Наследие Империи Астерис

– Это вопрос жизни и смерти, – объявил руководитель, его голос звучал очень жестко. – Не только для тех, кого мы ищем, но и для нас самих.

Именно поэтому поиски Алисы и Адриана стали для полиции приоритетом номер один. Каждый офицер понимал, что от этого зависит не только их карьера, но и, возможно, жизнь.

В пентхаусе Кристиан медленно опустил руку. На его губах играла тонкая, безрадостная улыбка. Театральность – да. Но иногда простой страх – самый эффективный инструмент.

– Ну что ж, – тихо произнес он в пустоту. – Теперь у них есть подходящая мотивация.

Маг знал, что полиция сделает все возможное, чтобы раскрыть это дело в кратчайшие сроки. Но он также понимал, что главная работа ляжет на его плечи. И был готов к этому.

К зданию завода полиция прибыла с включенными сиренами и мигалками, освещая ночь вспышками синего и красного. Машины остановились у ворот, офицеры быстро выстроили периметр, оценивая масштабы происходящего. Дым валил из окон, а где-то в глубине здания слышались треск и гул обрушившихся конструкций.

– Именно сюда были перемещены подследственные, – сообщил один из офицеров, сверяясь с данными. – Мы должны найти их.

Бабушка и мама Алисы, а также Софья Анатольевна и Эльрик, не отставали от полицейских ни на шаг. Их лица были бледны от тревоги, но в глазах горела решимость.

– Она должна быть здесь! – воскликнула Лариса Анатольевна, ее голос дрожал. – Мы не уйдем, пока не найдем ее!

Спасатели и врачи уже начали эвакуацию пострадавших. Охранники синдиката, лаборанты и другие сотрудники, находившиеся в здании, были выведены наружу. Некоторые шли сами, других вынесли на носилках. Бабушка Алисы, несмотря на возраст, помогала врачам, поддерживая тех, кто мог идти.

– Алиса! Адриан! – кричала Софья Анатольевна, ее голос терялся в шуме и хаосе.

Но когда последний пострадавший был извлечен из здания, а спасатели подтвердили, что внутри никого не осталось, надежда начала угасать. Алисы среди спасенных не было. Как и ее загадочного друга.

– Где она? – прошептала мама девушки, ее глаза наполнились слезами. – Где моя дочь?

В этот момент Василиса Степановна, собрав всю свою волю, достала телефон и набрала номер зятя.

– Мы не нашли ее, – сообщила она, едва сдерживая эмоции. – Алисы здесь нет.

На другом конце провода Кристиан, уже находившийся в пентхаусе, ответил спокойно, но с легкой ноткой тревоги в голосе:

– Возвращайтесь в город. Мы с Адрианом уже здесь.

Через несколько минут родственники Алисы уже ехали обратно. Их сердца были полны страха и надежды одновременно. Софья Анатольевна сказала, что останется на случай, если полицейские обнаружат новые зацепки. На самом деле хозяин отдал приказ тени отследить ход выполнения работы правоохранителей.

Когда они ввалились в пентхаус, их не встретили объятиями. Воздух был густым от невысказанного. Лариса Анатольевна, не снимая пальто, уставилась на Кристиана взглядом, в котором смешались мольба и обвинение.

– Где моя дочь? – выдохнула она, и это прозвучало не как вопрос, а как приговор.

Кристиан медленно перевел взгляд с матери Алисы на бабушку.

– Мы не знаем, – честно ответил Хранитель, и эта искренность звучала страшнее любой лжи. – Сейчас я не могу отследить её местоположение.

Взгляд Василисы Степановны, до этого момента отстраненный, вдруг стал пристальным и тяжелым, словно взвешивая ответ зятя на древних, драконьих весах. Она не проронила ни слова, но вся ее поза кричала: «Ты довел ее до этого.»

– Тогда мы будем ждать здесь, – твёрдо заявила Лариса Анатольевна, опускаясь в кресло с видом человека, которого отсюда не сдвинуть.Прежде чем он успел ответить, в дверном проеме показалась Лаура. А за ней, слегка прихрамывая, и нарочито опираясь на её плечо, появился Итер Сайрус. Бледный, но с несгибаемым огнем в глазах, он настоял на том, чтобы присоединиться, несмотря на свое состояние.

– Мне сообщили о твоей… потере, – его язвительный голос, хриплый от слабости, тем не менее, резал тишину. – Где же наша общая любимица, Хранитель?

Кристиан встретил его взгляд. Он видел в этих глазах вовсе не готовность помочь, а любопытство хищника, учуявшего кровь. Разрушитель никогда не был их другом. Он был стихийным бедствием, которое решило посмотреть, куда дует ветер. Рауль хоть и был сейчас для Итера тюремщиком, но похоже стал тем, кто всё таки разглядел в нем человека под маской демона. Только древний дух слишком хорошо знал, что это отнюдь не маска…

– И я хочу внести свою лепту, – с лёгкой, ядовитой улыбкой добавил Итер. – Алиса для меня уже как родная.

Эти слова прозвучали как насмешка. Его хищный взгляд так и скользил по Лауре, и та, вопреки своей обычной сдержанности, ответила ему почти незаметным, но поощрительным кивком. В её глазах читалось далеко не служебное рвение, а тихое уважение к такой отчаянной решимости. Мажор, демонстративно подчеркивая свою слабость, сел за стол рядом с девушкой, изображая готовность принять участие в поисках.

В глазах мага читалось неодобрение и напряженная бдительность – задача ученика держать на прицеле дикого зверя, чьи мотивы были неясны. Для Рауля это был лишь новый виток испытания – сможет ли он удержать на поводке демона, пока его Бог занят спасением своей богини.

Родственники Алисы комфортно расположились на диване, но их глаза всё ещё были полны негодования.

Кристиан устало кивнул, его взгляд скользнул по всем собравшимся – по матери, чья любовь была слепа и требовательна. По бабушке, чье молчание было красноречивее крика. По бывшему врагу, ставшему союзником по несчастью. По верной помощнице, нашедшей в новую точку опоры в самом Хаосе.

– Тогда начнем, – объявил он. И комната наполнилась гулом объединенных идей, каждая из которых горела одним желанием – вернуть Алису.

Глава 2. Прощание под хрустальными люстрами.

Холодный свет хрустальных люстр резал глаза. Хранитель стоял посреди гостиной – его фигура, обычно воплощающая незыблемую мощь, сейчас казалась слегка сгорбленной под невидимым грузом ответственности и… чего-то ещё, тщательно скрываемого. Мама и бабушка Алисы сидели на белоснежном диване, словно два испуганных мотылька на фоне громадного города. Лица их были бледны, а глаза – полны немой тревоги. Эльрик, стоявший поодаль как тень, пытался излучать спокойствие, но напряжение сквозило в каждой его черте.

– Мы не можем просто уехать, – упорствовала Лариса Анатольевна, её голос дрожал, выдавая внутреннюю бурю.

“Он куда-то сплавил мою дочь! – Ядовито шипела в её голове навязчивая мысль. – Чтобы избавиться от неё… быть с той, другой? Беспрепятственно развлекаться со своей новой пассией… этой вертихвосткой Лаурой.”

Её сердце сжималось от гнева и бессилия. Но спокойный, ласковый тон зятя, искреннее, или мастерски изображаемое, волнение в его глазах понемногу размывали стену подозрений. Верить ему – вот всё, что ей оставалось. Она уже почти смирилась с этой жуткой беспомощностью. И её пугало до дрожи странное спокойствие матери и Эльрика.

“Они что, уже сдались? Неужели всё настолько плохо?”

Кристиан мягко подошёл ближе, его шаги были бесшумны по пушистому ковру. Он опустился на одно колено перед диваном, чтобы быть с ними на одном уровне – жест кающегося рыцаря, искусно рассчитанный. Его глаза, обычно такие пронзительные, сейчас смягчились, наполнившись тёплым, почти сыновьим участием.

– Мама, я понимаю ваше беспокойство, – его голос звучал как тёплый бархат, обволакивающий и успокаивающий. – Но поверьте мне, вы сможете помочь Алисе больше, если будете в безопасности. Здесь, в городе, слишком много… посторонних глаз. Пожалуйста, сейчас просто вернитесь домой, в деревню. Туда, где всё знакомо и спокойно. Мы с моими людьми сделаем всё, чтобы найти её как можно скорее.

Василиса Степановна уставилась на зятя испытующим взглядом, в котором смешались материнская тревога и древняя, драконья мудрость.

– А если с ней что-то случится? – выдохнула она, и в её голосе прозвучал низкий, гортанный отзвук.

В этот момент тончайшая, невидимая для остальных, нить ментальной связи между ними дрогнула в пространстве, сотканная из древней магии и памяти о былой, почти забытой дружбе.

«Алиса на Актофиросе», – прозвучало в сознании Вайсса, слова Кристиана были чёткими и холодными, как отполированный лёд.

«Что?! Как? Зачем?! – мысленный ответ драконицы был подобен взрыву – вспышка панического ужаса, гнева и материнской защиты. – Ты что, раскрыл внучке мою тайну?! Как я ей всё объясню? Она возненавидит меня! Как ты посмел? Совсем ничего святого!»

«Успокойся, старая ящерица, – мысленный голос Хранителя прозвучал с лёгкой, почти насмешливой усталостью, словно он успокаивал разбушевавшегося ребёнка. – Она отправилась спасать племянника Армандиуса. Твоя внучка в безопасности, на твоей родной земле, под сенью твоих древних гор. Она ничего не знает о тебе. Пока что».

«Ты специально спрятал там потомков своего врага?» – мысль Василисы Степановны пронеслась с внезапным осознанием, и в ней зазвучало нечто похожее на уважение, смешанное с ужасом перед его дерзостью.

«Естественно, – мысленно парировал Кристиан, и в его ментальном «голосе» послышалась тень былой, почти дружеской фамильярности. – Планировал душевное семейное путешествие к истокам… Немного истории, немного ностальгии, красивый жест примирения с моей стороны».

«План, я смотрю, блестяще провалился?» – ехидно, с нескрываемым торжеством мысленно процедила драконица, радуясь отсрочке неминуемого изобличения.

«Не спеши радоваться, – язвительно вернул подкол древний дух, и его ментальная улыбка была острой, как отточенный клинок. – Уверен, Алисе там понравится. Очарование дикой природы, величие древних руин… Думаю, она с удовольствием согласится навестить эту планету снова. Уже со мной. И уж тогда я позабочусь, чтобы она непременно узнала всё, что нужно».

«Ты не посмеешь», – ментально стиснула «зубы» Василиса Степановна, и её мысль была подобна шипению разъярённой змеи.

«Я тоже хотел бы многое утаить от жены, – парировал Кристиан с лёгкой, почти дружеской ухмылкой в голосе. – Но если уж даже мне не суждено сохранить свои тайны, тебя то и подавно ждёт раскрытие истинной сущности. Алиса очень скоро научится сканировать ауры, так что лучше тебе самой всё ей рассказать. Пока это не стало… неприятным сюрпризом для Хранительницы».

«Ты не понимаешь… – в отчаянии взмолилась пожилая женщина, и в её ментальном шёпоте послышалась подлинная боль. – Тогда я не ведала, что творю!»

«Да, я помню, как ты выпрашивала у меня прядь волос «на память», – мысленный голос мага прозвучал сладко и ядовито. – Помню эти наивные, полные надежды глазки».

«Ты сразу догадался зачем?» – удивилась Вайсс.

«А то, – ехидно ухмыльнулся Кристиан. – Надо понимать, с кем имеешь дело. Что ж ты так быстро разочаровалась во мне, а? Тогда-то была готова отдать мне хоть всех отпрысков разом. А теперь хочешь отнять Алису. Неужели я настолько плохой зять? Вообще-то искренне люблю её и мечтаю сделать счастливой».

«Я видела, как она «счастлива»! – ментально фыркнула драконица. – Этот пластырь над губой! А что скрывали высокий воротник и длинная юбка? Алиса в жизни так не одевалась, тем более в твоём присутствии! Я замучилась ругаться, что её юбка на пояс похожа, словно внучка вовсе забыла её надеть!»

«О, да…» – мечтательно, почти непроизвольно «облизнулся» маг, и в его ментальное поле хлынула волна тёплых, ярких воспоминаний: их «дружба» в деревне, ежедневные лабиринты Желаний… Самые счастливые восемь лет его бесконечно долгой жизни. И острая, режущая боль – как сейчас всё это вернуть? Спохватившись, что ведёт столь откровенный ментальный диалог, он внутренне едва не сгорел от смущения.

Драконица тактично промолчала, ощущая искренность этих чувств. Её внучка и правда любила этого несносного, могущественного мага. Но сейчас они, похоже, крепко поссорились.

«Что у неё с этим имперцем?» – осторожно, почти шёпотом спросила она.

«Не начинай!» – мгновенно вспыхнул маг, и его ментальный щит на секунду сник, обнажая бушующую ревность и боль. Вайсс почувствовала, что наступила на самое больное.

«Нигде от них покоя нет! – теперь уже и древний дракон мысленно разозлился на Адриана. – Коварный соблазнитель! Рушит крепкую семью!»

«Уверена, вы помиритесь», – уже ласково, почти по-матерински подбодрила она зятя, ощущая его уязвимость.

«Всенепременно», – твёрдо, с непоколебимой уверенностью, «улыбнулся» в ответ Кристиан, вновь надевая маску непробиваемого спокойствия.

Древняя драконица едва заметно выдохнула, и тень невысказанного напряжения спала с её плеч.

– Ничего не случится, – все также твёрдо, с той самой непоколебимой уверенностью, ответил Кристиан вслух, глядя им прямо в глаза. – Я обещаю. С ней всё будет в порядке. Я, конечно, тоже не в восторге от её… спонтанных решений, но был к этому готов и предпринял некоторые меры предосторожности. Её путь, хоть и неожиданный для меня, лежит в безопасном для Алисы месте. Но вам нужно быть дома, где вы будете ждать возвращения в целости и сохранности.

Лариса Анатольевна опустила глаза, её пальцы судорожно сжали складки платья. Борьба внутри неё постепенно угасала, сменяясь тяжёлой, усталой покорностью.

– Ты прав, – наконец признала она, голос её стал тише. – Здесь мы вам будем только мешать.

Кристиан мягко кивнул, и его рука слегка сжала её ладонь в утешительном жесте.

– Как только у нас будут новости, я сразу свяжусь с вами. Лично.

В этот момент Эльрик, чья ревность уже вовсю клокотала под маской спокойствия, резко шагнул вперёд, буквально вклинившись между ними и заставив мага отступить на шаг.

– Я отвезу вас домой, – объявил он, и в его голосе звучало непоколебимое решение умчать Ларису от этого мальчишки как можно дальше и надолго. – Останусь с вами, пока всё не закончится.

Во взгляде читалась не забота, а собственнический огонь. Молодая женщина картинно фыркнула и закатила глаза, всем своим видом выражая, что его старания тщетны и ее ухажеру ничего не светит. Но протестовать не стала.

Кристиан лишь едва заметно улыбнулся уголком губ, поблагодарив её понимающим взглядом, а затем поднялся, чтобы проводить их до лифта. Его фигура вновь выпрямилась, обретая былую уверенность. Гости уезжали. Театр для зрителей был окончен. Теперь начиналась настоящая работа.

Маг подошел к окну, его взгляд устремился в пустоту ночи. Тьма за стеклом была густой и непроглядной.

– Верну, – тихо пообещал он себе самому. Не клятва. Констатация факта. Цену он был готов заплатить любую.

Глава 3. Прядь волос и тайное пророчество.

Хранитель стоял у окна. За стеклом сумерки растекались густой чернильной дымкой, а огни города внизу были похожи на рассыпанные бусины жемчужного ожерелья – холодные, мерцающие, зовущие в никуда. Прохладная поверхность под ладонью дышала отчужденным покоем вещей, которые помнят больше, чем говорят. Тишина в комнате собиралась густой, вязкой истомой, где мысль тонула, не успев оформиться, увлекая за собой в водоворот, где прошлое и настоящее сплетались в единый причудливый узор судьбы мироздания.

И тогда из этого безмолвного омута в его сознании всплыл образ из давно минувшего. Далекий. Забытый. Не память, даже не её эхо – скорее, пятно света на мокром после дождя стекле, отражающее небо, которого уже нет.

Пустыня Актофироса.

Песок, красный, как проржавевшая медь. Одинокие горы, похожие на спины уснувших исполинов. Вечер, размазывающий по небу сиреневые и охристые пятна, будто художник, недовольный эскизом, стирает его подолом рукава. Дрожащее марево над дюнами. Огонь камина, в котором с треском умирают колючки саксаула, а искры взлетают к безразличным южным звездам.

Древний дух уже тогда слышал шепот о великой беде, плетущей свою паутину вокруг клана Сан Стефано. Великий дракон, столп и опора, действующий глава рода, угасал безвозвратно. Отпущенное ему время истекало, как песок в разбитых часах. Его дни были сочтены, и тень смерти, длинная и беззвучная, уже нависла над сильнейшей династией. Но сквозь бесчисленные слои реальности, сквозь шелест умирающих времен, он уловил ее мольбу – как всплеск. Чистый, яростный и ослепительный ментальный зов. Не просьбу, а мечту, искреннюю и страстную, высекающую искры из самой ткани мироздания.

«Я не могу уйти сейчас! Кто позаботится о моих детках? Они все так беззащитны, столь неопытны! Я не имею права сдаться! Всё отдам за продление жизни…»

Зов был подобен одинокому маяку в кромешной тьме – самоотверженный, отчаянный, прекрасный в своем эгоизме. И он, вечный наблюдатель, нарушив свою же вековую осторожность, позволил этому призыву привлечь себя. Он воплотил хрупкую мечту о вечности в суровую форму бессмертия. И, как подобает духу, видевшему рождение и гибель звезд, тут же распознал горькую изнанку этого дара. Ибо всё во вселенной стремится к равновесию, и за свет приходится платить тьмой.

– Что тяготит тебя? – спросила тогда Вайсс своего спасителя, и в ее огромных, умных глазах, казалось, отразилась вся бездонная тоска мироздания. – Почему ты, способный плести саму ткань реальности, выглядишь таким… опустошенным? Зачем ты мечтаешь уйти?

– А что тебя здесь держит? – парировал Хранитель, глядя в окно её покоев на бескрайние горные хребты Актофироса, словно застывших в вечном ожидании рассвета, который никогда ничего не менял. Голос его был похож на шелест высохших листьев, уносимых ветром через пустые города. – Вечность – это не жизнь. Это узор, вытканный на ветхом гобелене, где все нити предсказуемы. Я вижу их переплетение еще до того, как ткач прикоснется к станку. Всё уныло. Жизнь опостылела. Дни медленно тянутся – скучные, одинаковые, пустые…

– Вздор! – парировала Вайсс, и в ее глазах вспыхнули золотые искры, словно солнечные зайчики на поверхности расплавленного металла. – Ты просто не с той стороны смотришь! Тебе нужна не вечность, а точка опоры! Гора тоже вечна, но жизнью ее наполняют лавины, ручьи и орлиные гнезда на склонах!

– У тебя просто детей нет! – воскликнула она с искренним драконьим простодушием. – Заведи парочку наследников, и мир заиграет новыми красками! У меня только прямых потомков уже больше сотни, попробуй-ка за всеми уследить!

Она с легкостью, словно сметая пыль веков с драгоценной реликвии, развернула в воздухе голографическую проекцию. Вселенная в ее покоях сжалась до роя светящихся точек, каждая – своя судьба, свой характер, отдельный маленький пылающий мир. Вайсс с энтузиазмом принялась нахваливать магу достижения многочисленного разношерстного семейства:

– Вот старший, Велимиль – пошёл по военной стезе, командует гарнизоном на ледяном спутнике Криоса. Ильлиас, изучает древние руны в высшей академии Ксанадеса. Зефирис женился на принцессе из клана Огненных Крыльев, теперь у них свой дворец в южной части материка. А вот младшенький, Дайиль… – ее тон смягчился, стал почти невесомым, – только недавно первый раз обратился. Смотри, какие у него милые рожки! Точно такого же оттенка, как у меня в молодости! Прелесть, правда?

Её губы растянулись в умиленной улыбке, пока она листала бесконечный поток детских портретов и видеозаписей. Хранитель сидел с каменным, непроницаемым лицом, лишь изредка позволяя себе устало вздохнуть.

– Ну что ты как истукан сидишь! Хоть бы для приличия улыбнулся! – упрекнула она новоиспеченного друга. – Давай я тебе невесту подберу! У меня как раз четыре принцессы на выданье и ещё пять на подходе. Хочешь, хоть всех забирай, вместе веселее!

Маг лишь равнодушно зевнул, выражая тем самым всё своё мнение по поводу бессмысленности этой затеи.

– Ты их просто не видел! – она судорожно листала голограммы, ища изображения дочерей. – Вот смотри, Зорильса…