Знак белой лилии

– А так! В этих квартирах дома никого нет. Они не открыли и когда мы поквартирный опрос делали.

– Понятно, – сказал Наполеонов, – будем вскрывать дверь. Славин! Дуй за слесарем и участковым.

– А он что, еще не пришел?

– Как видишь.

– Кого в понятые брать будем?

– Савичева и Соболеву, – ответил Наполеонов, – за Савичевым я сам схожу. Аветик, попроси прийти Соболеву.

– Хорошо, Александр Романович.

Наполеонов снова позвонил в дверь бывшего спецназовца, а когда он открыл ее, проговорил:

– Вы уж извините, Семен Степанович, опять вы нам понадобились.

– Что случилось?

– Крысинский дверь не открывает. Послали за слесарем.

– Хорошо, я сейчас подойду.

– Ждем.

Когда Наполеонов вернулся к квартире Емельяна Крысинского, Аветик Григорян уже привел Соболеву, заботливо придерживая ее под локоть. Буквально через полминуты подошел Савичев.

– Слесаря еще нет? – спросил Семен Степанович.

Наполеонов не успел открыть рот, как в ответ Савичеву донеслось снизу:

– Да иду я уже! Иду! Сапоги-скороходы в нашем ЖЭКе покамест еще не выдают.

– Не в ЖЭКе, а в управляющей компании, – поправил чей-то незнакомый голос.

Но незнакомым он оказался не для всех.

– Вот и Сан Саныч пожаловал, – вздохнула Соболева.

– И кто у нас будет Сан Саныч? – поинтересовался Наполеонов.

– Участковый наш, Гаранин Александр Александрович.

– Какая честь, – многозначительно протянул следователь и, уже обращаясь к участковому, поставившему на лестничную площадку правую ногу, спросил: – Что-то вы к нам не торопились, товарищ майор.

– Не виноват я, товарищ следователь, – ответил участковый, ставя на площадку и левую ногу. После чего он вытер пот со лба огромным клетчатым платком и пояснил: – Грузчики в магазине, как раз напротив управления, поножовщину устроили.

– И чего они не поделили?

– Не поверите! Технического менеджера! Тьфу ты! – вырвалось в сердцах у Гаранина. – Уборщицу. Напридумывали черт знает каких слов! Простой человек язык сломать может!

– И не говорите. Я вообще-то думал, что они бутылку не поделили, – насмешливо проговорил Наполеонов и подмигнул участковому.

– Если вы на что-то намекаете, товарищ следователь, – насупился тот, – то я вообще не пью.

– Ни на что я не намекаю, – успокоил его Наполеонов.

Но участковый все-таки добавил:

– Нос у меня красный сам по себе!

– Это потому, что у вас кровеносные сосуды близко расположены, – пробасил Незовибатько, – и насморк, наверное, часто бывает.

– Точно. Я от любого сквозняка простываю, – обрадовался участковый неожиданной поддержке и благодарно посмотрел на эксперта.

– А вы, голубчик, чего прохлаждаетесь? – обратился Наполеонов уже к слесарю.

– Я не прохлаждаюсь! А жду, какие будут указания.

– Какие тут могут быть указания, – вздохнул следователь, – вскрывайте дверь.

– А разрешение есть? Мое дело, конечно, маленькое.

– Вот и вскрывайте, голубчик. Тем более что дело это плевое, дверь-то не металлическая.

Слесарь запыхтел, но спорить со следователем не стал, подумав про себя: «Какая-никакая, а шишка».

Дверь, судя по всему, не единожды вскрываемая столь грубым способом, тоже не стала упорствовать, издав звук, больше похожий на жалобный всхлип, она отворилась.

– Вот, пожалуйте, – сказал слесарь.

– Спасибо, голубчик, – ласково обронил следователь и хотел войти в прихожую, но вдруг отшатнулся, точно в лицо ему ударила неведомая отравляющая волна.

Так оно и было! Тошнотворный запах чуть ли не валил с ног.

– Да, пахнет тут явно не русским духом, – усмехнулся стоявший за спиной Наполеонова Ахметов.

– И не татарским, – не остался тот в долгу. Прикрыл нос и рот носовым платком и двинулся в квартиру.

Остальным деваться было некуда, и они последовали его примеру.

– Ирина Игнатовна пусть останется на лестничной площадке, – успел крикнуть следователь.

– Ничего, я женщина крепкая, – ответила Соболева и двинулась за участковым, который шел последним.

По-видимому, его насморк, который мог бы облегчить его участь в данной ситуации, не помог ему столь действенно, как можно было бы ожидать от заложенного носа.

Слесарь, не желая подвергать свой организм испытаниям, которые не входят в круг его непосредственных служебных обязанностей, просто-напросто сбежал. Да так быстро, что можно было подумать, что сапоги-скороходы управляющая компания ему все-таки выдала.

Глава 3

Жилплощадью господин Крысинский обделен не был и барствовал один в просторной трехкомнатной квартире.

– Зря не захватили противогазы, – бубнил следователь.

– Кто ж знал, что здесь газы будут, – ответил Незовибатько.

– Как думаешь, Афанасий Гаврилович, трупный запах?

– Вроде нет, – ответил Незовибатько.

– Емельян сам по себе вонючий, – сказала Соболева.

– Да уж, – согласился Наполеонов, – у медведя в берлоге воздух поздоровее будет.

На кухне, на столе гнили облепленные тараканами остатки недоеденной колбасы зеленого цвета, сыра, покрытого синими и черными пятнами, и еще чего-то непонятного серо-буро-малинового цвета. В углах были кучи какого-то хлама, да и по всем комнатам валялись какие-то лохмотья, грязное белье, посуда, грязные пакеты, мешки, обрывки газет. Потрясало воображение даже много чего видавших в своей жизни полицейских нескончаемое количество банок, бутылок из-под пива, водки, аптечных пузырьков от боярышника, пустырника и антисептика.

– Ужас какой! – вырвалось у кого-то. – Он что, никогда ничего не выбрасывал?

– Как видишь, – ответил другой оперативник.

– Он, должно быть, на помойке все это собирал! – не выдержал Славин, оглядывая развалы хлама.

– Уж точно не в супермаркете. И где этот паразит? – спросил Наполеонов, вываливаясь из очередной комнаты.

– Он, скорее всего, в угловой, – подсказала Соболева.

– С чего вы взяли?

– Там когда-то у супругов была спальня.

И точно, войдя в угловую комнату, полицейские увидели нечто, напоминающее постель, и на ней в куче тряпичного хлама лежал человек.

– Жив? – спросил Ахметов.

– Если пузыри размером с бульбу пускает, то, значит, живой, – проговорил Незовибатько и помахал своей ручищей перед носом, – ну и вонь тут!

– Можно сказать, что в других комнатах этой квартиры благоухает розами, – ехидно заметил следователь.

– Лилиями! – неожиданно звонко прозвучал голос Аветика.

– Какими лилиями? Что ты несешь, дружок? – недовольно спросил следователь.

– Да вы сами посмотрите! – не успокаивался Григорян, указывая на изголовье храпящего Крысинского.

– Точно! Лилии! – воскликнул Дмитрий Славин. – Если их теперь, конечно, можно так назвать. – Он осторожно вытащил из-под щеки Емельяна растрепанные, бывшие когда-то белыми цветки. Они буквально висели на переломанных в нескольких местах стеблях.

– Так вот он, убивец! – вырвалось у Незовибатько.

– Выходит, Крысинский все-таки добрался до Андриевской, – проговорил следователь, мысленно соглашаясь с экспертом. – Но как Елена Валентиновна могла ему открыть?

– И я не слышала, чтобы он к ней ломился накануне, – растерянно проговорила Соболева.

– В этом нет ничего удивительного, – успокоил ее Наполеонов, – вы же не стояли всю ночь у двери.

– Не стояла, – тихим эхом отозвалась женщина.

– Этого голубчика нам придется прихватить с собой, – проговорил Наполеонов.

– Он на ногах не стоит, – заметил Ахметов.

– Ничего, у нас в морге и протрезвеет, – оптимистично произнес Наполеонов и велел: – Давайте, ребята, вы двое тащите его в машину.

– Он голый, – тихо сказал Аветик.

– И что? Заверните его в какую-нибудь дерюгу и несите.

– Вон возле постели его одежда, – указал Григорян.

– Только не вздумай ее на него натягивать, – предупредил следователь. – Одежду упаковать, – распорядился Наполеонов, – лилии, простыню тоже. Не забудьте про обувь. Он же наступил на стебли и часть из них растоптал, что-то должно остаться на подошве. Произвести здесь тщательный осмотр.

– Другие комнаты и кухню осмотрели, – вздохнул Славин.

– А туалет?

– Сейчас загляну, – ответил старший лейтенант.

– Не заглянуть, а тщательно осмотреть! – крикнул ему вдогонку следователь.

– Слушаюсь, товарищ капитан, – пробормотал тот, надеясь, что Наполеонов не услышит.

Но у следователя был прекрасный слух, и он ухмыльнулся, представив, в каком состоянии находится туалет Крысинского, если он умудрился довести жилые помещения до того, что в них не согласится переночевать самая распоследняя свинья.

Сам Емельян Юрьевич Крысинский никак не реагировал на проводившийся у него обыск, не проснулся он и когда его заворачивали в старое рваное покрывало и буквально на руках выносили из родного жилища, чтобы небрежно бросить на заднее сиденье полицейской машины. Даже когда автомобиль тронулся с места, пьяница, дебошир и подозреваемый в убийстве продолжал мирно посапывать.

Следователь опечатал двери обеих квартир – Крысинского и Андриевской. Отпустил понятых, рассыпавшись перед ними в благодарностях, прежде чем сказать обоим «до свидания».

Отправил участкового и одного из оперативников сопровождать задержанного. Расстался временно с Незовибатько, чуть ли не слезно умоляя его ускорить экспертизу.

Их дежурство закончилось, но в реальности это ничего не значило.

Наполеонов с двумя оперативниками поехал по месту прописки убитой. А жила Елена Валентиновна Андриевская на значительном удалении от своей личной квартиры.

Прописана она была в элитном, хоть и не совсем новом доме, расположенном недалеко от Волги. Помня номер квартиры Андриевский, Наполеонов прикинул, что часть окон их квартиры смотрят окнами на Волгу.

Консьержка, увидев удостоверение следователя, сразу же потянулась к телефону.

– Звонить не нужно, – голосом, не терпящим возражения, проговорил Наполеонов, – просто пропустите нас.

И женщина не решилась возражать.

Андриевские жили на третьем этаже, но Наполеонов все-таки направился к лифту, и оперативники последовали его примеру. Лифт доставил их на этаж молниеносно.

– Неплохо жить в таком доме, – проворчал следователь, но, вспомнив двушку, в которой они проживали с матерью, почему-то сразу успокоился.

Несмотря на то что квартира их находилась в старой хрущевке, которую, по идее, давно надо было бы снести, Наполеонов любил двор, в котором вырос, и подъезд, где на каждой лестничной площадке росли в горшках и ящиках зеленые растения, за которыми ухаживали жильцы, в том числе и его мама.

И квартира их, благодаря усилиям мамы, была уютной и чистой. Двух комнат на двоих им хватало.

Как говорила сама Софья Марковна:

– Не телиться же нам в них. – Хотя нет-нет да вздыхала украдкой: – Вот, если Шурочка женится, дети пойдут и будет тесновато.

Но Шурочка, он же следователь Наполеонов, жениться не собирался, ссылаясь на то, что он уже и так женат. На своей работе.

Избавившись таким чудодейственным способом от едва начавших пробиваться ростков зависти, Наполеонов вышел из кабины лифта и, шагнув в сторону нужной квартиры, нажал на звонок, который тотчас залился соловьем.

Прошло не менее полминуты, прежде чем женский голос настороженно спросил:

– Кто там?

– Полиция! Откройте! – Наполеонов догадывался, почему голос взволнован.

Здесь, по-видимому, было заведено, что консьержка звонит и сообщает жильцам, что к ним пришел посетитель.

– Какая еще полиция, – по-прежнему не открывая двери, переспросила бдительная особа.

– Обыкновенная, – ответил Наполеонов и спросил ленивым тоном: – Приглашать понятых?

– Это еще зачем? – переполошилась женщина за дверью.

– Будем вскрывать вашу дверь.

– Еще чего! – возмутились за дверью. – Права не имеете!

– Еще как имеем, – все так же бесстрастно заверил следователь.

Дверь наконец приоткрылась на цепочке.

Наполеонов рассмотрел моложавое лицо и подозрительный взгляд, буквально впившийся в него.

– Покажите удостоверение! – потребовала женщина.

– С превеликим удовольствием, – ответил следователь и развернул перед ней свои корочки.

Она все внимательно прочитала и спросила:

– Вы следователь Александр Романович Наполеонов?

– Так точно, – ответил Наполеонов, а про себя подумал: «Если она спросит, чем докажете, я ее придушу. Не сильно, конечно, а так, немножко, для профилактики».

Но женщина удовлетворилась его ответом и открыла дверь. Тут она увидела стоящих за его спиной оперативников и, вытаращив глаза, спросила:

– А это еще кто?

Наполеонов чуть не ляпнул «личная охрана крестного отца», но вовремя спохватился и обратился к оперативникам:

– Покажите гражданке свои удостоверения.

Те выполнили его просьбу.

– Довольны? – спросил Наполеонов.

Она ответила:

– Да. – Но по лицу ее было видно, что она довольна ничуть не больше курицы, снесшей разбитое яйцо.

– Мы войдем? – спросил Наполеонов. – Или устроим представление для соседей?

– Входите, – сухо ответила она и сердито поджала и без того тонкие губы.

Проигнорировав ее мимику, следователь проговорил:

– Теперь ваша очередь представляться.

– В смысле? – искренне удивилась женщина.

– Кто вы такая? И что делаете в квартире Андриевских, как я понимаю, в их отсутствие?

Женщина неожиданно для следствия стала красной, как переспевший помидор. Ему показалось, что при этом даже щеки ее надулись.

– Я Тамара Михайловна Прудникова! – отчеканила она. – И я тут служу!

– Прямо как в театре, – не удержавшись, хмыкнул Наполеонов.

– В каком еще театре? – обиделась женщина.

– Это я так, к слову. Служат, как правило, в театре. Ну еще у нас в полиции.

– Я не знаю, что у вас делают в полиции, – начала было женщина.

– Все, все, – перебил ее следователь, – все понял, приношу свои извинения. Вы, значит, работаете у Андриевских домработницей.

– Экономкой, – с достоинством поправила Прудникова.

– Отлично. Экономкой так экономкой. Разрешите вас спросить, Тамара Михайловна, где сейчас находятся ваши хозяева?

– Олег в институте. Эммануил Захарович и Елена Валентиновна на работе.

– На работе – это где?

– Эммануил Захарович у себя в офисе. Вы ведь знаете, что он хозяин компании по грузоперевозкам?

– Знаем, – не моргнув глазом солгал Наполеонов. – А где ваша хозяйка?

По-видимому, слово «хозяйка» резало слух Прудниковой, потому что она поморщилась, точно проглотила сразу целый лимон, но все-таки ответила:

– Елена Валентиновна в школе. Она же учитель! – Тамара Михайловна посмотрела на следователя как на недотепу.

– Вы уверены? – не обращая внимания на эмоции экономки, продолжил спрашивать он.

– В чем? – удивилась женщина.

– В том, что хозяин в офисе, а хозяйка в школе?

– Конечно.

– У вас есть телефон Андриевской?

– Разумеется, – почему-то обиделась Прудникова.

– Тогда позвоните ей.

– Зачем?

– Позвоните, позвоните, – настаивал следователь.

Тамара Михайловна пожала плечами и набрала номер Андриевской. Через некоторое время она посмотрела на следователя и проговорила с недоумением:

– Телефон не отвечает.

– Абонент вне доступа? – спросил он.

– Откуда вы знаете?

– Скажите-ка мне, любезная Тамара Михайловна, ваши хозяева вчера ночевали дома в полном составе?