, но Али моего мнения не спросил, сам все решил.

И даже не предупредил, что в моей жизни “появлялся” кади.

Да он попросту меня подставил!

Понимаю, что ненамеренно. Но я злюсь. Очень злюсь на него.

– Я его невеста. Али сделал мне предложение, а я согласилась. Мы только не успели провести помолвку, до того, как я вернулась в Россию, – бесцветным голосом признаюсь.

– Его предложение ничего не значит. Ты ему не невеста. До помолвки ты ничья. Любой может объявить тебя своей!

– Нет. Мое сердце принадлежит Али, – отрезаю, всем видом показывая, что мне не нравится ход его мыслей.

– Только сердце? Ты можешь дать больше… душу, разум, тело. Тот, кто не станет довольствоваться малым, заберет себе все.

Он вводит меня в состояние оцепенения.

Я и так напряжена, мне некомфортно находиться рядом с мужчиной, наделенным неограниченной властью, а от его слов я и вовсе начинаю паниковать.

Чего он добивается? Чего хочет от меня?

Я не понимаю, но устаю от пронзающих голову догадок, одна страшнее другой…

– Зачем я тебе? – спрашиваю прямо.

Он молчит, пристально разглядывая мое лицо, и я уже начинаю думать, что шейх и сам не знает ответ.

– Ева, я не перестаю думать о тебе, ты – наваждение. Если я должен сделать невозможное, чтобы ты стала моей – я сделаю. Ты будешь принадлежать мне.

– Нет! Не буду! – пугаюсь так, что голос дрожит. – Я другого люблю!

Салман и бровью не ведёт.

– Он нравится тебе, но это ещё не любовь, – уверенно говорит. – Я покажу тебе настоящую любовь. Скоро ты забудешь Али.

В отчаянии я понимаю, что не знаю тех слов, которые способны его переубедить.

– Тебе не место в грязных египетских трущобах. Я хочу возвысить тебя до того положения, которого ты достойна. И дам тебе все, что пожелаешь, земная гурия, только стань моей, – бархатистым, почти что ласковым голосом говорит Салман.

На короткий миг я окунаюсь в сладкие грезы, но разумом понимаю, что реальность не столь романтична. За все, что шейх предложит, придется заплатить.

Ему удается усыпить мою бдительность, но не до конца. Краем глаза я замечаю плавное движение его руки и уклоняюсь, не позволяю ему коснуться моего лица.

Салман ловит пальцами лишь край чадры.

– Не на-а-адо, – я почти что шиплю. И с небывалой твердостью в голосе продолжаю: – Иначе мне придется напомнить тебе, что репутация девушки в твоей стране очень уязвима.

Хвала строгому восточному воспитанию, Салман не только убирает руку, но и отступает на шаг назад.

– Правильные слова, – вмиг становится серьезным он. – Раз ты высоко ценишь свою репутацию, то мне нет необходимости принимать меры, чтобы встречи с Али прекратились. Так ведь, Ева?

На моем лице выступает вся гамма чувств, которые нахлынывают в этот момент.

– Почему, шейх Салман? Почему я могу разговаривать с тобой наедине, а с ним встречаться мне нельзя?

– Али тебе никто, в отличие от меня. Нас связывает контракт и взаимные обязательства. По закону моей страны, нет ничего предосудительного в нашем разговоре. А за встречи с Али ты будешь наказана.

Доходчиво, что тут сказать…

– Тогда я увольняюсь!

– И думать об этом забудь, – отсекает Салман. – Я не отпущу тебя, пока длится контракт.

– Но контракт же бессрочный! – от бессилия рычу я.

– Именно, – кивает Салман. – Даже это обстоятельство на моей стороне. Повод тебе задуматься, стоит ли сопротивляться.

– Я обещала Али, что выйду за него! Так и будет.

– Передумай. Никто не осудит тебя, если сделаешь другой выбор. Правильный. Ты можешь идти, Ева, – заканчивает разговор Салман.

Я выбегаю из зала с таким чувством, будто еле ноги унесла.

Отдышаться не успеваю, как ко мне подходит служанка, ожидавшая неподалеку от дверей.

Она провожает меня из дворца. Я в таком смятении, что не замечаю ничего вокруг.

В голове электрическими разрядами всплывают недавние воспоминания. Мама была права, когда называла меня дурехой. Как же она была права!

Зря я ее не послушала, глупая!

Я попала в ловушку. В опасный капкан, имя которому Салман.

Без помощи Али мне его уже не разжать.

Только оказавшись на свежем воздухе, сразу звоню ему. Я должна обо всем ему рассказать.

Глава 8

– Я этого не хотел! Я только хотел, чтобы он поверил мне, поэтому соврал про Мухаммада. Прости меня, любимая. Я не знал, что он приедет, и господин Салман с ним знаком! Я… я… – Али шумно дышит в трубку, а я громко шмыгаю мокрым носом. Как только услышала голос Али, сразу слезы выступили на глазах. – Я все исправлю! Слышишь, Ева?! Не плачь.

– Как ты исправишь?

– Я поговорю с отцом, объясню ему все, и устроим помолвку как можно скорее, – предлагает Али, а я вытираю слезы.

– Я согласна, но… помолвка уже ничего не исправит. Мне нельзя оставаться во дворце.

– Почему?

Шумно вздохнув, я перехожу к главному:

– Я нравлюсь Салману, и он хочет меня себе.

На другом конце трубки повисает затяжное молчание.

– Этого не может быть, – наконец тихо отзывается Али.

– Да, но он так сказал.

– Или ты неправильно его поняла, – удивляет меня Али. – Ева, не воспринимай все, что слышала от него, на свой счет. Шейх всегда красиво говорит… но поверь мне, служанки его не интересуют. А ты так вообще… моя!

– Али, все я правильно поняла! – теряю терпение я и искренне недоумеваю: – Почему ты мне не веришь?

– Потому что этого не может быть, – твердо заявляет Али. – Ты… ты выдаешь желаемое за действительное.

– Же-желаемое? – заикаясь от возмущения, спрашиваю. – Али, ты с ума сошел? О чем ты говоришь?!

– О том, что ты замечталась. Ты понимаешь, как мне неприятно слышать о другом мужчине от тебя?

Не ожидавшая от него резкости, я не могу выдавить из себя ни слова.

– Али…

Он меня перебивает. Старается, чтобы голос звучал мягче, но я отчетливо слышу в нем раздражение.

– Ева, я хочу, чтобы ты думала обо мне. Только обо мне. Не заставляй меня ревновать.

Я потрясенно качаю головой.

– Я говорю правду! Салман глядя мне в глаза сказал, что я буду принадлежать ему!

– Ева, послушай меня! – повышает голос Али. – Во-первых, прекрати называть его просто по имени. Для тебя он господин, как и для меня. А во-вторых, все слуги принадлежат шейху. Ты неправильно перевела его слова. Чем выдумывать всякие глупости, лучше запишись на курсы арабского. На днях я вернусь, и мы еще об этом поговорим.

Я пребываю в таком шоке от разговора, что даже не реагирую, когда Али прощается и сбрасывает звонок. Не моргая, долго, до невыносимой рези в глазах смотрю в одну точку.

Постепенно шок сменяется горечью разочарования.

Я ждала от Али другого. Была уверена, что он меня успокоит, что-то предпримет, защитит.

Я ему доверилась, из-за него приехала в чужую страну и нажила себе проблем.

И сейчас так гадко на душе… словно он уже отдал меня Салману без сопротивления.

Не поверил мне. Или побоялся поверить. Ведь, если я сказала правду, то в скором времени Салман не позволит ему больше здесь работать.

Али каждый месяц отправляет деньги семье и очень сильно боится потерять работу.

Поэтому…

Он не меня убеждал в том, что я выдумщица. А себя!

Так проще. Безопаснее. А вступать в противостояние с шейхом… страшно. Можно не только девушки и работы лишиться, но и жизни. Подставят. Казнят.

Али боится. И я тоже боюсь. За него, за себя. Что делать – не знаю.

В глубокой задумчивости дохожу до домика.

Из большого гостевого зала доносятся громкие голоса и загадочный женский смех.

Я уже делаю шаг к лестнице, чтобы подняться на второй этаж в свою комнату, но передумав, направляюсь к залу.

Войдя, застаю интересную картину, которая невольно вызывает у меня улыбку.

На диване сидит Фируза в очках и пристально всматривается в чашку, а полукругом перед ней прямо на подушках на полу расселись служанки.

Она им гадает! На кофейной гуще.

Я наливаю себе кофе и сажусь рядом с ними.

Долго наблюдаю, с интересом слушая предсказания Фирузы. И все они, как одно, хорошие.

Наверное, не будь моя судьба в столь подвешенном состоянии, я бы не попросила мне погадать. Потому что не верю в это. Но на сердце неспокойно и тревожно, это заставило меня протянуть чашку.

– И мне погадай, Фируза.

– Конечно, дорогая, сейчас узнаем, что тебе предначертано…

Я замираю в волнительном ожидании, а Фируза приспускает очки на кончик носа и заглядывает в чашку.

– Так… так… посмотрим, – тихо шепчет она и внезапно меняется в лице, вздрагивает.

Чашка выскальзывает из ее рук, падает на пол и разлетается на крупные осколки под удивленные вскрики служанок.

В зале застывает тяжелая, почти что зловещая тишина. Первой нарушаю молчание я:

– Что ты увидела, Фируза?

Ее лицо принимает привычное спокойное выражение, непроницаемый взгляд останавливается на мне.

– Я не успела ничего увидеть. Рука дрогнула, у меня такое бывает, если вовремя не приму таблетки, – говорит она, а я не придаю ее словам значение. Врет она. – В другой раз тебе погадаю, Ева. Сейчас уже поздно. Уберите осколки и отправляйтесь по комнатам.

Девушки быстро наводят порядок и расходятся.

Я тоже ухожу. Что Фируза увидела на дне чашки уже становится неважно.

Я хотела лишь, чтобы она успокоила мое сердце. Но она сделала только хуже.

Теперь меня еще сильнее пугает завтрашний день.

Глава 9

Я сижу на траве у подножия дерева, прислонившись спиной к шершавому стволу.

Рабочий день в разгаре, но у меня заслуженный ланч.

Я ем легкий сэндвич и рассматриваю яблоню, которую обнаружила только сейчас. Неудивительно, ведь в саду тысячи деревьев…

Смахнув хлебные крошки с абайи, встаю и подхожу к яблоне.

Тибетский сорт Хуа Ниу. Редкий и невероятно красивый. Яблонька молодая, на ней висит всего одно единственное яблоко. Темно-фиолетовое, а издалека так и вовсе черным кажется.

Тяжелое. Глянцевое, блестит на солнце, как черный бриллиант.

– Что ты делаешь? – внезапно раздается у меня за спиной.

Я бодро подпрыгиваю от испуга. Тонкая веточка надламывается, и редкое яблоко остается у меня в руке.

Машинально спрятав его за спину, поворачиваюсь к Салману.

– Нельзя же так подкрадываться! – с укором смотрю на него. – У меня чуть сердце не остановилось.

– Ты так крепко задумалась, что не заметила бы конницу, пройди та мимо, – пожимает плечами Салман, его губы трогает завораживающая улыбка. – Не думал, что ты такая пугливая.

– Я не… Просто я не ожидала тебя тут увидеть, – зачем-то оправдываюсь я и удивленно вздергиваю брови, заметив, что на нем нет гутры.

Прохожусь взглядом по его черным волосам, и ниже.

Шейх сегодня одет иначе.

На нем легкие светлые штаны и удлиненная рубашка, напоминающая индийскую курту, но с восточным акцентом.

Нервно сглатываю. И невольно задаюсь вопросом: почему на востоке принято женскую красоту скрывать, а мужскую нет? Да я в жизни не встречала большего соблазна!

Легко оттолкнуть человека, который не нравится, неприятен. Но как же сложно оттолкнуть того, к кому невольно испытываю сильную симпатию.

– У меня не выходит из головы наш вчерашний разговор, – решаюсь поговорить с ним откровенно. – Ты ошибаешься на мой счет. Я тебе не подхожу. Я непокорная, своенравная и делаю, что хочу. Ты не знаешь меня настоящую. А Али знает. С ним я другая, с ним мне легко и хорошо. Он мне и друг, и возлюбленный. А с тобой… мне не по себе, я тебя побаиваюсь.

Салмана подкупает моя искренность, он внимательно слушает, не перебивает.

И как только замолкаю, говорит:

– Али тебе больше не нужен, ты должна была встретить его, чтобы познакомиться со мной. Я – твоя судьба, Ева. Не надо меня бояться. Хотел бы, спрашивать не стал.

– Я признательна тебе за мягкую силу, – расстроенно хмурюсь я. – Но ты даешь лишь иллюзию выбора, на самом деле его у меня нет. А если я продолжу упираться, то что тогда? Заставишь меня стать твоей?

– Женюсь на тебе. И упрямство потеряет для тебя всякий смысл, – отвечает Салман и вдруг делает ко мне шаг, заставляя прирасти к земле и насторожиться. – Ева, давай будем честны до конца: причина твоего упрямства – Али. Как только он освободит тебя от обещания выйти за него, ты сама мне отдашься.

– Неправда, – тихо отзываюсь я и отвожу взгляд, потому что неприятно кольнуло на сердце в этот момент. – Причина не только в Али. Но и во мне. Я не хочу задерживаться в Джидде. Мне нравится Каир, там толпы туристов из России. А тут все слишком чужое для меня, незнакомые люди, странные традиции. Я не вписываюсь.

– Рано об этом говорить. Ты в Джидде всего неделю… – произносит Салман, не воспринимая мои слова всерьез. – Я позабочусь о тебе. Ты полюбишь это место так же сильно, как люблю его я. Привыкнешь. Посмотри на эту яблоню из Тибета. Много усилий надо, чтобы создать ей подходящие условия. Каждый год. Каждый день. Меня уверяли, что она засохнет в первое же лето. Но прошло уже третье, и скоро она принесет красивые плоды.

Я вспоминаю про яблоко в своих руках, которое мне не принадлежит.

– Уже принесла, Салман, – протягиваю ему. – Хочешь?

Едва коснувшись взглядом яблока, Салман всматривается в мое лицо.

Я прикусываю губу, неловко улыбаясь. Доходит до меня, что просто по имени его назвала.

Может, оскорбила я его этим?

Но Салман не выглядит оскорбленным. Он странно смотрит на меня, и я как ни пытаюсь, не могу понять, что у него на уме.

– Оставь себе, – он накрывает мою руку с яблоком ладонью и медленно опускает. От этого прикосновения прихватывает сердце. – Сейчас я хочу другого.

– Чего? – задаю вопрос я, и уже в следующую секунду понимаю, каким наивным он был.

Салман обхватывает рукой мой затылок и притягивает к себе. Накрывает мои приоткрытые губы своими, изгиб в изгиб.

Выскользнув из задеревеневших пальцев, с глухим стуком падает на землю яблоко.

Оторопев, я стою, не шевелясь. Чувствую обжигающее дыхание на своих губах и позволяю себя целовать.

Судорожно отказываюсь верить в то, что это происходит со мной.

Но мозг включается, пусть и запоздало. Я упираюсь руками Салману в грудь, слегка прихватываю зубами его губу. А он лишь крепче стискивает меня в объятиях, и больше не реагирует на слабые трепыхания.

И в какой-то момент я сдаюсь. Обмякнув в сильных руках, долго отвечаю на поцелуй, который имеет гораздо больше значения, чем просто порыв чувств.

Салман словно присваивает меня себе, руша даже малейшее сопротивление, с оглушительной страстью исследуя каждый сантиметр моего рта и губ.

Но стоит ему немного ослабить захват, и я сразу ускользаю из его рук.

– Заклинаю тебя, Салман! Это было в первый и последний раз! – отступив на безопасное расстояние, возмущенно смотрю в бесстыжие глаза.

А потом я сбегаю. Просто потому что мне больше нечего ему сказать. Даже себе я признаться боюсь, что мне понравилось с ним целоваться.

Глава 10

Днем звонит Али, сообщает время рейса.

Новость о его возвращении меняет все. Я словно пробуждаюсь ото сна, в котором провела несколько дней.

Приходит понимание, что с шейхом все зашло слишком далеко. Я подпустила чужого мужчину непозволительно близко. Целовалась с другим! Меня парализует от мысли, что Али об этом узнает.

Услышав, что к центральным воротам подъехала машина, я бросаю все дела и легким шагом порхаю по дорожкам.

Али приехал! Я сердцем это чувствую!

Хочу его увидеть. Хоть издалека, хоть одним глазком.

Дворец становится все ближе и ближе. До него остается всего пара десятков метров… и уже виднеется машина! Даже две.

Слышу голоса. Его голос! Али!

Я ускоряю шаг, заметив его. И резко останавливаюсь, услышав второй голос.

Присматриваюсь, щурясь от яркого солнца.

В тот же миг радость покидает мое сердце, и оно тяжелым камнем грохочет в груди.

Да не может этого быть!

Салман!

Вторая машина его.

Я решаю поскорее уйти, но внезапно Салман поворачивает голову в мою сторону, наши взгляды пересекаются. И я готова поклясться, что даже на таком расстоянии увидела, как потемнели его глаза.

Он отпускает Али, и тот уходит, так и не заметив меня.

Салман жестом подзывает меня к себе.

– Садись в машину, – он открывает передо мной пассажирскую дверь.

– Зачем? – недоверчиво прищуриваюсь.

– Прокатимся. Я хочу провести с тобой вечер, – честно отвечает он. – Не здесь.

– Не могу, Салман, – качаю головой я. – Мне некогда прогуливаться с тобой, я еще не закончила работу.

– Я освобождаю тебя от работы, – бросает он и подталкивает меня к машине.

– Не хочу! – упираюсь и сильно хмурюсь. – Почему между нами двумя уступать всегда должна только я?

– Ты женщина, – пожимает плечами Салман.

– Да, и что? Разве это…

Он не дает мне договорить, буквально усаживает в кресло.

– Я объясню тебе новый порядок вещей по дороге, – захлопнув дверцу, обходит машину и садится за руль.

В салоне прохладно и пахнет им. Приятно, но довольно сильно, восточный парфюм – всегда очень стойкая история…

Трогаемся с места.

Перед машиной открываются тяжелые ворота, и у меня замирает сердце. За пределами дворца совсем иной мир, и чем дальше в город мы углубляемся, тем сильнее я замечаю контраст.

– Али завтра покинет мой дом, – спокойный голос Салмана заставляет меня отвлечься от окна. – Ему предложили должность в нефтяной компании. Жить и работать он будет в Эр-Рияде.

Затаив дыхание, я смотрю на него. Тяжелый ком подступает к горлу.

– А я?!! – звонко вырывается у меня.

– Ты останешься в Джидде. Со мной, – отвечает Салман и продолжает расслабленно и уверенно вести машину. – Так должно случиться, Ева. Ваши пути разошлись еще вчера.

– Ты так решил, Салман, – мое терпение угасает на глазах, раздражение так и прорывается наружу. – Но я не согласна. Я не расставалась с Али, и он… он не бросит меня.

– У него нет выбора, – отсекает Салман. – С ним я к мягкой силе прибегать не стану. Если не примет мое предложение, завтра же его выдворят в Каир. И больше он никогда не вернется.

Я чувствую, как медленно холодеют пальцы рук. Спорить с ним бесполезно, его с рождения приучали к тому, что он всегда прав. Налицо результат потакания всем его хотениям!

– Тогда я сбегу.

Салман иронично усмехается и прищуривается, пристально смотря на меня:

– Нет смысла тебе оттягивать неизбежное расставание! Брак с Али будет обречен. Как только вы вернетесь в Каир, ты осознаешь, какую ошибку совершила. Али приведет тебя к отцу, и будешь жить в нищете, от рассвета до заката прислуживать всей его семье. Рабыней станешь в чужом доме. Неблагодарная. Я спасаю тебя от несчастья, хочу разделить с тобой свою жизнь, а ты угрожаешь мне побегом?

Я недоверчиво молчу. Не хочу верить в то, что он говорит правду. Но он говорит так горячо и искренне, что заставляет невольно задуматься…

– Да, угрожаю. Ты не имеешь права удерживать меня против воли.

– Имею, Ева, имею… – решительно и властно произносит Салман, напоминая мне о том, что он не простой саудовец. – Ты сейчас же забудешь свои слова! А если я заподозрю, если только почувствую, что ты задумала сбежать, я приставлю к тебе охрану. День и ночь будешь под присмотром. Ты меня поняла?

Испугавшись, я спешно киваю. Только конвоя мне для счастья не хватает!

Машина тем временем заезжает на закрытую территорию.

– Где мы? – спрашиваю, глядя на огромный комплекс. Спортивный, кажется. Но я не уверена. Читать арабскую вязь еще плохо умею, а вывески все на арабском.