Аллоген. Книга первая. Путь Аллогена

Макс однажды видел, как Пашкины архаровцы били его товарища за то, что тот, проходя мимо Цыбы, посмотрел ему в глаза.

Прекрасно понимая, что сейчас, что-то произойдет нехорошее, Максим весь покрылся холодной липкой испариной.

– Эй, красотка, садись в машину, – дебильно щерясь, поманил жирным пальцем полудурок Анечку.

– Сам сиди в своей машине, – дерзко ответила та.

– Не глупи, малышка, брось этого шныря и садись, – не унимался Пашка.

– Езжай своей дорогой, – демонстративно прижалась к Максу Анечка.

Набравшись храбрости, Макс, предательски дрогнувшим голосом, произнес:

– Отстань от нее.

– А то, что? – удивился Цыба.

– А то, всё, – набычился парень.

– Ну, ну, – многозначительно промычал Цыба, после чего автомобиль тронулся с места и быстро скрылся за поворотом.

– Достал уже, – процедила сквозь зубы Анюта.

– Ты его знаешь?

– Конечно. Этот имбецил постоянно, когда меня видит, предлагает прокатиться.

– С ним лучше не связываться.

– Я знаю, – улыбнулась Аня, пытаясь заглянуть ему в глаза, полные первобытного страха.

Максим прекрасно понимал, что Цыба так просто не отстанет…

Ночью, ворочаясь на расшатанной казенной кровати, он неоднократно прокручивал в уме, как бы он поступил в следующий раз в подобной ситуации. Среди нескольких вариантов возможного развития событий, в основном, заканчивающихся побоями, он особо выделял самый маловероятный исход, представляя, как он поговорил бы с Пашкой и тот в благородном позыве извинился бы перед Анютой.

Макс прекрасно осознавал, что он очень сильно боится, но трусом себя признавать не хотел...

Спустя неделю, после иступленных обнимашек и целовашек возле ее подъезда, Анечка шепнула ему, что бы следующим вечером он пришел к ней домой, многообещающе намекнув, что будет дома одна.

Окрыленный счастьем, Макс летел в интернат, не обращая внимания ни на встречных прохожих, ни на укусы невероятно активной мошкары, и тем более на припарковавшийся неподалеку Пашкин автомобиль, из которого за Максом внимательно наблюдала Анфиса.

Почти всю ночь Макс не мог сомкнуть глаз.

Его воображение рисовало перед ним такие захватывающие сладострастные сцены, что из-за кипящей в нем от желания крови, он даже не обращал внимания на храп своего пьяного соседа по койке.

На следующий день, с трудом дождавшись вечера, Макс тщательно вымылся, одел относительно новые трусы и отправился на свидание.

Проходя мимо сквера, расположенного сразу перед домом Анечки, он наткнулся на криво припаркованную возле тротуара Цыбину машину, из которой доносились пьяные крики и смех. В тот момент, когда он поравнялся с автомобилем, внезапно распахнулась средняя дверь.

От увиденного у Макса екнуло сердце...

Вальяжно развалившись, из салона на него таращились Цыба и его три мордоворота. У одного из них на коленях кочевряжилась пьяная Анфиса, а под ногами у Пашки лежала на полу салона почти обнаженная Анечка и беззвучно плакала.

– По-мо-ги, – подняв глаза на Макса, прошептала разбитыми губами Аня.

– Убью, гнида! – охваченный яростью, Макс сделал шаг вперед, готовясь нырнуть в салон, чтобы разорвать зубами Пашке горло, но в этот момент Цыба вытащил из-под своего толстого зада пистолет и направил его в сторону Макса:

– Не дергайся, щенок, не то твоя голова разлетится в разные стороны.

Боевой пыл Максима моментально улетучился.

Он смотрел в черный глазок смерти, осознавая, что если ничего не сделает, то допустит большую ошибку, но при этом он очень не хотел получить пулю в голову или не дай бог в другое место, чтобы потом на всю жизнь остаться инвалидом.

Макс застыл, пытаясь бороться со страхом…

Горькие слезы обиды от осознания собственной трусости и ничтожности хлынули градом у него из глаз.

– Хэ-хэ-хэ…

– Ах-ха-ха…

– Хр…р… Сопли подбери, – заржал Пашка в унисон своим прихвостням, как объевшийся белены хряк.

Дверь захлопнулась.

Автомобиль плавно тронулся, унося в себе наглые морды выродков, дураковатое лицо пьяненькой Анфисы и его Анечку.

В ступоре Макс простоял около часа.

Наконец, собравшись с силами, он пошел к ее дому и просидел возле подъезда до утра, пока не появилась Анюта…

Она шла босиком в разорванном на груди платье с засохшими на ногах потеках крови.

Поравнявшись с Максом, она болезненно скривила глубоко рассеченные губы и, бросив на него презрительный взгляд, плюнула ему в лицо кровью, после чего приложила окровавленную ладонь к идентификатору двери и, не обернувшись, зашла в подъезд.

VI

С этого момента Макс изменился, став более агрессивным с преподавателями и однокашниками.

После инцидента с Цыбой, Анечку он больше ни разу не видел. Позже, от своих знакомых он узнал, что она пошла по рукам от одного парня из числа золотой молодежи города к другому.

Через месяц Анфиса начала сожительствовать с тем самым врачом, у кабинета которого произошла их роковая встреча с Анечкой, а сама она покончила жизнь самоубийством, повесившись в квартире у очередного мажора.

Это известие заставило Макса еще больше закрыться в себе.

Прошли выпускные экзамены.

Получив аттестат, Макс готовился к переезду в общежитие завода, на котором ему предстояло пройти обязательную годовую стажировку.

В один из знойных августовским вечеров Максим возвращался из заводских мастерских. Возле ворот интерната он заметил до боли знакомый автомобиль, а чуть в стороне и самого Пашку с тремя его неразлучными халявщиками, которые, будучи уже под хмельком, высматривали себе новых жертв, одновременно обмениваясь любезностями с местными интернатовскими авторитетами, поспешивших засвидетельствовать им свое почтение.

Опустив взгляд в землю, Макс попытался пройти незамеченным мимо, но один из Пашкиных холуев его заметил и со всей силы нанес ему удар ногой по пятой точке.

– Привет, сопля, – расплылся в надменной улыбке Цыба:

– Слыхал? Сдохла твоя подружка. Хорошая была…

Что-то произошло.

Страха больше не было.

Невидимая пелена, сдерживающая его на протяжении многих лет, спала, позволив наполнить его сознание и тело ранее неведомым чувством…

Чувством силы.

Взиравший на него с издевкой Цыба, неожиданно замялся.

– Бейте его! – сорвался на визг, испуганный Пашка, пятясь к машине.

Макс драться не умел...

Неумел, потому что никогда не дрался…

Его били и он молчал…

Он молчал и его еще больше били...

Но только не в этот раз…

С невероятной скоростью Макс сблизился вплотную с самым высоким Пашкиным мордоворотом, заставив того ударом кулака в кадык, упасть с выпученными глазами на колени.

– Ах, ты, падла! – успел прорычать второй верзила, прежде чем согнулся от точного удара в печень, невольно окрасив свои белые штаны между ног в желтый цвет.

Удар снизу коленом в лоб откинул его под колеса автомобиля, где он и остался лежать.

Третий боец, вообще не успел понять в чем дело, отлетев в сторону забора с чувством выполненного долга и расплющенным носом.

– Гони, гони, – истошно завизжал Пашка на своего водителя.

Прежде чем до того дошел смысл Пашкиных слов, Макс ударом кулака выбил стекло водительской двери, звучно заехав ему в ухо, отчего водитель тряпичной куклой перелетел с водительского на пассажирское сиденье и замолк.

Макс запрыгнул в салон, ударом ноги откинув от бара с напитками, пытавшегося вытащить оттуда пистолет Пашку.

и пощечиной сбил с ног Пашку, который судорожно пытался достать тот самый пистолет из бара с напитками. Он упал на спину и с перекошенным страхом лицом начал лепетать:

– Прости, прости… Мы пошутили. Не бей меня. Я…. Я дам денег…Много денег…Ты получишь работу у моего отца. Ты будешь богат. Не бей… Забери машину, – запинаясь, залепетал с перекошенным от страха лицом мажор.

– Рано или поздно, но за все надо платить! – процедил сквозь зубы Макс, перед тем как нанести Пашке удар ногой между ног.

– Ой, – пискнул Пашка, навсегда лишившись детородной функции, и потерял сознание.

Макс вылез из салона автомобиля и неспеша зашагал в сторону общежития.

Он почувствовал, как с сердца упал, лопнувший обруч, не дававший ему дышать полной грудью…

Его мысли прояснились, а глаза засветились непоколебимой уверенностью в себе…

Интернатовские авторитеты, из чувства самосохранения, наблюдавшие за скоротечным боем издалека, почтительно расступились. Кто-то из зевак принялся хлопать в ладоши, а кто-то испуганно прятался в толпе.

Макс не сомневался, что он все сделал правильно, хотя прекрасно понимал, что скоро его настигнет расплата, однако страха перед неотвратимостью наказания перед законом у него не было.

В это время единственный, оставшийся в сознании верзила с разломанным кадыком, забрался ползком на водительское сиденье и с пробуксовкой колес сорвался в сторону центра города, оставив на асфальте двух своих покалеченных дружков.

Сидел бы Макс за свое геройство долго и упорно, но…

Ночью представители Антикоррупционного Департамента задержали всю правящую верхушку города, в том числе и местных руководителей силовых ведомств.

Отец Пашки пытался скрыться из страны на личном вертолете, но на подлете к финляндской границе был сбит пушками приграничной системы противовоздушной обороны.

Задыхающийся верзила с разломанным кадыком, будучи в шоковом состоянии, выехал на загородную трассу в сторону Пашкиного дома, однако на первом же повороте влетел под мусоровоз.

Пашка выжил, но остался прикованным к кровати. Потеряв родителя и все его финансовые активы, Цыба стал никому не нужным. Его отправили на реабилитацию в пансионат для престарелых, где он через полгода умер, из-за заражения крови.

Заражение пошло через пролежни, которые девочки-санитарки, выходцы из интерната, систематически забывали ему обрабатывать.

С того вечера в жизни Макса многое изменилось.

Его стали бояться и уважать.

Чувство невосполнимой утраты потихоньку угасло, но как выяснилось при встрече с Илоной, не навсегда...

VII

По окончании с отличием Иркутского центра ему было присвоено звание гвардии лейтенанта стратегических космических сил, однако по документам прикрытия он значился инженером транспортных коммуникаций стартовых площадок.

Фамилию Максу сменили, а на его Малой Родине распространили информацию о его смерти в результате несчастного случая на учебных стрельбах, прислав в военкомат пластиковый гроб, который закопали на местном кладбище за счет городского бюджета. Деньги, выделенные на установку надгробия на его могилу осели в карманах у одного из местных чинуш, крест с табличкой с могилы пропал также, как и электронный архив кладбища, что навсегда исключило возможность найти его место захоронения.

По разработанной легенде, Макс был направлен для прохождения стажировки в Амурскую область на космодром «Восточный», где ему предстояло ненавязчиво наладить контакты с военно-космическими атташе конкурирующих государств.

На время стажировки Максим проживал в государственной двухкомнатной квартире в инженерном городке при космодроме. Хотя городком назвать его было сложно, так как в нем только официально проживало около миллиона человек. Это был почти мегаполис с высокоразвитой инфраструктурой и всеми условиями для плодотворной работы и комфортного проживания.

В его задачи входило создать себе имидж бесшабашного, отчаянного гуляки и тем самым привлечь к себе внимание конкурирующей разведки.

Это Максу давалось нелегко – особенно в начале самостоятельной деятельности.

Очень часто он ловил себя на мысли, заходясь идиотским смехом над тупой шуткой объекта разработки, что ему в этот момент хочется плюнуть тому в лицо.

Это заметила напарница Мирослава, игравшая роль его развязной подруги – студентки Государственного университета «Восточный».

Мирослава, носившая капитанские погоны, неоднократно его предупреждала о том, чтобы он следил за своими глазами. Поначалу, во время вечеринок, на которых присутствовали разрабатываемые объекты, она специально подливала ему побольше спиртного, что бы его осоловевшие глаза не выдавали эмоций.

О работе между собой они разговаривали только днем в многолюдных местах, где их трудно было отследить. В его, прослушиваемой китайской разведкой квартире, они были обычной молодежной парочкой, обсуждавшей секс, развлечения и нехватку финансов на веселую жизнь. Днем она была на занятиях, а Максим на работе, где старательно таращился на транспортные механизмы космодрома.