Пустые места

– Давно никого из класса не встречал. – я пытался построить хоть какой то разговор – Все разьехались из нашего городка. А ты почему осталась, я думал ты в столицу сразу улетишь?

– У папа, – отца она называла на французский манер "папА". – тут много дел. Я немного попутешествовала и вернулась. Мир прекрасен, но дома с семьей мне спокойнее. А учиться сейчас можно удаленно, только на сессию приезжай.

Она говорила так беззаботно и так мягко и гипнотизирующе жестикулировала, что все мои мысли куда то убежали, рассеялись тревоги. Ах, что за девушка…

– Это классно,– я и правда был рад за нее. Она хоть и мажерка, но всегда была доброй, милой. Не такой как некоторые наши одноклассники. Те чувствовали себя как будто весь мир принадлежит им, а значит они могут творить что угодно. И они очень активно проверяли границы дозволенного. А дозволенно им было многое. Но Марина не была такой. Она была веселая, самодостаточная. Как принцесса из мультика.

– Я своих уже давно не видел. Сейчас вот устроился на работу. В Справочник. Живу тут недалеко, в центре. Что бы до работы быстрее. – я неопределенно махнул в сторону дома. Рассказывать, что при этом я живу в квартире которая больше похожа на притон наркоманов, или заброшенную конуру облюбованную бомжами я не стал. Мне хотелось произвести на нее хоть какое-то впечатление. Удержать этот чудесный миг нашей встречи подольше.

– О, я еще даже не думала о работе. Я учусь, но еще не знаю кем я хочу быть, – она задумчиво накручивала свои роскошные волосы на палец. У нее были светло русые, пышные волосы. Она никогда не красила их. Может поэтому они выглядели такими пушистыми и густыми. А в ее зеленых глазах бегали веселые но такие милые огоньки. Я мог смотреть на неё часами. Она была лучшей картиной на свете. – Сейчас мне интересно заниматься международными отношениями. Но это не моё, я не хочу уехать в какую ни будь далекую страну и полжизни прожить вдали от родных и себя. Я тут, я тут родилась, тут мои корни, мой дом, мои друзья. Да многие уехали но они приезжают. Я все больше думаю о том, чем бы я могла заняться здесь. МамА предлагала мне открыть свой фитнес или клинику омоложения. Это сейчас модно, а я буду отлично смотреться на плакатах. Но это тоже не мое. – она на секунду задумалась и на её волшебном личике даже пробежала пара морщинок. – Ой, извини, гружу тебя своими проблемами!

– Ахаха, – я от души рассмеялся. Мне бы такие проблемы. Но ей я так говорить конечно не стал. – Ничего, все мы хотим чего-то крутого. В мире столько всего что можно сделать и кем стать.

Если ты богат конечно. Но и этого я говорить не стал. Я одновременно любил ее и ненавидел. Такой нежный цветок мог родиться и вырасти только в богатой семье, где ее любили и укрывали от всех проблем. Она не знала бед, была уверена в будущем. Такого большинству из нас не почувствовать никогда. Мы искалечены завистью, токсичными желаниями, которые нам не воплотить. Кажется это называется фрустрация – когда желания не совпадают с реальностью. Хочешь классную машину? Отлично. Но на нее надо работать 25 лет, без еды и любых трат. Так что пока, садись в автобус. А там тебя встретят и гопники и бабки и бичюганы. Ммм, и все это приправленное потной, плотной толпой. Толпой людей которые ненавидят друг друга и самих себя. И свою жизнь.

– Да! -её глаза зажглись задором. Это порадовало меня, – В мире столько всего чего я хотела бы! Я Хотела бы стать и врачом, и актрисой, а может и просто объехать весь мир? – Она на секунду застыла, как будто что-то вспоминая:

– Кстати! Пойдем я тебе кое что покажу! – она схватила меня за руку и потащила куда то в сторону центральной площади. – У меня тут знакомый картинную галерею сделал и выставляет там свои картины! Я помню ты в школе хорошо рисовал, ты оценишь!

Я хотел было воспротивиться, все таки у меня были свои планы на сегодня. Шататься, думать, грустить о своем бренном существовании презренного раба. И вот сама небожительница схватила меня за руку и тянула в свой мир чудес. И я сдался:

– Пошли, я и правда интересовался живописью. Не современной. Все таки я больше по классикам: Айвазовский например. У него очень…

– Да, да, я тоже видела. Красивое. Но бесчувственное! – перебила меня Марина. – А его картины это сплошь – Чувства! Эмоции! Понимаешь это ведь очень сложно рассказать о своих чувствах в цвете. А у Эдварда – синестезия. У него два чувства слеплены вместе, это болезнь такая. Или дар. Все его чувства он видит в цвете. Он говорит, что это как круги перед глазами. Ты увидишь! Если грустно то синее, радость то красное. Но не все так просто, есть чувства для которых у нас нет привычных цветов, например чувство голода или чувство мурашек от холода. И он создает картины в которых пытается выразить эти свои "сложные чувства".

– А почему бы не использовать какие то фигуры? – спросил я, спеша за маленькими ножками, что пританцовывая шли передо мной.

– Вот! – радостно ответила Марина. Она с восторгом посмотрела на меня, как будто увидев в первый раз. – Он так и сделал! Если холодно и грустно, одиноко, то все в ромбах и квадратах, с острыми гранями. Если внутри хорошо а снаружи мерзкая погода, то все вокруг будет серым и колючим, но чем ближе к центру – как кот в одеяле! Это одна из моих любимых картин Эдварда. Называется "Острое и кот". Он рассказывал что он почувствовал это когда лежал с котом под одеялом а кто то раскрыл окно и от туда подул леденющий ветер!

Она рассказывала об этом с упоением. А я был рад отвлечься от своих мыслей и готов был идти за ней хоть на край света. Но мы шли к центру города. Конечно её "друг"не мог быть из бедных. Мы подошли к дому литераторов. небольшому зданию, оставшемуся с эпохи до перемены власти. Оно казалось было законсервировано, а потом эту консерву открыли и миру явилось здание которому под сотню лет. Оно прошло через эпохи разных правителей. И каждый режим оставил свои следы. Изначально, наверное, это был дом какого то богача. Потом его передали под конторские дела. Со здания стесался апломб, снесли забор, от которого все еще остались столбы. Но самих каменных стен уже не было. Это было похоже на пограничные столбы. которые отделали нас, простых смертных от Здания. Потом власть снова сменилась и зданию придали вид храма искусства. Кое где восстановили витражи. И это смотрелось очень дискомфортно рядом с современными квадратными окнами.

И как не странно выставка начиналась под открытым небом, картины были расставлены полукругом у входа. Марина не обращая внимания, отмахнулась от хотевших остановить нас служителей на входе.

– Я к Эдварду, с другом. – сказала она, и видимо бывала она здесь часто. Они ее узнали и отступили. Краем глаза я заметил что вход на выставку не из дешевых. И стоил 10% моей зарплаты. Если бы не Марина, я бы сюда никогда не попал. Есть на что потратить деньги кроме искусства. Штаны вот надо бы обновить. Да и вообще хотелось бы иметь двое штанов. Такие проблемы небожителям конечно не понять. А я по выходным ходил в шортах даже в холодную погоду. Потому что мои штаны, единственные, великие и ужасные, были в стирке. Небожителям не понять.

– Его сегодня нет, на самом деле, но мне очень хотелось показать тебе его картины. – она весело щебетала и продолжала тянуть меня за собой. Волшебная фея привела меня в страну чужих грез. – Меня они завораживают. Как будто я могу на секунду представить какого это жить со синестезией. Видеть свои чувства. А представь если бы можно было видеть чужие? Это наверно как наложение двух цветов, как бы это было?

И мы проскочили первый зал и сразу вошли внутрь, во второй зал. Он был длинным, по центру находилась широкая лестница на второй этаж. Такие помпезные мраморные лестницы бывают в театрах. Интересный был богач который построил этот дом в прошлом веке! Наверное любил приемы и пафосные вечеринки. Я прямо видел, женщин в кружевный пышных платьях, и мужчин во фраках которые ведут дам под руку. Наверх по лестнице, в обеденную залу.

– Вот смотри! Вот она! – марина притянула меня к одной из картин в углу зала. Это было не самое примечательное полотно: не яркое, не вычурное. на картине был изображен город, как буд-то из окна дома. Город был сер, угловат, он промок от дождя. По его улицам текли грязные ручьи. Город был грустен. Старые серые пятиэтажки, деревья без листвы. Все в грязи, старое, обшарпанное и серое. Но по краям картины был как будто нарисован оранжевый хвост. Видимо хвост того самого теплого кота. Этот оранжевый хвост обрамлял картину как уроборос. А вокруг него в углах картины были какие то оранжевые и желтые квадраты со скругленными краями.Но наверху сейчас был Дом Литераторов. А вот внизу было достаточно места для того что бы все стены увешать картинами. Наверное и раньше они были ими увешаны. Только картины были другие. А теперь это были картины некоего Эдварда Куликовского, Человека-который-видит-чувства. Так было написано на баннере над входом.

– Вот видишь! Эти квадратики – это фигуры без углов, но правильные. Цвета, понятно, символизируют тепло и радость. Но вот форма – она дает ощущение дома. Квадраты – как комнаты. Но без острых углов. Значит они твои, добрые к тебе комнаты. Ощущение покоя и тепла. – Марина рассказывала мне застыв у картины, смотря на нее без отрыва. – мне это откликается, в душе, понимаешь. Как дома, в моей комнате. Только у нас вид на сад. И сад у нас всегда зеленый. Летом кусты и цветы а зимой хвойные все равно зеленеют.

– Интересно, – сказал я, но смотрел я уже на другую картину. На самом видном месте, почти в центре композиции, – а что там за картина?

– Ой, эта… Слушай она из другой коллекции и я не знаю зачем он ее притащил, – Марина выглядела несколько растерянной, -Вообще мне она не нравится. Все эти символы и т.д., очень не похоже на обычное творчество Эдварда. Но он говорит что эта картина, для тех кто понимает, для ценителей. Ни критики ни сообщество ее не оценили но Эдвард упрямо таскает ее повсюду. Даже вот на центральное место повесил. Что-то она для него значит.

Марина задумчиво повертела своей прекрасной попкой и начала рассказывать про остальную часть выставки:

– Зато вот эти посмотри, мне очень нравятся, – Марина указала на группу картин на левой от лестницы стене, – В каждой картине чувствуется Эмоция. Если постоять и посмотреть, то ты можешь ее тоже ощутить. Особенно мне импонируют те, где только одна эмоция. Вот смотри тут две эмоции, но она простая, – на картине была изображена голая девушка в душевой кабинке. Её окружал ореол из нескольких цветов. Сама она была окутана красно-оранжевой аурой, а вот по краям картины был синеватый оттенок, – Вот тут сразу понятно что это желание и стыд. Как будто мы подглядываем за ней и нам стыдно. Но девушка все равно секси.

Марина покраснела и захихикала. Этот румянец ей невероятно шел. Она сама была единственным арт-объектом на который я действительно хотел здесь смотреть.

На картине был нарисован поток света омывающий улочки схематически обозначенного городка. И свет этот нес на себе значки и буковки. Те самые значки и буковки, которые я когда-то увидел в на листах вырванных страниц в дневнике Валодиса."Эх, Маришка, Маришка… Я бы тебя из постели не выпускал…"– подумал я, глядя как платье облегает её волшебную фигурку. Небольшие но очень округлые груди, узкая спортивная талия, широкие бедра и подкачанная жопка. А уж ее загорелая кожа и аромат цветов… Все это заставляло меня забыть обо всех картинах в мире. Кроме одной. Той самой картины, которая не нравилась Маришке.

– А вот эту картину Эдвард написал когда был в своем кругосветном путешествии, – продолжала щебетать Марина.

Но я её уже не слушал. Вглядываясь в картину я начал узнавать улочки. Вернее не эти нарисованные улочки, но во мне как буд-то ожил образ. Я увидел перед внутренним взором улицу и дом. И я увидел вход в магазинчик. Только магазинчик был закрыт, окна заклеены или завалены. Но внутри кто-то был.

Я бывал раньше в этой части города но вглубь района я не заходил. Делать там определенно было нечего. Обычный спальный район, каких много в городе.Я знал где это место. Или, точнее сказать, я УЗНАЛ где это место.

Глава 5. В гостях у людоеда.

Рутина, страх, тревога и уныние. Вот все четыре всадника моего апокалипсиса. Они поглотили меня. Вдавили меня. Сжали меня. Превратили моё нутро в холодное комковатое сыкло.

Не смотря на это я все таки нашел в себе силы, отправиться к магазинчику который раскрыла мне картина. Всё моё нутро сковывал страх. Я не знал, ждут ли меня там друзья или враги. Но я хотел получить хоть какие то ответы. И я хотел получить хоть немного силы, что бы бороться в этом мире на равных. У меня было 2 пути: подохнуть в рабах, или открыть эту чертову дверь магазинчика и узнать что за ней.

Я простоял у двери около полу часа. Я делал вид, что просто кого-то жду. Часто смотрел на часы, и делал вид, что разглядываю себя в пыльном отражении витрин заставленных какими то пожитками, коврами и прочими штуками в рулонах. На самом деле я пытался заглянуть в щели и увидеть там хоть что-то. Но никакого движения я там не увидел. Внутри горел желтый свет и более ничего мне узнать не удалось.

Я начинал паниковать."Свет горит,– подумал я, – значит кто-то дома. Вряд ли они ушли и забыли выключить свет."Я еще раз огляделся. Это была самая обычная улица. Самые обычные дома с магазинчиками на пером этаже. Я жил на точно такой же но в другом конце города. Куда-то спешили мамаши с детьми. Недалеко стояла машина и парочка мужичков погрузилась с головой разглядывая что-то под капотом. Мимо пробежала ребятня и унеслась вглубь двора. – Пора. – прошептал я себе под нос и пошел к двери. Никто не обращал на меня внимания. Не раздались серены и никто не побежал мне на перехват. Казалось всему миру было плевать на то, что я тут делаю. Подойдя к двери я взялся за самую обычную для магазинов дверную ручку и дернул на себя. Я настолько ожидал, что дверь будет заперта, что чуть было не упал когда дверь без какого бы то ни было сопротивления распахнулась настежь. Яркий желтый свет ударил мне в глаза. В помещении никого не было. У стены противоположной витринам, была стойка, заваленная разными предметами. От старинных телефонов, кинескопов до вполне современных компьютеров и прочей электроники. За стойкой валялись тюки с неизвестным но очевидно мягким содержимым. Было очень пыльно. Пыль летала в воздухе создавая ощущение будто помещение до отказа ей наполнено. И не было ни одной поверхности этой самой пылью не покрыто. И пол не был исключением. И в этой пыли не было никаких следов. Здесь давненько никого не было. Почему же тогда я увидел кого-то в знание-видении переданном мне картиной? Я шагнул внутрь и тихонько прикрыл за собой дверь. Две вещи были здесь странными. Свет не шёл от ламп. Потому что на потолке не было никаких ламп. Их вообще нигде не было. Из потолка на месте ламп торчали провода. Но свет был. И были тени. Что смешно – свет как будто шел от окна. И был такой солнечный, теплый, он очень напоминал свет заходящего солнца, создавая ощущение позднего вечера. Но мало того что я пришел сюда в полдень, так и витрины были заставлены хламом до самого потолка, не оставляя щелей для проникновения света. Волосы начали вставать у меня дыбом на всем теле. Я дернулся что бы выйти отсюда, но дверь так легко открывшаяся только что вдруг стала абсолютно недвижимой. Она как будто стала частью стены. Даже ручка не сдвигалась на миллиметр.

– Что за мракобесие! – я долбился в дверь и пытался ее выбить. – Выпустите меня!

Ответом мне конечно была тишина. Обернувшись и вжавшись спиной в дверь я дышал и пытался осознать происходящее. И тут я увидел то, что заставило струйку холодного пота пробежать по моей спине. На полу в пыли были следы. Следы туфель с каблуком. Явно мужских. Широкие шаги. И они вели прямо из под моих ног к двери за стойкой. К двери которой не было когда я вошел. Вы знаете, я понял в какие моменты человек может описаться от страха. Именно в такие.

– Есть тут кто? – тихо спросил я почти шёпотом, – Покажитесь, пожалуйста. Я не враг. Я увидел это место… увидел на картине… Я пришел с миром…Найдя в себе силы я сделал шаг вперед оторвавшись от двери.

Ничего не происходило. Лишь пыль в желтом свете болталась туда сюда. Я стоял как статуя, стараясь не дышать. Я был парализован страхом. Но ничего не происходило, здесь был только я. Я обернулся к двери что бы попробовать её открыть, но двери больше не было. Была стена с плакатом: "Дело общества – дело каждого! Внеси свой вклад!". На плакате было схематично изображена группа из нескольких людей которым протягивал руку помощи кто-то из-за кадра. Отступать было некуда. Обернувшись я увидел что на этот раз ничего не изменилось. Следы на полу и дверь остались на своих местах. Теперь выход был только один. Хотя… Всегда можно нарушить закон и планы неизвестных, что устроили мне тут эту ловушку. Я и не сомневался, что не сама дверь перемещалась по помещению. Это был чей то план. И я мог его разрушить, разбив витрину! Я направился к витрине и попытался разобрать завал. Но оказалось что мягкие на вид ковры были тверже гранита. Их нельзя было сдвинуть. более того я даже помять их не мог. Они были из камня! Вся витрина была иллюзией. Искусно сделанной из камня! Пройдя по комнате и потыкав в разные предметы я убедился что все кроме стойки было сделано из камня и тщательно закреплено на своем месте. Сдвинуть что бы то ни было не представлялось возможным. Я был в каменной ловушке обставленной как заброшенный магазин.

– Ау! Чего вам надо от меня? Выпустите меня! – закричал я на стены. Но ответом мне была только мельтешащая повсюду пыль.

Делать нечего. Нужно попробовать открыть дверь. Я подошёл к ней и осмотрел. Это была точно такая же дверь как и та через которую я вошел. Самая обычная пластиковая дверь. Но… На ней были те же потертости, что и на двери когда я входил снаружи. Те же пятна грязи. Это была ТА ЖЕ ДВЕРЬ! Только теперь она была на другой стене. Может она выведет меня наружу? Я протянул руку и дернул дверь на себя. Дверь распахнулось с ожидаемой легкостью. За дверью меня ждал серый длинный коридор, конец которого скрывался за поворотом.

Входить туда мне отчаянно не хотелось. Я представил себя застрявшим в этом жутком сером коридоре. Но делать мне было нечего, кроме как смело шагнуть вперед. После первых же шагов я услышал как за спиной захлопнулась дверь. Обернувшись я, конечно, же обнаружил что никакой двери больше нет. Впереди меня ждал серый коридор. свет был здесь все тот же, закатно желтый. И ламп тут все так же не наблюдалось. В воздухе висела та же вездесущая пыль.

Я двинулся в путь. Коридор был длинный. Очень длинный. А за поворотом он становился еще длиннее. И там был следующий поворот. Эти начинало смущать моё нутро. Все таки я уже был за пределами здания. И никакого коридора тут не должно быть.

– Отлично! И что ты предлагаешь мне остаться в этом коридоре?! – нервно закричал я и вздрогнул, испугавшись собственного голоса.Завернув за очередной угол я увидел надпись на стене: "Дальше не ходи!"написанную баллончиком. Подумав с минуту, я понял что хочу вернуться назад. Но помнил, что за спиной осталась лишь стена. Но на всякий случай можно ведь и проверить? Я развернулся и зашагал назад. Но за поворотом меня ждала таже надпись.

В панике Я побежал обратно, к первой надписи. И завернув за угол я обнаружил, что никакой надписи нет. Здесь был все тот же серый коридор с поворотом в конце. Я решил идти вперед несмотря ни на что. Не глядя на надписи и прочее. Я побежал. Я бежал и бежал, заворачивая поворот за поворотом. Больше ничего не происходило. И только остановившись я понял… Поворот всегда правый. Я хожу по кругу. Я упал на пол и задыхаясь начал колотить стены. Только ободрал руки о голый бетон. Здесь не было выхода! Это была ловушка! Мня поймали как дурачка в закольцованный коридор. Именно о подобном меня предупреждал Валодис! ОНИ решили убить меня! Не стоило мне во все это лезть! Жизнь рабом лучше смерти в каменной ловушке.

Немного успокоившись и отдышавшись, я попытался придумать, что мне делать. Зачем я вообще здесь? Я хотел встретиться с людьми которых видел в видении. И судя по следам, кто то все таки там был. Когда-то. А значит мне нужно встать и идти. Возможно все таки есть конец у этого коридора. Я закрыл глаза, представляя себя в безопасном тихом месте. Все хорошо, я спокоен. Мне просто нужно перестать…

ЭЙ! Меня резко толкнуло в сторону, а стена на которую я опирался исчезла! И я кубарем прокатился по асфальту, сильно ударившись рукой о бордюр.

Вокруг меня простирался город. От удивления я даже забыл о боли и руке. Но это был не просто город. Это был какой то очень старый город с высотностью не более 3х этажей. Город был почти разрушен и явно очень давно заброшен. Повсюду были пыль и грязь, окон почти нигде не было. Провалы окон зияли пустотой и чернотой. Был солнечный полдень. Солнце стояло почти в зените, но все равно давало немного косые тени. Как будто уже была глубокая осень. Судя по сухому воздуху это был явно не прибрежный город.

– Эй, кто ни будь! Есть тут кто. – тихо и с опаской позвал я.

шкафом от хроноса, космоса, эроса, расы, вируса. Ехе-хе-хе!– Не выходи из комнаты хе-хе-хе; считай, что тебя продуло. – в квартале от меня кто то громогласно читал стихи Бродского, и попутно истерично хихикал. В голосе его была ярость и издевка. – Что интересней на свете стены и стула? Аххахаха! – Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером таким же, каким ты был, тем более – изувеченным? Иехихихих! Казалось само чтение приводило чтеца в экзальтацию и доставляло немыслимое удовольствие. К тому же я услышал громкие хлопки, или удары. Как будто кто то бил по стене камнем или гигантской костью. Помимо ударов было слышно какое то шумное движение. Все это никак не прельщало меня идти на разведку. – Не будь дураком, Уаха-ха…! Будь тем, чем другие не были. Не выходи из комнаты! То есть дай волю мебели, слейся лицом с обоями. Запрись и забаррикадируйся

Голос аж захлебывался и тонул в удовольствии.

– Друзья! У нас в компании появился новичок! Есщёееее один гость! Еехехх! Какая радость! Мой мир всегда открыт для гостей! – голос пришел в восторг. И говорил он кажется обо мне. – Чувствуете это изменение в воздухе? Дааааа! Это время знакомства! Новые знакомства, ох как же я их люблю!

Несмотря на относительную жару осеннего полдня (кстати дома у меня все еще было лето), я вдруг почувствовал лютый мороз пробежавший по коже. Оцепенение сменилось страхом, и мой организм скомандовал мне – БЕГИ, ПРИДУРОК!!! И я побежал к ближайшему дому. Ох, как я рванул! Помните я ударился рукой, так вот я уже не помнил. Я не помнил как меня зовут. Я забежал в какие то развалины, поднялся по лестнице на второй этаж и упал мордой в какие то рваные лохмотья, спрятавшись за некоторым подобием баррикады из мусора и сломанной мебели. Через дыры в стене, которые похоже остались от снарядов можно было отлично наблюдать за обстановкой. Но и видно меня через них будет тоже! Я постарался поглубже зарыться в гору мусора, стать её частью. По коже лился холодный пот, а нутро сажалось стараясь вытолкнуть из меня все содержимое. Меня адски тошнило от страха. Но я боялся пошевелиться и держал все в себе.

Но тут мне стало совсем не по себе. Я понял что это за удары и грохот. Кто то огромный шел ко мне! Кто то ДОФИГА ОГРОМНЫЙ! И каждый звук шага белился на 2 части. Бум-шкккххх, бум-шкккхххх. Это был звук когтей скрежетавших по асфальту. Паника накрыла меня с головой, и я почувствовал, что в штанах становится тепло. Вжавшись в пол я затих и дрожал одновременно. Казалось от ужаса у меня в венах закипела кровь. Каждая ворсинка на теле стояла дыбом. В голове проносились картины меня пожираемого все более и более ужасными, огромными и когтистыми созданиями. Судя по звуку, и волочащимся звукам, это было что то вроде варана. Дракон. Меня хотел сожрать дракон!! Дракон цитирующий Бродского!

Понимая, что Дракон знает где я нахожусь я осознал, что мне надо бежать. Но оторваться от пола было невыносимо страшно. Я боялся показываться на свет. Но единственным путем к выживанию было – бежать! И пересилив страх, на трясущихся ногах я рванул из дома. Я спрыгнул прямо со второго этажа, и понесся вверх по улице, углубляясь в город, дважды я сворачивал на перекрестках.

И тут я увидел как из небольшого разрушенного магазинчика выглянул какой-то зачуханный тощий мужик, в порванных штанах и остатках рубахи. Он махнул мне рукой и исчез в дверном проеме. На пол секунды я остановился, а затем метнулся следом за ним. Влетев внутрь я увидел, что в полу есть спуск в подвал. Пропустив меня оборванец, закрыл за нами проход, прикрыв его чем то вроде дверцы от шкафа которая с одной стороны имела ручку, что бы удобно открывать. А с другой стороны к ней был приколочен всякий хлам и тряпье, которые очевидно создавали иллюзию кучи хлама вместо прохода вниз.

– З-здравствуйте… – медленно и с запинкой проговорил я.Внизу меня встретила компания из очень странных и непохожих людей. В центре стояло ведро на котором горела пара свечей. Вокруг на всяком хламе расположились старик в неплохо сохранившемся пиджаке, очках и с видом человека занятого важными размышлениями, тучная дама в платье порванном тут и там. На её руках были здоровенные кольца и на шее висело ожерелье из нескольких ниток с крупными жемчужинами. Больше всего она была похожа на цыганку но с лицом тети Глаши с соседнего подъезда. Дальше в углу расположился бойкий парень в спортивном костюме и очках на носу. Как будто ботаник собрался на физкультуру. Все они были изрядно потрепанные, отощавшие (кроме одной персоны, не будем показывать пальцем) и с некоторой ноткой отчаяния в глазах.