Цукумогами. Три письма в Хокуто

Она накидывала джинсовку на растянувшуюся майку и влезала в тряпичные сапоги. Прикуривала прямо на лестничной клетке. Ей не нужно было думать: ноги сами знали дорогу.

Она останавливала машину в паре десятков шагов. Редкие попутчики даже не глядели в ее сторону. Дорога по мосту была тяжелой, а спуск – еще тяжелее, но она перебирала ногами и скользила истертыми подошвами по бетонным желобам.

Здесь всегда было холодно. Каждый шаг, каждое дуновение промозглого ветра, каждая рябь по воде – все сплеталось в унылую песню недопрощания. Маленькая француженка на маленьком месте преступления.

Порой ей казалось, что преступление тоже было маленьким. Во всяком случае, для всех, кроме нее. Лицо Киона теперь украшало доску почета. Черная ленточка пересекала левый угол. Выглядел он как из задницы, честное слово. Улыбался по-дурацки.

Губы Бенни скривились. Ну вот, снова подступило. Она сплюнула под ноги и втянула запах сырости полной грудью. Три вдоха – самообладание возвращается, в отличие от смысла. Снова за полночь. Она снова здесь.

На голову упала капля. Гибко протиснувшись между волос, она сбежала по затылку и нырнула за шиворот. Бенни присела под мостом и осмотрела бетон: он больше не хранил ничьих следов. Фонарик замигал. Она врезала ему, чтобы не жаловался.

Белый очаг света показал неровности. Тут они нашли смолянистые отпечатки его подошв. Чуть дальше – пару белых ниток, какими на западе вязали кружева. Несколько волосков упали с его головы и повисли на низких проржавелых балках. Полицейские ощупали здесь каждый сантиметр. Но из дальнего угла на нее смотрел призрак «что, если», которого нельзя было убедить ни доводами, ни мольбами.

Она прошла немного дальше. Канал заворачивал, пряча за поворотом нечто ужасное; во всяком случае, ее кожа покрывалась мурашками, и прислушивались уши. Она всегда притормаживала здесь. Ничего не изменилось и в этот раз.

Или изменилось?

Луч света, разрезав прохладный ночной воздух, вырвал из тьмы ошметки листвы и огибающего мостки зяблика. Бенни замерла, невольно подбираясь, как собака. Мышцы затвердели; натянулась кожа. Бенни потонула в звуке своего дыхания.

А затем услышала голоса.

Акцент говорящего был еще хуже, чем ее собственный. Ему отвечал спокойный женский голос самой взаправдашней японки. Бенни немного стушевалась: ее занесенная нога повисла, упираясь мыском в дно канала. Она никак не могла решиться сделать что-либо: шагнуть навстречу ночным сталкерам или дать деру на случай, если это никакие не ночные сталкеры, а очень даже люди с удостоверениями.

Случай все решил за нее.

Прямо над головой пронесся звук крыльев: перья мазнули по макушке, и она порывисто отступила, на ходу выплевывая ругательства. В волосах застряло ощущение когтистых пальцев. Черт бы побрал этих ворон, вечно они…

Силуэт ее тени пополз по бетону, удлиняясь, становясь все более и более тонким. Как будто ее лепили из воска – только фитиля не хватало. Бенни на секунду зажмурилась, ослепленная светом направленного фонарика.

– У нас гости, – сказал иностранец. Это был высокий широкоплечий господин с вытянутым английским лицом. Он был в легкой рубашке.

«Приехал недавно», – подумалось Бенни, уже адаптировавшейся к местной жаре.

– Приветствую вас. Будьте любезны, представьтесь. – Леди, сопровождавшая английского господина, была совсем худой. Бенни пришлось бы сложить в полтора раза, чтобы она могла влезть в этот строгий темно-синий костюм с узкой юбчонкой. Она фыркнула и достала удостоверение.

– О. Вы находитесь здесь в такое время? Бесспорно, на это есть полномочия. – Женщина улыбнулась, и Бенни натянула «просто отвали»-улыбку в ответ.

– Действительно есть? – спросил мужчина.

Женщина улыбнулась шире.

– Бесспорно, иначе зачем бы полицейской находиться на месте преступления в такое время?

– Но она… – он перевел взгляд на Бенни. Та с трудом сдерживала желание пнуть камень в их сторону, – не похожа на гражданку Японии.

– О, до этого мне осталось всего каких-то двести лет. – Бенни фыркнула и вскинула брови.

Между ними повисло неловкое молчание, которое нарушил господин англичанин. Смех прорвался сквозь сомкнутые губы, и он склонился над землей, упиваясь мгновениями веселья. Бенни могла бы поклясться, что видела, как японка закатила глаза.

– Мое имя Диана Бенуа. Коллеги зовут меня Бенни – так всем проще.

– Я Китахара Инэко, старший следователь Министерства обороны. А мой коллега, – она перевела взгляд на мужчину, утирающего невидимую слезинку, – мистер Филипп Уайтблад, инспектор международной организации, о которой мы ради безопасности не будем распространяться.

Бенни поняла: «мы» включает и ее тоже. Вот же влипла.

– Вы обязаны указывать в отчете факт нашей встречи? – спросил мистер Уайтблад, и Бенни нахмурилась. Усталый мозг с трудом ворочался; мысли текли медленно, паузы становились все более длинными и нелепыми.

– Слушайте. Скажу начистоту, ладно? Мой начальник не знает, что я здесь, а если узнает – спустит с меня три шкуры. Я пожалею, что не исполнила мамину мечту стать балериной. Мне, – она подняла руку, указывая пальцами на Китахару, чтобы та не открывала рот, – положить сто раз на все эти протоколы. Они для ссыкунов, которые боятся пойти против очередного японского деда в управлении города.

Мистер Уайтблад изогнул бровь. Губы его тронула улыбка. Он не перебивал; не перебивала и Китахара, однако ее лицо все больше вытягивалось по мере того, как из Бенни изливался словесный водопад.

– Мой коллега умер здесь. Нет, не так. Мой друг умер здесь. Умер друг каждого копа по эту сторону канала. В каждом из нас, даже в тихонях, которые на обеде закрываются в туалетных кабинках с фривольными журналами, – в каждом горит жажда поймать убийцу. Я здесь, потому что там, наверху, никто не чешется. И вам, при всем уважении, меня не остановить.

Уайтблад присвистнул. Китахара не поднимала головы. Бенни переступила с ноги на ногу; неудачный шаг – и в пальцы будто впились иглы. Боль вылилась из сапога. Лицо сковало гримасой. Уайтблад протянул руки:

– Прошу, не беспокойтесь об этом. Уверен, никто не намерен чинить препятствия справедливости.

Бенни вспыхнула точно пожар, позабыв о всякой боли. И еще – о субординации.

– Эти ублюдки запаролили от меня комп. Держат его в маленькой комнатке на последнем этаже, а на двери навесили замок размером с Китахару-сан. Все улики засекречены. Уж кто-кто, а они, – она кивнула наверх, – еще как чинят препятствия.

– Некоторые вещи могут представлять угрозу безопасности страны, – сказала Китахара.

– Угрозу безопасности представляют твари, которые убили Киона. Твари, которые ломают пистолеты силой мысли, которые ходят в рюшечках и стреляют в полицейских.

Уайтблад и Китахара переглянулись. Затем вторая вздохнула.

Бенни было жарко, несмотря на то что воздух был холодным и неприветливым, а от мокрого бетона несло сыростью. Сердце стучало в кончиках ее пальцев. Казалось, будто оно утекает как вода.

– Что еще вам известно об этом деле?

– Что? – Она встрепенулась, как птица. Горели лицо и уши.

Забитые как можно дальше чувства вышли на свет, и теперь на их месте образовалась тупая пустота.

– Что еще вам известно об объектах под кодовым названием «цукумогами»?

Бенни покачала головой. Каких, к черту, объектах? Она говорила о Кионе! В ее черепной коробке вдруг шевельнулось что-то, о чем она не имела ни малейшего представления. Что-то, что могло увязать то, что никак не получалось увязать. Она подняла взгляд на Уайтблада:

– Знаете, почему людей с именем Уэда Кёичиро двое?

Бенни открыла дверцу автомобиля. Это была свежая версия «Лансера», взятая напрокат. Ее автомобиль остался спящим в зоне запрета на парковку, но ее это не беспокоило. Гораздо больше ее волновал взгляд Уайтблада, услышавшего имя Уэды Кёичиро.

Она понимала эти чувства как никто другой. Уайтблад напоминал мальчишку, чей кораблик унесло водой. Имя Уэды звучало для него не так давно – Бенни же оно успело влезть под кожу. Уже не взвинчивало и не дразнило.

Уайтблад, сидящий на водительском сиденье, повернул руль направо.

– Приятно, что у вас тоже удобная разметка, – сказал он. Над городом занимался рассвет. Бессонная ночь брала свое, и Бенни приходилось прилагать усилия, чтобы не закрывать глаза.

У нее не вышло.

Когда Уайтблад осторожно коснулся ее плеча, стало уже совсем светло. Бенни огляделась. За пределами салона почти не было зелени; низкие здания жались друг к другу, будто были напуганы. Территория была обнесена высоким забором. Асфальт просел и показывал пешеходам скрытые внутри углы гравия.

Она выбралась наружу и, едва ее спутники отвернулись, с удовольствием потянулась. Они двинулись по правой стороне дороги против хода движения. Китахара шла впереди: ее ноги быстро мелькали, когда она делала свои маленькие шажки. Уайтблад шел следом. Он немного притормозил на повороте и взглянул на подошедшую Бенни. Его губы тронула улыбка.

– Здесь нетрудно потеряться.

– Где мы? – Она обернулась. В отдалении шла пара человек в костюмах. Бенни не видела наверняка, но что-то подсказывало ей, что у них есть оружие.

– Это частный институт одного из высокопоставленных членов Министерства обороны. Непосредственного начальника Китахары.

– Чем он занимается?

– Отвечает на вопросы, которые вы задаете. У здешних рабочих больше полномочий, чем у вас.

– Значит, я получу ответы?

Уайтблад упер взгляд куда-то в горизонт. Его губы оставались неподвижны некоторое время.

– Не думаю, что так.

– Тогда зачем вы меня привезли?

Он повернулся к ней, и Бенни увидела самые добрые глаза на свете. Будто сам Будда явил лик сквозь кластер облаков.

– Поймите нас правильно – несмотря на то что мы выполняем свою работу со всей ответственностью, мы еще и люди.

Бенни проследила взгляд Уайтблада до Китахары. Та не оборачивалась. В свете встающего солнца ее фигура истончалась; казалось, будто она вот-вот распустит собранные в пучок волосы и, скинув узкие туфли, зайдет по колено в воду. Асфальт походил на мираж. После полудня он обещал засиять.

– И что же вы решили делать со мной?

– Ничего особенного. Поставим вас на учет. Опросим на предмет своеобразных знаний. Если они не представляют угрозы – а я уверен, что это так, – вернем вас на службу не позже половины десятого.

– Вот как. Будет ли установлена слежка?

Уайтблад вскинул брови:

– Я похож на агента ЦРУ?

– Вы похожи на человека, который похож на агента ЦРУ.

Они поглядели друг на друга выжидающе, а после зашлись смехом. Это помогло сбросить напряжение, как хороший массаж – избавить мышцы от молочной кислоты.

– Значит, я могу рассчитывать на ваше сотрудничество? – Теперь он говорил так, будто они были давними друзьями. Этакий теплый вежливый вечер в баре за бокальчиком мартини.

– Я сделаю все, чтобы найти убийцу Киона. Пообещайте мне, что дадите мне увидеть его, и я окажу всю помощь, которую смогу.

Уайтблад отчего-то вздохнул. Китахара остановилась у низкого строения на металлических ногах и, повернувшись, взглянула на них из-под очков. Бенни покачала головой. Ладно уж. Что теперь – придется отвечать за свою глупость. Ей уже за тридцать, пора бы научиться держать язык за зубами.

Уайтблад поравнялся с Китахарой и поднял ладонь.

– Мы будем ждать вас здесь.

– Рассчитываю, что мы заедем за парочкой бургеров, когда поедем домой. – Бенни махнула рукой.

– За мой счет, – ответил Уайтблад, и Бенни открыла дверь.

Здание внутри походило на офисное. Стены, отделанные пластиковыми панелями, были украшены плакатами: «Не пей на производстве!», «Береги инвентарь» – и еще парой китайских, которые Бенни не смогла прочитать. Когда она делала шаг, линолеум под ногой скрипел песком.

– Доброе утро, – сказала она мужчине в рубашке и галстуке. Он поднял взгляд из-за стойки. Стекло, за которым он сидел, было старым и мутным.

– Присядьте, пожалуйста. Инспектор Куджо Фуюта скоро прибудет.

– Спасибо, – на автомате отозвалась Бенни.

Куджо-сан напоминал клерка так сильно, что Бенни начало казаться, будто ее разыгрывают. Увезли куда-то за черту города, отвели на самый отшиб, и теперь ее допрашивает человек, которому она могла бы разбить нос в средней школе. Немыслимо.

– Что вам известно о человеке по имени Уэде Кёичиро? – спросил Куджо-сан. Его пальцы медленно листали страницы какой-то тетради, напоминающей школьный ежегодник. В крови Бенни запротестовал ген хулиганки.

– О котором?

Куджо тяжело вздохнул. Этот день обещал быть очень длинным.

«Известно ли вам, покидал ли человек с именем Уэда Кёичиро город?»

Значит, эти идиоты потеряли его из виду.

«Известно ли вам, кто виноват в происшествии на верхнем этаже небоскреба Ичису?»

Значит, это событие связано со смертью Киона.

«Встречали ли вы людей, выглядящих не совсем обычно?»

Значит, эти ублюдки выделяются из толпы.

«С какой целью вы и офицер Макото Кион разыскивали Уэду Кёичиро?»

Удар под дых. Бенни закашлялась, и инспектор Куджо дал ей стакан воды. В закрытом кабинете без окон, где трудно было понять, вошел ли в свои права день или наступила ночь, висела одинокая лампочка. Она отражалась в прозрачной воде, кружилась, как новогодний фонарик. Бенни закрыла лицо руками.

Где-то в южной части города на работу выходили прачки, официанты мелких забегаловок и сигналисты со стрелочными переключателями наперевес. Вчерашние бандиты сворачивались калачиками на гостевых футонах. Город начинал открывать глаза с юга; север просыпался позже всех. Бенни вдруг ощутила, насколько незначительным может быть человек в огромной системе переплетенных проводов и стеклянных глаз в огранке из оконных рам.

– Макото Кион помогал мне разобраться в сути дела Уэды Кёичиро. Я полагаю, будто и не было там никакой сути.

Инспектор Куджо внимательно смотрел на нее. Шарик из автоматической ручки остановился на третьей клетке от края страницы.

– Скажите мне. – Она подняла взгляд. Он был острым, глубоким и очень, очень усталым. – Тот, кто его убил, – за что?

– Люди часто убивают друг друга. На то есть самые разные причины.

От Куджо веяло холодом. Холодом же веяло от стен, пола и стола. Из теплого тут оставалась только Бенни да проклятущая лампочка.

– Почему бы тогда не убить кого-нибудь другого? – спросила она вдруг, и Куджо вздернул брови:

– Вы точно полицейская?

– У меня к вам тот же вопрос.

Инспектор Куджо вздохнул.

– Думаю, на сегодня хватит. Пожалуйста, не уезжайте из города.

– Я нахожусь на службе, куда я, по-вашему, денусь? Разве что мне пустит пулю в лоб какой-нибудь урод, окутанный романтичной таинственностью, чтобы вы могли посекретничать над моим трупом.

– Всего хорошего.

Куджо Фуюта быстро покинул кабинет. Бенни уронила голову на стол. Холод приятно пощекотал ее лоб. Может, и нет в этом холоде ничего плохого?

В приоткрытую дверь заглянуло приветливое лицо мистера Уайтблада. Он улыбался.

Когда Бенни вышла на открытую площадку, где Уайтблад припарковал автомобиль, стало прохладнее. Переменная облачность, чтоб ее. Она молча села на переднее сиденье. Уайтблад докурил под специальным навесом и поспешил к ней.

– А ваша коллега? – спросила Бенни.

Уайтблад завел автомобиль.

– У нее много дел. Пусть вас это не беспокоит. Куда едем?

– Вы ориентируетесь в городе?

– Звучит, должно быть, немного странно, но я здесь уже две недели, и первую из них я посвятил изучению улиц.

– Действительно, это производит впечатление.

– Значит, мои труды не прошли даром.

Он улыбнулся. Бенни выкрутила ручку стеклоподъемника. Вместе с движением, в которое пришел автомобиль, в окно влетел влажный загородный воздух.

– Не боитесь, что я запомню дорогу? – спросила вдруг Бенни. Уайтблад пожал плечами:

– А должен? Как я уже говорил, надеюсь на сотрудничество. Пожалуйста, сообщите нам, если обнаружатся новые сведения.

– У меня есть дела поважнее.

– Вряд ли.

Бенни встрепенулась и уставилась на Уайтблада. Губы разомкнулись, но она не решила, каким хамством плюнуть в ответ. Уайтблад миролюбиво взглянул на нее.

– Мы знакомы совсем недолго, но у меня есть все основания полагать, что вы не оставите это дело.

Это Бенни было нечем крыть.

Они проехали в расслабленной тишине добрую четверть часа. Заехали за дешевыми бургерами в мелкую забегаловку. Изредка в окно заносило женские голоса под бодрую популярную музыку. Иногда блики скользили по лобовому стеклу. Солнечные зайчики скакали по торпеде. Бенни глубоко вздохнула.

– Кто они? – наконец спросила она, и Уайтблад вскинул брови. – Они вообще люди?

– Это закрытая информация.

– Значит, не люди. Но тогда кто?

– А есть разница?

Бенни нахмурилась. Она вдруг поняла, как смешно выглядит в своих домашних шмотках и с копной нечесаных волос. Кто бы мог подумать, что чистка зубов на самом деле такая необходимая вещь?

– Забросьте меня домой, ладно? Я доберусь до участка самостоятельно.

– Я думал замолвить словечко перед вашим шефом.

– О, не думаю, что мое опоздание может его удивить.

– И все же.

– Я могу справиться сама.

– Я не сказал, что не можете. Я сказал, что хочу помочь.

Бенни посмотрела на него в недоумении. Она говорила на японском уже несколько лет, и все же случались моменты, когда тени смыслов ускользали от нее. Уайтблад завернул направо и проехал мимо участка. Что он имел в виду?

Они остановились у высокого бедного здания на северо-востоке. Бенни выскочила из машины как ошпаренная и на ходу махнула Уайтбладу. Этого было достаточно – так она решила. В конце концов, по его вине ее ждет если не штраф, то выговор.

Она быстро вбежала в ванную и так же быстро пронеслась по кухне. Тост с клубничным джемом едва не испачкал воротник формы. Ее давно пора было постирать или хотя бы хорошенько прогладить. Старые французские привычки. Бенни влезла в тапочки с акулами, затем чертыхнулась и натянула ботинки. Ноги не скажут ей спасибо – вот о чем она подумала, когда приваливалась к двери, чтобы провернуть ключ. Несколько ступеней – и вот она уже снаружи, овеваемая запахом июньских гортензий и кошачьей шерсти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Гуаньдао – китайское древковое холодное оружие, напоминающее глефу.