В плену заблуждений

Из приведённого определения следует, что вера в сверхъестественное и лежит в основе этого социального явления. Конечно, человек, как разумное существо, многое познал, приоткрыл завесу множества тайн мироздания, но не нужно заблуждений. Мы не просто много не знаем — мы не знаем и половины того, что известно и с успехом применяется на уровне Творца. Поэтому религия, то есть вера в сверхъестественное и есть суть этого социального явления (инструмента). По замыслу религии мы должны только верить и ни в коем случае не пытаться разобраться в сути этих сверхъестественных, как нам кажется явлений. Когда-то гром, молния, землетрясения и другие природные явления человечеству казались сверхъестественными. Эту мысль можно развивать и углубляться в неё достаточно долго, однако мне бы хотелось сказать главное — важно не слепо верить в сверхъестественное, а познавать его суть. Фактически не верить в Бога, а пытаться его познать, уметь общаться с ним, получать ответы на свои сокровенные вопросы, а для этого посредники не нужны. Кроме этого, те кто хочет превратить социум в стадо баранов очень хорошо подготовились, они предпринимают самые изощрённые уловки, чтобы подсознательно поработить психику людей, во-первых, многообразие религий и есть доказательство, что они являются только частью Истины, но не самой истиной! Во-вторых, за всеми многочисленными обрядами и суеверными повторениями заученных текстов теряется возможность общения с Творцом. Как же суметь сосредоточиться в непрерывном потоке зомбирующих действий и заклинаний? В-третьих, Человек — Часть Бога, (сын (дочь) Бога), но не раб Божий. Невозможно без недоумения слушать и другие религиозные догмы: если ударят по левой щеке, то подставь правую, так и хочется добавить: но не дай по ней ударить! А в отдельные периоды истории возможность согрешить вообще продавалась: согрешил — покайся (раскошелься) и греши дальше4. Чтобы у читателя не сложилось окончательное мнение о никчёмности церкви, как института нравственности, позволю себе внести ложку мёда в эту бочку с дёгтем — нужно отметить, что Русское православие, а если быть ещё точнее — Православие Сергия Радонежского, которое не нужно путать с православием византийского обряда, было весьма далеко от той религии, которую мы описывали выше. Православие Сергия Радонежского больше походило на ведическую традицию наших предков, которые не верили в Бога, а знали его и умели осуществлять энергоинформационный обмен или, если говорить более простым языком, общаться. Читатель должен понимать, что речь идёт не о вербальном, а общении на языке жизненных обстоятельств. Зачем верить в того, кого не знаешь? Такова реальность и если её не замечать, то можно всю жизнь прожить в стаде».

Глава 7 Счастье

Тем временем, пораньше освободившись от своих клиентов, Кристина вернулась домой. Настроение было паршивым: играя роль обиженной и даже преданной женщины, Кристина пыталась заглушить голос совести, но он был чрезвычайно назойлив. В ней боролись два чувства, которые она в течение всей жизни считала основополагающими и даже святыми: прежде всего, это чувство собственного женского достоинства, граничащего с гордостью, граничащего так близко, что порой Кристина и сама не могла их отличить; с другой — чувство женского предназначения бытия быть мягкой и нежной, способной сглаживать углы и нивелировать острые ситуации, поддерживать и боготворить, вдохновлять и прощать. Замкнутую и молчаливую её застала мать в ванной комнате, стоящей почти неподвижно перед зеркалом с включенной водой:

— Девочка моя, Кристина, что с тобой? — вопрошала мать.

Казалось, в её голосе отзывались нежность и сопереживание, но вместе с ними явно звучал тон упрёка. Мать, приблизившись, выключила воду и продолжала:

— Говорила я тебе, твой Даниил не пара тебе. Ну что ты в нём нашла? Люди в его возрасте уже директорами крупных фирм работают, семьи у всех, по два-три раза в год на юг ездят, фрукты не поедают, а у этого что? Клетушечка в ипотеку, да машинёшка того и гляди завтра развалится. Ну? Что ты молчишь? Тебе жизнь надо устраивать, не девка уже, не восемнадцать!

Кристина молчала: ей казалась, что мать полностью права, и что наступил критический переломный момент, когда нужно принимать решение. Разместившись на кухне за чашкой чая, мать продолжала свой монолог, но уже без истеричных ноток, весьма прагматично:

— Ну послушай, ты же такая красавица, да и хозяйка из тебя будет хорошая, вот только с работы уйдёшь и будет время всему научиться: и готовить, и за домом, и за мужчиной ухаживать. Дело-то несложное — я помогу, вот только человек нужен хороший, состоятельный, чтобы ты знала, что не подведёт, не предаст, чтобы ты за ним как за каменной стеной была.

Кристина слушала и, не спеша, маленькими глотками, почти машинально осушала чашку с чаем, слушая маму. Та продолжила:

— Кстати, Витю встретила неделю назад на рынке: одет прилично, за продуктами после работы заехал; жаловался на нехватку времени по хозяйству, мол, не успевает ничего из-за работы. Сказала ему, что не мужское дело по магазинам ходить. Ответил, что один живет и крутится как белка в колесе. На том и попрощались, очередь моя на кассе подошла, а он, по глазам видела, про тебя думал, да спросить не решился.

Кристина мысленно унеслась в прошлое на несколько лет, на Набережную центра города, куда часто ходила гулять с Виктором. Набережная была особенно хороша летом, в знойную жару с холодных вод великой русской реки Ангары, дочки седовласого Байкала, дул прохладный бриз, а шелест пышных крон тополей навеивал безмятежность и спокойствие. Виктор был из тех людей, кто умел жить по правилам — у него всё и всегда было чётко и правильно, всё по расписанию! Некоторые ему завидовали: кто-то считал жуткой занудой, ну а сам Виктор был о себе очень высокого мнения, именно поэтому у него не было настоящих друзей.

Кристина ему нравилась ещё с университета, но в ту пору, когда молодые люди только начинают свой жизненный путь, думать прагматично не получается, и поэтому абсолютно правильный Виктор её не цеплял, и их неопределённые встречи растянулись ожиданием, но не их общего светлого будущего, а нового эмоционального потрясения в жизни Кристины. Именно таким потрясением был Даниил — лёгкий, беззаботный, романтичный, способный на любое безумие, статный и даже красивый, лишённый на первый взгляд недостатков. Он мгновенно вскружил голову Кристине и она, не сомневаясь, в самые короткие сроки объяснилась с Виктором.

Виктор очень тяжело переживал разрыв, ведь это нарушило его далеко идущие планы, заставило усомниться в себе как в мужчине, больно ударило по его самолюбию. Но надо отдать ему должное: он как мужчина не стал унижаться и чинить какие-либо препятствия, тем самым сохранив честь и достоинство. Но себе пообещал, что обязательно возьмёт реванш и вернёт Кристину. По-другому и быть не могло: такие люди относятся к другим людям как к вещам, как к собственности; таким людям глубоко плевать на чувства, они хотят только ублажить свой разыгравшийся эгоизм. Попасться на их удочку всё равно, что очутиться в рабстве.

Чай кончился, и пустая чашка была заменена салфеткой, которую Кристина то наматывала на пальцы, то пыталась растянуть, как тетиву на луке. Ей подсознательно хотелось оправдать Даниила. Она хотела сказать матери, что с ним она была счастлива, но что-то её останавливало, и вместо этого Кристина задала самый правильный вопрос, какой можно было задать в сложившейся ситуации. Она спросила у матери:

— А ты сама была счастлива?

Мать глубоко вздохнула и после непродолжительной паузы, сделав большой глоток уже остывшего чая, вымолвила фразу, которая никак не отвечала на вопрос Кристины:

— Смотря, что считать счастьем.

Тишина повисла на кухне и совершенно неслышное радио в обычной городской суете, казалось, работало на всю громкость.

— Я всю жизнь могла рассчитывать только на себя. Конечно, мы любили с твоим отцом друг друга, но он был женат, а бросить семью ради нас с тобой он не захотел. Теперь я понимаю — и правильно, что хоть кто-то был счастлив, а впоследствии они перебрались в Москву, где у него была хорошая должность, даже как-то в газете про него писали, мол, наука идёт рука об руку с политической властью, в общем, всё у него было хорошо. Прошли годы: мы постарели, ты выросла, а он никогда не знал о твоём существовании. Помнишь, ты хотела его разыскать, когда тебе было шестнадцать? Я тогда тебе соврала, что он погиб… Кстати, я уже лет десять не знаю о его судьбе ничего — может, он и вправду уже на том свете, ведь он меня был старше почти на восемь лет.

— Мама, как ты могла, — вырвалось у Кристины, — ведь это же родной человек — Отец!

— Успокойся! — повысила тон мать, — ещё не хватало нам с тобой перессориться. Ты даже с мальчиком не можешь справиться, а я имела дело с весьма успешным учёным, кандидатом наук, доцентом, к тому же женатым и значительно старше меня. Ты знаешь, что никому навязываться я никогда не буду. Раз уехал, забыл — значит, не так уж сильно любил. И точка.

Сдерживая себя от других слов, мать покраснела, а из глаз, словно весенняя капель, хлынули слёзы. Она уже была просто не в силах их сдерживать и, закрыв лицо руками от неловкости, рыдала.

Чувствуя свою вину, Кристина обняла мать:

— Прости, вырвалось у неё, — я же не знала.

Ничего не отвечая, мать как-то понемногу успокоилась и, утерев горькие слёзы, вымолвила:

— Да, я была счастлива те недолгие полгода, когда мы встречались с твоим отцом.

— И всё? — спросила Кристина.

— И всё, — ответила мать. Остальная жизнь была мрачной, единственная в ней радость — это ты. Деньги доставались тяжело, ты же сама всё помнишь: как копили на новое пальто к школе, как экономили на продуктах, чтобы летом купить путёвку в лагерь на море, как брала работу на дом.

Кристина молчала. В эти минуты её личная жизнь ушла на второй план — ей бесконечно стало жалко мать, ведь она чувствовала себя виновником её не сложившейся женской судьбы.

— Конечно, был один мужчина, когда тебе исполнилось около трёх лет. Очень достойный, уважительно ко мне относился, вдовец, кстати, и по возрасту всего на пять лет старше. Ну и обеспеченный: квартира хорошая, машина, дача, а по профессии военный, в общем, настоящий полковник! Сошлись мы с ним, договорились пока немного повстречаться, приглядеться друг к другу, а там и расписаться можно было. Ты, конечно, не помнишь — маленькая ещё была.

— Не помню, — подтвердила Кристина.

— Но как-то не заладилось у нас, и, вроде бы придраться не к чему: всё складно, всё чинно и благородно, а сердце не ёкает, в постель с ним вовсе как на каторгу — не милы его ласки, не греет общество, чужой, хоть криком кричи. В общем, разошлись. После него никого больше и не было. Страшно стало даже пробовать, а потом уже и списала себя как женщину. Ты прости меня, Кристина. Прости за то, что отца у тебя не было. Прости за то, что я тебя вечно толкаю в объятия сытой, но несчастливой жизни. Видно, сама жалею, что ни счастья, ни достатка у меня не было, вот и выбираю для тебя синицу в руках, то есть достаток — его заполучить гораздо проще, чем счастье. За счастье-то бороться надо!

Вечером уже второго дня своей новой жизни, которая целиком поглотила Даниила, он был занят приготовлением холостяцкого ужина. Не осознавая, Даниил по дороге домой заехал в магазин и купил самую непритязательную пищу: картофель, лук, маринованные огурчики, сало и квашеную капусту. Подсознательно он чувствовал желание научиться всё делать самостоятельно и не зависеть от городских сервисов. Сам того не подозревая, он уже принял решение стать настоящим мужчиной, способным несмотря ни на какие трудности двигаться к своей цели, вот только цель пока что была туманной — хотелось чего-то великого, но чего именно — Даниил пока ещё не понимал. Хотя из всего многообразия целей точно уже можно было выкинуть городской образ жизни, олицетворяющий прозябание и проматывание единственного, по-настоящему ценного ресурса — времени. Изучив рецепты жареной картошки, Даниил позвонил матери и решил ещё раз выспросить рецепт той самой картошечки, которую она готовила:

— Ты что, сынок, готовить решил научиться? — взволнованно спросила мать. — С чего бы это?

— Не переживай, — успокаивал он её, — всё хорошо. Надо же мне когда-то становиться самостоятельным.

— Ну что же, записывай, а впрочем, запоминай, там нет ничего сложного. Во-первых, картофель нужно порезать соломкой, лучше это делать в ладони острым и тонким ножом. Это только на первый взгляд кажется, что порежешься, а на самом деле подсознание чётко программирует движение руки, режется только картошка, а ладонь остаётся целой.

— Ух ты! — выдохнул Даниил, — попробую, ну на худой конец, всегда можно на досочке.

— Да, верно! Лук репчатый тоже заранее подготовь, лучше полукольцами, на сковороду одной луковицы средних размеров будет достаточно.

— Что потом?

— Потом нужно разогреть сковороду и налить масло, лучше рафинированное без запаха. Налить нужно столько, чтобы после того, как картофель впитает масло, в сковороде его осталось по самому минимуму, то есть чтобы картофель не плавал в масле. Это же не фритюрница. Понимаю, сложно в первый раз, — начнёшь делать и всё будет ясно.

— Вопрос. Масло наливать именно в разогретую сковороду или можно сразу?

— Именно в разогретую, чтобы масло не перегорело. Итак, в готовую сковороду загружаешь картофель, он зашкворчит, и ты его не трогай минуты две-три, пусть нижние слои схватятся аппетитной корочкой, ну а потом регулярно, через каждые три-четыре минуты перемешивай! После нескольких перемешиваний картофель будет наполовину готов, вот теперь самое время для лука, жарь также с луком ещё минут десять, помешивая, а после посоли, перемешай и накрой крышкой, огонь можно отключить. Она за несколько минут дойдёт до готовности.

— Ух… руки чешутся. Кстати, а огонь не уменьшать?

— Я не знаю твоей плиты, на моей не надо уменьшать. Суть в том, чтобы она жарилась интенсивно, но не пригорала.

— Ясно, ясно! Спасибо, мама! Уже нарезал несколько картофелин, а чистить-то их надо?

— Конечно! Ты что, забыл почистить?

— Да ладно, шучу, шучу! Ну всё, пока.

Выполненный ритуал в точности по маминому рецепту удался на славу. Запах домашней пищи распространился по всей квартире, скромный ужин Даниила дополняло тонко нарезанное сало с аппетитными прожилками мяса, а белоснежная квашенная капуста, обрамлённая маринованными корнишонами, была лучшим дополнением к жареному картофелю. Сделав несколько фотографий ужина на смартфон, Даниил принялся уплетать своё кулинарное произведение искусства, которое было необычайно вкусным.

— Наверное, — рассуждал Даниил, — такой эффект обеспечен тем, что в приготовление была вложена душа. Как сильно хотелось поделиться своим достижением, чтобы кто-нибудь его оценил, но кого удивишь жареной картошкой, да и вообще кулинарией? Интересно получается, всё что человек делает с душой, то есть вкладывает свою психическую энергию, сопереживает результату, обязательно получится хорошо, а часто и просто гениально. Именно так творят великие художники, скульпторы, да чего там люди искусства, — любой, даже тот, кто метёт двор, может это сделать по-особенному красиво! А ведь в городе почти всё, чем мы пользуемся, сделано по конвейерному принципу — штамповка бездушная. А в сельской местности, наоборот — почти всё своими руками! Вот поэтому на природе человек ближе к Творцу, а значит, и счастливее!

Расположившись в кресле, Даниил стал рассуждать о счастье:

«Что же это за такое состояние, когда человеку хорошо, и почему не может быть хорошо абсолютно всегда? И почему одним людям хорошо при одних условиях, а другим при других? Мужчинам нужно одно, а женщинам другое?»

Вопросы требовали ответов. Даниил, по привычке, когда нужно что-либо отыскать, набрал в смартфоне определение счастья, и на страницах одного из сайтов высветилось определение: «Счастье (буквально со старославянского — хорошая часть) — состояние, которое соответствует наибольшей внутренней удовлетворённости условиями своего бытия, полноте и осмысленности жизни, осуществлению своего призвания, самореализации».

Понятно, почему я не чувствую себя счастливым! Удовлетворённости в быту мало, хотя это и не главное, а вот осмысленности почти никакой, для чего я с утра до вечера пашу в офисе выполняя какие-то проекты, хотя не так, не какие-то проекты, а проекты, направленные на развитие и упорядочивание жизнедеятельности городской среды, которая, по сути, антагонистична человеческой природе. Вообще, в чём идея городской жизни? Почему люди добровольно идут в города? Здесь зарплата, рабочие места, садики и школы, образование и искусство, отвечал на свои же вопросы Даниил, и развлечения, которые не только не облагораживают и не делают человека счастливее, но и существенным образом его развращают, в самом безобидном ключе делают из него лентяя и бездельника, способного только бумажки перекладывать или сторожить непонятно чьё имущество и непонятно от кого, а в самом тяжёлом случае превращают, причём в очень короткий срок, в хроника с кучей зависимостей: алкоголизмом, игроманией и более тяжёлыми маниями. Короче, самореализоваться в городе очень сложно, даже если человек получает материальный достаток и власть — всё равно это не делает его счастливым.

Примерами могут стать масса чиновников и бизнесменов, для которых психолог для излечения их депрессий уже не просто желателен, а просто необходим.

Просматривая другие странички на тему счастья, Даниил понял и уяснил для себя ещё целый ряд тезисов, касающихся счастья: во-первых, счастье — это соучастие в жизни других людей, во-вторых, мудрейшие цитаты мировой культуры как нельзя точно характеризуют это состояние, например, о счастье много писал Л. Н. Толстой: «Счастье не в том, чтобы делать всегда, что хочешь, а в том, чтобы всегда хотеть того, что делаешь. Счастье — это удовольствие без раскаяния. У меня нет всего что я люблю, но я люблю всё, что у меня есть». А. И. Ефремов: «Нет выше радости, чем отдавать и помогать…», Конфуций: «Выбрав работу по душе, тебе не придётся работать ни дня».

Точно! Счастье — это состояние, при котором осмысленное бытие как часть более значимого процесса приносит радость себе и окружающим людям!

Глава 7 Реальность

Трудовые будни шли своим чередом, и на следующий день после разговора с матерью Кристиной полностью завладела другая идея: она всецело обдумывала план новой жизни. Ей действительно казалось, что теперь, когда у неё может появиться влиятельный московский родственник, она в значительной степени возвысится в Иркутском обществе. В общем, что там Иркутск, поедет жить в Москву! И в её воображении замелькали яркие краски: широкие проспекты, звёзды Кремля, светское общество и шампанское, расставленное горками на званых приёмах.

Желание помириться с Даниилом, которое всё больше ею овладевало до разговора с матерью, вдруг куда-то пропало. Ценность собственной персоны выросла многократно и, если раньше она себя считала ровней Даниилу, то теперь только одна мысль, что её отец известный московский учёный или политик (да, в общем, какая разница), главное знаменитый и с его именем считаются, воображала себя намного выше и значимее.

И вообще, почему я должна к нему идти?! Пусть он ищет со мной встреч, рассуждала Кристина. Кстати, какая фамилия у моего отца? Нужно во чтобы то ни стало его разыскать. Но что я скажу? «Здравствуйте, я ваша дочь?» Он же ничего обо мне не знает, да и поверит ли? А начинать общение с предъявления требований и ультиматумов нехорошо. Значит, поступим так: нужно будет с ним познакомиться под каким-нибудь предлогом — господи, мало ли поводов: случайно столкнуться на улице, прийти на приём по личному вопросу или… Кристина продолжала воображать встречу с отцом и совсем замечталась, поймав себя на мысли, что её отца, может, уже и нет в живых. Господи, какая же я дура — надо сперва всё выяснить.

Наматывая круги по комнате, Кристина ждала возвращения матери из магазина и предвкушала розыск отца. Матери, как назло, долго не было и через некоторое время в дверь раздался знакомый звонок, так же, как и в детстве, затрезвонил два прерывистых раза — конечно, это мама, подбежала к двери Кристина:

— Ну наконец-то. Я уже думала, что ты в магазине ночевать будешь.

— Да я, дочка, на рынке была — там и продукты свежее, и торговаться можно. А ты чего такая взволнованная? Случилось чего?

— Случилось! — ответила Кристина, — ты знаешь, мама, только не волнуйся. Я твёрдо решила разыскать отца.

— И зачем тебе это? Не об этом нужно сейчас думать. Замуж тебе надо, а там, глядишь, свою жизнь наладишь, бог даст, и внуки будут, да и к отцу будет сподручнее наведаться.

— Ну что ты заладила — замуж, замуж? Не видишь, что ли? Нет принца на белом коне!

— Это моя вина, — сказала мать. — Баловала тебя, последнее отдавала, вот ты теперь и ждёшь принца. Да нет его и никогда не было — это объективная реальность, и ты должна с ней считаться.

— Какая ещё объективная, — насупилась Кристина, не давая проходу матери, — ты что, считаешь, что я летаю в облаках и видишь одну реальность, называя её объективной, а у меня другая, которая субъективная и только моя?

Из-за увиливания матери голос Кристины стал раздражённым:

— Не повышай на меня голос, — спокойно сказала мать, — да, у тебя розовые очки: тебе до сих пор кажется, что вот-вот приедет принц и всё положит к твоим ногам. Нет, девочка, пора прозреть, и чем скорее ты это сделаешь, тем больше шансов найти хорошего достойного мужа, который будет любить и заботиться о тебе, а дальше стерпится — слюбится. У меня, вон, вообще никакого не было.

Понимая, что мать напрямую не сломить, решила применить женскую хитрость: найти подходящий момент и выспросить информацию, по которой косвенно можно будет вычислить фамилию отца, и затем уж наверняка прижать её к стенке, там и по глазам станет видно — он или нет.

Трудовые будни Даниила тянулись так же монотонно, как и у Кристины, но звонить ей он не хотел, хотя и понимал в глубине души, что лучше бы им помириться. Несмотря на то, что Даниил признавался в любви к Кристине и часто говорил это как бы для поддержания живости отношений, да и к тому же понимал, что это нравится девушкам, на самом деле в свои признания не вкладывал того самого сакрального смысла, который вкладывают по-настоящему любящие друг друга люди. Всё же он скучал и чувствовал себя одиноко. Порой даже задавал себе вопрос: это привычка или чувство? И не найдя ответа, переключался на своё новое увлечение. Непрочитанных писем оставалось только три. И, раскрыв очередное, Даниил стал читать строки из письма…

«Здравствуй, дорогой друг! (Гласило заглавие, выведенное по середине тетрадного листа в клеточку.) В очередной раз не дождался от тебя весточки, хотя с прошлого письма прошло более трёх месяцев. Ну да ладно, занят, наверное. Позволю себе продолжить нашу, так сказать, беседу об основных канонах мироздания, о том, что нас делает свободными, образованными, способными к различению и осмысленному выбору. Ты уже, наверное, догадался, что теперь самое время осветить вопрос нашего бытия с позиции его реальности. Забегая немного вперёд, сразу же хочу тебе сказать, что ни у учёных мужей, ни у умудрённых жизненным опытом людей нет ни единой возможности ни доказать, ни опровергнуть то, что мы существуем на самом деле. Опять-таки, термин «на самом деле» то есть на каком деле? Если есть самое дело или, как ещё принято говорить, «тот» и «этот» свет, тогда есть не на самом деле, то есть понарошку. А что значить это понарошку? А компьютерную симуляцию можно считать не на самом деле? А, может, весь наш Мир и вся Вселенная — тоже симуляция? В общем, эти сомнения необходимы, чтобы ты хоть на йоту усомнился и расшевелил мозги, поскольку далее будем говорить о реальности. Ну, ближе к реальности… Мы часто употребляем это термин, как мне кажется, не до конца понимая его сути. Что реально, а что нет? Или даже так: что реально с точки зрения одного индивидуума (субъекта) — совершенно невероятно для другого. Что является эталоном реальности? Этот вопрос не так прост, как кажется.

Его суть уходит своими корнями в квантовую теорию, поскольку всё то многообразие происходящих событий с нами и вокруг нас — результат взаимодействия элементарных частиц, из которого состоит не только материя, но полевые структуры (энергии). Вернёмся к понятию реальности, которую можно условно разделить на три вида: первый самый простой для восприятия — это объективная реальность — как фотография кого-то момента бытия. Это то, что можно выразить конкретными характеристиками и показателями, например, макроэкономическими (величина прожиточного минимума, реальный уровень доходов населения) или это состояние дел в отдельно взятой кампании, то есть её прибыль, рейтинг и т. п. Или это состояние отдельного субъекта, показатели его здоровья, финансового благосостояния, объём текущих дел и др. В общем, это такая фотография состояния, которая характерна на определённый момент времени. Кстати, в статистике так обычно и сравнивают изменение показателей по сравнению с предыдущим периодом или аналогичным периодом прошлого года. Удобно, не правда ли? Второй вид — субъективная реальность — результат восприятия жизни каждым индивидуумом в соответствии с его мировоззрением, в этом случае часто употребляют эпитет «через призму индивидуального восприятия».