Шанс на двоих

Анна Винд

Шанс на двоих

Пролог

Тонкая линия, казалось, вот-вот оборвется. Абсолютно прямая и безжизненная. Даша видела ее и каждой клеточкой души желала хоть микроскопического изгиба, но его не было. Слезы, должны бы уже залить все лицо, но ей была больше не доступна подобная роскошь.

- Петр Иванович, кажется, мы здесь бессильны…

Говорила молодая медсестра, руки которой слегка подрагивали, а в глазах грозились появится слезы, которых так не хватало теперь Даше, но тот самый доктор, Петр Иванович, только больше нахмурил брови и дал сигнал продолжать реанимацию.

- У нее маленький ребенок, мы обязаны постараться.

Медсестра тяжело вздохнула, утерла соленые озера, что почти вылились из ее больших голубых глаз и включилась в работу, четко и быстро выполняя все, что требовал врач.

Даша вдруг заколыхалась, как лист на ветру. Как она могла забыть о дочери? Да и о муже? Все о чем она думала, глядя на свое тело на больничной койке – «я хочу жить». Ей стало до боли стыдно, словно стала олицетворением стыда, это было так странно, что теперь она – чувство. Но что она вообще есть теперь, без тела? Даша никогда не размышляла на тему смерти, считая все это ненужными философскими и грустными бреднями, да и вообще не предполагала, что в тридцать три года стоит думать о подобном, тем более, когда у тебя любящая семья, хорошая работа и свое жилье… А теперь она стоит бесплотная и смотрит на себя, обездвиженную инсультом и истерзанную реанимацией.

- Доктор, эта дозировка уже опасна, - напомнила осторожно медсестра, приготовив, однако, новую порцию адреналина.

- Светлана, - сурово обратился врач, и девушка без лишних промедлений ввела препарат.

Даша ахнула, когда шприц полностью опустел, и по ее венам должен был растекаться препарат. Она ничего не ощущала и это было хуже всего. Как бы ей хотелось почувствовать хоть что-то: холод, усталость, боль… Боль! Никогда не думала девушка, что будет скучать по этому, но теперь именно так и было. Ей срочно требовалось ощущение. Она закрыла глаза и обратилась вглубь себя и постаралась вспомнить, каково это, но ничего не удавалось. Ей показалось, что она сейчас вовсе не в палате, а где-то в бескрайнем темном океане ночью, испугалась и тут же открыла глаза. Яркий больничный свет, бледно-зеленые одежды врачей, ее несчастное тело – все здесь. Дарья подошла чуть ближе, и, хотя страх накрывал ее с чудовищной силой, потянулась к своему лицу. Из шеи шла трубка для искусственной вентиляции легких, волосы свалялись, а кожа была словно снег. Даша опустила бледные пальцы на свою щеку, но не почувствовала ровно ничего. Ее затрясло.

Линия вздрогнула и изогнулась. Снова прямая. И снова изгиб.

- Петр Иванович! – вскрикнула медсестра, указав на экран, где наконец появилось то, чего так ждали, но доктор и так смотрел туда не отрываясь, все еще хмурясь, не давая шанса разгладиться морщинке между бровей, что уже давно стала частью его лица.

Даша в этот миг вроде должна была обрадоваться, заплакать от счастья, но душа ее пребывала в ужасе. Она не вернулась в тело.

***

Ветер, слишком резкий и неожиданный. Откуда он взялся?

Тимур не сразу понял, что его сбросило с мотоцикла. Почувствовав себя целым и невредимым, он поспешил к своему транспорту, но остановился, как вкопанный. Рядом лежал он сам, парень тридцати пяти лет в кожаной куртке, один из рукавов которой прорвала сломанная кость. На голову и вовсе лучше было не смотреть. Шлема на нем не было, так что кровь беспрепятственно текла на асфальт.

«Что я наделал?» - подергивалась мысль, и Тимур словно весь колыхался в ее ритме.

Кое-как врачи остановили кровотечение и теперь везли мужчину на бешеной скорости в больницу. Тимур стоял внутри реанимационного автомобиля и широченными глазами вперился в свое покалеченное тело. Он просто не в силах был отвести взгляд. В его памяти проплывали все травмы, все экстремальные выходки, которые он совершал изо дня в день. И все же ему так везло. Почему он раньше не замечал? Тим прервал свои размышления на этот счет, почувствовав невероятную боль, но тут вспомнил родителей, которые так любили его, и о которых он уже несколько лет заботился, и у него от отчаянья вырвался звериный стон-вой. Никто не услышал его.

Последствия

Тим в очередной раз метнулся к окну. Почему родители так долго не приезжают? Повернувшись к часам, с досадой поморщился: прошло всего пять минут! А ему показалось - уже часа два. В этом мире время настолько сложная штука, что Тимур никак не мог разобраться. Вот восемь часов будто кто-то прокрутил на перемотке, а пять минут – словно вечность. Он мечтал научиться этим управлять или хотя бы понять, как это работает, а пока только мучился и подчинялся этим неведомым правилам. А еще зрение. Иногда он словно бы видел все в проекции или в наложении нескольких картинок, словно бы одновременно в одном и том же месте есть сегодня, вчера и десять лет назад. Это страшно утомляло, и Тим старался сосредоточиться на том, что происходит в данный момент, чаще всего удавалось. Несколько раз он пытался лечь в свое тело, но безуспешно. Становилось как-то особенно мерзко от того, что он, все еще здоровый и красивый прикасается к тому, кто лежит на больничной койке, словно это был абсолютный незнакомец. И вот Тимур все же решился и снова попробовал вернуться в это покореженное тело, ничего не вышло и он встал, тупо уставившись на гипс на левой руке. Внезапно он понял, что родители-то увидят именно этот кусок мяса, который даже дышать самостоятельно не может, и сразу перехотел торопить время. Лучше бы они никогда его не видели таким, подумал мужчина, отходя к окну. И к его сожалению через стекло его глаза наткнулись на заплаканные красные глаза матери. Она подняла взгляд на здание и каким-то чудом остановила его именно там, где была палата сына. Этот взгляд обжег душу Тиму, и он отшатнулся, обернулся к своему телу… Тимур хотел закрыть дверь, чтобы никто, а тем более, любящие его люди, не видели того, кто лежит с железной уткой, забинтованной головой и переломанными ребрами, рукой и обеими ногами. Но он просто облокотился на поверхность, ясно ощущая, что, если захочет, просто пройдет сквозь, а удержать дверь никак не сможет. Еще сколько-то времени прошло, будто две минуты и три часа одновременно, и Тим почувствовал, что его слегка колыхнуло. Дверь все же открылась и в палату зашли его мама и папа, а затем и врач. Тимур сделал настолько ничтожный шаг в сторону родителей, что сам на себя разозлился, но он не мог найти силы, чтобы подойти. Да и нужно ли? Вдруг, мать что-то почувствует, она же такая впечатлительная. Тимур не сделал больше ни шагу. Стоял, как вкопанный, пока родители плакали над его искалеченным телом и просили не умирать и бороться. Открыть глаза. Тим смежил веки, свои призрачные, словно от этого откроются другие. Родители просили пошевелить пальцем, хоть одним… Тимур сжал кулаки и уставился на свою правую руку, одну из немногих частей тела, менее пострадавшую. Ничего. Тогда Тим решил снова лечь на постель, терпя неприязнь и страх того, что все снова бесполезно. Он сосредоточился на пальцах правой руки, еще, еще немного. Он даже закрыл глаза для лучшей сосредоточенности, и вдруг что-то будто шевельнулось. Тимур обрадовался и распахнул веки, ища глазами родителей, но в палате никого не было. «Видимо, опять эти шутки со временем», - решил Тимур и стал пристально смотреть на пальцы, которые, он был уверен, шевелились. Снова ощущение движения. Но в реальности не было ничего, абсолютная неподвижность. Тим вскочил с кровати и понял, что сейчас, будь он частью человеческого мира, его дыхание стало бы судорожным, и живот скрутило, а ныне – пустота.

Вышел в коридор и заметил, как много вокруг народа. Видимо, часы посещений, раз такие толпы. Врачи с медсестрами тоже сновали туда-сюда, возле дальней стены тряпкой возила по полу уборщица. Звуков хватало с лихвой, но Тимуру было доступно что-то большее, он пока не мог понять, что, но старался разгадать эту загадку. И именно в этот момент его взгляд встретился с девушкой. Тим проскользнул по ее голубым глазам, но спустя мгновение осознал, что она смотрит именно на него, и тут же ухватился за эту призрачную возможность. «Если она медиум, то я смогу передать сообщение своим родителям!» - пронеслась мысль. Девушка стояла неподвижно возле стены, сложив на груди руки, у нее были коротко остриженные каштановые густые волосы, чуть пышные формы, но изящная и аккуратная шея и две родинки возле ключицы. Белая майка с большим вырезом и рукавом чуть ниже плеч, синие джинсы, легкие кроссовки, маленький золотистый крестик на цепочке и один кулон - сердечко. Она казалась совсем обычной, но кто вообще знает, как выглядят настоящие медиумы?

Тимур подошел (хотя, теперь он скорее будто перемещался, не то что бы ощущая шаги) и с волнением произнес:

- Привет, я Тимур.

- Привет, - тут же отозвалась та. – Ты тоже умер? То есть почти умер.

- Что?

Тимур не нашелся, что ответить. Он почему-то не подумал, что девушка такая же как он, застрявшая между жизнью и смертью, и теперь не знал, обрадоваться тому, что теперь хоть есть с кем поговорить, или печалиться от того, что она – не медиум.

- Ты что, не знаешь, что умер? – с сомнением спросила между тем голубоглазая девушка и махнула перед лицом Тима ладонью, и за ней остался след в пространстве.

Тимур посмотрел на свои руки, словно слегка мерцающие, и нечеткие. Так было бы, если бы использовали наложение двух или трех видео. Так он иногда видел мир вокруг себя, но никогда особенно не обращал внимание на то, что у самого такие же свойства.

- Да я знаю, что… В общем, что в коме, - наконец выдавил мужчина, снова возвращаясь взглядом к лицу собеседницы и замечая, что на щеке у нее тоже небольшая родинка. – Просто думал, может, ты медиум или что-то в этом роде.

Девушка слегка закатила глаза и небрежно заметила:

- Мне кажется, это все сказки.

Через секунду она стала уже чуть более дружелюбно выглядеть и произнесла теплее:

- Я Даша. Инсульт.

Тим будто задохнулся, а сердце, будь оно в его призрачной груди, явно пропустило бы пару ударов. Ему казалось абсолютно неправильным представляться через то, что повергло тебя в состояние овоща.

- Чего молчишь? Что с тобой случилось-то?

Девушка явно не была смущена, она словно смирилась со всем, что произошло и говорила обо всем так спокойно, что Тим ощущал себя все больше не в своей тарелке.

- А ты давно…здесь?

- Да второй день, - ответила Дарья, пожав плечами, снова оставив в пространстве небольшой след.

- Я тоже только вчера здесь оказался, - произнес Тим, еще больше смутившись.

- А. Так как это произошло? – спросила Даша, кивнув на собеседника и снова скрестив руки, потом добавила: - Может, сходим в твою палату тогда? Если тебе так тяжело говорить…

- Нет! – оборвал ее мужчина.

- Что такое? Ты думаешь, я лучше выгляжу? – рассмеялась та, звук смеха разделился на составляющие, и обоим стало не по себе.

- Не знаю, - с сомнением отозвался Тим.

- Тимур, брось, мы вообще непонятно где. И ни живы, и не мертвы. Подумаешь, увижу тебя с уткой под задом, что такого. А, да ладно, мне не принципиально. Если не хочешь, можешь не говорить и не показывать свою палату. Но общаться-то ты со мной будешь? Так грустно одной бродить здесь…

Даша говорила вполне искренне, и Тим уже решился было все ей поведать, но внезапно передумал. Она-то оказалась здесь из-за инсульта, а он разбился на мотоцикле… Явно тела выглядят по-разному, да и вообще… В итоге мужчина ответил так:

- Даша, очень рад, что мы познакомились, мне тут тоже ужасно одиноко и вообще не по себе. Да и, может, вместе мы разберемся, как в этом мире все устроено, и вернемся в тела.

- М-м, - печально улыбнулась девушка, – а надо ли возвращаться? Каждый миг гибнут нейроны…

Она остановилась, а на лице показались те чувства, что она до этого старательно прятала. Тиму показалось, что он видит слезы, Дарья провела ладонью по щеке с родинкой и стала снова собой, а слезы будто все же только показались.

- Я бы хотел вернуться. У тебя разве нет родных?

Девушка уставилась на него, но через секунду отвела голубые глаза в сторону и произнесла едва слышно:

- А надо ли родным такое наказание?

- Не знаю, - отозвался тот, с ужасом осознавая, что, возможно, девушка права.

- Ладно, в любом случае, завтра будет обход. Они проверят все показатели, должны сказать, насколько все плохо, - бросила Даша снова небрежным тоном.

- Угу.

Дарья пробежала своими яркими голубыми глазами по лицу Тимура, потом по его телу, оценивая, как он все же мог умереть и как выглядит теперь. В призрачном варианте он ей более, чем нравился: аккуратная стрижка прямых почти черных волос, темно-серые глаза в обрамлении густых темных ресниц, чуть широковатый нос с мужественным подбородком, высокий и подтянутый, явно уже много лет занимающийся спортом. Небрежная черная рубашка, поверх которой черная заметно потрепанная кожаная куртка, прямые «вареные» джинсы, деревянный браслет на запястье - словно хорошо проработанный образ дерзкого одиночки, похитителя женских сердец. Тут она вспомнила, что вообще-то замужем, и быстро переключила внимание на доктора с медсестрой, что проходили мимо.

- О, это мой врач, - сказала она, кивнув подбородком в сторону.

Доктор имел весьма обеспокоенный вид, морщинка между бровей врезалась почти как всегда намертво.

- Они… Они же идут к моей палате! – взволнованно произнесла девушка и тут же вытянулась в струнку, готовая следовать за ними.

Тимур хотел уточнить, можно ли ему пойти с ней, ведь в свою палату он девушку не повел, но не успел: Даша в мгновение ока переместилась и скрылась с медперсоналом за поворотом. Тим решил, что невежливо будет заявляться без приглашения, и принялся слоняться по больнице. Как ни странно, больше никого из призраков он не встретил.

Даша с удивлением оглядывала себя: как она так быстро оказалась возле своей койки? Даже врачи еще не подошли. Вообще, в словах ее нового знакомого есть смысл: может, они вдвоем в самом деле смогут разобраться, как устроен этот мир.

Через минуту-другую дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина с ребенком. Сердце Даши сжалось в комок. Неужели он не видит, как тяжело их трехлетней малышке?

- Привет, милая, - обратился мужчина, садясь на стул возле жены и беря ее за руку.

Даша автоматически посмотрела на свою призрачную пустую ладонь.

- Мама, мама, мы пинесли цеточки, - залопотала дочка, протягивая неподвижному телу небольшой букет кустовых роз.

Даша отметила, что идея, скорее всего, была именно девочки, и это чисто символический букет. В самом деле, если человек в коме, какой смысл нести цветы, да? Муж выглядел скверно: явно горюет и плохо спит. Даже похудел, что вообще с ним не бывало уже лет десять. Даша посмотрела на свое призрачное тело: да, она, хоть и пышновата, но все равно ее мужчина пока еще потолще. Девушка подошла к изголовью кровати и долго смотрела на то, как муж гладит ее по щеке, а дочь теребит за руку и рассказывает, как прошел ее день в саду. Похоже, все-таки малышка не так страдает, она просто не осознает. Даша не могла сказать, что лучше: отсутствие осознания или горе. Может, лучше первое, но когда-то же наступит второе.

- Дорогая, доктор сказал, что у тебя есть шанс, - внезапно прозвучало в палате, а Даше казалось, что эти слова разнеслись на тысячи и тысячи километров, но она быстро остудила себя, мол, врачи могут так утешать, да и только.

- Мама, кода ты велнешься домой? – подала голос дочка, и, не отдав себе отчета, Даша сказала, что не знает, но постарается поскорее.

- Мамочка не может ответить, - произнес мужчина, не переставая гладить щеку и лоб любимой. – Но доктор сказал, что все будет хорошо… Должно быть.

Девочка захлопала в ладоши и снова принялась щебетать обо всем на свете.

Дарья побыла у изголовья еще какое-то время, а потом попыталась обнять мужа и дочь. Она ощущала их тела только на процентов пятьдесят, зная, что легко пройдет сквозь, если перестанет сосредотачиваться. Тепло и запах не были ей доступны, но какие-то невидимые токи, исходившие от людей, давали приятное ощущение, и она решила не отходить от близких, пока они не покинут палату. Покалывание от токов все усиливалось, и Даша все теснее прижималась к дочке и мужу, и тут до нее донесся испуганный голос дочки:

- Ой, папа!

Даша отпрянула и увидела на простыне красные капли.

- Не волнуйся, солнышко, просто кровка из носа пошла, я сейчас, - пытался говорить спокойно муж, но голос его дрогнул, казалось, еще несколько капель крови, и он разрыдается прямо тут в палате.

Он метнулся к детскому рюкзачку, что был у девочки, достал оттуда бумажные платочки, еле вытянул один, сильно нервничая, и вернулся к малышке. Она прижимала ручку к носу, но струйка бежала уже по подбородку. Мужчине явно было нехорошо, но он старался, как мог, заткнул ноздрю платком и поспешил за вторым, чтобы вытереть лицо дочки, но пошатнулся.

- Папа! – взвизгнула девочка.

- Все хорошо. Просто головка закружилась… - отозвался тот, отпуская край кровати. – Вот, спи хорошо и кушай, тогда не будет у тебя головка кружиться.

- Папа… - всхлипнула девочка.

- Все хорошо, говорю же! – чуть рявкнул мужчина, но быстро вернул самообладание и наконец вытер кровь, а после крепко прижал к себе дочь: - Мы с тобой справимся. Все будет в порядке.

Даша не в силах больше находиться рядом, вышла из палаты через закрытую дверь и тут же столкнулась нос к носу с врачом, очевидно, вернувшимся чтобы дать какую-то информацию. И она не могла точно сказать, почему не зашла обратно, выслушать, что же скажет доктор, словно потерялась, зависла. А когда вышла их оцепенения, все вокруг изменилось: людей почти не было, свет стал приглушенным, видимо, уже отбой. Даша проскользнула к своему безучастному телу, грудь которого вздымалась благодаря исправно работающему аппарату ИВЛ, и просидела так до утра, а когда первый луч солнца заглянул в палату, опомнилась и поспешила найти того парня, что тоже застрял в междумирье. Она даже не запомнила его имени, вот стыдоба. Но Дашу не сильно это беспокоило, все-таки есть проблемы поважнее: вдруг этому новому знакомому посчастливилось вернуться в тело или он умер окончательно, и она останется совсем одна? А что если он узнал секрет, как вернуться, но даже не представлял, где она, чтобы сообщить? Даше казалось, что он из тех, кто непременно скажет. А вот о себе с уверенностью утверждать подобное она бы не решилась. Возможно, забыла бы обо всем на свете, и тут же вернулась к жизни. Конечно, она сказала тому парню, что, может, и не стоит снова оживать, но правда была в том, что ей страшно не хотелось умирать. Она не могла себе признаться, но ей не так и важны были чувства других, если они получат в подарок овощ, о котором им придется заботиться до конца их дней. Хотя, конечно, это и для самой Даши так себе жизнь, но страх смерти и неизвестности был размером с пропасть, и она была в ужасе только взглянув в нее.

Дарья пронеслась по пустым коридорам второго этажа, а потом поняла, что можно ведь позвать. Больных и персонал она не побеспокоит, а вот такой же призрак должен бы услышать. Если бы еще вспомнить имя…

- Тим! – внезапно воскликнула она, едва на задворках памяти появилось имя. – Тим!!!

Из одной палаты через дверь выглянул Тимур. Взгляд у него был испуганный, и, заметив, кто именно его звал, он только будто еще больше обеспокоился.

- Тим! Да не буду я заходить, не бойся, - выпалила девушка, приблизившись к нему и добавила тише: - Я подумала, вдруг ты…

- Что? – непонимающе спросил мужчина и полностью вышел в коридор.

- Ну, что тебя уже нет в этом междумирье.

- Междумирье, - эхом отозвался тот и хмыкнул.

- А как еще это назвать?

Тимур в самом деле задумался и решился озвучить свои мысли только спустя какое-то время:

- Может, это чистилище?

- О-о, ну ты загнул! Бред.

Мужчина обиженно поджал губы и пожал плечами.

- Ладно, в любом случае, хорошо бы понять законы этого мира.

- Угу.

Даша никак не могла понять: стал ли Тим таким замкнутым из-за ее поведения или просто обстоятельства сделали свое дело. Поэтому, чтобы немного разрядить атмосферу, та сказала с легкой улыбкой:

- А ты, кстати, симпатичный. Интересно, чем ты по жизни занимался.

Только полностью договорив, девушка осознала всю нелепость своей фразы, но было глупо теперь исправлять ситуацию, поэтому она решила продолжить:

- Наверно, в кино снимался.

Тим как-то странно посмотрел на нее и ничего не ответил.

- Да брось, ты ведь совсем так помрешь с тоски, - засмеялась Даша, пытаясь показать, что просто хотела развеселить его.

Однако, парень абсолютно серьезно заявил:

- Ты тоже очень красивая.

В голове у Даши что-то бабахнуло, и она представила, как они целуются, но тут же мозг расстрелял эту картинку. Муж – паф. Тимур – призрак – паф. Она сама призрак – паф, паф.

- Тим, что насчет обхода врачей? Ты что-нибудь слышал? – неловко улыбнувшись спросила Даша, рассчитывая перевести тему, пока ее фантазия не выдала еще что-нибудь.

- Не то чтобы что-то новое. Пока прогнозы плохие.

- Я слышала, что у меня есть шанс… - начала Даша, понимая, что на самом-то деле это слова ее мужа дочке, и с уверенностью утверждать ничего нельзя.

- Круто, круто… - попытался улыбнуться Тимур, но ему это не удалось.

Даша понимала его: как можно радоваться за другого искренне, когда у самого все скверно? Ей снова стало интересно взглянуть на тело, которое так не хочет показывать Тим, но быстро отогнала эти мысли.

- Если хочешь, покажу тебе свою палату, - осторожно предложила девушка, немного опасаясь, что он решит, что потом она снова станет приставать с ответным действием с его стороны.

- Если только ты сама хочешь, - быстро сказал мужчина, давая понять абсолютно точно, что он боится. – Я не смогу ответить тем же, по крайней мере, пока.

- Хорошо, хорошо! – тут же отозвалась та.

Про себя она подумала, что Тим достаточно занудный, но можно же ему дать немного времени.

Тимур передвигался близко к Дарье, но старался не касаться. С одной стороны, она его привлекала, даже очень, но он боялся, что контакт двух призраков - премерзкое дело, и не хотел испытывать ничего подобного. Даша остановилась возле двери и, подняв указательный палец вверх, объявила:

- Так. Я выгляжу так себе, разумеется. Но я бы хотела показать тебе себя в мире живых. И тебя я не буду больше мучить, не хочешь – не буду заходить в твою палату.

Тим кивнул, и они прошли через дверь. Тимур не верил своим глазам: она словно спала. Такая спокойная и нежная. Если бы не ИВЛ и датчики там и тут на теле, то вообще не догадаешься, что с ней случилась трагедия и тело лежит без души.

- Ну как? – спросила девушка, заглядывая Тиму в серые глаза, полные изумления.

- Ты… практически в полном порядке, - выдавил тот, не в силах оторвать взгляд от размеренно вздымающейся груди.

- Наверно, ты так из вежливости говоришь, - начала было она и осеклась. – Извини.

Даша не решалась предположить, в каком состоянии ее знакомый, но, очевидно, что тот не просто нагнетал, и она с ИВЛ на его фоне абсолютно в норме.

- А, чего там, - отмахнулся Тим небрежно и оторвался наконец от созерцания тела, но взгляд его теперь сам собой упал на пышные формы стоящего перед ним призрака.

Даша заметила это, и сложила руки на груди, смутившись.

- Так что насчет квеста по выяснению, как работает это междумирье?

Притяжение

- О, смотри, опять она пошла к старшей! – смеялся Тимур, и Даша поддержала его своим звонким смехом.

Медсестра, торопилась к стойке информации, где дежурила ее начальница и даже чуть не подвернула ногу.

- Ох, даже я уже запомнила весь алгоритм направления на анализы, - все еще хохоча сказала Даша.

Два призрака пошли дальше, не забывая отпускать комментарии по поводу происходящего вокруг. Отчасти это было по-детски, но это здорово поднимало настроение в условиях того, что они находились на грани жизни и смерти и не могли ни спать, ни есть, ни взять ничего в руки. Тим дольше сохранял серьезность, но в конце концов веселый нрав Даши сделал свое дело, и он стал проще ко всему относиться. Правда, в дни, когда приходили его родители, он становился сам не свой, и подолгу не показывался на глаза девушке. А она старательно не рассекречивала то, что к ней приходят муж с ребенком, и на то у нее были причины. Ей все больше казалось, что она никогда не вернется к жизни в теле, а если и вернется, то вряд ли будет иметь значение то, что она успела натворить, будучи бесплотным духом. Так она собиралась сделать невероятную вещь: завести призрачную интрижку. Дарья видела интерес Тимура и думала, что все получится довольно легко и естественно, загвоздка была в другом. Они ни разу не прикасались друг к другу, и у них были большие сомнения на счет взаимодействия в нынешнем состоянии. Пару раз даже заходила об этом речь, вроде как обсуждение просто теории, а не конкретно их отношений, но каждому было ясно, что на уме у них одно.