Окно в лесу

Ника шлёпнула его свёрнутой салфеткой по плечу.

— Не пизди.

— Видишь? — сказал Глеб с довольным видом. — Защитила.

Шутка была обычной, из тех, на которые в компании давно перестали обижаться. Но Варя заметила, что Ника улыбнулась чуть позднее остальных. Её взгляд задержался на ключах от машины, лежавших возле ботинка Глеба, а затем вернулся к костру.

— Ладно, — сказала Лера. — Так что там делать надо?

Рома выпрямился. Наконец-то его слушали.

— Надо выйти туда, где поляна заканчивается, и встать к лесу спиной. Прямо спиной, понял? Закрыть глаза и три раза сказать одну штуку. Потом повернуться к лесу, но глаза пока не открывать. Сделать десять шагов. Именно десять. Потом открываешь — и видишь дом.

— А если девять? — спросил Тимур.

— Увидишь ипотеку.

— Ром.

— Не знаю я, что если девять. Так мне рассказывали.

— А слова какие? — спросила Лера.

Рома вытащил телефон, несколько секунд искал что-то в заметках и прочитал:

— «Лес за спиной. Дом впереди. Кто смотрит оттуда — на нас погляди».

Повисла короткая пауза.

— Чего? — сказала Ника.

— «Лес за спиной. Дом впереди...»

— Нет, я услышала. Кто это сочинил? Второклассник?

— Ты просила страшилку, а не литературный конкурс.

— И что будет в окне? — спросила Варя.

— Ну, там типа увидишь себя. Или что-то про себя. По-разному рассказывают.

— Самого себя? — Тимур улыбнулся. — Отлично. У нас шесть телефонов с фронтальными камерами, но мы будем вызывать для этого дом.

— Всё, — сказал Рома. — Я обиделся. Ничего вам больше не расскажу.

— Нет, подожди! — Ника оживилась. — Давайте реально попробуем.

Глеб посмотрел на неё:

— Ты пять минут назад боялась в ванную заходить.

— Я в детстве боялась. Сейчас мне двадцать два. И мне скучно.

— Мы сюда отдыхать приехали, — осторожно сказала Лера.

— Так это и есть отдых. Не в палатке же до утра сидеть.

— Давайте, — согласился Рома. — Только все вместе. Чтобы потом никто не сказал, что я кого-то в лесу подменил.

Варя покосилась на часы. На экране было 22:41. Над озером стояла темнота, только возле противоположного берега оставалась узкая полоска светлого неба. Костёр потрескивал, на поверхности воды дрожало оранжевое отражение. В такой час глупости обычно и казались хорошими идеями.

— Это максимум на пять минут, — сказала она. — Потом я спать.

— А я сниму, — объявила Ника.

— Ну конечно, — ответил Глеб.

— У тебя есть претензии?

— Никаких. Просто если вызовем демона, попроси его в профиль встать.

Они встали, отряхнули штаны, взяли два фонаря. Рома подкинул в костёр пару толстых поленьев. Тимур проверил, что на земле возле огня не осталось пластиковых бутылок, и поставил рядом ведёрко с водой.

Ника несколько секунд пыталась поймать в камеру одновременно костёр и лица друзей. На экране получалась тёмная каша, а фонарь превращал всё вокруг в белые пятна.

— Да ну, — сказала она и сунула телефон в карман. — Завтра снимем нормально.

Сосны возле лагеря были высокие, с редкими ветвями. Но чуть дальше, там, где начиналось невысокое возвышение, росли ели. Их нижние ветки почти касались земли, и чёрные промежутки между ними казались проходами в другое, гораздо более тёмное место.

На границе поляны Рома остановился.

— Здесь. Наверное.

— «Наверное» меня очень успокаивает, — сказала Варя.

— Не, ну я не профессиональный вызыватель домов.

— Сейчас получишь лицензию, — сказал Глеб.

Варя обернулась. В стороне виднелся костёр; за ним сквозь деревья чернела вода. Палатки почти исчезли из виду. Они отошли от лагеря метров на сто, не больше. Издалека доносилась музыка — Ника забыла выключить колонку.

— Так, — Рома поднял руки. — Встаём лицом к озеру, лес получается за спиной. Глаза закрываем. Говорим три раза. Потом поворачиваемся, идём десять шагов. Только не обгоняйте меня, а то ещё кто-нибудь в дерево въедет.

— Ты бы лучше фонарь оставил включённым, — посоветовал Тимур.

Они разошлись чуть в стороны, чтобы не налететь друг на друга. Глеб взял Нику за руку. Лера стояла по другую сторону Вари, зажав между колен фонарик.

— Готовы? — спросил Рома.

— Да начинай уже, — сказала Ника.

Варя закрыла глаза.

Варя слышала, как за спиной шуршат ели, а со стороны озера потрескивает оставленный костёр. Рядом кто-то неловко переступил с ноги на ногу. Откуда-то долетело недовольное комариное жужжание.

— Лес за спиной. Дом впереди. Кто смотрит оттуда — на нас погляди, — произнёс Рома.

Остальные подхватили слова. С первого раза получилось нестройно. На втором Ника хихикнула, а Глеб сбился и буркнул что-то невнятное. В третий раз все проговорили почти одновременно.

Варя еле удержалась от смеха: шесть взрослых человек стояли в темноте и хором звали несуществующий дом.

Вот сейчас, подумала она, они откроют глаза, посмотрят на обычные деревья, ещё пять минут будут орать друг на друга и пойдут спать. Утром Ника выложит видео, подпишет «Шесть дебилов в лесу», и на этом всё закончится.

— Поворачиваемся, — сказал Рома.

Они развернулись к елям.

Под закрытыми веками Варя различала красноватый след от костра, хотя огонь теперь оказался за её спиной. Она сделала шаг.

Один.

Под подошвой промялась хвоя.

Два.

Глеб где-то справа сказал: «Осторожнее, корень».

Три.

Лера с тихим смешком задела Варю локтем.

Четыре.

Пахнуло сырой землёй. Ветер с озера будто исчез.

Пять.

Варя начала считать про себя, чтобы не сбиться из-за Роминых громких чисел.

Шесть.

Сзади хрустнула ветка. Кто-то негромко выругался.

Семь.

Она почувствовала что-то странное: будто перед ней стоял большой предмет, закрывавший движение воздуха. Она бы не смогла объяснить это ощущение, даже если бы кто-то спросил.

Восемь.

Где-то в лесу щёлкнуло. Не ветка — что-то сухое и аккуратное, похожее на выключатель.

Девять.

Ника крепче сжала руку Глеба.

Десять.

— Всё, — сказал Рома. — Открываем.

Варя открыла глаза.

Впереди, среди елей, стоял дом.

Небольшой, приземистый, из потемневших от времени брёвен. Крыша чуть просела посередине, один её угол зарос мхом. Передняя стена смотрела прямо на них. В этой стене было только одно большое прямоугольное окно, слишком широкое для такого маленького строения.

За стеклом горел жёлтый свет.

Варя несколько секунд молчала, пытаясь вспомнить, что видела на этом месте минуту назад.

Ели. Она видела ели. Одну низкую с сухой верхушкой и рядом другую, разлапистую. Между ними темнела полоса кустарника. Дома не было.

— Охуеть, — негромко сказал Глеб.

Рома кашлянул.

— Ну... вот.

— Что «вот»? — Ника посмотрела на него. — Ты откуда знал?

— Да я не знал.

— Ну ты же его вызвал!

— Это ты его вызвала. Мы все вместе сказали.

Тимур поднял фонарик и направил луч на дом. Свет выхватил серые брёвна, кусок заросшего мхом фундамента и странно ровный край оконной рамы. Ни крыльца, ни двери с этой стороны видно не было.

— Может, он здесь стоял, — сказал Тимур. — Мы же ночью пришли. С фонарями осматривали только дорогу и лагерь.

— Мы сюда днём ходили, — возразила Варя.

— Не именно сюда. Вдоль берега.

— Тим, он прямо перед нами.

— Я вижу.

Глеб достал телефон, открыл фонарик и обошёл друзей, пытаясь разглядеть, куда ведёт пространство между елями.

— Пошли посмотрим. Если это сторожка, там может кто-нибудь жить.

— Ты нормальный? — спросила Ника. — Ночью к чужим людям в дом?

— Ты же хотела развлечение.

— Я не хотела, чтобы мы теперь в какой-то сарай ломились.

Варя не могла отвести взгляд от окна. Стекло казалось мутным, но свет за ним был слишком ярким для обычной керосиновой лампы. Внутри ничего не двигалось.

— Смотрите, — сказала она. — А он точно маленький? Мне кажется, там комната больше, чем весь дом.

— Из-за света, — ответил Тимур. — Ночью расстояния вообще плохо определяются.

Глеб шагнул вперёд. Ещё раз. Фонарик в его руке дёрнулся. Он остановился и оглянулся на остальных.

— Вы тоже видите?

— Что? — спросила Варя.

— Он дальше стал.

Сначала ей показалось, что Глеб просто ошибся. Но дом действительно выглядел так, будто находился теперь на несколько метров глубже в лесу. Между ним и ближайшими елями появилось пространство, которого раньше не было.

Глеб сделал ещё три шага.

Дом отдалился снова.

— Это чё за херня? — сказал он.

Тимур подошёл к нему, остановился рядом, посмотрел сначала на дом, затем на землю между ботинками.

— Назад отойдите, — попросил он.

Глеб послушался. Дом не приблизился.

— Может, перспектива, — произнёс Тимур, но уже не так уверенно. — Одинаковые деревья, темнота...

— Ты сам видишь, что он двигается, — сказал Глеб.

Рома стоял чуть в стороне, не сводя с окна глаз. Его обычная улыбка исчезла.

— Ром, — позвала Лера. — Ты правда ничего не знал?

— Не знал, — ответил он. — Клянусь.

Варя подумала, что сейчас лучше всего было бы вернуться к костру. Выпить горячего чая. Посмеяться над собственной впечатлительностью. Утром спокойно прийти сюда ещё раз и разобраться, что за строение прячется в лесу.

Она уже открыла рот, чтобы предложить это, когда свет в окне стал ярче.

За стеклом кто-то появился.

Сначала только силуэт. Женская фигура стояла боком, слегка опустив голову. Потом женщина сделала шаг в сторону, и свет упал ей на лицо.

— Ребят, — тихо сказала Лера.

Ника машинально потянулась за телефоном.

Варя увидела тёмные волосы до плеч, старую серую футболку и знакомую родинку возле губы.

Она была на том же месте, где Варя каждое утро видела её в зеркале.

— Варя, — прошептала Ника. — Это же ты.

Глава 4. Дядя

Первой Вариной мыслью было, что это невозможно.

Второй — что кто-то каким-то образом нашёл девушку, похожую на неё, и поставил у окна. Очень похожую. В темноте похожего человека можно принять за кого угодно.

Но девушка за стеклом повернулась лицом, и Варя увидела маленький белый шрам у её подбородка.

В шесть лет она упала с велосипеда и ударилась о металлический забор. Дядя Андрей вёз её в травмпункт, а Варя ревела не от боли, а потому, что была уверена: теперь у неё всю жизнь будет дырка на лице.

Шрам получился едва заметным. Его не было видно даже на фотографиях, если не знать, куда смотреть.

— Не может быть, — сказала Варя.

Девушка в окне не шевелилась.

— Это что, запись? — спросила Ника. — Ром, скажи, что это запись.

— Я откуда знаю?

— Да перестань, блядь. Это не смешно.

— Я не смеюсь!

Рома действительно не смеялся. Он стоял с приоткрытым ртом, прижимая фонарь к груди, словно забыл, что держит его в руке.

Глеб двинулся к дому.

— Эй! — крикнул он. — Есть кто живой? Вы там что устроили?

Никто не ответил.

Пять или шесть шагов, которые он сделал, не приблизили его к окну. Напротив, теперь между домом и ближайшими деревьями словно выросла ещё одна полоса леса. Глеб остановился, ругнулся и вернулся.

— Варь, — сказал Тимур, — это точно... на тебя похоже?

— Я знаю, как выгляжу, Тим.

Она ответила резче, чем хотела. Тимур говорил так спокойно, что это начинало пугать сильнее вопросов. Будто они стояли перед странной витриной, обсуждая манекен.

— Извини, — сказал он.

Девушка за стеклом подняла руку и вытерла лицо.

Только тогда Варя заметила, что та плачет.

В окне всё стало видно отчётливее, словно кто-то прибавил яркость. За фигурой проступили детали комнаты: обои в мелкие голубые цветы, шкаф с круглой латунной ручкой, старый сервант, узкая кровать с клетчатым покрывалом. На полке стояла керамическая собака с отколотым ухом.

Варя стиснула ремешок фонаря. Пластик вдавился в ладонь.

Эту собаку она помнила. Она сама уронила её в двенадцать лет, когда пыталась достать с верхней полки спрятанные сладости. Дядя приклеил ухо обратно, но кончик отвалился и потерялся под шкафом.

В комнате за стеклом стояла именно та собака. Без кончика уха.

— Что там? — спросила Лера, заметив изменение на Варином лице.

— Моя комната.

— Что?

— Это моя комната. Дома. У тёти с дядей.

Слова прозвучали так буднично, что Варя сама испугалась. Ей хотелось сказать что-то ещё, объяснить, что эта комната давно выглядела иначе. Что шкаф переставили, обои переклеили три года назад, а сервант вообще увезли на дачу. Но во рту пересохло, и объяснения застряли где-то в горле.

— Это же... как? — Ника запнулась. — Ну, может, ты фотки выкладывала?

— Какие фотки?

— Не знаю. Старые. В соцсетях.

— Я не выкладывала.

Варя вспомнила, как в детстве лежала на этой кровати и читала под одеялом с фонариком. Как тётя Марина ставила на подоконник кружку тёплого молока. Как за окном скрипели ветки старой яблони и дядя Андрей стучал в дверь, изображая строгого охранника, который пришёл арестовать нарушительницу режима сна.

За стеклом находилась не просто комната. Там было место, в котором она когда-то чувствовала себя совершенно защищённой.

Девушка в окне опять вытерла слёзы.

В глубине комнаты открылась дверь.

На пороге появился мужчина.

Варя узнала его прежде, чем он шагнул под свет лампы.

— Нет, — прошептала она.

Мужчина был в клетчатой рубашке с закатанными рукавами. Высокий, немного сутулый, с короткими седыми волосами у висков. Дядя Андрей. Он выглядел почти как сейчас, разве что моложе на несколько лет.

Варя утром с ним переписывалась. Вчера он помог ей донести чемодан до автобуса, хотя она сто раз повторила, что справится сама. Перед отъездом сунул в боковой карман рюкзака шоколадку, потому что считал, что хорошая дорога без сладкого не бывает.

Здесь он смотрел на неё так, как никогда в жизни не смотрел.

— Ты чего опять ноешь? — спросил мужчина.

Голос был тихий, раздражённый.

Девушка в окне съёжилась.

— Я ничего...

— Я тебя спрашиваю, чего ревёшь?

Она что-то ответила, но из-за стекла не удалось разобрать. Варя хотела убедить себя, что это другой человек. Актёр. Похожий голос, похожее лицо. Кто-то хорошо подготовился. Кто-то изучил её жизнь до мелочей.

Мужчина подошёл ближе.

— На меня смотри, когда я с тобой разговариваю.

Девушка подняла голову. На её лице было такое выражение, что Варе стало трудно дышать.

Девушка за стеклом не пыталась убежать. Она втянула голову в плечи, закрыла локтями грудь — так двигаются люди, заранее знающие, куда придётся удар.

— Выключите это, — сказала Варя.

Глеб повернулся к ней:

— Что?

— Выключите. Я не хочу.

— Да мы сами не знаем, как...

В окне раздался короткий, сухой хлопок — звук ладони о щёку. Он донёсся через десятки метров леса так ясно, будто ударили кого-то рядом. Варя невольно подалась назад: мужчина ударил девушку за стеклом.

— Эй! — заорал Глеб. — Слышишь, урод?!

Он рванул вперёд. Лера схватила его за рукав, но он выдернул руку и пробежал несколько метров, подняв телефон с включённым фонарём.

Дом словно скользнул между деревьями, не сдвинув ни одной ветки.

Глеб остановился так резко, что чуть не упал.

— Да как?!

Он оглянулся. По его лицу было видно, что сейчас он по-настоящему испуган.

— Тим, иди сюда. Посмотри сам.

Тимур прошёл рядом с ним. Они сделали ещё несколько шагов, потом остановились и вернулись: дом оставался на том же расстоянии, недосягаемый, как отражение в воде.

Варя почти перестала замечать остальных. Мужчина за стеклом говорил, тыкал пальцем девушке в лицо, заставлял отвечать. Она кивала, плакала, стирала с губ кровь тыльной стороной ладони. На пальце у дяди блестело обручальное кольцо — то самое, которое он никогда не снимал, даже когда чинил Варе велосипед.

Дядя Андрей никогда не повышал на неё голос. Даже когда она в шестнадцать лет вернулась домой пьяной после дня рождения одноклассницы, он просто посадил её на кухне, налил воды, выслушал и сказал, что страшнее всего было бы не знать, где она находится.

«Если попадёшь в неприятности, звони. В любое время. Сначала заберу, потом буду ругаться».

Варя помнила это слово в слово.

В окне мужчина схватил девушку за волосы и заставил поднять голову.

— Ты меня слышишь или нет?

— Пожалуйста, — сказала девушка.

Звук пришёл из окна удивительно отчётливо. Вокруг стоял обычный лес, шумели верхушки елей, где-то над ухом Вари пищал комар. Но её собственный голос, этот жалкий, срывающийся шёпот, будто прозвучал совсем рядом.

Ника взяла Варю за локоть.

— Пойдём отсюда.

Варя не пошевелилась.

— Варь, серьёзно. Не надо на это смотреть.

Та медленно покачала головой, сама не понимая зачем.

Она смотрела, потому что не могла поверить. Ей казалось, что если досмотреть до конца, обнаружится ошибка. Мужчина снимет маску, в комнату войдёт другой человек, кто-нибудь закричит «розыгрыш», и вся мерзость исчезнет. Она услышит настоящий смех дяди Андрея и наконец проснётся от этого нелепого сна.

— Рома, — сказала Ника, не выпуская Вариной руки. — Если это ты придумал, я тебя реально ненавижу.

— Да не я! — Ромин голос сорвался. — Вы меня вообще слышите? Не я это!

Тимур достал телефон.

— У кого связь есть? У меня нет сети. Хочу набрать сто двенадцать.

— Сейчас, — ответила Лера.

Она включила экран, посмотрела в верхний угол, подняла телефон выше.

— Одна палочка была. Пропала.

— Попробуй экстренный вызов, — сказал Тимур.

— Пытаюсь.

Из окна снова донёсся глухой звук, затем короткий вскрик.

Девушка за стеклом упала на колени. Мужчина замер над ней, тяжело дыша. На полу виднелась тень от ножки кровати. Варя узнала царапину на дверце шкафа — собственный след после неудачной попытки переставить мебель. Ей вдруг захотелось извиниться за эту царапину. Мысль была такой нелепой, что от неё стало ещё страшнее.

Она почувствовала, как Ника сжала ей локоть сильнее.

— Не смотри, — попросила подруга. — Просто пошли.

Варя слышала слова, понимала их смысл, но будто не могла связать его со своим телом. Ноги стояли на месте. Глаза следили за происходящим. Она даже перестала плакать.

Мужчина нагнулся к девушке, схватил её за плечо и грубо опрокинул на пол. Оконная Варя исчезла из видимой части комнаты — слишком низко, ниже подоконника. Остался только мужчина, его пояс и край кровати.

— Нет, — сказала настоящая Варя. — Нет, нет, пожалуйста.

Дядя Андрей расстегнул ремень.

Он говорил что-то унизительное, почти будничным тоном. С пола доносился сдавленный плач. Затем он начал расстёгивать брюки.

Глеб выругался так громко, что даже Рома вздрогнул.

— Сука! Я тебя достану!

Он схватил с земли камень и швырнул в окно.

Камень полетел в нужном направлении, но как будто потерял силу. Упал среди хвои, не долетев до дома, хотя бросок был достаточно сильным.

Глеб схватил второй.

— Стой! — крикнул Тимур. — Ты только время теряешь!

— А что мне делать?! Стоять и смотреть?!

У Вари подкосились колени. Ника придержала её за плечи. В окне мужчина опустился вниз, за пределы видимости.

Из комнаты донёсся крик.

Варя знала этот голос. Она слышала, как сама вскрикивает от неожиданного холода, как кричит на американских горках, как зовёт тётю с другого конца участка. Но такого звука никогда не издавала.

Варя зажала рот ладонью. Из комнаты снова донеслось её собственное отчаянное «пожалуйста».

— Не надо, — шептала она. — Пожалуйста. Хватит.

Лера закрыла ладонями рот. Её лицо побелело. Она отвернулась от окна и сделала два шага в сторону деревьев, будто её сейчас вырвет.

Рома смотрел в землю. Он что-то повторял себе под нос, но Варя не могла разобрать слов.

Тимур стоял рядом с Никой и безуспешно пытался вызвать экстренную службу. Экран освещал его напряжённое лицо.

Глеб опять бросился к дому, и опять не смог приблизиться.

Варя продолжала смотреть. Она не могла приказать себе ни уйти, ни закрыть глаза. В голове застряла одна невозможная мысль: ещё вчера дядя спрашивал, довезут ли их продукты до лагеря без холодильника. Она даже разозлилась, что он опять беспокоится о пустяках.

Она не знала, сколько это длилось. Может, минуту. Может, десять. Отдельные движения оставались резкими, ясными. Но Варя уже не могла вспомнить, что было минутой раньше.

Потом крики затихли.

Мужчина поднялся с пола, повернувшись к окну спиной. Несколько секунд он поправлял одежду. Варя видела знакомую клетчатую рубашку, лопатки под тканью, седые волосы на затылке.

В какой-то момент он остановился.

Медленно повернул голову.

И посмотрел прямо на неё.

Не на девушку, оставшуюся на полу комнаты. Не на кого-то стоящего рядом с окном изнутри.