Идеальная шифу неидеального мира

Я прочитал. Потом перечитал. «Либо тролль, либо кабаны, либо плющ». Точность — шестьдесят процентов. Звучало... сносно. По сравнению с генералом демонов, превращению в нежить или обращению в раба — это был вообще курорт.

— И это... это считается? Для «заслуженного места»? — спросил я осторожно.

Астрея кивнула с таким энтузиазмом, что из ее кружки плеснулась какая-то жидкость цвета радуги.

— Конечно! Любое доброе дело, способствующее балансу, учитывается! Это же фундаментально! Тролль или ядовитый плющ — не важно! Важен вклад в стабильность Эллириума! Справишься с этим — и твоя карма взлетит так, что следующая реинкарнация будет в семье олигарха! Может быть! Ну, или очередь в Рай сильно сократится. Может быть.

Она говорила так убедительно, что я почти поверил. Почти.

— Ладно, — сказал я, чувствуя, как внутри все сжимается в комок тревоги. — Я выбираю [ДРУГОЙ МИР]. И... попробую выполнить это поручение.

— Отлично! Замечательно! — Астрея хлопнула в ладоши. Окошко с поручением вспыхнуло золотым светом и растворилось у меня в груди, оставив легкое, щекочущее тепло. — Все просто! Дальше тебя перенесет в стартовую локацию — небольшой городок Крофт недалеко от цели. Дальше — дело техники! Ну, и твоей смекалки, героизма и всего такого!

Она уже встала с кресла, поправляя свой дурацкий костюм.

— Удачи, Лео! И помни — я в тебя верю! Не посрами меня!

Она махнула рукой. Все вокруг начало расплываться — мраморный стол, мигающие окна, сама Астрея с ее кружкой. Последнее, что я услышал, был ее голос, уже откуда-то издалека:

— ... фух, отправила. Еще один доброволец на Южные Холмы. Надеюсь, этот продержится дольше двух лет. А то статистику портят...

А потом был свет. И запах. Не приторный «Альпийский луг», а настоящий — влажной земли, хвои...? Я открыл глаза.

Над моей головой были кроны незнакомых деревьев с листьями странного сизоватого оттенка. Я лежал на спине в высокой траве. В теле не было ни боли, ни сил. Только одежда — моя же, джинсы и футболка, но почему-то чистые и целые.

Первой мыслью было: «И где тут эльфийки?»

Второй: «Так это и есть восемь процентов на выживание?»

Я встал, отряхнулся и осмотрелся. Где-то вдали, за кронами, стелился дымок — похоже, там и был мой «стартовый» город. А в ушах будто все еще звенел голос богини: «Я в тебя верю!».

ГЛАВА 3 - Моя шифу слишком доверчива к распродажам?

— Лео!

Голос шифу, как всегда, прозвучал мелодично и спокойно. Я уже научился различать в этой мелодичности оттенки. Сейчас это был оттенок «я что-то купила, и сейчас ты будешь это оценивать».

Я отложил метлу и зашел в ее покои. Фэй Сяо сидела на мате возле низкого столика, а перед ней лежал… кусок ткани. Не просто ткани — это было нечто пестрое, цветастое и сразу вызывающее мысль о бродячем цирке.

— Посмотри, — сказала она, аккуратно указывая на ткань, будто демонстрировала древний свиток. — На рынке была распродажа. Мастер Лю сказал, что это шелк с далекого юга, окрашенный по старинной технике. Всего два серебряных.

Я молча подошел, потрогал. Грубая, колючая синтетика.

— Шифу, — осторожно начал я. — Это не шелк. Это даже близко не шелк. Это дешевый ситец, и он линяет. Посмотрите на пальцы.

Я показал ей легкий желтоватый оттенок на подушечках. Она посмотрела на свои пальцы, затем на ткань, и ее брови чуть приподнялись — единственный признак удивления.

— Интересно. Мастер Лю говорил, что краска «впитывает энергию солнца». Возможно, это ее свойство.

— Это свойство называется «дешевый краситель», — не выдержал я. — Он вас обманул. Опять.

— Но ткань такая яркая. Она могла бы стать хорошим знаменем для наших ворот. Чтобы привлекать новых учеников.

Представление о том, что это кислотно-желтое полотно будет висеть на воротах храма «Веера и Облаков», заставило мое воображение содрогнуться.

— Шифу, это привлечет не учеников, а стаю голубей. И, возможно, скоморохов.

Она наконец оторвала взгляд от ткани и посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло знакомое мне выражение — не обиды, а тихого, философского принятия несовершенства материального мира.

— Значит, мастер Лю был не совсем точен. Жаль. Что же нам делать с этой… яркой тканью? Может, попробовать вернуть ее обратно?

— Шифу, это тот самый мастер Лю, с лотком у колодца?

— Да. Тот самый. У него всегда такие интересные вещи.

— Сомневаюсь, что он возьмет назад, — сказал я, все еще разглядывая отпечаток на пальцах. — Он из тех, кто говорит «сделка есть сделка». Помните, он две недели назад пытался вам всучить ту стекляшку? Ту, что «камень ясности ума»?

Это произошло в тот самый день, когда я оказался ниспослан богиней в город Крофт на Южных Холмах, чтобы однажды спасти Эллириум от демонического нашествия.

Фэй Сяо перевела взгляд с ткани на меня.

— А, да, — произнесла она тихо, и ее губы тронула легкая, едва заметная улыбка. — Тогда ты сказал какие-то очень… непонятные слова. Про «лохов» и «развод»...

Да, было дело. А еще в тот момент я был зол на весь мир и полдня пытался найти в этом «стартовом» городе хоть какой-то ночлег. Так что совсем я не стеснялся в выражениях, когда увидел, как толстый торгаш на рынке пытается втюхать красивой девушке что-то, напоминающее гадальный шар!

— ... у тебя не было денег, и ты выглядел так, будто готов был съесть ту стекляшку от голода.

Шифу сказала это так спокойно, будто вспомнила о погоде. Меня слегка передернуло.

— Ну, я был не в лучшей форме, — пробормотал я.

— Зато честный, — просто сказала она. — И наблюдательный. Потому я и предложила тебе работу в храме. Получается, что мастер Лю, сам того не понимая, поспособствовал твоему трудоустройству и крыше над головой. Довольно занятный поворот судьбы.

— Значит, я должен сказать этому разводиле «спасибо» в следующий раз?

— Нет, — ответила она с той же непоколебимой серьезностью. — Благодарность — это лишнее чувство к тому, чьи намерения не были чисты. Но факт того, что благодаря мастеру Лю ты здесь, полезно признать. Это помогает понять, как устроен мир.

Я фыркнул, и слова выскочили сами, прежде чем мозг успел их отфильтровать:

— Ну, если уж на то пошло, то за ту стекляшку он просил десять серебряных и вы ему почти заплатили. А я тут за целую неделю без выходных получаю какие-то три.

Тишина.

Она не нахмурилась, не обиделась. Она просто... замерла. Ее взгляд, секунду назад ясный и задумчивый, стал каким-то пустым, уставившись в пространство перед собой. Ее пальцы, лежавшие на коленях, чуть сжали ткань белых штанов.

Мне вдруг стало дико неловко.

— Простите, шифу, — буркнул я, отводя взгляд. — Это… я не к тому. Я просто ляпнул. Три серебряных — это же целых тридцать медяков.

Фэй Сяо медленно перевела на меня взгляд. В ее глазах не было упрека, только легкая тень задумчивости.

— Нет, все в порядке, — сказала она мягко. — Ты просто напомнил мне, что с деньгами у нас… не очень богато.

Шифу произнесла это с такой простой интонацией, что мне стало еще более стыдно.

— Ты просто сказал, как есть. Три серебряных… — она повторила эти слова задумчиво, как будто пробуя их на вкус. — Это… совсем немного, да?

Вопрос был таким простым и искренним, что напряжение во мне сменилось легкой усталостью.

— Для жизни в Крофте — маловато, — осторожно подтвердил я. — Но здесь, в храме, с едой и кровом… мне хватает.

Мысль о геройской миссии, за которой меня сюда послали, на мгновение всплыла в голове. Чтобы исполнить ее, нужны были доспехи, оружие — сотни серебряных. Работая в храме, я вполне мог бы накопить нужную сумму лет за пять. Если, конечно, до этого меня не съедят демоны.

Фей Сяо кивнула, и ее взгляд снова стал ясным.

— Хорошо, — она снова коснулась пальцами ткани. — Так. Эту ткань отдадим Лилии. Пусть сошьет что-нибудь. И… Лео.

— Да, шифу?

— Если увидишь в следующий раз, когда я буду говорить с мастером Лю — можешь вмешаться в разговор и прямо сказать, что у нас нет денег. Чтобы он не тратил время зазря.

Она сказала это с легкой, едва заметной усталостью в голосе, как человек, который наконец-то нашел простой способ избежать назойливой проблемы. Я даже слегка удивился ее просьбе. Вмешиваться в разговоры старших по статусу считалось в этом мире чуть ли не социальным преступлением.

— Считайте, что так и сделаю, — поклонился я, забирая пеструю ткань.

ГЛАВА 4 – Моя шифу слишком вежлива для переговоров с гоблинами?

Все стало окончательно ясно, когда на следующий день передо мной стояла похлебка, в которой плавало ровно десять зерен риса на человека. И одно из них в моей миске было явно подозрительного серого цвета. Позднее днем я заглянул в амбар и увидел, что от запасов риса осталось лишь жалкое подобие горки на дне последнего мешка. Рядом лежала пустая шкатулка из покоев шифу, в которой, я знал, она хранила последние сбережения. Ситуация из «тревожной» плавно перетекала в «катастрофическую».

Я отправился на поиски великого мастера, чтобы сообщить ей неприятную новость о нашем скором переходе на питание продуктами медитации и корой деревьев. Нашел ее на заднем дворе, там, где обычно сушилось белье. Но сейчас она не сушила белье. Она его уничтожала.

Точнее, шифу отрабатывала удары на подвешенном к балке огромном мешке с песком. Это не было похоже на ее плавные, демонстрационные движения для учеников. Каждый удар — кулаком, ребром ладони, коленом — отдавался глухим, влажным хлюпом и заставлял мешок дергаться на веревке, как пойманную рыбу. Песок сыпался из нескольких свежих разрывов. В этом была какая-то пугающая, животная эффективность. Я невольно представил, как эта самая ладонь, аккуратно поправляющая волосы по утрам утрам, могла бы запросто переломить хребет медведю...

Фей Сяо закончила серию ударов, замерла на мгновение, ровно дыша, и только тогда заметила меня.

— Лео. Ты как раз вовремя. Похоже, этот мешок прожил свое. Нужно будет починить или заменить.

— Сначала, наверное, нужно починить или заменить нашу финансовую систему, шифу, — сказал я, подходя ближе. Судя по ее безмятежному лицу, терминов «финансы» и «система» в этом мире тоже не существовало, и мне пришлось пояснить: — Рис на исходе. Деньги закончились.

Она протерла лоб тыльной стороной ладони.

— Излишняя привязанность к материальному ослабляет дух, Лео.

— Ослабленный дух голодного ученика Дина, который уже второй день рычит на младших, как шакал, меня не волнует, — парировал я. — Меня волнует, что вскоре у меня не будет места для проживания. Вместо него будет долговая яма с табличкой «ПРОДАЕТСЯ». Если я правильно помню календарь налогов, через пару недель к нам могут нагрянуть с визитом люди, которые очень интересуются деньгами, которых у нас нет.

Я вывалил это все скопом, без прикрас. Она слушала, ее лицо оставалось спокойным, но я заметил, как чуть дрогнула мышца у ее глаза при слове «налог». Это наследственное, от отца.

Затем шифу вздохнула — легкий, почти неслышный звук.

— Значит, в сложившихся условиях, — произнесла она четко, подбирая слова, как делала это на уроках, — было бы разумно найти дополнительный источник дохода. Временно.

Это было максимально близко к «ты прав, срочно думай где достать деньги» в переводе с ее языка.

— Уже нашел, — сказал я, сказал я, присаживаясь за стол и доставая из-за пазухи смятый, пропахший рыбой и пылью листок. — В городе, на доске у конторы старшины. Награда — двадцать серебряных.

Фэй Сяо медленно подошла, внимательно разглядывая бумагу, как священный свиток.

— «Нейтрализовать источник вредительства на ферме Джо вдоль Восточного ручья», — прочла она вслух. Ее брови чуть приподнялись. — Вредительство. Это насекомые? Или грызуны?

— Гоблины. Мелкие, наглые и, судя по всему, очень любящие капусту. Старшина сказал, они уже месяц терроризируют ферму. Сначала куры пропадать начали, потом корнеплоды подкапывать, а в последний раз утащили два мешка лука и старый чугунный котелок.

Шифу кивнула, лицо ее стало сосредоточенным.

— Гоблины. Интересно... в объявлении сказано «нейтрализовать», но не уточнено, каким методом. Это оставляет пространство для маневра.

— Мой «маневр» — это палка покрепче. А твой?

— Возможно, стоит для начала понаблюдать за ними. Каждый проступок случается потому, что где-то нарушается гармония. Не стоит причинять вред, не поняв корня проблемы.

Я с трудом сдержался, чтобы не выпалить целый шквал неприличных слов из моего мира.

— Какая может быть гармония у гоблинов?! Вопрос стоит на двадцать серебряных, шифу! На них можно расплатиться с долгами, купить риса, овощей и, если повезет, немного мяса. Да еще и старичку-фермеру поможем. Это никакое не «вредительство». Это «работа».

— Работа, — задумчиво повторила она. — Восстановление нарушенного баланса. Помощь страждущему. Да, это достойное применение сил.

Я уже открыл рот, чтобы сказать, что «достойное применение сил» — это когда тебе платят достойное еженедельное жалование, но вовремя сдержался. Не время подрывать ее боевой дух. Пусть думает о гармонии, лишь бы всех гоблинов перебила.

* * *

Ферма Джо оказалась огромной и действительно выглядела печально. Земля была ухоженной, грядки ровными, но всюду виднелись следы мелкого и наглого вандализма: выкопанная и брошенная полусъеденная репа, поломанные плетни вокруг курятника, следы маленьких, цепких ног в грязи. Сам домик был крошечным, покосившимся, но дым из трубы шел ровный — хозяин был на месте.

Джо вышел на стук в калитку. Это был мужчина лет пятидесяти, с лицом, выветренным, как старый камень, и руками, похожими на корни дуба. Он смерил нас взглядом: меня — с недоумением, Фэй Сяо — с осторожной надеждой.

— Вы от старшины?

Шифу совершила легкий, почти неуловимый поклон головой.

— Мы из храма «Веера и Облаков». Нам стало известно о нарушении гармонии на ваших землях. Мы здесь, чтобы помочь ее восстановить.

Джо растерянно моргнул и перевел взгляд на меня.

— Мы за гоблинами, — перевел я на общедоступный.

— А, — просиял фермер, и его усталое лицо внезапно стало моложе. — Тогда заходите, заходите. Чайку? Только что вскипятил, да и лепешки остались...

Внутри у меня что-то дрогнуло. Лепешки. Горячий чай. Это вам не похлебка из десяти зерен риса! Я уже открыл рот, чтобы выпалить «Да, конечно», как голос шифу, спокойный и ровный, перебил меня.

— Спасибо, но лучше сразу к делу, пока темнота не спустилась. Расскажите, откуда они обычно приходят и как себя ведут.

Я закрыл рот. Мысли о лепешках медленно растворились в горьком осознании того, что в «деле» шифу, как всегда, непоколебима.

Джо, казалось, даже обрадовался такой прямолинейности.

— Понимаю, дело прежде всего. Тогда пойдемте.

Я бросил последний тоскливый взгляд на дымок из трубы и поплелся за ними. Шифу уже двигалась вдоль забора своим ровным шагом, осматривая повреждения. Джо показал пальцем в сторону:

— Лезут оттуда, с лесочка. Каждую ночь. Не все сразу, шумят, галдят. Самых наглых — штук пять-шесть. Остальные ждут в кустах. Уворуют что-нибудь — и бегом, черти мелкие.

Фэй Сяо слушала с полным вниманием, временами кивая.

— Она сразу уходят в лес?

— Не, не сразу. Сначала у опушки пируют. Объедки кидают, шумят… Спать не дают.

— Значит, это сиюминутная потребность. Они живут и не думают о будущем. Грустно.

Я не выдержал:

— Грустно? Шифу, они воруют у человека, который вкалывает с рассвета до заката. Ему на себя времени не хватает, дом не достроен, а они тащат его добро!

Джо снова посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде понимания.

— Парень прав, госпожа мастерица. Не до философии тут. Либо они меня, либо я их. А сил уже не хватает.

Фэй Сяо посмотрела на его усталое лицо, а затем на аккуратные, местами опустошенные грядки.

— Понимаю, — тихо сказала она. — Труд на земле — это форма выживания. Его прерывание есть большое зло. Мы поможем. Лео?

Я осмотрелся. Уже почти стемнело. Лесок был густой, но неглубокий. Скорее всего, гоблины действовали нагло, потому что знали — Джо один и не успеет за ними угнаться.

— План «Гром среди ясного неба»! — объявил я. — Точнее, среди ясного вечера. Вы, Джо, найдите что-то из своих припасов и оставьте в огороде прямо на виду, а потом возвращайтесь в дом и ведите себя как обычно. Будто нас нет. Мы с шифу спрячемся в сарае. Когда они выйдут на открытое пространство и начнут безобразничать… — я сделал многозначительную паузу, глядя на наставницу, — шифу сделает то, что обычно делает с теми, кто нарушает гармонию. А я прикрою.

Я произнес это с деловой уверенностью, будто и вправду мог чем-то помочь.

«Прокрою». Великолепно. Я, с моей верной палкой, буду «прикрывать» женщину, которая одной левой может разобрать на запчасти полдюжины тренированных мужчин.

Но Фей лишь благосклонно кивнула.

Фермер без лишних слов развернулся и зашаркал к своему домику. Мы с шифу направились к низкому, покосившемуся сараю.

Внутри пахло пылью, старым деревом и сушеными травами. Через щели в стенах пробивались последние лучи заката, выхватывая из темноты вилы, сломанную телегу и горы какого-то хлама. Идеальное укрытие, если не считать того, что я каждую секунду ждал, что на меня свалится кусок черепицы с крыши.

Фэй Сяо выбрала позицию у широкой щели, откуда был виден почти весь огород. Она не суетилась, не переминалась с ноги на ногу. Просто встала, словно вросла в тень, и замерла, дыхание стало почти неслышным. Ее профиль в сумраке казался высеченным из камня — спокойным и невероятно сосредоточенным.

Я пристроился позади, прислонившись к грубой балке, и попытался сделать то же самое. Через пять минут у меня затекла нога, через десять — захотелось чихнуть от пыли. Шифу же не шелохнулась. Вот что значит годы медитаций! Я невольно даже залюбовался — и фигурка у нее с этого ракурса что надо. Хотя, если подумать, она с любого ракурса красавица, особенно в этих своих тренировочных халатах, которыми у нее был заставлен весь шкаф.

Темнота сгущалась быстро, как чернильная клякса. На смену птицам пришли цикады. Где-то вдалеке прокричала сова. И тогда из чащи, прямо от того места, что показал Джо, послышался шорох. Не один, а множество — легкое шарканье, приглушенное хихиканье, звук обдираемой коры.

Первая зеленая морда выглянула из-за кустов. Гоблин был примерно по пояс взрослому человеку, тощий, с длинными цепкими руками и блестящими, словно бусинки, глазками. За ним вылез второй, третий... Их было шестеро, как и говорил Джо. Они вели себя на удивление тихо для существ с репутацией галдящих вредителей, и лишь перекликались коротким, хриплым шепотом.

Гоблины выскочили на открытое пространство и тут же устремились к тому месту, где Джо, следуя плану, оставил на земле мешок с репой.

Я даже не заметил, как Фэй Сяо вышла из тени.

Теперь она стояла у мешка, скрестив руки на груди, и смотрела на гоблинов с выражением, которое я назвал бы «вежливым, но твердым разочарованием». Как на учеников, которые снова забыли убрать за собой маты.

Гоблины, разумеется, не оценили педагогический момент. Они взвизгнули от неожиданности и сбились в кучку. Самый крупный, видимо вожак, вытащил зазубренную железную палку с гвоздем и начал нерешительно размахивать ею в сторону шифу, издавая угрожающие звуки.

Шифу вздохнула, будто и правда была на уроке.

— Ваше поведение уже давно нарушает покой этого места. Вам следует успокоиться и вернуть похищенное.

Интересно, о чем это она? Как гоблины могут вернуть то, что уже сожрали?

Гоблины, похоже, тоже не вразумили ее слов. Но вожак, ободренный бездействием шифу, решился на атаку. С диким визгом он бросился на нее, размахивая палкой с гвоздем.

Шифу быстрым движением ладони встретила запястье гоблина, развернула и, не прилагая усилий, направила его же инерцию вниз. Он мягко шлепнулся на размокшую после полива землю, уронил палку и замер, ошеломленный.

Фэй Сяо сделала шаг вперед и уже доставала веревку, чтобы, как она, наверное, представляла, безобидно, но эффективно «нейтрализовать» гоблина.

И в этот момент ей в плечо прилетел мокрый комок земли.

Шифу вздрогнула от неожиданности, повернула голову, и в ее глазах мелькнуло легкое недоумение. Второй комок прилетел в грудь, оставив темное пятно на красной ткани. Третий, брошенный с особым усердием, звучно чиркнул об ее щеку.

— Вы...

Ей пришлось пригнуться, не договорив. Самый меткий гоблин явно поставил своей целью попасть ей прямо в открытый рот. В это время вожак уже вскочил с земли и, схватив свою палку, заверещал:

— Не мешайся, уродина!

Фэй Сяо выпрямилась, смахнула грязь со щеки и посмотрела на вожака с легким недоумением.

— Уро... что? Я просто хотела поговорить!

— Тогда чего кидаешь меня в землю? Так, по твоему, разговаривают, овца?

— Я не...

Шифу пришлось снова отпрыгнуть от очередного комка земли, на этот раз смешанного с навозом. Казалось, она готова была задохнуться от возмущения.

— Прекратите это немедленно! — выкрикнула она, но ее авторитетный тон разбился о новый хохот. Вожак гоблинов скорчил рожу.

— А то что?

— Я... я вынуждена буду применить силу! — заявила Фэй Сяо, принимая одну из тех красивых, устойчивых стоек, которые она показывала ученикам.

— Ой, боюсь-боюсь! — завизжал меткий гоблин и швырнул в нее не ком, а целый кочан полугнилой капусты.

Шифу рефлекторно отбила его ладонью, и кочан с сочным хлюпом разлетелся на куски, забрызгав ее с головы до ног липким соком.

Фэй Сяо замерла. Капустный лист медленно сполз с ее идеально уложенного хвоста. Капля мутной жидкости скатилась по носу.

Она стояла, вся в грязи, навозе и капустных остатках, в идеальной боевой стойке, и волнительно дышала, будто двоечница перед экзаменом.

Из-за угла сарая я наблюдал за этим спектаклем, и у меня медленно отвисала челюсть.

Вот оно что.

Моя шифу, способная одним мизинцем отправить человека в нокаут, была совершенно беспомощна перед тупой, как валенок, наглостью. Ее научили отражать удары и думать о гармонии, но ни один свиток «Веера и Облаков» не содержал главы «Что делать, если в тебя летит гнилая капуста, а тебя обзывают овцой и уродиной».

Гоблин-вожак, видя ее ступор, окончательно обнаглел.

— Ну что, чистюля? Сила-то где? Иди, попробуй! Или будешь и дальше стоять, как пугало?

Фэй Сяо вздрогнула и непроизвольно протерла лицо, лишь сильнее размазав грязь. Она открыла рот, но вместо грозной отповеди выдавила:

— Э-это… невежливо!

Гоблин, видя, что шифу не атакует, похоже решил, что она испугалась. Он перестал стучать палкой и сделал шаг вперед, нагло ухмыляясь.

— Раз все поняла — убирайся с нашего огорода. А то в следующий раз не капустой кинем, а чем покрепче. Курица набитая!

Шифу моргнула. Казалось, ее мозг на секунду завис.

Другие поддакнули издалека:

— Цапля длинноногая!

— Швабра мокрая!

Фэй Сяо открыла рот, пытаясь снова что-то сказать, но вожак, не глядя на нее, вскинул рукой, словно отмахивался от надоедливой мухи.

— Отстань уже. Достала.

Он повернулся к своим и начал громко обсуждать, что они утащат следующим, размахивая руками и тыкая пальцем то в капустные грядки, то в курятник.

Шифу замерла. Ее губы беззвучно пошевелились, будто она перебирала в уме весь учебный курс по философии и риторике и не находила подходящей речи для этого случая. Наконец она тихо, почти шепотом, выдавила: