В плену заблуждений

Разместив гостей, метрдотель напомнил, что в их распоряжении электронный пульт, с помощью которого они в любой момент могут вызвать официанта. Виктор учтиво поблагодарил метрдотеля и всем своим видом показал, что его миссия закончена. Без лишних слов, плавно кивнув головой, великодушный слуга удалился восвояси. Стол уже был сервирован. Лёгкие закуски, закрученные замысловатыми рулетами, тарталетки с изысканным содержимым, устрицы и что-то ещё, что Кристина никогда не пробовала, украшали стол. Единственная закуска, известная Кристине — миниатюрные бутерброды с красной икрой. Яства так органично заполняли стол, что нельзя было сказать, что он пуст и одновременно ломится, что ещё раз подчёркивало утончённость вкусов этого заведения. Рядом с основным столом на подкатном стоял кулер с шампанским. Виктор встал со стула и, подойдя к шампанскому с какой-то особой грацией, принялся наполнять бокалы. (Струйки пузырьков, появляясь у самого дна бокала, тянулись и изгибались, предвкушая особое послевкусие напитка победителей.) А затем произнёс тост:

— За встречу! За нашу случайную встречу!

Кристина смотрела на Виктора, широко раскрыв глаза, — она была заворожена атмосферой ресторана и не могла думать ни о чём серьёзном.

— За встречу, — робко произнесла она.

И звон бокалов на мгновенье застыл в их ложе.

— Кристина, — продолжал Виктор, — ты помнишь наше первое свидание?

— Конечно, — уверено ответила Кристина, понемногу спускаясь с небес, — это был яркий солнечный день, а городская набережная утопала в зелени тополей. Неспеша прогуливаясь, ты взял меня за руку и, с удивлением констатировал, что она просто ледяная.

— Да, действительно, — подтвердил Виктор, — я как сейчас помню этот лёд, но лёд был только в руках, а сердце и глаза были горячими.

— Ты знаешь, — сказал Виктор, — что я до сих пор не смог тебя забыть, как будто этих двух с лишним лет и не было врозь, как будто я уезжал в какую-то командировку совсем ненадолго, вернулся, и вот ты рядом. Поверь, я по-прежнему тебя люблю и даже ещё сильнее.

— Виктор! — мягко, но настойчиво отрезала Кристина, — прости, я… мы не должны говорить в таком тоне хотя бы потому, что у меня есть парень, да и ты наверняка не один, может, и не женат официально, но с девушкой же встречаешься?

— Встречался, — подтвердил Виктор, — мы даже собирались пожениться после полугода наших встреч, но не судьба, не сложилось.

— Как же так? Что, приданое оказалось маловато? — съязвила Кристина.

— Ах, если бы. Я же, кстати, благодаря тебе уже больше года солидный пост в Иркутской нефтяной компании занимаю, много добился в части материального достатка, и машина и квартира есть, ну и вообще денег хватает на всё, а вот счастья нет. Домой не тянет: сижу на работе допоздна, делаю вид, что дела, осерчал совсем, даже сотрудников начал тиранить, требовать с них сверх нормы, а сам понимаю, что они здесь не при чём. Через осведомителей узнал своё прозвище.

— Интересно, и как же тебя за глаза зовут?

— Сухарь.

— Сухарь? — вопросительно повторила Кристина.

— Да, — подтвердил Виктор, — видишь, сохну я без тебя.

— Ну ладно, ладно — это ты всё напридумывал, я тебе вовсе не пара, характеры у нас разные, ты же всё сам помнишь. Тебе надо по мелочам быть дотошным, в каждую вещицу под своим углом поставить, да накренить, да пылинки сдунуть: не дай бог шапка не на том крючке висеть будет.

— Да права ты, права, так и есть, зато ты творческая личность: схватила вещь, примерила подходит ли. Тут же бросила и побежала за другой — ах ты, боже мой, не та расцветка! Опять бросила и побежала за третьей, в итоге часового творческого полёта такой бардак, что хоть из дому беги. Помнишь?

— Ну ты, конечно, немного перегнул: я всё потом прибираю, но в целом верно, пока я в творческом порыве, бардак меня не беспокоит.

Виктор, понимая, что пора разрядить обстановку, решил вспомнить физику:

— Как там говорят физики? Противоположности притягиваются? Тогда выпьем за нас.

Кристина чокнулась молча. Шампанское слегка вскружило ей голову, но это только располагало к вечерней атмосфере. И беседа под изысканную закуску продолжалась…

Тем временем Даниил, скромно поужинав, провёл остаток вечера улаживая по телефону рабочие моменты одного из срочных проектов, и не заметил, как время уже подходило ко сну. Расположившись в кровати после вечернего туалета, он немного задремал.

Проснулся услышав, что на телефон пришло сообщение. Неизвестный номер прислал ему видео.

Вот ещё — утруждать себя какой-то очередной рекламой или, хуже того, заманухой мошенников, подумал Даниил, и сразу удалил чат.

Через несколько минут сообщение пришло с того же номера, но уже текстовое, которое гласило: «Даниил, это Вероника, помнишь меня? Мы познакомились у твоего приятеля Кирилла? Посмотри, что я сегодня увидела…» и тут же пришло видео. На видео достаточно отчётливо было видно, как двое молодых людей мило беседуют, уединившись в роскошном ложе, чокаются и смеются. Несмотря на низкое разрешение, Даниил отчётливо узнал в девушке черты лица Кристины, да и то самое платье, в котором она последний раз ходила с ним в театр… Не оставалось никаких сомнений — это Кристина. А кто этот мужчина? Неужели тот самый Витя, от которого она ушла ко мне? Ну и стерва! Агония разочарования охватила всё существо Даниила. Вот почему она не звонит, ну что же, закон бумеранга сработал, теперь я чувствую то же, что чувствовал он.

Вскочив с кровати, Даниил стал наматывать круги по однушке: ему хотелось ворваться в это злосчастное место и расправиться со своим обидчиком. Но куда ехать? И он тут же позвонил Веронике.

— Алло, алло, Вероника?

— Да остынь ты, не кричи так — оглушишь сейчас.

В стенку постучали соседи и громко попросили не шуметь. Даниил понял, что перестал себя контролировать и продолжал:

— Вероника, где это место? Какое? Ну откуда видео…

— Это ресторан, — спокойно сказала Вероника.

— Да понял я что не ипподром, какой именно? И откуда у тебя это видео?

— Видео мне прислала моя подруга, она работает в этом ресторане, а вот что это за ресторан, я тебе не скажу, по крайней мере сейчас. Ты остынь, обдумай всё, пойми, что за змею пригрел на груди, а там и поговорим.

— Лучше скажи сейчас, а то…

— Что «а то»? Приедешь и накажешь меня? Крутой мачо! Твою бы прыть да на пользу делу, ну ладно, позвони завтра, всё, пока!

Вероника отключила телефон и с чувством умиления ждала следующего дня.

— Вот тебе раз! Рука машинально выбрала телефон из справочника «Кристи». Звонить? Не буду! Спугну рыбку. Нужны веские доводы, чтобы обвинить и порвать с ней раз и навсегда. Но как? Покараулю возле подъезда и увижу всё собственными глазами. А если она вообще домой не поедет? Буду там до утра торчать, как дурак? Ну уж нет. Что же делать? Что же делать?

Даниил быстро оделся и стал искать ключи от автомобиля:

Да куда же они запропастились, бегая из угла в угол, приговаривал Даниил.

Наконец-то нашёл! Они завалились за кресло, выпав из брюк, перекинутых через спинку кресла.

Выйдя во двор, Даниил попробовал запустить мотор без предварительного подогрева и потерпел фиаско. Двигатель отчаянно схватывал то одним, то другим цилиндром, но так и не смог выдать пуск. Проклятье! — Стукнул кулаком по торпеде Даниил. Попробовав ещё раз, он убедился, что двигатель не только не запустится, но и если не перестать крутить, то и аккумулятор сдохнет. Забрав с собой аккумулятор, Даниил поплёлся домой — утро вечера мудренее, подумал он и, поставив аккумулятор на зарядку, принял снотворное. Через полчаса он забылся глубоким сном…

Виктор настойчиво подносил закуски прямо к тарелке Кристины, приговаривая:

— Попробуй, а то совсем ничего не съела, не выбрасывать же теперь? Я для тебя старался, хотел удивить.

— Да, тебе это удалось, — призналась Кристина, — я никогда не была в таком ресторане: здесь всё так роскошно, что я чувствую себя как в музее. Может быть, музейная атмосфера отбивает аппетит.

Глаза Виктора вспыхнули ещё сильнее, а улыбка растянулась прямо до ушей:

— Кристина, ты пойми, ведь жизнь, увы, непростая штука, по молодости все мы ошибаемся: ведём себя импульсивно, совершаем глупости, в конце концов, но мы с тобой уже вышли из этого возраста и…

— Спасибо, что напомнил мне о моём возрасте, — перебила его Кристина.

— Ну ладно тебе, чего там скрывать, ты только хорошеешь с годами, — пытался вывернуться Виктор. В общем, я уверен, что смогу сделать тебя счастливой. Я уверен, что у нас много общего и я клянусь тебе: если ты серьёзно отнесёшься к моему предложению, то ты не пожалеешь!

— К какому предложению? Я уже согласилась с тобой встретиться на дружеском ужине, других предложений я не помню.

— Ну конечно, я так долго это обдумывал, что для меня это уже свершившийся факт — мой мозг искренне поверил в то, что я уже тебя убедил.

— В чём убедил? — не выдержав, перебила Кристина.

Ей показалось, что за неё уже всё было решено и что она только должна играть роль трофейной женщины.

— Хорошо, хорошо.

Виктор достал из кармана бархатную шкатулку изумрудного цвета и, приблизив к Кристине, раскрыл.

Перед ней вспыхнул изумруд с зеленовато-бирюзовым оттенком, обрамлённый ярким золотом. Казалось, что это украшение как нельзя кстати подходит и сочетается с атмосферой ресторана: даже лепнина на стенках сочеталась с этим кольцом.

— Кристина, будь моей женой! — Торжественно произнёс Виктор и, предвкушая реакцию, целиком и полностью сосредоточился на Кристине.

Кристина была не готова к такому повороту событий: и этот внезапный визит Виктора, и ресторан, и шампанское, и теперь кольцо — всё развивалось чрезмерно стремительно. «Но разве ты не этого хотела? Что ещё может желать девушка?» — подумала она. Пауза и сосредоточенный взгляд Кристины на кольце затянулись неприлично долго. Нужно было реагировать.

Часто мы представляем себе ту самую мечту, которая так далека и так желанна, видим на горизонте событий вожделенное будущее, но, когда оно приходит, оказывается, что эта самая мечта или не радует, или она не такая как мы себе её рисуем и представляем. Всё дело в проявлении реальности, о которой очень хорошо излагал Иван в письме своему другу, но Кристина, конечно, этого не знала, хотя и инстинктивно на уровне генетической памяти чувствовала. В этом месте я бы хотел подчеркнуть, что мечты и чаяния Кристины были направлены на замужество и бытовое благополучие, однако в своих мечтах она чаще всего видела только себя. Поэтому её мечта, её объективная реальность воплотились с той мерой точности, с которой она всё себе представляла — её зовут замуж и её материальное благосостояние моментально улучшается. К её огромному разочарованию, замуж её звал не тот мужчина, которого она любила (ну или думала, что любила). Учитесь мечтать правильно!

Подбирая более подходящую эмоцию, чтобы не обидеть столь обходительного Виктора, Кристина сдержано улыбнулась и взяла кольцо, любуясь им с разных ракурсов.

— Нравится? — спросил Виктор.

— Конечно. Оно прекрасно!

— Я буду тебе дарить такие украшения каждый год именно в этот день. Будем его считать нашей помолвкой!

— Не торопи меня, Виктор, ты же знаешь — я должна всё обдумать, — и Кристина вернула кольцо в футляр.

— Нет, нет, и ещё раз нет, — возразил Виктор. — Возьми, а то я обижусь.

— Я не могу. Пойми, это кольцо будет давить на меня и моё решение, я не могу сейчас ничего тебе ответить. Пойми, это сложное для меня решение. Ладно, так и быть, но знай: это подарок на нашу помолвку.

— Ну вот, опять ты за своё, — возмутилась Кристина, — нет никакой помолвки. Мы на дружеском ужине и точка! Ты помнишь?

— Ух… какая серьёзная, — попробовал разрядить обстановку Виктор.

И в эту секунду вошёл официант с нетривиальным вопросом:

— Горячее подавать?

Виктор молча кивнул официанту, после чего он почти незаметно испарился за занавесом ложи.

— В этом ресторане нет меню? — удивилась Кристина.

— Нет, меню есть, но это для обычных гостей. Я же заказал фирменное блюдо от шефа. Поверь, тебе очень понравится.

— Не сомневаюсь, закуски были более чем достойные.

Не прошло и пяти минут как в ложу вошли два официанта, грациозно неся блюда, закрытые крышками в форме куполов. Аромат блюд, сочетая в себе восточные пряности, жареное мясо, овощные нотки чесночно-сливочного характера, сражал наповал. Внешний вид был не менее заманчив: аппетитная корочка зажаренной на сковороде отбивной проглядывала сквозь плотный панцирь овощного рагу, зелени и незамысловатого рисунка в виде сетки линий, нарезанной ромбиками поверх яств. Мускатная присыпка из орехов с кардамоном завершала кулинарный шедевр. Виктор предложил тост:

— За вкусную и здоровую пищу…

А Кристина с задором добавила:

— И за отличное настроение! Ура!

Ужин продолжился на новой позитивной ноте.

Проспав почти до десяти утра, Даниил проснулся бодрым, в хорошем настроении: он даже не сразу вспомнил события прошедшего дня. И, продолжая обдумывать вчерашнее, размышлял:

«Как хорошо, что я вчера никуда не поехал и ничего не учудил. Кардинально я всё равно не смог бы ничего сделать, а вот наломать дров — запросто. Так что сегодня, особенно после разговора с родителями, будет очень кстати встретиться с Кристиной», — твёрдо решил Даниил.

Утро пронеслось незаметно. Даниил завёл и прогрел замёрзший с вечера автомобиль, а потом направился к родителям в надежде насытиться поздним завтраком или ранним обедом. Войдя в родную квартиру, Даниил уловил тот самый запах детства. Дома пахло по-особенному — сложно было сказать, чем именно, но здесь перемешались и въелись в стены и полы, и запахи мебели, ковров, книг, любимых духов мамы и даже кот Барсик вносил особую нотку в этот молекулярный конгломерат.

— Даня! Привет! Заходи, — обнял отец. Крепкий мужчина, всегда позитивный и весёлый. — Сынок! Как твои дела?

— Погоди, не обнимай, я фартук сниму, — засуетилась мать.

Встреча была особенно тёплой, поскольку последние годы Даниил приходил к родителям всё реже.

— Отлично, что пораньше приехал, сейчас стол накрывать будем! Мама всегда ждёт твоего прихода — по-особенному готовится. Сегодня твои любимые тефтели с картофельным пюре.

— Ух ты! Тысячу лет их не ел!

— Ну давай, рассказывай. Нам же, старикам, интересно, как сейчас живёт молодёжь, чем интересуется и вообще какие планы на жизнь. Так и будешь холостяком? Кстати, а ты чего без Кристины?

— У мамы, конечно, своё мнение на её счёт, но ты же знаешь, мы твой выбор уважаем.

— Да погоди ты, вот за стол сядем и поговорим, — сказала мать.

— Сами-то как? — спросил сын.

— А что нам, — пенсия капает, с работы пока не гонят.

— Конечно, где они ещё такого спеца, как ты, возьмут: всегда в теме, да и все новые технологии первым изучаешь, так что молодым до тебя как до Луны, — подбадривал отца Даниил.

— Да, ты прав, я ещё хоть куда, но как ни крути, всё равно рано или поздно спишут. А вот и мама!

— Помогите скорее, я всё подготовила на кухонном столе. Несите в зал — здесь и сядем обедать. Через пять минут всё было накрыто, как всегда, по-домашнему вкусно.

Закончив трапезу, отец начал первым:

— Ну что, сынок, знаем о чём сказать хочешь. Понимаю, не просто тебе, но пора взрослеть, пора о будущем думать, а мы с матерью всегда поможем.

— О чём это ты? — спросил Даниил.

— Ну как же, годков тебе уже за тридцать, Кристина далеко не первая, да и сколько нас без внуков держать можно?

— Ах, вот ты о чём. Вы подумали, что я хочу жениться?

— О чём же серьёзном ещё можно говорить в твоём положении — удивился отец.

— Не знаю и с чего начать, растянул фразу, Даниил.

Мать сразу же опередила:

— Ты здоров?

— Да, всё хорошо не переживайте.

— Да не томи ты, — упрекнула мать.

— А ты не перебивай, — повысил взволновано голос отец.

— В чём дело? Не могу и не хочу я больше так жить, — выпалил Даниил, — достал меня этот образ жизни. Непонятно зачем хожу по двенадцать часов работаю и самое главное, кому я этой работай пользу принёс? Если бы людей лечил или учил, или строил бы чего, а то ведь в компьютере палочки да квадратики рисуем, проекты, — ухмыльнулся Даниил, — смешно, детский сад. А сколько важности в этих проектах, сколько бумаги тратиться, всё пустое, ради пустой жизни, хотя это не жизнь, это концлагерь, это тюрьма нашего разума, это добровольное рабство!

Даниила несло и ни мать, ни отец не осмеливались вставить ни слова.

— Вы всю жизнь прожили в городе, отец отпахал на заводе, света белого не видел, утром солнце ещё не встало он уже у станка, а вечером уже село, а он бежит домой, надо успеть по хозяйству, летом дача, тоже, наверное, как каторга, хотя она-то и была той самой отдушиной. В общем, я так не хочу жить.

В комнате воцарилась длинная пауза. Родители были явно не готовы к такому повороту и особенно их удивила импульсивность, с которой Даниил высказал свои мысли. Первой начала мать:

— А чего же ты хочешь? — с какой-то осторожностью, по всей видимости, боясь ответа, спросила мать.

Отец немного приподнялся с дивана и напрягся в ожидании ответа.

— Хочу увидеть и на себе прочувствовать, как живут люди на воле.

— На какой воле? — переспросил отец.

— В деревне, на селе, в общем там, где нет города.

— Ты себе даже не представляешь, что это такое — заохала мать. Это же каторжный труд, а ты с роду ни курицы, ни коровы не трогал — только из окна автомобиля её видел. А быт? Будешь воду таскать и котёл в бане топить? Лечиться примочками из подорожника, а может, ты и зарабатывать в деревне сможешь? Кто тебе платить будет? Да и за что? Если здесь худо-бедно свои проектики рисуешь, хоть звёзд и не хватаешь, зато сытый, угол свой какой- никакой есть, кому ты на селе будешь нужен? Чего ты там забыл? Ничего ты к тому же не умеешь, и думать забудь.

— Ну погоди, погоди, — ввязался отец. Чего рубишь с плеча. Неужто не видишь, плохо ему, кризис среднего возраста. Забыла, как у Верещагиных сын год молчал, сам не свой ходил, ему все в лицо тыкали, что, мол, от рук отбивается, а он напился для храбрости и повесился! Вот вам и привет! В записке так и написал, никого, мол, не виню, жизнь не мила!

— Типун тебе на язык, чего такие примеры приводишь? — возбуждённо вскричала мать.

Пока родители спорили, Даниила обуяло сильное чувство собственного разочарования: он понял, что мать права, он всё ещё, несмотря на свой далеко не детский возраст, оставался нулём…

— Тише, тише, — ввязался в спор Даниил. — Вы правы каждый по-своему и у каждого из вас своя правда.

Даниил уже был подкован письмами Ивана и решил строить свои объяснения на этих принципах.

— Ты, мама, права, деревня — это не курорт и там работать надо, но разве не труд облагораживает человека? А насчёт быта, то здесь всё гораздо проще, и скважины есть и колодцы, и даже родники часто прямо из земли бьют. Вода чистая-чистая, холодная. Баню топить я, конечно же, не очень умею, но с ребятами на даче приходилось париться, это одно удовольствие, да и кому нужны больницы, когда живёшь на природе, дышишь свежим воздухом, а не городским смрадом, паришься в бане, питаешься чистыми продуктами.

— Красиво сказываешь, да только за этой красотой годы труда и самопожертвования, — вставил отец, как бы заступаясь за мать. — Пойми, в деревне непросто жить, не только быт обеспечивать нужно, важно многое уметь, например, по строительству, я уж не говорю про срубы да терема, хотя бы сарайчик сгородить для скотины, в технике разбираться будет не лишним, ведь пахать да сеять механизация нужна, вручную гектарами не насадишься! Да и потом, знания в агрономии минимальные, что когда сеять, а что когда убирать, как хранить, и чем удобрять, ведь одно навоз любит, а другому песка сыпь побольше. А про знания в области промысла охоты или рыбалки я вообще молчу, не унимался отец, там каждая мелочь — это целая наука, как силки ставить, куда можно, куда нельзя, как на медведя не попасть, какую снасть на какую рыбу. Чувствуешь?..

Даниил молчал. Мать снова подключилась:

— Сынок, мы так ждали от тебя серьёзных решений, чтобы ты уже остепенился, повзрослел, глядишь и должность начальника отдела дадут и жизнь по-другому пойдёт. А про природу ты прав, хорошо в ней, но на пикник съездишь раз в месяц, шашлыки пожаришь на даче и хорошо, а если хочешь огород, пожалуйста: у нас же дача есть. Можешь и свою взять — поможем разработать, времяночку поставим. Чего сразу в деревню-то на выселки?

— Спасибо, мама, да только не мила мне городская жизнь, я это уже давно понял. Только обманывал себя все эти годы, может быть, потому что не умею обманывать людей, ведь в городе хорошо живут только торгаши да чиновники, им на людском несчастье и живётся хорошо, а мне больше хочется созидательным трудом заниматься, пусть пока не прибыльным, но для себя, может, кто ещё оценит, а коли оценят, тогда расшибусь в лепёшку.

Владимир Григорьевич многозначительно произнёс, как будто знал, что Даниил уже всё решил:

— И когда уезжаешь?

— В мае.

— А куда?

— Недалеко, к Ивану в гости, пока только в отпуск.

— К Ивану, с которым ты дружил в университете?

— Да, к Николаеву.

— А где он теперь живёт?

— Название деревни не помню. Знаю только, что это западнее Байкала, как раз напротив острова Ольхона, чуть севернее. Места жуть какие глухие: ни связи, ни интернета, зато почту раз в неделю возят. Летом на уазике, а зимой на снегоходах.

— Там же заповедник, — возразил Владимир Григорьевич, — по-моему, Байкало-Ленский.

— Не знаю, — буркнул Даниил, — но деревня там испокон веков была. Иван рассказывал, что все его предки по отцовой линии чуть ли не до седьмого колена все из этой деревни. Да…

— И что ты там будешь делать? — продолжал допрос отец.

— Что, что, посмотрю, как жизнь настоящая устроена, чем повседневно занимаются, глядишь, что и освою.

— Неужто корову доить будешь, — усмехнулась мать.

— Ну а чего и не подоить-то, это же естественно, а вот пить непонятную химозную белую жидкость со вкусом молока — это, по-твоему, лучше?

— Да ты пить это молоко не сможешь.

— Это ещё почему?

— Ты из-под коровы ни разу, наверное, и не пил.

— Да, пожалуй, и не пил, — согласился Даниил.

Отец сразу же вспомнил свою историю:

— Припоминаю, как ездили копать картошку на колхозные поля в школе, да и в университете тоже. Там доярки нам прямо из-под коровы несли тёплое, парное, с особым сливочным вкусом. Как будто кусок тёплого масла в рот положили. Я-то любил, меня в детстве к бабушке в деревню возили, а ребята, которые чисто городские, вплоть до рвоты на дух не переносили.

— Ну ладно, ладно, хватит меня запугивать. Не понравится молоко — буду воду пить. Уж другая-то еда точно вкусная. Да сало деревенское с тем, что у нас на рынке продают, не сравнишь, да и мясо деревенское какое-то мягкое и более вкусное что ли, как говорят в умных передачах на эту тему травяного откорма «а на рынке мясо животных, которых наверняка какой-нибудь ГМОшной дрянью кормят, потом удивляемся от чего население вечно в каких-то недугах».

— Ну что ты городишь? — разохалась мать. — Ты ему прямо так и скажи: езжай, сынок, бросай всё, и работу, и ипотеку, и Кристину.

— А почему это, мама, ты Кристину последней упомянула? Мне, наоборот, кажется, что с ней труднее всего порешать будет.

— Не придирайся к словам. Упомянула и всё, и вообще я отцу говорю.

— Володя, ну посмотри на что ты сына толкаешь — ведь уедет, а потом жалеть будет. Ипотеку кто платить будет? В твоей деревне сроду денег не заработаешь, будешь голодранцем.