(Не)медведь по обмену

— Завтра, думаю, с этого и начнем, — кивнула Аня. — А еще я бы хотела попросить вас подготовить документы на всех животных. Я отправлю их на проверку.

— Это к Вите. Я — мужик дела. В бумажках не разбираюсь.

— К сожалению, бумажной работы в ближайшее время будет много, — возразила она на недовольство Евы.

— Так вы будете все это продавать, да? — уставился он на Аню, и я понял, что он предъявил какую-то претензию, потому что Аня напряглась.

— Я буду искать оптимальное решение для всех нас, — отозвалась она.

— Ну, понятно, — досадливо вздохнул Евплампий. — А что у вас за жизнь-то такая в столице, что вы ни разу тут не показывались?

— Ева, это вообще не твое дело, — вставил недовольно Виктор.

— Все нормально, — улыбнулась Аня. — Мы не ладили с мамой, думаю, это ни для кого тут не секрет. Но это никак не повлияет…

— Это уже влияет, — перебил ее Ева. — Вы не хотите этого всего…

— И это — не наше дело, — снова вставил Виктор.

— Да, вы правы, я ничего в этом не смыслю, — пожала Аня плечами и виновато мне улыбнулась. А следом перевела: — Евлампий расстроен, что я ничего не чувствую к этому месту и хочу передать управление приютом знающим людям.

Я кивнул.

— Акира, а ты теперь что думаешь делать? — поинтересовалась Аня, когда Ева поднялся из-за стола.

— Мне все равно нужно отработать договор, — пожал я плечами. — Поэтому, придется остаться.

Виктор с интересом слушал, делая вид, что занят вазочкой с печеньем.

— Но, ты же не получишь того, за чем прилетел? — переживала Аня.

— Поеду учить русский в языковую школу, — вставил я удачно. — Мы с Виктором уже все обсудили. Да, Виктор? — и я перевел взгляд на него.

Тот кивнул:

— Акире все равно будет у нас чему поучиться. — И он хлопнул меня по плечу. — Правда, приятель?

— Да, — натянуто улыбнулся я, внутренне содрогаясь от воспоминаний о затхлом вольере для крокодила.

— Жаль, что так вышло, — сочувственно улыбнулась Аня.

— У нас говорят — все, что ни делается, то к лучшему, — ободряюще сообщил Виктор.

Михей все это время молча ужинал, временами пялясь в стол. Странный какой-то тип, молчаливый. Но почему-то казалось, что он переживал за все не меньше остальных. Если не больше.

— В общем, не знаю, о чем вы там чирикаете на своем английском, — угрюмо заявил Ева, возвращаясь от посудомойки, — но ясно одно. Продолжаем делать свою работу, как профессионалы. Ви ар профессионалс, Акира. А потому будем действовать по обстоятельствам. Дай хард, да, Акира? Зер гуд!

— Спасибо за кофе, — виновато поблагодарила Аня и поднялась из-за стола. — Увидимся тогда завтра утром.

— Аня, вы можете в любой момент приходить сюда, мало ли — проголодаетесь, — пробубнил вдруг Михей. — Я кекс испек, скоро остынет…

Аня ему обворожительно улыбнулась, а у меня вдруг запершило в горле, и я прокашлялся.

— Кекс он испек, — усмехнулся Евлампий, когда Аня вышла из столовой и удалилась на третий этаж гостиной. — Кажется, из всех нас, Михей, ты добился наибольших успехов… Ай гат ю, бейби, да? Кекса, Акира?

— Кекса? — осторожно повторил я, опасаясь соглашаться.

— Думаю, это именно то, что всех нас спасет в сложившейся ситуации, — недобро скалился Ева.

— Ой, перестань, — недовольно бросил Виктор. — Ешьте кекс молча, а потом, Ева — идешь закрывать территорию и проверять все.

— Я знаю, я это делаю тут каждый день! — выдал недовольное Ева, и в столовой повисла, наконец, тишина. Но ненадолго. — Кабзда нам… Она продаст тут все.

Михей вежливо подтолкнул Еве смартфон с переводчиком.

— Да мы и так нормально друг друга понимаем! — заартачился тот и перевел на меня взгляд. — Говорю, каб-зда! Что тут не понятного?

Но Михей все же перевел. Я вздохнул и пожал плечами. Мне было все равно, что тут у них за… кабзда…

Завтра я сваливаю по своим делам.

Единственное, почему-то стало тоскливо, и я бросил взгляд туда, где сидела Аня. Ей не может быть все равно на такую потерю. И ей по-настоящему больно от того, что приходится распоряжаться этим местом.

— Эй, Акира, — вдруг окликнул меня Ева, — не хочешь со мной обойти территорию? — И он указал на двери, а потом зашевелил пальцами в воздухе. — Свежо там, на луну можно повыть…

Я нехотя кивнул и поднялся. Ночь мне нравилась. Зверь у меня ночной, и погулять под звездами я всегда любил. Но здесь — любая инициатива от медоеда казалась обреченной и стопроцентно наказуемой. Свою ошибку я понял сразу, оказавшись на крыльце в своем идиотском тулупе. Ева вышел в одной толстовке и, глубоко вдохнув морозный воздух, одержимо улыбнулся:

— Обожаю этот край! Хоть я и не отсюда. Но мне все равно, где жить… Раньше так было. Но! Я полюбил это место. Хоум свит хоум, понимаешь?

— Понимаю, — ответил я по-русски.

— Смотри-ка! А ты быстро все схватываешь! Велл дан! — хлопнул он меня по плечу и сбежал со ступенек. — За мной!

Я направился следом, ежась от продиравшего кожу мороза. Скудное освещение территории почти не затмевало звездного неба над головой. Снег бы мелодично хрустел, если бы не шарканье огромных сапог по гладко вылизанной дорожке.

— А ты что в городе-то забыл? Ту зэ сити туморроу? — деловито осведомился медоед.

— Business, family, — ответил я, содрогаясь внутри от того, как быстро я деградирую тут.

— Семейные дела? — понимающе переспросил он. — А именно? Уат бизнес, мэн?

— Brother.

— Брат? У тебя тут брат?

— Да.

— Ух ты! Вау! И как ему, нравится тут? Лайк ит? Бразер?

Я красноречиво пожал плечами.

— Не общаетесь? — поморщился Ева. — Ноу коннекшн?

Я кивнул.

— Понятно. Сочувствую. Но брата надо найти, конечно. Семья — это важно. Фамили — ванлав.

Тем временем мы миновали вольер с тиграми, потом проведали росомаху, прошли еще несколько огороженных участков, за одним из которых Ева остановился и всмотрелся в опушку леса метрах в пятидесяти. Над лесом было особенно много звезд, и я залюбовался их ярким светом, несмотря на неподходящую атмосферу. Но просто стоять было холодно.

— Тш, — зашипел на меня Ева, когда я заерзал. В окружающей тишине его голос зазвучал непривычно серьезно и решительно: — Знаешь, с тех пор как хозяйка отошла в мир иной, я чую надвигающуюся угрозу каждый день… Денжер, понимаешь?