Наследница

– Что ты, дорогая, мы тебя не гоним… – Рука мамы замерла.

– Так я могу остаться и вы будете мне деньги давать? – Лиза убрала ладони от лица и оценивающе оглядела родителей.

– Конечно, мы поможем. Но сама понимаешь, скоро сезон, пора картошку сажать, и мы собирались на даче баню достроить.

– Понятно! Все с вами ясно! Дача важнее! Родители еще называются, от непутевой дочери избавиться не терпится. – Лиза выбралась из-за стола, цепляясь коленями за ножки. – Ну извините, что я не такая умная, как у тети Лены дочка, за границей не училась, замуж за богатого не выходила, в мэрии не работала.

– Лиза…

Но она уже добежала до своей комнаты и смачно хлопнула дверью. Там Лиза с разбегу бросилась на неубранную постель и заколотила кулаками по подушке.

– Черт, черт, черт!

Она рычала и фыркала от обиды, дрыгала ногами и злобно ворочалась, подпрыгивая на растянутых пружинах. Остановил ее звонок. Телефон вибрировал в кармане. На экране светился незнакомый номер.

– Ну, здравствуй, служба поддержки «Сбера». – Лиза нажала на кнопку «Ответить», предвкушая, как сорвет злость на телефонных мошенниках.

– Селиверстова Елизавета Александровна? – поинтересовался голос. Собеседник говорил с легким кавказским акцентом.

– Ага, – протянула Лиза, расчехляя богатый арсенал гадостей.

– Вам знакома Горемыко Изольда Геннадьевна?

– Конечно, это же моя троюродная бабушка.

– Хорошо, а я думал, вы не общались и придется объяснять степень родства. Я ее юрист и душеприказчик, Амаяк Григорян. С прискорбием должен сообщить вам о кончине вашей бабушки.

– Ах, какая печаль. И вы, наверное, хотите сказать, что я получила от нее огромное наследство, правда, есть одно условие. – Лиза закатила глаза.

– Значит, вы уже все знаете.

Глава 3

Лиза не верила своему… Просто не верила.

– Да не, фигня какая-то, – повторяла она, собирая вещи в дорогу. Несколько раз произнесла эту фразу вслух, пока ехала в такси. И словно мантру твердила ее, бегая по аэропорту в поисках нужной стойки регистрации.

Назойливые объявления о прилете и заканчивающейся посадке не смолкали. Пассажиры суетились, одной рукой на весу перепроверяя папки с документами, а другой держа за капюшоны детей. Кто-то проехал чемоданом Лизе по ноге. Но ничто из этого не могло отвлечь ее от собственных мыслей.

Лизе купили билет. Чтобы она прилетела за наследством. Внушительным наследством. Именно так сказал юрист. Буквально – «внушительное наследство». Вдаваться в подробности он отказался. Вот только ждало это богатство Лизу где-то в провинции – в Екатеринбурге, местоположение которого она представляла смутно. Одно было совершенно точно: этот колхоз далеко от Москвы. Так что высок риск, что ей завещали стадо коров. Внушительных размеров.

Самое интересное, что ни мама, ни отец не знали эту Изольду как-ее-там. Степень их родства не смог назвать даже юрист. Судя по шороху на том конце трубки, он читал, кто кому кем приходится, по бумажке, но постоянно сбивался. Лиза несколько раз порывалась отправить его в дальнее плавание, подозревая в мошенничестве, однако Амаяк Григорян был на удивление настойчив, не просил назвать номер банковской карты, чтобы якобы перевести туда деньги, а под конец и вовсе огорошил оплаченным билетом. Вылет был в несусветную рань. А уже в девять утра по местному времени юрист хотел встретиться с Лизой в Екатеринбурге, даже написал адрес. Она пробила Григоряна в интернете – оказался настоящий юрист со своей юридической фирмой, которая работала почти двадцать лет. Было похоже, что он все-таки говорит правду.

Родители пытались отговорить ее от поездки, но перед Лизой замаячили большие деньги, и теперь ее было не остановить.

На нужной стойке Лиза, дрожа, протянула паспорт. Ее зарегистрировали без проблем и вопросов. Неужели это правда? Неужели она летит в другой город, чтобы получить свое «внушительное наследство»? Неужели ей впервые в жизни так сказочно, небывало повезло?

– Да не, фигня какая-то, – снова протянула Лиза, сдав багаж. Неизвестно, что ее ждет в этом Екатеринбурге, но багаж тоже был оплачен, так что вещей она набрала по максимуму.

– Селиверстова! – Высокий голос вырвал Лизу из метаний от надежды к убеждению, что все происходящее – полная чушь, и обратно.

Не успела Лиза отыскать в толпе источник смутно знакомого голоса, как оказалась в объятиях тонких рук и облаке приторных духов. Кто-то чмокнул ее в одну щеку и потянулся губами к другой стороне лица, в этот момент Лиза успела узнать Таню Данилевскую. Учились в одном классе, сидели за одной партой, но близко не общались. А тут – обниматься лезет, ну надо же. И где этот привычный оценивающий взгляд? А вот и он, родимый!

Данилевская, лучезарно улыбаясь, старалась смотреть Лизе в глаза, но рефлекс оказался сильнее, и она придирчиво просканировала Лизу от макушки до кроссовок. Сморщила носик.

– В темноте собиралась? Я тоже. Ох уж эти ранние вылеты, хотя кого мы обманываем? Ради путешествий можно встать хоть в пять утра, – защебетала Таня.

Лиза одернула видавшую виды толстовку. Кто ж знал, что в самолет нужно одеваться, как на показ мод. На Данилевской было шифоновое платье в пол с разрезом до бедра и шляпа с огромными полями. Наряд сильно контрастировал с пасмурным московским небом – в столице все еще стояла непогода.

– На Майорке теплее, – объяснила Таня.

В подтверждение взяла двумя пальцами подол платья и помахала им в воздухе. В разрезе вновь показалась стройная загорелая нога. И зачем, спрашивается, ей еще на курорт лететь? Лиза бессознательно потянула вниз шнурки у горловины своей толстовки.

– А ты куда? – Данилевская посмотрела на табло. – Мале? Дубай? Астана?

На последнем слове она подавила смешок, но с интересом обернулась. «Как будто это единственная заграница, которая мне светит», – подумалось Лизе. Ничего, наконец-то и ей было чем похвастаться.

– А я, знаешь, за наследством еду.

У Данилевской упала челюсть, но уже в следующую секунду она залилась смехом.

– Ой, Селиверстова, ну ты юмористка.

– А что же тут смешного? Вообще-то у меня бабушка умерла. Любимая… – Лиза вздохнула, с удовольствием наблюдая, как бывшая одноклассница смутилась. – Состоятельная. Ей богатство еще от ее бабушки перешло – аристократки. Она в прошлом веке эмигрировала, семейные бриллианты вывезла, а потом замуж вышла за какого-то графа. Но это все такие мелочи. Просто тяжелая обязанность. Я бы все деньги отдала, лишь бы бабушка жива была.

Лиза и сама понимала, что от истории за версту несет враньем и девичьими мечтами, но уже не могла остановиться. Она шмыгнула носом и поочередно коснулась уголков глаз, смахивая невидимые слезы. Данилевская жевала губу в нерешительности.

В затянувшееся неловкое молчание вклинился металлический голос:

– Начинается посадка на рейс шестьдесят четыре семьдесят пять до Стамбула. Выход в гейт номер тридцать четыре.

– Ой, прости, мне пора! – Лиза всплеснула руками. – Хочу поскорее сесть и заснуть, а то со всеми этими пересадками и не отдохнешь. Ну сама понимаешь. Рада была видеть, может, пересечемся потом? Хотя не знаю, когда вернусь: там столько бумаг, оформление собственности, вступление в права наследования…

Лиза махнула рукой и уверенно зашагала в сторону паспортного контроля для вылетающих за границу. Потом нужно будет слиться с толпой и шмыгнуть обратно: выход на внутренние рейсы в другой стороне.

На полпути Лиза не удержалась и оглянулась. Данилевская стояла на прежнем месте и сосредоточенно строчила в телефоне. Лиза сразу поняла: пишет бывшим одноклассникам. Судя по соцсетям, они до сих пор общаются и часто тусят вместе. И сейчас в общий чат наверняка летит сообщение о том, что нищая замухрышка Селиверстова получила наследство от богатой бабушки и летит за границу. Лизы в этом чате не было, но ничего, скоро они все будут мечтать дружить с ней.

* * *

Екатеринбург ослепил Лизу. Буквально – в небе над городом не было ни одного облака, а солнце, несмотря на середину мая, жарило вовсю. Только в такси она поняла, что, собирая вещи в пасмурной Москве, не подумала захватить солнечные очки. Лиза понадеялась, что она здесь не задержится, так что переживет.

– А вы из Москвы, да? – обратился к ней таксист. Лиза вздрогнула от неожиданного вмешательства в ее мысли и решила проигнорировать такую дерзость. Таксист не унимался:

– Вот по вам сразу видно, что из Москвы. Да, я-то точно знаю. – Он оторвал от руля правую руку и помахал указательным пальцем.

– В смысле – видно? – Лиза не сдержалась: очень уж хотелось послушать комплименты. Таксист наверняка сейчас скажет, что такие красавицы только в столице бывают.

– Хмурая, недовольная, замоталась вся и сидишь: бу-бу-бу. – Таксист сгорбился и завозился на сиденье, передразнивая Лизу, которая, несмотря на жару, натянула капюшон. – Надолго к нам?

– Нет, – буркнула Лиза и уставилась в окно.

И что прицепился? Спрашивали его как будто. Интересно, долго разбираться со всеми бумажками? Может, она уже вечером улетит домой. А обратный билет ей тоже купят?

– А почему нет? Тут много интересного. У нас, на пример, есть самая старая деревянная статуя. Знаете, сколько ей лет?

У Лизы перед глазами встали облупленные фигуры зайца и лисы, которые «украшали» игровую площадку в ее детском саду. Нашел чем хвастаться. Она мысленно фыркнула.

– Вот-вот! Никто не знает. – Таксиста не смутило молчание на заднем сиденье. – Кто говорит – одиннадцать тысяч лет, кто – двенадцать. Но уж точно старее этих ваших пирамид. Тьфу, выдумали тоже. Она в музее, если что, вот здесь, как раз рядом с вами.

– Уже приехали? – встрепенулась Лиза, мечтая спастись от непрошеного урока истории.

– Еще две минуты. А вот вы театр любите?

Только приглашений на свидание от таксиста ей не хватало.

– Нет!

– О, тогда вам обязательно нужно сходить в Коляда-театр! Это ведь совсем не театр. То есть театр, конечно, просто ну вот совсем другой. Ни на что не похожий. Если обычный не любите, – таксист припарковал маши ну и обернулся, – то этот точно полюбите.

Лиза не стала дожидаться разрешения и выскочила из машины, сделала три быстрых шага прочь, но вспомнила про чемодан в багажнике. Пришлось возвращаться.

– И обязательно сходите на смотровую площадку на «Высоцком»! – Таксист уже вытащил чемодан, не останавливая рекламу родного захолустья. – О! И на границу Европы и Азии, там все фото…

Лиза почти силой вырвала свой багаж, прежде чем сбежать от говорливого таксиста. Пока не завернула за угол, до нее все доносилось: уральские… красота… памятник…

За поворотом Лиза наконец остановилась. Если верить карте в телефоне, она стояла на проспекте Ленина, главной улице города. Всего четыре полосы, и машин немного. Посередине дороги шла широкая аллея, деревья на ней были покрыты сплошным слоем белых и розовых цветов. Лиза вдохнула – в воздухе стоял невероятный сладкий аромат, не приторный, как от дорогих духов, а чистый и нежный.

Она сверилась с адресом, который прислал ей юрист. Странно, Лиза думала, что едет к нему в офис, но перед ней был четырехэтажный жилой дом с большими окнами. Может, там квартиры под офисы переоборудовали?

Лиза двинулась вдоль здания – оно изгибалось буквой «П». За поворотом нашлась большая арка с коваными воротами и арка поменьше – с калиткой.

– Алло. Здрасьте. Это Лиза. Селиверстова. Я за наследством, – прокричала она в домофон, когда услышала в аппарате щелчок.

Калитка отворилась. Лиза шмыгнула в закрытый, удивительно тихий и полный все тех же цветущих яблонь двор и докатила чемодан до нужного подъезда. Багаж нещадно дребезжал, одно колесико норовило отвалиться. «Ничего, скоро новый куплю», – думала Лиза, заходя внутрь.

Подъезд поражал масштабами: он был просторный и светлый из-за панорамных, пусть и пыльных, окон на каждом пролете, вверх вела широченная лестница. Казалось, в одном пролете было не меньше сотни ступеней, которые Лизе предстояло преодолеть.

«Чемодан новый куплю и человека найму, который его таскать будет», – строила планы Лиза, карабкаясь на второй этаж. В тишине стук колесиков о ступеньки отдавался громким эхом.

Нужная квартира оказалась на последнем этаже, к тому моменту Лиза в своих мечтах дошла до стадии найма специальных людей, которые будут носить ее саму. Дверь была высокая двустворчатая, из лакированного дерева и с молотком в виде львиной головы.

Открыл ей низенький мужчина.

– Елизавета Александровна, заходите, пожалуйста. Я Амаяк Григорян, мы с вами разговаривали по телефону. – Юрист затащил внутрь чемодан и ее саму и поторопился вглубь квартиры. – Прошу вас, прошу вас, я тут уже все приготовил.

Лиза последовала за Григоряном по коридору и вскоре оказалась в большой, залитой светом гостиной с огромными окнами и высокими потолками. Теперь она смогла получше рассмотреть юриста – мало того что низенький, так еще и с лысиной и круглым животом, на котором он тщетно пытался свести полы пиджака. Зато с большими черными усами под крупным носом.

– Елизавета Александровна, если позволите, сразу к делу. – Григорян присел к круглому столу под белой кружевной скатертью и зашелестел документами. Бумаги покрывали всю столешницу.

– Ага, чего тянуть-то. – Лиза опустилась на соседний стул, пытаясь заглянуть в завещание.

– Изольда Геннадьевна была очень предусмотрительной женщиной, она все организовала еще за месяц до… – Григорян кашлянул. – Оплатила работу наперед, оформила бумаги. Ну, вы знаете, как она любила порядок.

– Да не очень. Если честно, я как бы ее вообще не знала. Она реально моя родственница?

Юрист поднял голову и часто заморгал.

– Ну а с другой стороны, чего бы чужому человеку наследство оставлять, да? – Лиза испугалась, что юрист сейчас передумает отдавать ей причитающееся. – Так что там про меня, читайте-читайте.

– Про вас, про вас… – Григорян снова принялся судорожно перекладывать бумаги. – Про вас тут несколько пунктов.

«Только не коровы, пожалуйста, только не коровы…»

– Во-первых, Изольда Геннадьевна завещала вам две квартиры: эту и еще одну, напротив. – Григорян театрально повел рукой.

Лиза стремительно оглядела комнату. Мебель старая, не жалко выбросить. Ремонт хороший, не евро, но пойдет. За сколько ее продать получится? На квартиру в Москве хватит? Хотя бы на студию… Наконец-то съедет от родителей. Правда, тут, наверное, квартиры дешевле, зато центр и вроде метров много. Так, надо узнать, сколько комнат, раздельные ли туалет с ванной, а балкон есть?

– …Однако только при условии, что вы сами будете здесь жить.

Черт! Хотя можно же только оформить на себя и сдавать. Так даже лучше – стабильный пассивный доход!

– И также Изольда Геннадьевна оставила вам денежные средства.

– М-м… – Лиза с трудом сдержала ликующий вопль и добавила безразлично: – И сколько там?

– Она оставила вам… – Григорян опять закопался в бумаги, – …один миллион.

– Оу, – разочарованно выдавила Лиза.

Нет, ну миллион на дороге не валяется, но что на него купишь? На машину не хватит, на квартиру – тем более. Пойдет разве что как первоначальный взнос, но еще кучу денег надо будет за ипотеку отдавать, а значит, придется много работать.

– Эм, спасибо, наверное. А что, прямо вот нужно было ради этого приезжать сюда? Не-не, я не жалуюсь, миллион рублей, конечно, хорошо, но могли просто на карточку кинуть…

– Прошу прощения, я, видимо, не так выразился. Вы получите один миллион евро. – Амаяк в который раз поправил полы пиджака, вновь пытаясь свести их на животе.

– Что? Сколько? Евро? А почему не доллары? Неважно! Миллион! – Лиза схватилась за голову и замолчала. Но ненадолго.

Она вскочила и принялась исполнять танец робота. И ей даже не было стыдно – у богатых ведь свои причуды. Но вдруг остановилась.

– Так, стоп, а в рублях это сколько?

– Почти сто миллионов.

Лиза присвистнула и в счастливом изнеможении плюхнулась на стул.

– И надо же, какая круглая сумма. Она как будто специально умерла, когда на счете был ровно миллион… – Лишь замолчав, Лиза поняла, какую глупость сморозила.

– Изольда Геннадьевна очень любила эффектные жесты, – как ни в чем не бывало отозвался Григорян. – Насколько я знаю, она раздала все остальное, чтобы получилось именно столько.

– И кому это она раздала? – возмутилась Лиза, но махнула рукой. Легко быть великодушной, когда у тебя есть сто миллионов. – Кем она работала, что столько скопила?

– Как раз об этом. – Григорян уткнулся в бумаги. – Тут тоже есть условие. Изольда Геннадьевна настаивала, что вы получите деньги, если продолжите семейное дело…

– Какое еще дело? У нее бизнес был? Управлять надо? Я смогу!

– Ваша… троюродная… свояченица свекрови… сестры золовки… – Амаяк опять зашелестел бумагами в поисках нужной информации.

– Пусть будет бабушка.

– Ваша бабушка, видите ли, она помогала людям.

– В смысле?

– Я не вдавался в детали. Знаю только, что местные жители приходили к ней со своими проблемами, а Изольда Геннадьевна их выслушивала и предлагала решение.

– Типа личностным коучем была? Людям мозги вправляла?

– Можно сказать и так… И она хотела, чтобы вы занялись тем же.

– Ну не знаю, я же не психолог. Да и вообще, если люди по жизни накосячили, то тут никакой психолог не поможет.

– Однако Изольда Геннадьевна настояла… – Григорян наконец уверенно взял один из листов, словно все это время именно его и искал, и сунул Лизе под нос. – Здесь написано: вы получите все деньги, когда решите проблемы минимум пяти клиентов, обратившихся за помощью.

– Что за фигня? А если они полные психи, мне их что, лечить?

– Такова последняя воля вашей… бабушки. – Григорян поднялся. – Вы должны дать ответ через сутки: будете претендовать на наследство или нет. Если нет, то… на этот случай у меня есть инструкции, как поступить с деньгами.

– Эй, это мои деньги! Не смейте с ними никак поступать!

– То есть вы согласны на условия?

– Ну не знаю… – Лиза замялась.

Общение с обычными-то людьми у нее не очень складывалось, а с «клиентами» – и подавно. После школы Лиза поступила в колледж на стилиста-визажиста, потому что сама любила краситься. Вскоре она поняла, что совершила ошибку: ведь красить ей придется других людей, а значит – слушать их хотелки, терпеть капризы. С трудом полученное образование стало для Лизы глубокой психологической травмой. Еще одной – необходимость работать. Но здесь ей хотя бы светила не жалкая зарплата, а миллионы!

– Подумайте до завтра и дайте ответ. Оставляю вам документы для ознакомления. – Григорян закрыл портфель, вытащил из кармана пиджака ключи и протянул Лизе. – Это от квартиры, а это – от офиса, он в квартире напротив. Осмотритесь пока.

Глава 4

Лиза даже не взглянула на бумаги, а первым делом принялась изучать свои новые владения. Кроме гостиной, в них оказалась небольшая кухня и спальня с гигантской кроватью и тяжелыми бархатными шторами. И везде эти огромные окна – во всем доме чувствовался какой-то небывалый размах. В ванной комнате Лизу встретили белая мраморная плитка, постамент и внушительная ванна на чугунных ножках в виде львиных лап.

– А у бабули был вкус, – хмыкнула Лиза.

В завещании не говорилось, сколько она должна здесь прожить. Можно задержаться, допустим, на месяц, оформить все бумаги, а потом уже с чистой совестью продать жилплощадь. Хоть что-то поиметь с родственницы. От миллионов Лиза тоже не собиралась отказываться. Неужто сложно помочь пятерым неудачникам? Типа «поверь в себя, не грусти, все будет хорошо». Делаешь лицо поумнее и стараешься не уснуть! Надо бы оглядеть офис.

Лиза взяла ключи и вышла на лестничную площадку – невероятно большую, почти как холл трехзвездочного отеля, только без ресепшена.

Квартира родственницы была справа от лестницы, прямо – еще две, а бабулин офис – слева, за такой же дубовой двустворчатой дверью в полтора человеческих роста. Лиза подошла к ней, на ходу перебирая ключи. Она уже хотела вставить подходящий в замочную скважину, когда заметила, что дверь открыта.

Лиза замерла. Между створками была едва заметная щель, из которой дул легкий ветерок. Грабители? Прознали, что богатая старушка преставилась, и решили обчистить квартиру? Но почему начали с офиса? А вдруг там сейф, в котором все Лизино наследство? Чёрта с два она позволит им его унести! Лиза дернула створку и впрыгнула в квартиру, принимая боевую стойку.

За спиной тяжело хлопнула дверь. В первую секунду Лизе показалось, что она потеряла сознание, ослепла или упала в яму. Может быть, все одновременно. Лиза ничего не видела и не слышала. Ни шагов грабителей, ни даже автомобилей с улицы – лишь тихий шелест, словно шепот привидений.

Стоило об этом подумать, как из мрака выплыл светящийся белым призрак.

– Здравствуйте, – сказал он звонко.

Лиза не помнила, чтобы в жизни так визжала. Она замахала на полтергейста руками, попятилась, споткнулась, выпрямилась, развернулась, бросилась бежать, с размаху врезалась лбом во что-то твердое, рухнула на пол, ударилась затылком, и все это не переставая кричать.

– Ой, простите, кажется, я вас напугала, – вновь по дало голос привидение.

В следующую секунду над Лизой зажегся свет. Ровный, знакомый и полностью посюсторонний свет хрустальной люстры высоко над головой успокоил ее. Лиза смогла взять себя в руки и оглядеться. Люстра была чересчур помпезной, словно из театра, но, что куда страннее, от ее основания расходились складки темной ткани, они спускались с потолка, полностью скрывая стены, и слегка волновались от сквозняка. Их шелест Лиза и приняла за шепот.

Она села на полу и обернулась. Сбоку от входной двери, в самом начале тканевого коридора стояла небольшая стойка ресепшена, из-за которой с невинным видом выглядывала девушка на пару лет младше Лизы.

– Ты, блин, кто? – прохрипела Лиза, неловко поднялась и подошла к стойке. – И чего в темноте сидишь?

Девушка и при электрическом свете выглядела как привидение: молочная, почти прозрачная кожа и абсолютно белые волосы, брови и ресницы, которые, казалось, светились. Единственными яркими пятнами в ее внешности были голубые глаза.

– Я Настя, администратор у Изольды Геннадьевны. То есть была… – Она запнулась и грустно вздохнула. – Я только зашла и не успела свет включить, а тут – вы. Вы – Лиза, да?

– Ага, откуда знаешь?

– Так сама Изольда Геннадьевна мне про вас и рассказала. Что вы ее родственница, что вместо нее здесь будете. Она мне зарплату заплатила за три месяца вперед, чтобы я вам тут помогла освоиться.

Девушка опустила глаза, закусила губу и по-детски потерла пальцем поверхность стойки.

– А вы будете меня учить?

– Чему учить?

– Как же… помогать людям. Изольда Геннадьевна учила. Понемножку.

– Да чему там учиться-то? Я вон в колледже почти три года проучилась, а толку-то.

Настя вскинула взгляд, рот ее открылся.

– Не думала, что в колледже учат этому. – Она сделала акцент на последнем слове.

Лизе ее слова не понравились – слишком уж заговорщически звучали. Появились нехорошие мысли. Администратор на входе, странный антураж с хрусталем и завешенными стенами, помощь людям наедине. Еще и «этому» бабуля обучала молоденькую девушку. Что за странный бизнес был у родственницы?

– А ну, веди меня в кабинет, будем разбираться, – велела Лиза и на автомате закатала рукава.

Настя выбежала из-за стойки, махнув юбкой белого сарафана, и понеслась по коридору. Полотна послушно расступались перед ней, но когда следом шла Лиза, они пузырились и зажимали ее между складками. После очередного мягкого захвата Лиза поняла, что белесой девицы рядом нет.

– Эй, ты где? – Лиза принялась крутить головой. В этих тряпках легко потеряться, а Настя могла спокойно ее бросить.

– Идите сюда. – Голос прозвучал очень близко, и по черному коридору полетела белая рука.

Нет, конечно, не полетела. Сердце пропустило пару ударов, прежде чем Лиза поняла, что администраторша манит ее из особо глубокой темной складки – это был дверной проем.

– Вот, здесь Изольда Геннадьевна принимала. – Настя счастливо улыбнулась и обвела комнату взглядом. Секундой ранее она щелкнула выключателем, который зажег еще одну хрустальную люстру.

Окон в кабинете не было, стены укрывали все те же дурацкие темные шторы. В дальнем углу расположился массивный комод, а вдоль одной из стен стоял длинный стеллаж. На полках громоздились бутыльки с разноцветными порошками и жидкостями, подозрительные кости и бивни, вязанка чеснока и пучки сушеных трав, книги в кроваво-красных переплетах, старинные портреты в больших рамках, маленькие медные весы, ступа с пестиком, тряпичные куклы без лиц, серебряные кубки и свитки пергаментов, стеклянные шары и статуэтка человека с козьими рогами. От растений по-летнему сладко пахло, а на склянках плясали тусклые блики.