Академик разгильдяй

Он посмотрел мне в глаза и сделал паузу.

Правда, не сейчас. Ты реально заболел что ли? У тебя взгляд какой-то не такой.

Да, чуть-чуть хвораю.

Оно и понятно, махнул рукой тренер, Так, в общем, я слышать больше не хочу ничего про то, что ты завязал. Уж не знаю, кто тебе эту мысль подкинул, но жду на тренировке завтра. Сегодня, так уж и быть, отдыхай. Взгляд у тебя реально болезненный. Но чтобы завтра был, как штык. И ничего слышать даже не хочу.

Я хотел было что-то ему ответить, но он тут же пошёл дальше по своим делам. Поэтому я остался стоять на месте, раздумывая о произошедшем.

Реваз Леванович хороший тренер и человек, учитывая, что он вкладывался в своих подопечных, работая за довольно маленькую университетскую зарплату.

Проблема лишь в том, что ходить на тренировки значило тратить своё время и отдаляться от реальной цели. Плюс, может я и контрпанчер, но я не неуязвимый. Голову мне разок-два за тренировку точно отобьют.

Так что кроме минусов для себя в этой деятельности я ничего не видел.

Выход на уровень страны? Да, здорово. Но с тем же успехом мне могли бы предложить играть в настольный теннис. Как у контрпанчера реакция у меня хорошая, поэтому я бы неплохо справлялся. Потом бы вышел против китайской сборной. А затем до конца своих дней тренировал бы таких же, как и я сам.

Для моего искушённого и уже познавшего все прелести науки мозга это была затея слишком простая и безнадёжная. Я хотел проводить время за конспектами, спорить с другими учёными или, как тут это называлось, отрабатывать финансирование Госкомтруда, добиваться новых вершин. А не вот это вот всё.

Ко всему прочему в науке не было совершенно никаких ограничений по росту. Можно было расти бесконечно высоко, особенно если брать гуманитарные науки.

Та же социология выходила далеко за пределы описания законов формирования социума. С её помощью можно было не просто познавать, с её помощью можно было управлять. Изменять окружающую реальность.

А если её ещё и подкреплять смежными дисциплинами, такими, как психология, экономика труда, экономика хозяйств и прочее, прочее, то тут никакой речи о потолке возможностей не шло.

Но я резко оборвал эти мысли. Очень легко и просто было скатиться в мечтательные размышления о том, что я стану наконец по-настоящему оценённым, заслуженным и большим учёным, который будет представлять собственную страну на международной арене.

Очень легко.

И это путь в никуда. Если каждый день по десять минут предаваться таким измышлениям, то мой конец будет вполне предсказуем. Безвестность, отсутствие достижений, абсолютная неработоспособность.

Потому что человек мечтательный это полная противоположность человеку деятельному.

А я относил себя как раз человеку деятельному. Иначе, я бы не направился в общежитие на поиски того самого Мартынова, который занял моё место в Научно-исследовательской части.

Я подошёл к комендантше.

Нин Сергевна, произнёс я с улыбкой, А Мартынов у себя, не знаете?

Комендантша знала всех по именам и фамилиям. Я уж понятия не имел, как у неё так получалось всё запомнить, но память у женщины была поистине великолепная.

У себя тут никого нет, резко ответила она, вы все тут на птичьих правах, понятно?

А я уж и позабыл о том, что у неё синдром вахтёрши в терминальной стадии.

Да, да, Нин Сергевна, я имел ввиду, поднимался ли?

А тебе чевой-то от него понадобилось, Поршнев? Ты давай не трогай беднягу. У него и без того дела плохи, ещё ты будешь к нему приставать?

В смысле плохи?

В коромысле, отец работы лишился, жить семейству не на что. Мать за грудничком следит, ей тоже не до работы. Вот и носится Мартынов в поисках работы каждый день. Видимо, стипендии уже не хватает.

И откуда она это всё только знала?

Да вот только не брали его никуда, продолжала Сергевна, которая любила поболтать, Вагоны разгружать дрищеват, а на половину ставки даже в мясную лавку не устроишься сейчас. Вот и бегал по университету с протянутой рукой.

Мда. То есть, я планировал отговорить человека устраиваться на работу, притом, что он находился в реально бедственном положении? И это бедственное положение решилось буквально вот недавно, благодаря тому, что его взяли в НИЧ?

Ну и вроде его куда-то всё-таки приняли, продолжала Сергевна, Приходил радостный, сказал, что наконец-то этот ад с поиском работы завершился. Все деньги будет семье отправлять. А какие там деньги-то? Вот ты мне, Поршнев, скажи, что можно заработать в университете? Бросал бы всё и ехал бы на север работать, ей богу. Раз семье так деньги нужны.

Хм, это было единственное, что я смог на это ответить.

Ну или занимался бы собой в конце концов! воскликнула Нина. Что за мужик такой, что вагон разгрузить не может? Вот ты на себя посмотри! Вот ты бычара и десяток вагонов растаскаешь. А этот.

Она показала мизинчик, явно намекая на его физическую форму.

А девочку свою он как защитит? Его же сдует. Ещё эти очки с огромными диоптриями. Тю-ю, ну куда вот? Ай, ладно, опять заболталась я с тобой.

Да ничего, Нин Сергевна, а он вроде переезжал с одного этажа на другой, помнится? В том году было.

Я решил действовать хитростью.

Никуда он не переезжал, что за бред ты тут городишь? Как был на пятом, так и остался. В пятьсот третьей. С первого курса он там живёт.

Так я узнал, где мне искать Мартынова.

Вот блин, память дурная, я ударил себя по лбу и улыбнулся, Уже всё отшибли на тренировках, что даже номера не запоминаю.

С тобой хотя бы по улице вечером не страшно пройтись, а с этим?

Спасибо, Нин Сергевна.

«Спасибо» в карман не положишь, шоколаду мне в следующий раз к чаю принесёшь.

Добро, Нин Сергевна.

Я направился на пятый этаж в пятьсот третью.

Итак, что у нас имелось? Человек, который физически не сильно развит, зато имеет образцовые оценки в зачётке. Это означало, что стипендию он получал. И скорее всего стипендию отличника. Эту же стипендию он сто процентов отправлял родителям, чтобы помочь.

Помимо этого, он ещё и устроился в НИЧ, где ему будут платить чуть больше, чем размер его стипендии. Всё-таки лаборант это не должность, а обязанность.

Ну и в центре всего этого отец, который потерял работу, а вместе с ним мать, которая ухаживала за грудным ребёнком.

Представляю, насколько тяжёлое оказалось положение. Мало кому такого пожелаешь.

Готов ли я отбить у него рабочее место только ради того, чтобы строить собственную карьеру? Ах да, и не помереть с голоду, потому что я и так уже одолжил денег у Артёма на еду и тетради.

Пф-ф, тут даже и думать нечего.

Конечно готов.

Во-первых, какого чёрта отец семейства там прохлаждался? Ну потерял работу, ну пошёл и нашёл новую. Сейчас не капитализм, за тунеядство сажали, а найти работу на бирже не проблема.

Во-вторых, это насколько надо быть неинициативным, чтобы не найти работу на остальных кафедрах? Пожалуйста, любая кафедра брала лаборантов и с лёгкостью их принимала в свои ряды. Ты главное инициативу прояви, покажи себя.

Нет, он решил устроиться именно туда, куда надо было мне. Уверен, что Пономарёв взял его на работу исключительно из-за зачётки. Просто потому что я обыграл Арсения Витальевича в шахматы, и ему было очень обидно. Задел самолюбие.

Чёрт, вот реально так посмотришь на людей и невольно задумаешься, а ведь что ими управляло? Ну ей богу только эмоции, да самолюбие.

Например, я был уверен на девяносто процентов, что Мартынов даже не пытался пойти разгружать вагоны. Потому что там всем было глубоко наплевать дрищ ты или нет. Готов таскать? Держи мешок и погнал.

Этот прощелыга просто для красного словца насвистел Нине Сергеевне, а та и рада уши развесить.

В общем, не верил я этому проходимцу ни на йоту. И это притом, что я даже знаком с ним не был ещё.

Я постучал в пятьсот третью и замер в ожидании. Наконец мне открыли. И я поразился увиденному. Передо мной был вовсе не задохлик, а самый настоящий Аполлон!

Огромный, слегка пухловатый, мускулистый, выше меня ростом бугай с широченными плечами и маленькими чёрными глазами в огромных очках с диоптриями.

Э-э, я начал разговор неважно, Мартынов?

Бугай что-то жевал, затем через секунду лениво повернулся в комнату.

Георгий Павлович это вас.

Георгий Павлович? Он местный мафиози что ли?

Скажи, что меня нет, я занят, послышалось изнутри.

Бугай повернулся ко мне.

Он занят, всего доброго.

Нет, стой! я поставил ногу в дверной проём. Я по делу. Это касательно…

Я на секунду задумался. Нельзя было выдавать свои намерения сразу. Нужно было как-то хитро подойти к этому вопросу. Чтобы наверняка получить это место. И чтобы всё прошло максимально гладко и быстро. Ибо мне не с руки было тратить на это всё слишком много времени.

Но, как показала практика, план это лишь дополнение к реальности. Если судьбе будет угодно, я увязну в спорах с Мартыновым, как в зыбучих песках.

Особенно, если вызову у него подозрения.

И тогда надо будет оценить целесообразность своих действий. Действительно ли мне так нужен этот НИЧ? Или есть варианты и поинтереснее?

Но то лишь крайняя мера. И только в том случае, если мне удастся засунуть своё самолюбие куда подальше. А я очень сомневался в том, что мне удастся избавиться от такого внутреннего раздражителя, как самолюбие.

Это должно растянуться реально на месяцы, чтобы я попросту устроился на любую другую кафедру.

И то, устроившись на другую кафедру, у меня появится пространство для манёвра. Я смогу заняться длительной осадой НИЧ, а ещё подключить Кабанову, чтобы она сильно усложнила жизнь Мартынову.

Поэтому я решил пойти на осознанный риск.

Я по поводу Черепа, сказал я, мне сообщили, что он досаждает Мартынову.

Я понятия не имел вообще, досаждал ли ему Череп. Но, учитывая, что тот вёл себя, как заправский смотритель, то Мартынов идеально подходил на роль жертвы.

С другой стороны у него был этот чёртов бугай, который обращался к нему по имени отчеству. Неужели он не мог расправится с Черепом? Хотя, бугай один, а у Черепа целая банда. Поэтому вряд ли.

Впусти его, Бочка! прозвучал голос Мартынова из комнаты

Бугай отошёл в сторону, а я зашёл внутрь. Моему взору предстала довольно презентабельная комната. Бельё на кроватях было необычное: бежево-зелёного цвета. Стул новенький, лакированный, прям с завода. Стол гораздо больше стандартного, ещё и с ящиками по бокам. На самом столе куча бумаг, помимо бумаг там ещё и деньги. Причём, денег немало. Некоторые в пачках лежали, другие же просто отдельными купюрами. Чуть поодаль целая стопка из монет.

На углу бутылка кока-колы. С другой стороны пишущая машинка, судя по расцветке югославская. Внизу матерчатая сумка, из которой вываливались вещи из денима.

Понятно.

Мартынов был мелким спекулянтом. А наплёл Нине Сергеевне с три короба, чтобы она всем и рассказывала, какой он несчастный.

И на кой чёрт ему понадобилось место в НИЧ? Для статуса? Репутации?

Судя по его поведению, он страшно гордился своими достижениями, поэтому без всякого опасения впустил меня в комнату. Короче, может и спекулянт, но ещё совсем зелёный и нешуганный.

Я же легко мог натравить на него милицию. Одна бутылка кока-колы уже чего стоила. А сумка с вещичками так и вовсе на срок тянула.

Мартынов встал со стула, подошёл ко мне, смерил взглядом сверху вниз, затем надменно произнёс.

Что там с Черепом? Чем подсобить можешь?

Разобраться могу, сказал я, Раз и навсегда.

А ты сам чих будешь? Ты же тоже из общаги, я тебя видел.

Ну и что, что видел?

Череп всех общажных кошмарит. У него банда целая. Как справляться будешь?

Легко, я с бокса своих подтяну и всё.

А-а, улыбнулся Мартынов, так ты боксёр? Ну да, видно, видно. В хорошей форме. Понял.

Он сделал паузу.

И сколько ты хочешь за это?

Нисколько.

Мартынов посмотрел на Бочку и рассмеялся.

Бочка, ты глянь, у нас тут альтруист, он прищурился, Или ты хочешь не денег. Шмоток хочешь, да? Так оно у нас в количестве.

Нет, шмотки меня тоже не интересуют.

За так поможешь что ли? рассмеялся отличник в очках с огромными диоптриями.

Несмотря на то, что он строил из себя какого-то гангстера или решалу, эти очки портили весь облик. Вот снять их стало бы лучше. Чуть-чуть лучше. А сейчас я еле сдерживался, чтобы не прыснуть со смеху.

Не за так, вздохнул я, есть кое-что, что меня интересует гораздо больше денег и вещей.

Ну-ка, просвети меня, боксёр.

Её зовут Кристина Кабанова.

Глава 13

Мартынов нахмурился.

Что за девка? спросил он.

Не девка, а девушка, поправил я.

Ох, прошу прощения, важный объект притязаний, улыбнулся он, Никогда ещё у меня в качестве оплаты не требовали женщин. Ха-ха!

Я не требую её от тебя, я хочу, чтобы ты освободил место рядом с ней.

В каком смысле? нахмурился он.

Научно-исследовательская часть, произнёс я, ты ведь туда работать устраиваешься? Документы подаёшь?

Ну есть такое, прищурился он с подозрение, и что с того?

Старший лаборант там Кабанова Кристина, сказал я, Она-то мне и нужна.

Ну извини, друг, тут я тебе не помощник, он развёл руками, Пригласи её в бистро или в кино, или ещё куда? Куда там вы спортсмены ходите?

В общем, мне нужно, чтобы ты уступил место в НИЧ мне.

У него брови приподнялись.

Ради девчонки? недоумевал он. Просто позови её куда-нибудь? К чему тебе место в НИЧ ради этого?

К тому, что она со мной разговаривать не хочет, а, если нас свяжет работа у неё не будет выхода.

Мартынов улыбнулся и повернулся к Бочке.

Ты гляди, Бочка, а человек знает толк в том, как добиваться женщин. Ни перед чем не отступит. Прям, как я, когда хочу что-то продать. За это уважуха, конечно, конкретная. То есть, ты хочешь, чтобы я забрал документы, а взамен ты разберёшься с Черепом, и он больше не будет мне досаждать?

Именно.

Мартынов рассмеялся.

Здесь точно есть какой-то подвох, сказал он, Ну же, колись, в чём подвох?

Никакого подвоха, ответил я, Всё, как на духу выложил.

Нет, ну не бывает так просто, продолжал он, ты наверное здорово в неё втрескался. Точно! Она тебя бросила, да? И теперь ты хочешь её завоевать снова.

Я уж не знал, откуда в его больной голове родилась эта мысль. Но если именно эта мысль поможет мне получить желаемое, то какая к чёрту разница, откуда она родилась?

Я молча кивнул.

Вот же ж ловелась, а! он искренне радовался. Потом обязательно расскажи выгорело твоё дельце или нет. Нет, ну странно. Денег даже не попросил, какие странные люди пошли.

По рукам? я протянул ладонь.

Он задумался.

А когда Череп от меня отстанет? Он мне долг спишет? Или надо будет отдавать всё-таки? И вообще, как ты планируешь его прессовать? Сколько вас человек?

А ты заходи в зал, спокойно ответил я, все, кого увидишь все мои. Может слышал, что недавно одному из череповских лицо сломали?

Он нахмурился.

Ну слышал, буркнул он, говорили, что Череп мстить будет. Там человека по беспределу приложили.

Приложили по делу. Мы с ребятами. Лишнего болтал. И так будет с каждым из его банды.

Мартынов смотрел мне прямо в глаза. И я наблюдал в прямом эфире, как он с каждой секундой всё больше верил в происходящее. Наконец он улыбнулся и пожал мне руку.

Добро, сказал он, А может и крышевать меня будете? За отдельную плату? Чтобы такие, как Череп не маячили перед глазами?

А может и будем, надо поговорить с ребятами, сказал я, Когда документы заберёшь?

Да я их ещё и не подавал. Меня отправили как раз этим вопросом заниматься, я в общагу и заплыл. Так что устраивайся вместо меня спокойно.

Нет, нужно, чтобы ты подтвердил, что уходишь. Пошли вниз спустимся, позвоним в НИЧ с таксофона.

Он замялся.

Опасно сейчас, народу мало, учебные часы закончились. Того и гляди кто докопается.

Так ты же со мной, я посмотрел на Бочку, и этого с собой возьмём.

Не, отрезал он, Бочка охранять будет. Ладно, пошли. Будешь меня охранять тогда, если этот придурок нагрянет.

Я кивнул.

Мой план был до ужаса прост. Вынудить Мартынова отказаться от места в НИЧ, а затем ничего больше не делать.

Он оказался реально зелен и наивен. Хоть бы стребовал, чтобы я сначала разобрался с Черепом, а потом уже документы забирал. Но больно ему понравилась концепция, где я не просил ни денег, ни товар.

Глаза отличника прямо-таки светились от возможной выгоды такого сотрудничества. Он ничем не рисковал, при этом получал защиту от Черепа навсегда.

Лучше и не придумать. Да вот только бесплатный лишь сыр в мышеловке, а выгодные предложения всегда с подвохом.

Он, конечно, осведомился о подвохе. Но недостаточно настырно. Решил поверить в сказочку, которой никогда не будет.

Разумеется, мне это было на руку. Минимум временных затрат. Он звонил в НИЧ, говорил, что передумал, после чего я оказывался там уже через пять минут и предлагал свою кандидатуру.

На фоне резкой потери Пономарёв должен был согласиться, потому что учебный год начался, лаборант был нужен. Хотя бы потому, что Арсений Витальевич говорил о полученном финансировании в прошлом году. Вряд ли они отработали задачи, поставленные Госкомтрудом в конце года, а значит нужно было его в срочном порядке отрабатывать сейчас.

И вуаля я получал должность. Самую паршивую, самую низкую, самую пыльную. Но это была та должность, которая мне нужна. За этой должностью скрывалась едва уловимая тропинка возможностей, которую не видел даже Мартынов в своих толстенных диоптриях.

Парень вроде умный, но к его сожалению я умнее.

Мы спустились к телефонному автомату, выждали небольшую очередь. Звонки внутри университета были бесплатными. И мы быстро дозвонились до Научно-исследовательской части. Трубку взяла Кабанова.

Научно-исследовательская часть, слушаю.

Здравствуйте, произнёс Мартынов, это Георгий.

Да, Георгий, какие-то проблемы с документами?

Нет, никаких проблем, ответил он, Я передумал устраиваться к вам.

Как это так? воскликнула Кабанова. Но почему?

Потому что…

И тут он почему-то завис. Эх, дурень, нужно было просто бросать трубку.

Если проблемы с документами или ещё с чем, то мы поможем решить, начала уговаривать его Кабанова, Всё решаемо, Георгий, приходите, разберёмся.

Забавно, ситуация выглядела, как разговоры с зумерами из моей прошлой жизни. Пожалуйста, всему научим, всё объясним, ты главное приходи работать, дорогой, и не опаздывай больше, чем на полчаса.

Вот сейчас Кабанова буквально умоляла Мартынова не уходить. Хотя он толком-то и не пришёл.

Нет, всё, мне не интересна ваша деятельность, спасибо. Я передумал! резко сказал Мартынов и наконец повесил трубку.

После этого он повернулся ко мне и ткнул мне пальцем в грудь.

Теперь твой ход. Избавь меня от Черепа и его банды.

Считай, что их уже нет, улыбнулся я.

И казалось, вот она победа, я мог спокойно идти и устраиваться в НИЧ. Но у судьбы были другие планы. За спиной у Мартынова я увидел Черепа и ещё двух его прихвостней. И они явно кого-то искали.

Что-то мне подсказывало, что меня. Или на крайняк Мартынова.

* * * * *

Вот же ж непруха! И самое поганое, что мне в общаге оставаться нельзя. Надо срочно дуть в НИЧ, чтобы своё место отвоевать. А нет! Эти трое встали в проходе. Мимо них никак не пройти.

Мартынов посмотрел в направлении моего взгляда и тоже увидел Черепа.

Ого! воскликнул он. Я же говорил! Нельзя нам было спускаться, чёрт подери.

Да помолчи ты, рявкнул я, в надежде, что эти трое нас не заметят, рано паникуешь.

Но он паниковал не рано, а прямо вовремя. Потому что троица нас обнаружила. И деваться было уже некуда.

Мартынов и Поршнев, улыбнулся Череп, два в одном, я уж и не думал, что меня ждёт такая удача.

И ведь я должен был разрулить это всё здесь и сейчас. Если Мартынов увидит, что я ничего решить не смог, он просто вернётся в НИЧ. Учитывая, что они бы и рады его принять обратно, приняв этот звонок за мимолётное помешательство.

Делать нечего, придётся разговаривать. Я сделал два шага вперёд.

Чего здесь забыл, Череп?

Ты мне должен ещё пятнашку, а этот хлюпик мне должен вообще полтос. У меня его джинсы порвались!

Внезапно нас обнаружила Нина Сергеевна.

Эй! Ну-ка вышли отсюда! Разборки на улице устраивайте, иначе я сейчас милицию вызову, вас всех по отделениям распихают, усекли?

Череп злобно посмотрел на неё, потом на меня, а затем на Мартынова, который стоял позади. Тот не растерялся и пошёл в сторону Сергеевны.

Ладно, разбирайтесь тут, улыбнулся он, А я, пожалуй, дома посижу.

Его след простыл, а мне на плечо приземлилась ладонь Черепа.

Ты выходишь с нами, приказал он.

Руку убрал, спокойно ответил я, Я так и так выхожу, у меня дела вообще-то.

Твои дела подождут.

Руку убрал, я сказал, повторил я, Иначе твои дела закончатся, так и не начавшись.

Драться я не собирался, но и терпеть это всё тоже. Никакой Череп не имел мне права там что-то указывать. Если бы мне не было нужно сейчас торопиться в НИЧ, я бы с радостью поднялся к себе на этаж, как и Мартынов. Благо, Череп был из соседней общаги, доступа сюда у него не было.

И, как ни странно, мои слова возымели успех. Он действительно убрал руку, и мы вышли на улицу. Затем завернули за угол, где не было ни души. Только парочка железных мусорных баков на фоне снега «скрашивали» обстановку.

Поршень, ты заигрался, я тебе хочу сказать, начал было Череп, но я его перебил.

Короче, Череп, Мартынова больше не трогаешь и меня тоже. Нам всем делить нечего.

На этом я планировал уйти, но не тут-то было.

Нет, нет, нет, Поршень. Ты ещё не ответил за беспредел, который устроил в декабре. Моего человека вырубил. А за это полагается компенсация.

Я тебе сейчас недостаток мозга компенсирую, ответил я, Ты у меня бабки тиснул. Пятнадцать рублей. Скажи спасибо, что я всех боксёров не притащил сюда, чтобы с тобой разобраться по нормальному.

Каких ещё боксёров? прищурился он.

Да, Череп был туповат. Однозначно, туповат.

Ты сейчас разговариваешь с представителем сборной по боксу университета. Так понятнее?

Все трое переглянулись.

Гонишь.

Часто твоего кента вырубали с одного удара?

У всех троих снова начался прогруз оперативной памяти. Мне даже становилось скучновато от этого.

Ладно, я посмотрел на часы и понял, что потерял с ними уже минут пятнадцать, думаю простая мысль, что если будешь дальше лезть ко мне или к Мартынову, то нарвёшься на сборную по боксу, до тебя всё-таки дошла. Поэтому, счастливо, пацаны. Хорошего вам дня.

Но мне не суждено было уйти здесь и сейчас.

Да ты гонишь, ухмыльнулся Череп, тренировки уже вовсю идут, а тебя там никто не видел.

А до этого пять лет он слепой что ли был?

А я у тебя наличие мыслительного аппарата не видел, но как-то же ты понимаешь то, что я пытаюсь донести.

Они опять зависли.

Ну-ка, докажи, что ты боксёр, бросил Череп.

Я выдохнул и закрыл лицо рукой от безысходности. Все трое были непроходимо тупыми. Так мало того, ещё и нарывались.

И уже в этот момент у меня в теле начались какие-то метаморфозы, которых в прошлой жизни я не чувствовал. У меня появилось жгучее желание действительно доказать всем троим, что я что-то умел.

Мысли перестали идти ровной колонной, а превратились в хаос. В голове сразу нарисовались десятки комбинаций. Кого я ударю первым? А вторым? Что делать, если он достанет нож?

На каждый случай были варианты. По всему телу пробежал разряд, который сменился холодком, а затем я почувствовал, как начал прогреваться каждый сантиметр.

Вот как чувствовали себя бойцы, когда с ними некорректно разговаривали?

В груди буквально рвалась наружу скрытая агрессия. Как и говорил тренер, я почувствовал себя цепным псом, который жаждал крови. Мне хотелось каждого из них ушатать. Да так, чтобы он и вспомнить своё имя не мог.

Какого же колоссального усилия воли мне стоило подавить всю эту агрессию и не дать ей воли.

Потому что я знал, что если начнётся замес, возможно, я уже сегодня до Научно-исследовательской части и не дошёл бы. А мне очень нужно было попасть туда и совершенно не нужно было находиться здесь с этими увальнями.

Давай, Полароид, попляши с боксёром. Что-то мне не верится, что он знает хоть один приём.

Я закрыл лицо рукой. Тупость происходящего просто зашкаливала. Затем я ещё раз глянул на часы. Двадцать две минуты разборок. За это время Пономарёв мог выйти из НИЧ, схватить за руку случайного студента и устроить его лаборантом.