Лесной хозяин

Секунда… другая…

Мы смотрим друг другу прямо в глаза, не отрываясь, и только спустя несколько мгновений я чувствую, как накалённая атмосфера между нами внезапно разряжается.

Словно после полыхнувшей молнии ударил гром, и всё встало на свои места.

Ратмир выпрямляется, напряжение уходит из его позы и взгляда, лицо снова приобретает равнодушное выражение.

– Ты не только лгунья, ты ещё и идиотка, – цедит сквозь зубы. – Сама подставилась. На что рассчитывала, спрашивается? У меня нет и не может быть истинной.

– Что? – озадаченно хмурюсь. – Какой ещё…

– Хватит, – он прерывает меня взмахом руки. – Меня это утомило. Иди за мной.

Поднимается по ступеням, не делая ни малейшей попытки приблизиться ко мне или помочь, просто ждёт, пока я, снова почувствовав боль в ноге, кое-как, цепляясь за перила, влезу следом.

К главному входу в дом не идёт, сворачивает, обходя здание. Прихрамывая, тащусь следом, держась рукой за стену. Мужчина открывает небольшую дверь с боковой стороны, придерживает её.

– Вперёд, – резкая команда.

Кажется, меня только что опустили до уровня прислуги, не имеющей права входить через парадную дверь.

С другой стороны, а не плевать ли? Чем плоха должность горничной или, там, повара? Честная работа стыдной не бывает! Зато таким богачам, как этот Ратмир, совершенно точно есть чего стыдиться!

Правда, совесть у таких атрофирована.

Поморщившись, захожу внутрь и оказываюсь в нешироком коридоре. За первой же дверью оказывается крохотная комнатка.

– Переночуешь здесь, – суровый тон. – Там есть ванная.

– А… дальше? – мне очень не нравится, как он со мной разговаривает, а ещё внутри снова противным комком ворочается страх.

Прямо спинным мозгом чувствую, что мои неприятности только начинаются.

– Завтра, – отбривают меня одним словом.

Осторожно прохожу вперёд, в комнату, и застываю, услышав едкое:

– Не рассчитывай на побег. Найду – хуже будет.

Дверь шарахает по косяку с такой силой, что я вздрагиваю, а с потолка, по-моему, сыпется штукатурка.

Выдыхаю со всхлипом, одновременно чувствуя огромное облегчение.

Такое ощущение, что одно только присутствие этого мужчины давит, как бетонная плита.

Шмыгая носом, растирая всё-таки покатившиеся по щекам слёзы и припадая на больную ногу, кое-как добираюсь до ванной, про которую мне сказали. К счастью, там есть душевая кабина – просторное пространство, отгороженное пластиковыми загородками от остальной части помещения. А то уж не знаю, как бы я забиралась – и, главное, вылезала! – из ванны с больной-то ногой.

Стянув с себя перемазанную землёй и ещё непонятно чем одежду, встаю под упругие струи горячей воды и сразу чувствую себя лучше.

Правда, мне совершенно нечего надеть, всё грязное. Помывшись, кое-как заматываюсь в полотенце и выхожу в комнату. Выдвигаю ящики комода, стоящего тут же – кроме него и кровати мебели здесь нет.

В ящиках предсказуемо пусто. Чёрт подери! Даже халата нет!

В задумчивости смотрю на заправленную постель, потом откидываю одеяло. О, прекрасно, оно не в пододеяльнике, внизу обнаруживается ещё одна простыня – и, к счастью, довольно большая. Наматываю её на себя на манер римской тоги и вздыхаю, закусив губу.

После ванной, а ещё после леса и вообще всего, всех переживаний последних часов мне безумно хочется пить. С сомнением кошусь на выход.

Может, из-под крана воды выпить?

Ага, чтобы потом посреди ночи расстройством желудка прихватило!

Между нерадостной перспективой и опасением наткнуться на кого-нибудь в доме, в конце концов побеждает первое. Ну не убьют же меня из-за стакана воды! Тем более раз это задняя часть дома, кухня должна быть где-то неподалёку! И сейчас уже глубокая ночь! Я просто очень осторожно проберусь…

Наверняка все уже спят!

Глава седьмая

Лада

Дверь в коридор открываю тихо-тихо, прикусив губу – не помню, она вообще открывалась с какими-то звуками или нет.

К счастью, всё проходит совершенно бесшумно. Я с трудом сдерживаю облегчённый выдох, а потом снова напрягаюсь. Так, ну и где здесь может быть кухня?

Нога до сих пор болит, хоть и как будто меньше, чем раньше – но всё равно я боюсь по неловкости что-то задеть и не дай бог уронить. Наделаю ещё шуму… К счастью, коридор вроде бы абсолютно пуст, во всяком случае, ничего на своём пути я не вижу. Правда, света нет. Но к темноте привыкнуть не проблема – пару раз крепко зажмуриваюсь и широко открываю глаза, и вот уже видны очертания предметов.

Прихрамывая и придерживая одной рукой простыню на груди, а другой цепляясь за стену, дохожу до конца коридора. Ну и куда дальше? Налево или направо?

Чёрт! Снаружи мне не казалось, что дом такой уж большой, но он действительно огромный! В конце концов решаю свернуть в направлении своей рабочей руки, направо, но спустя минуту утыкаюсь носом в тупик с несколькими дверьми. Вряд ли кухня здесь.

– Маршрут перестроен, – шепчу еле слышно себе под нос, разворачиваясь.

И со второго раза мне наконец везёт! Через широкую арку, которой заканчивается коридор, я попадаю в просторное помещение. В центре огромный стол, сверху свисает куча утвари… по периметру вдоль стен шкафы, холодильник, какие-то приборы, которые в темноте идентифицировать не получается.

Оглядываюсь и растерянно качаю головой. Как-то не ожидала, что всё здесь может быть так… комфортно устроено!

Если б меня не преследовал страх, что я оказалась в каком-то доме Синей Бороды, то мне бы даже понравилось. Наверняка здорово сидеть за этим столом во время завтрака, когда солнце заглядывает в огромные французские окна от пола до потолка.

Сейчас снаружи темень такая, что хоть глаз выколи.

Передёрнув обнажёнными плечами, с которых всё время сползает край простыни – у меня так и не получилось её закрепить – шарю глазами, пытаясь найти что-нибудь. Хоть что-то, кулер, кувшин, бутылки с водой… Но получается обнаружить только тонкий кран фильтра, установленный на раковине.

Ну, это всё равно лучше, чем хлорированная вода из-под крана!

Порыскав взглядом, замечаю в шкафчике с прозрачными дверцами стаканы, осторожно достаю один и, набрав воды, выпиваю первый почти залпом.

Господи, какое же облегчение!

Снова подставляю стакан под струю воды… И тут кухню заливает яркий лунный свет! Вздрогнув, оборачиваюсь – пасмурное прежде небо очистилось, облака разошлись, и прямо в окна сияет полная луна.

От того, что в помещении внезапно делается очень светло, мне становится не по себе. А ещё… появляется странное ощущение. Словно всё тело покалывает, как будто я долго сидела в одной позе, а теперь встала, и затёкшие мышцы начинают «расходиться».

Мне совершенно точно пора в комнату!

Решив, что возьму ещё воды с собой, набираю стакан до краёв. Поворачиваюсь к выходу…

И вскрикиваю, вздрогнув всем телом и чуть не потеряв равновесие из-за подвернувшейся очередной раз больной ноги.

Вода летит на столешницу, на пол и на меня, намочив простыню. Стакан падает, но по какому-то невероятному везению не разбивается, только откатывается куда-то под стол. А я, дрожа и прижав к груди руки, смотрю на высокую массивную фигуру мужчины в арочном проходе.

Молчание между нами такое густое и тяжёлое, что можно различить еле слышный стук капель воды, стекающей с края столешницы на пол.

Язык у меня словно отнимается. Ни слова не могу произнести.

Шаг назад, ещё шаг. Я сдвигаюсь так, словно напротив меня хищник, которого нельзя дразнить и к которому нельзя поворачиваться спиной.

– Стоять! – хриплая команда, заставляющая меня застыть на месте.

Как мужчина оказывается рядом со мной, я даже не успеваю понять. Вот только что стоял под аркой, а теперь уже рядом.

На меня накатывает тепло, даже жар чужого тела, находящегося слишком близко.

Он… кажется тоже принял душ, – мелькает и уносится мысль, когда Ратмир, наклонившись и подавшись вперёд, вдруг глубоко втягивает воздух прямо рядом с моими ещё влажными волосами.

Замираю, как кролик в лучах фар, а мужчина, преодолев последние разделяющие нас сантиметры, впечатывает меня всем телом в стену за спиной, прижимая своим каменным торсом так, что я не могу сделать вдох.

– Ч-что… вы делаете?! – голос у меня срывается.

– Что ты здесь делаешь? – практически рычание, отдающееся вибрацией в моей груди.

– Я просто хотела пить… – шепчу наконец, еле шевеля губами. – Простите. Я… сейчас уйду. Отпустите меня… пожалуйста!

Да вот только хватка его рук на моей талии, вместо того чтобы ослабнуть, становится ещё крепче.

А потом горячие ладони медленно ползут вверх – не гладя, нет, словно прижигая кожу под тонким слоем хлопка, чёртовой простыни, которая не может быть ни защитой, ни преградой.

Да и никакая одежда не стала бы. Если бы я только не была одета в стальную броню.

Невольно всхлипываю, когда его чуть шершавые пальцы добираются до края кое-как закреплённой поверх груди ткани. Касаются кожи… а потом он резко отдёргивает ладони.

– Кто… ты… такая, дьявол тебя побери?! – мои запястья перехватывают, сжимают, словно в тисках, придавливают к стене.

Ратмир приближает своё лицо к моему, вглядывается в глаза, и я невольно сглатываю и приоткрываю рот, мелко дыша – такое ощущение, что кислород вокруг стремительно заканчивается.

Глава восьмая

Лада

Ни разу мне не доводилось видеть такой взгляд.

В зрачках мужчины странным образом отражается лунный свет, только… он словно горит! Полыхает жарким белым огнём, и мне тоже становится жарко, когда я вглядываюсь в него, не в силах даже моргнуть – не то что отвести глаза.

Ратмир тем временем сдвигается, вжимая меня в стену ещё сильнее, тяжело дышит…

Да он же… о, господи… трётся о меня! Всем телом!

Очень твёрдым телом! Во всех смыслах! Хоть я и мало что понимаю в… деталях, но уж про мужскую физиологию мне известно.

И не успеваю я пискнуть что-нибудь протестующее, как его губы, твёрдые и настойчивые, накрывают мои.

Так меня никто и никогда ещё не целовал.

По правде говоря, я вообще толком и не целовалась. Пара экспериментов с однокурсниками оказались совершенно провальными – поцелуи показались мне какими-то слюнявыми и противными, в общем, не впечатлили от слова совсем.

А тут…

Такое ощущение, что Ратмир не целует – он… завоёвывает территорию, миллиметр за миллиметром, не давая вдохнуть, не пропуская ничего. Я что-то мычу ему в рот – и совершенно зря, потому что он тут же этим пользуется, раздвигая мои губы, лаская своим языком мой.

Мои запястья уже перехвачены одной крепкой мужской рукой, заведены вверх за голову, а вторая рука дёргает и тянет намотанную простыню, пробираясь под неё.

Губы мужчины перемещаются мне на шею, он прикусывает бешено колотящуюся жилку, и я ахаю, а потом испуганно вскрикиваю, когда чувствую его чуть шершавую ладонь на нежной коже с внутренней стороны бедра.

– Нет! – дёргаюсь, пытаясь вырваться, но толку от этого столько же, как если бы я пыталась в одиночку сдвинуть одёжный шкаф.

– Пусти…те…

Рычание в ответ и треск рвущейся простыни…

Всё, Лада.

Ты попала.

Не так я планировала лишиться девственности, – мелькает в моей голове последняя связная мысль, а затем…

Я вскрикиваю и вздрагиваю всем телом уже не от дерзких прикосновений!

А потому что за окнами лунное сияние сменяется яркой белой вспышкой, словно всё вокруг заливает светом от прожекторов, да ещё начинает визжать сирена!

– Дерьмо!

Ратмир бешено матерится сквозь зубы, моментально отодвигается от меня, хмурится, встряхивает головой, словно сбрасывая с себя какой-то морок. Окидывает взглядом с головы до ног, пока я трясущимися руками судорожно собираю на груди и внизу, у бёдер, разорванную белую ткань.

– За мной, быстро, – командует резко, но я, сделав шаг, чуть было не теряю равновесие.

Снова возвращается боль в ноге, про которую я на какое-то время забыла.

– Да вашу ж… – мужчина вновь, как в лесу, подхватывает меня на руки и с какой-то невероятной скоростью оказывается на втором этаже дома – я толком ничего не вижу, успеваю только заметить, что лестница туда расположена буквально в двух шагах от кухни.

Меня тем временем без всякой деликатности сбрасывают на кровать в незнакомой комнате.

– Оденься! – следующая команда. – И сидеть тихо, не высовываться!

Я даже рот открыть не успеваю – Ратмира уже рядом нет, только дверь хлопает. Кое-как поднимаюсь с постели, придерживая на себе разодранное полотно.

Можно было бы, конечно, гордо встать в позу и ничего не делать, остаться как есть. Да только хуже от этого будет исключительно мне самой. Либо меня здесь увидят те, из-за кого во дворе дома начала орать сирена. Либо Ратмир, когда вернётся.

И я даже затрудняюсь решить, что хуже!

Поэтому доползаю до двери в гардероб – ну а что еще это может быть, если в ванную дверь напротив открыта.

И действительно, за створкой обнаруживается немаленькое пространство.

– Чёрт! – развожу руками, но тут же снова подхватываю ткань, норовящую сбежать. – И что мне здесь надевать?!

Тут же одни сплошные мужские костюмы!

Быстро пробегаюсь глазами по полкам – стопки футболок, кажется, даже новых. Рубашки висят…

– А какие-нибудь ещё цвета он знает? – тоскливо смотрю на сплошь белый ряд.

Вытаскиваю одну, надеваю, выпутываясь из простыни.

Мда.

Она мне почти до колен.

Хотя… Это же выход!

Порывшись, нахожу кожаный – естественно, чёрный – ремень, сдёргиваю с плечиков пиджак. Мне в нём утонуть только, но и плевать. Оверсайз!

Рубашку застегнуть, пиджак надеть, рукава подкатать побольше, и туго затянуть поверх всего этого безобразия ремень на талии.

Кидаю на себя взгляд в зеркало и удручённо качаю головой.

Я похожа на одну из тех моделей на подиумах, которые носят абсолютно неприспособленные к настоящей жизни дизайнерские шмотки, те, которые возникли в больном воображении «творцов моды и стиля».

Но выхода-то другого всё равно нет, так ведь, Лада?

Вздохнув, выхожу из гардеробной – в одежде я всё равно чувствую себя капельку увереннее.

Но это ощущение пропадает моментально, когда до меня из-за двери доносятся голоса!

Глава девятая

Лада

Прижимаюсь к стене, стараясь слиться с ней в одно целое.

Кто там?!

Кто пришёл к Ратмиру посреди ночи?!

И не просто пришёл – мужчина же говорил, что у него тут какая-то запретная территория!

Кстати… хмурюсь неуверенно. Помимо того, что запретная территория, за проникновение на которую грозит смерть – это какой-то феодализм, так ещё возникает закономерный вопрос. А почему в таком случае на меня не сработала эта его «сигнализация»? Раз я уже нарушила какие-то границы ещё до того, как он меня нашёл. Или это работает как-то по-другому?

Или как раз сработала – и поэтому он на меня вышел, спугнув того медведя?

Ёжусь, вспомнив огромного зверя. Страх перед хозяином дома затмил всё, но не хотелось бы мне снова столкнуться с тем кошмаром лицом к лицу.

– Ваша честь, я уполномочен… и не могу отказаться, хотя, сами понимаете, предпочёл бы этого не делать… – слышится издалека.

– «Ваша честь»?! – шепчу беззвучно, а потом вспоминаю…

То есть, это какие-то его судейские дела?

«Судья, которому пора освободить место».

Интересно, почему? Какие-то подковёрные интриги?

Вряд ли же возраст.

Судя по тому, что я видела, как мужчина Ратмир в полном расцвете сил…

Невольно заливаюсь краской, лицо начинает гореть, стоит только вспомнить, что он делал со мной ещё несколько минут назад.

Мотнув головой, заставляю себя выбросить лишнее из головы и вслушиваюсь в происходящее за дверью и где-то там, внизу, похоже, возле лестницы.

Мне велели не высовываться. Но меня вдруг накрывает странным, абсолютно безумным желанием… пойти к Ратмиру!

Встряхиваюсь, глубоко дышу, стараясь вернуть мозги на место – но ничего не выходит. Словно под гипнозом, кладу ладонь на ручку двери и, осторожно толкнув, неслышно выхожу в коридор. Там тяга становится ещё сильнее.

Я просто понимаю, что должна сейчас стоять рядом с ним!

Невероятным усилием воли заставляю себя остановиться, прислоняюсь к стене, тяжело дыша и прислушиваясь.

– Уполномочены? – низкий голос Ратмира, в котором явственно слышна насмешка. – И кто же вас уполномочил?

– О, вы и сами знаете, – голос звучит громче, а ещё в нём есть какой-то подтекст, который я понять не могу. – Главы родов и старейшины…

– Судья подчиняется только Верховному, – спокойный ответ, хотя рычащие нотки становятся заметнее.

– И всё же вы не могли нас не впустить! – какая-то злость, даже злоба, и одновременно странное удовлетворение. – И не можете отрицать, что в вашем доме вы сейчас не одни! С вами девушка, и по показаниям свидетелей, она находилась под действием проявителя! А вам не может не быть известно, что это запрещено… а в вашем состоянии ещё и опасно… для неё!

– С моим состоянием всё нормально, иначе бы я с вами тут не разговаривал. Естественно, мне это известно, – Ратмир говорит так же спокойно, как раньше, но голос словно понижается, давя и подчиняя, отчего у меня волоски на руках встают дыбом. – А ещё мне известно, что при отсутствии официально выдвинутых обвинений я имею полное право вышвырнуть вас отсюда.

– Свидетели…

– Где они, ваши свидетели?! – властность в его тоне становится нестерпимой.

– А где девушка?! – в голосе его оппонента появляется противная визгливость. – Чтобы выдвинуть обвинения, она должна быть живой и здоровой!

Я мимолётно удивляюсь, как те, кто сейчас с ним разговаривает, в состоянии вообще возражать? А потом меня чуть ли не рывком бросает вперёд.

Та странная тяга снова возвращается.

Цепляюсь за стену, останавливая себя.

Вряд ли Ратмир обрадуется, если я сейчас вздумаю появиться.

С другой стороны… Те люди, которые пришли…

Они говорили про проявитель – что бы это ни значило. А мне Ратмир не поверил, когда я сказала, что меня чем-то опрыскали.

Мелькает и уносится вопрос о том, зачем его всё-таки использовали.

Что такое он «проявляет»?

Но эти мысли тут же пропадают, потому что меня куда больше волнует другое.

Может быть, эти незнакомцы как раз моё спасение?! Заберут меня от этого мужчины, который чуть было не лишил меня девственности прямо на кухне этого дома, который угрожал и проигнорировал мою просьбу отпустить, обвинял в чём-то непонятном…

Но что-то не даёт мне покоя… Какой-то червячок царапает изнутри.

Мысль о том, что всё совсем не так, как кажется.

И именно эта мысль помогает мне удерживаться на месте, следуя требованию Ратмира не высовываться.

А градус общения там, внизу, тем временем повышается.

– Если ты не в состоянии предъявить девушку, я буду обязан отправить Верховному сигнал! – истерично выкрикивает неизвестный мне мужчина, переходя на прямые угрозы. – Ты зарвался, Лесовский! Не думай, что тебе сойдёт это с рук!

– Вот как?

– Именно! Полагаешь, Верховный проигнорирует обвинение в убийстве?!

Что?!

Они думают, что Ратмир меня… убил?!

Почему он молчит?!

В этот момент тяга становится непреодолимой. И я, отпустив стену, за которую держалась всё это время, выхожу на лестницу.

Глава десятая

Лада

Моё появление наверху лестницы, кажется, производит эффект разорвавшейся бомбы.

Потому что замолкают все и моментально.

Каким-то боковым зрением отмечаю, что перед Ратмиром, лицом к лицу стоит странного вида пожилой мужчина с длинными пепельно-седыми волосами, причудливо и по-старомодному перехваченными тесёмкой через середину лба, за ним ещё двое помоложе, тоже длинноволосые.

Но единственный, кого я вижу по-настоящему – Ратмир.

Вот только выражение его лица, от которого я не могу оторвать взгляда, не предвещает мне ничего хорошего.

Сглотнув, торможу на первой ступени, цепляюсь за перила, ноги вниз не идут.

Потому что та тяга, которую я чувствовала… стоило мне его увидеть – как она исчезла! Испарилась, словно не было её, туман в голове прочистился и растаял!

Включаются мозги, и до меня доходит, что я идиотка! Надо было сидеть и не высовываться, как велели! Потому что… потому что…

Эти длинноволосые товарищи напротив Ратмира очень сильно напоминают мне Серого с его подельниками!

А хозяин дома, послав мне уничтожающий взгляд, от которого мурашки по телу бегут, низко произносит:

– Спускайся, Ладена!

Не подчиниться у меня не получается. Правда, спускаюсь очень осторожно и медленно, пытаясь не хромать. Не хватало ещё сверзиться с лестницы.

– Ладена? – странно реагирует на моё имя седоволосый.

– Именно, – Ратмир поворачивается к нему.

– Милая девушка, – помедлив, обращается ко мне старик, и я замираю на очередной ступеньке, – я вижу, вы пострадали?

– Что? – выдыхаю растерянно.

– Ваша нога, – он кивком указывает вниз.

– О-о, я… просто подвернула… – лепечу, кидая взгляд на Ратмира, стоящего неподвижной статуей.

– Вы уверены? – давит голосом старик, искоса глядя на него же. – И давно?

– Нет, совсем недавно… – задохнувшись, замолкаю, но тут же заставляю себя продолжить: – Споткнулась в лесу о корягу. Господин… Лесовский… помог мне выбраться.

Не знаю, почему использую именно такую формулировку и почему называю Ратмира по фамилии, подслушанной только что.

Зачем я вообще его защищаю?!

Тем более что моя защита ему, кажется, нафиг не нужна! Судя по тому, что читается в его глазах.

Но он молчит. Не возражает. А ещё… все разумные казалось бы аргументы пропадают, стоит мне взглянуть в сторону троицы.

Где-то глубоко внутри надрывается интуиция.

И она говорит, что с Ратмиром мне будет гораздо безопаснее, чем с этими длинноволосыми!

– И что же вы делали в лесу? – старик наклоняет голову, чуть улыбается. – Не бойтесь, милая! Вам никто не причинит вреда! Наоборот, мы здесь, чтобы вас защитить, – но его мягкий, вкрадчивый тон меня не обманывает.

Это та мягкость, которая потом оборачивается ядом в поднесённом стакане с водой.

– Я… я…

– Выполняла моё поручение, – тяжело, весомо выговаривает Ратмир.

– К-какое поручение?! – ошалело смотрит на него седоволосый.

– Травы собирала, – усмехнувшись, произносит мужчина. – Полнолуние.

– Какие травы, Лесовский?! – его собеседник начинает злиться. – У нас тут что, средневековье?!

Смотрит на меня волком, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не поёжиться.

– Что вы делали в лесу, Ладена? Что вы видели? – теперь никакой мягкости в голосе и в помине нет.

Ратмир поворачивается ко мне, холодно прищуривается. Я, сглотнув, преодолеваю последние ступени, встаю ровно, стараясь распрямить плечи.

– Медведя, – говорю тихо, но внятно.

– Вот как! – в голосе старика прорывается ликование. – И?!..

Что-то я не поняла вопроса. Он что, хочет знать, не сожрали ли меня?

– И ничего, – пожимаю плечами и добавляю: – Я же тут.

– Ты лжёшь! – отрезает мужчина, глядя на меня с практически звериным оскалом. – Назови свой клан! Немедленно! Ты что, не знаешь, чем грозит прямая ложь старейшине?!

– Ладена под моей защитой, – делает шаг вперёд Ратмир, заслоняя меня.

– Что значит, под твоей?! – брызжет слюной этот неадекват.

– Это значит, что она добровольно вручила мне свою судьбу и стала… – Лесовский как-то безнадёжно вздыхает, – …личной помощницей судьи.

Старик ошалело замолкает.

– На время своей службы она отказывается от своего родового имени, – продолжает Ратмир, чеканя каждое слово. – И пока я не отпущу её, она находится под моим покровительством.

Я вдруг соображаю, что стою практически с открытым ртом и торопливо подбираю челюсть.

Помощницей судьи?!

Что-то мне кажется, желающих на эту должность не так чтоб вагон и маленькая тележка!

– Ну что ж… – старик, словно опомнившись, говорит тихо и бесцветно. – Ваши слова приняты к сведению, господин судья. Но не рассчитывайте, что это сойдёт вам с рук! – цедит сквозь зубы и, развернувшись, идёт к выходу.

Двое молодых молча следуют за ним. Охрана, что ли?..

Спустя несколько секунд хлопает дверь и воцаряется тишина.

– Э-э-э, спасибо, что… прикрыли меня, – говорю наконец, сжимая перед собой руки.

– Пр-рикр-рыл?! – раздаётся рык.

– В смысле… ну, вы же меня защитили, – лепечу испуганно. – В любом случае, вы не переживайте, вот утро наступит, я сразу уеду и…

– Интересно, куда? – в голосе ядовитый сарказм. – Ты теперь моя помощница, пока я не решу иначе! И будешь исполнять мои приказы!