Развод. Измена. Не прощу

- Лен, не совсем поняла, о чем ты, но буду иметь ввиду… - становится все интереснее и интереснее.

Я, конечно, вечером, после ухода Лены, еще посерфила в интернете, почитала про специфику рассмотрения дел мировыми судами. Но насколько можно доверять этой информации…

И чем меньше остается расстояние до здания суда, тем больше я волнуюсь, и только силой воли удерживаю себя от беспокойного ерзанья по сиденью комфортабельного такси.

Чувствую себя так, будто на неуправляемых санках лечу по склону снежной горы. И уже никуда не свернешь, даже если захочешь, а от скорости дух захватывает, от морозного воздуха дыхание спирает. И страшно, и в груди щемит, но от тебя уже ничего не зависит.

Водитель такси помогает мне выйти из машины. Благодарю его за поездку и оглядываюсь по сторонам.

Старый район. Двухэтажное здание поросячьего розового цвета. Белые новые пластиковые окна, на первом этаже – решетки.

Или я себя так накрутила после вчерашнего разговора с Леной, или это подает упреждающие сигналы моя интуиция, но какое-то гадкое предчувствие царапает душу. Не знаю почему, но сейчас я твердо убеждена, что ничем хорошим для меня визит в мировой суд не закончится.

И я очень рада, что прислушалась к совету Лены, и для посещения присутственного места выбрала одежду в деловом стиле. Серый брючный костюм, шелковая блузка молочного цвета, ботильоны на каблуках, все это придает мне толику уверенности в себе. Прохожусь пальцами по воротнику красного кашемирового пальто, сшитого по моему эскизу, и уверенности становится чуть больше.

Вдох. Выдох. Поднимаюсь по ступенькам и захожу в здание.

Около входа меня останавливает охранник и я объясняю ему, что мне нужно. Мужчина сразу называет мне номер кабинета и показывает, куда пройти.

Здесь, внутри здания, немногим лучше, чем снаружи. Не очень свежий ремонт. Душно, но гардероба нет, и все посетители в пальто и куртках.

Нужный мне кабинет на первом этаже почему-то закрыт, и около него нет посетителей. Странно. И спросить-то не у кого. Ладно, подожду немного. Присаживаюсь на неудобный стул.

- Зря, девонька, тут сидишь. Не будет сегодня никого, - пожилая женщина с ведром и шваброй минут через пять подходит к кабинету.

- А что же делать? Мне копия судебного решения нужна, - сама не знаю, зачем говорю это вслух.

Я уже настроилась, что получу документ сегодня, и ехать сюда еще раз не хочу. Да, и Макс может уже завтра вернуться из Москвы.

- А ты, девонька, сходи к судье, которая твое дело рассматривала. Даст указание своим девочкам, и они все тебе сделают, - решаю воспользоваться полученным советом.

- Спасибо Вам! Я так и сделаю, - сейчас только найду данные судьи.

Просматриваю Ленино сообщение. Ага, вот. Мне нужна Федорова Ирина Сергеевна.

Прохожу по первому этажу, внимательно рассматриваю таблички на кабинетах. Нет здесь такой.

Поднимаюсь по широкой лестнице на второй этаж. Первый кабинет. Второй. Третий. Есть! Вот она.

И мне везет. Около кабинета никого нет. Стучусь, и меня тут же приглашают войти.

С первого взгляда понимаю, что такая маленькая комнатка не может быть кабинетом судьи, и скорее всего это рабочее место ее помощника или секретаря.

Сидящей за столом молодой женщине в строгом костюме объясняю, что мне нужно. Она записывает мои данные на листок бумаги и на несколько минут выходит в соседнюю комнату. Дверь за собой эта секретарь или помощник прикрывает неплотно, поэтому я приглушенно слышу два женских голоса, которые о чем-то переговариваются между собой. А я между тем коротаю время в одиночестве за разглядыванием скромного интерьера.

- Вот, возьмите, - вернувшаяся женщина протягивает мне документ, заверенный печатями.

- Спасибо, - беру бумагу и бегло пробегаю глазами текст.

Я, наверное, ошибаюсь. Читаю решение суда во второй раз и медленнее. Не верю своим глазам. И читаю уже в третий раз чуть ли не по слогам. Ничего не меняется.

- Этого не может быть!..

- Девушка, что Вы кричите?..

Семнадцатая глава

- Девушка, что Вы кричите?.. Успокойтесь! - и в одно мгновение ставший визгливым голос молодой женщины режет мне уши и болезненно отдается в голове.

- Во-первых, я не кричу! А во-вторых, я успокоюсь, если Вы мне объясните, как такое может быть, - показываю ей судебное решение и упираюсь указательным пальцем в строчку, где черным по белому написано, что на судебном заседании присутствовала Пахомова Н.В., то есть я.

- А что здесь непонятного? Истец – Ваш муж Пахомов М.В., а Вы, Пахомова Н.В., ответчик. Вы оба присутствовали на судебном заседании. В чем проблема? - теперь уже недоумевает не то помощник, не то секретарь судьи.

- А проблема в том, что меня не было на этом заседании! Я в это время вообще в другом месте находилась! - стараюсь говорить с ней спокойно, но, видимо, у меня получается слишком темпераментно.

И немудрено, эмоции у меня сейчас зашкаливают. Неужели именно поэтому Макс не хотел мне показывать решение суда? Чтобы я не узнала, что, якобы, присутствовала на своем разводе?

- Этого не может быть! Не придумывайте! - строго ставит мне на вид сотрудница суда.

- Я не придумываю. Меня даже в городе в этот день не было! - настаиваю на своем.

Уф, как же здесь жарко. Сердце колотится почти в горле, жилка виска напряженно пульсирует. Пошире распахиваю пальто. Все-таки нужно было его снять, чувствую, как струйка пота бежит по спине.

Из соседней комнаты выходит миловидная женщина лет сорока пяти и удивленно смотрит на нас, а потом обращается к моей собеседнице.

- В чем дело, Полина? Что тут за скандал? - вопросы задает своей сотруднице, а сама в это время пристально смотрит на меня.

- Ирина Сергеевна, девушка вот претензии предъявляет. Сама присутствовала у нас на заседании, а теперь говорит, что ее здесь не было, - возмущенно поясняет Полина.

- Давайте, - Ирина Сергеевна протягивает ко мне руку за судебным решением, - я посмотрю.

Она внимательно изучает документ, поднимает на меня глаза.

- Если здесь написано, что Вы были на этом заседании, значит, Вы на нем были. Без вариантов, - уверенно заявляет Ирина Сергеевна, отдает мне бумагу и сочувственно спрашивает. - Вы в ДТП недавно не попадали? Может быть, была травма головы, а теперь потеря памяти? Амнезия?

- Вы о чем? Нет, у меня никакой амнезии, и со здоровьем у меня все нормально. Мы в этот день вместе с дочерью были в совершенно другом месте, у родителей мужа, - я только недавно вспоминала события годичной давности, после того как обнаружила этот дурацкий штамп о разводе в паспорте Макса.

Ирина Сергеевна хмурит лоб.

- У Вас есть билеты на поезд, автобус или самолет, чтобы подтвердить даты Вашей поездки? - спокойно уточняет у меня.

- Нет, - качаю головой и закусываю губу.

Нет, у меня никаких билетов, нас же Макс на машине отвозил и туда, и обратно. И теперь я почти уверена, что и родители его ничего не подтвердят. Скажут, что мы у них были, а когда не помнят, и все.

- Девушка, этого просто не может быть! - вмешивается в наш разговор Полина. - Вспомните, Вы пришли вместе с мужем, Вы предъявляли паспорт, Вы расписывались в документах. Да, и я Вас помню…

- Что? - у меня нет слов. Вот просто нет слов.

- И я Вас вспомнила, - огорошивает меня Ирина Сергеевна. - Вы были с мужем, очень тепло, по-дружески с ним общались. Оба заверяли меня, что никаких разногласий между Вами нет, а развод – Ваше обоюдное желание… Имущественных претензий нет, по опеке ребенка все решено… Никаких вопросов… Идеальный развод… Все бы так разводились…

- Что? - надеюсь, это она так шутит.

А я от собственного бессилия готова расплакаться. Все бы так разводились? Ага, и как я, лишь спустя год узнавали о разводе… Вот уж действительно идеальный развод.

- Да, так и было. Вы с мужем мне еще коробку дорогих конфет презентовали в честь Вашего развода, - вспоминает Полина. - Вы были очень довольны!

Ааааа, да что же это происходит? Как так-то? Ну, вот как? Сердце так сильно бьется, что, кажется, сейчас выскочит из груди.

- Девушка, у нас же здесь все на камеры фиксируется… - улыбается Ирина Сергеевна. - Поэтому я Вас заверяю, что именно Вы были у нас в тот самый день, который указан в решении, и присутствовали на заседании…

Еще и камеры у них есть. А у меня что есть, кроме моих слов?

- Причем Вы были в этом самом пальто, - радостно сообщает мне Полина.

Вот этого точно не может быть! Его сшила знакомая по моему эскизу, оно существует в единственном экземпляре.

- Нет, этого не может быть! - яростно отрицаю такую возможность, а сама уже чуть не плачу.

- Точно, у Вас еще пуговица на пальто оторвалась, и мы ее тут искали минут десять. Вы очень просили, пуговица какая-то дорогая была или редкая… Вы посмотрите! - настаивает Полина.

Пуговицы на этом пальто у меня эксклюзивные, их только четыре и запасных нет. Но она-то откуда об этом знает? Я, что, схожу с ума?.. Я не теряла пуговицу год назад, я не искала ее в здании суда, меня здесь вообще не было.

Опускаю глаза, все четыре пуговицы на месте. Приглядываюсь. Вот только одна из них пришита нитками другого цвета, вернее, другого оттенка. Я больше года не носила это пальто, поэтому и не заметила этого несоответствия.

Боюсь даже думать, что все это значит. Мой паспорт, моя подпись, мое пальто, мой муж…

У меня уже нет сил что-то доказывать Ирине Сергеевне и Полине, которые уверены в своей правоте. Или делают вид, что уверены. И я опять вспоминаю наш вчерашний разговор с Леной. Но как-то же судья приняла это решение…

- В общем, девушка, прекращайте вносить смуту. Мы на Вас уже столько времени потратили, - Ирина Сергеевна подходит ко мне чуть ближе и говорит тихо, но жестко. - Вы мешаете работать! Вы хотели получить решение суда – Вы его получили. Мы Вас больше не задерживаем.

- Послушайте, пожалуйста, меня не было на этом заседании. Я всего несколько дней назад случайно узнала, что мы с мужем в разводе. Он мне ничего не говорил. Вы же женщины… Пожалуйста! - предпринимаю я последнюю попытку разобраться в этой ситуации по-хорошему.

- Девушка, хватит! Это уже переходит все границы! - Ирина Сергеевна непреклонна.

- Знаете, а я сейчас пойду и заявление напишу, как Вы меня без меня развели. В полицию напишу, в прокуратуру.. Везде напишу… Пусть все знают… Пусть разбираются с вашими камерами, подписями, пальто… - не выдерживаю я.

- Ой, девушка, напугали!.. Пишите, куда хотите. Мы все подтвердим, что Вы у нас были, на заседании суда присутствовали, документы подписывали… Плюс видеозапись… И вообще… - Ирина Сергеевна ненадолго умолкает, а потом участливо спрашивает. - А Вы сами-то не боитесь?

- А чего я должна бояться? - я искренне удивляюсь ее вопросу.

- Если Вы так и будете продолжать настаивать на своем, одна против всех… Проверку организуете… Можно ведь встречную проверку организовать… обратиться к специалистам, чтобы проверили Вашу память, голову, адекватность… А вдруг у Вас какие-то проблемы со здоровьем? А Вы и не знаете об этом… Обнаружат у Вас болезнь, диагноз поставят? Экспертизу проведут? А у Вас ребенок несовершеннолетний, значит, органы опеки подключатся… Вы себе последствия всего этого представляете?.. - говорит она спокойно, тихо, вкрадчиво.

А у меня мурашки бегут по всему телу от ее слов. Страшно. Не за себя страшно, за Юляшу… Я почти забываю как дышать. Экспертиза… Опека… Я не могу потерять дочь, только не это.

- Я так понимаю, что слушать меня Вы не будете, и мне лучше уйти, - моих сил и выдержки хватает только на эти несколько слов.

- Да. Вам лучше уйти самой, пока мы охранника не позвали, - то ли советует мне Ирина Сергеевна, то ли пугает меня.

- Ну, что ж, спасибо! До свидания! - выхожу в коридор и почти беззвучно прикрываю за собой дверь.

Сил нет, ноги не держат, подкашиваются. Виски болезненно пульсируют, сердце колотится, в ушах шумит. Прислоняюсь спиной к стене. Сейчас немного постою и пойду.

И в это время становлюсь невольным свидетелем того, как в кабинете, из которого я только что вышла, обмениваются мнениями Ирина Сергеевна и Полина.

- Истеричка!

- И не говори! В прошлый раз вела себя прилично, а сейчас устроила…

Восемнадцатая глава

Сейчас у меня одно желание – быстрее уйти отсюда... и снять пальто, свое любимое красное кашемировое.

Ни о чем не могу думать. Может, я и истеричка… И они правы… Вся моя жизнь за несколько дней перевернулась с ног на голову, тут не только истеричкой станешь, тут вообще с ума сойдешь…

Медленно отталкиваюсь от стены и иду по коридору, опустив голову и не чувствуя ног. От жары или из-за нервов все плывет перед глазами, и спускаясь по лестнице, я крепко держусь за перила.

Нет, я точно не была здесь раньше. В этом я однозначно уверена, как бы ни пытались Ирина Сергеевна и Полина убедить меня в обратном.

А Макс, получается, был. И не один…

Ком в груди разрастается до необъятных размеров. Как же больно!..

Пока я не увидела эту бумагу своими глазами… Я не то, чтобы еще на что-то надеялась, но не думала, что это все вот так… Горько?.. Обидно?.. Мучительно?.. Я не могу назвать каким-то одним словом то, что сейчас чувствую, от чего сдавливает грудь и жжет глаза.

Наконец выхожу из здания суда и замираю на крыльце. Полной грудью вдыхаю свежий воздух. Глубокий-глубокий вдох до головокружения. И выдох напополам не то с хрипом, не то со всхлипом.

Какая грязь! И не только на улице, но и в моей жизни.

Телефонный звонок, и рука сама тянется к телефону в кармане пальто, а я, не глядя, отвечаю.

- Да… - могу сейчас из себя выдавить только это короткое слово.

- Наташ, все норм… - и Лена обрывает себя на полуслове. - Что-то случилось?

- Да…

- Ты сейчас где? В суде? - ну, вот, пугаю подругу.

- Да…

- Будь там, я уже подъезжаю…

Хорошо. Спасибо, Лена!

В разговоре с судейскими я изо всех сил старалась держать лицо, а вот сейчас эмоции накрывают меня с головой. Кажется, я пока ни на что не способна, даже вызвать такси. Туплю.

А идти на остановку общественного транспорта по дороге с островками асфальта на каблуках… Нет…

Из здания суда выходят две незнакомые женщины и настороженно разглядывают меня. Даже не хочу задумываться о том, что они видят. Но, видимо, я произвожу на них очень сильное впечатление, такое сильное, что одна из женщин потом еще пару раз оглядывается на меня.

Смотрите, смотрите… Именно так выглядит та, которая неожиданно узнала, что в ее жизни все совсем не так, как она думала. Смотрите…

Снова телефон. И в этот раз я каким-то чудом выхватываю глазами на экране имя абонента, до того как принять звонок. Нет, Макс, извини, дорогой! Я не хочу сейчас с тобой говорить! Не хочу и не могу!

Макс… Да, выслушивать третий вариант истории про наш развод я сейчас не готова. Нет. Нет. Нет! Заглушаю звонок.

- Наташа! - из приоткрытой дверцы такси машет рукой Лена.

На подгибающихся ногах иду к машине. Сажусь на заднее сиденье рядом с подругой.

- Домой? - Лена вопрошающе смотрит на меня, а я безучастно пожимаю плечами, не знаю.

Подруга сама договаривается с таксистом о конечном пункте нашей поездки, а я безразлично смотрю в окно на аккуратные деревянные домики в два этажа, памятники архитектуры с фигурными резными наличниками на окнах.

Приезжаем мы к Лене, и это к лучшему. Дома все слишком напоминает о Максе.

Наконец-то я снимаю с себя некогда любимое пальто. Уверена, что больше я его не буду носить.

Подруга усаживает меня в удобное мягкое кресло, вручает чашку с вкусным черным чаем и принимается за изучение добытого мною судебного решения.

- Хм… Значит, брачные отношения прекращены, и общее хозяйство не ведется?.. Я бы так не сказала… - бросает на меня взгляд, но я никак не реагирую на ее слова. Меня морозит, и я пью чай, пытаясь согреться и унять дрожь. - Дальнейшая совместная жизнь и сохранение семьи невозможны… Хм…

Да, вот так. Невозможны. И меня опять накрывает. Кажется, я уже наизусть знаю текст этого решения. И никогда его не забуду. И, наверное, не прощу за это.

- Так… Соглашение о содержании и месте проживания несовершеннолетнего ребенка между сторонами достигнуто… Ребенок остается проживать с матерью… Наташ, ну, это просто отличная новость! Можно выдохнуть… При любом раскладе, что бы там дальше не было, Юляша остается с тобой!.. - подруга чуть ли не подпрыгивает на месте от радости. - Я больше всего из-за этого переживала…

Я тоже больше всего боялась за дочь, не зная, что еще можно ожидать от этого нового и незнакомого мне Макса.

- Дальше… Спора о разделе совместного имущества и месте проживания ребенка не заявлено… Круто Макс с имуществом разобрался… Типа претензий у вас друг к другу нет?.. И как поделили? Все ему? Или все тебе? Или пополам? - Лена возмущается, а я как-то отстраненно воспринимаю ее недовольство. Я прочитала про имущество еще в суде и, наверное, уже успела с этим мысленно свыкнуться. - Стороны выразили взаимное согласие на расторжение брака… Не обижайся, Наташ. Но вот козлина он все-таки… Безрогая…

И на это я не реагирую. На мой взгляд, она даже весьма мягко его охарактеризовала. У меня на языке вертятся совсем другие слова.

- Так, а это что?.. - и Лена начинает смеяться. - Истец при расторжении брака просит оставить ему фамилию Пахомов… То есть Макс оставил себе твою фамилию?.. Решил не возвращаться на свою добрачную?

Да, когда Макс женился на мне, он взял мою фамилию. Почти перед самой свадьбой Макс признался, что его с восьми лет воспитывал отчим. Отношения у них хорошие, но свои отчество и фамилию дядя Петя Максу так и не дал. Своего родного отца Макс никогда не видел, не знаю уж по какой причине, и оставаться на его фамилии, а тем более давать ее мне он не захотел. И на свадьбе растрогал моего папу до слез, когда заявил, что не только берет его фамилию, но и считает себя его сыном.

- Ну, что, будем теперь разбираться с имуществом? Может там все не так и плохо… - Лена настроена почти оптимистично, поэтому озабоченно поглядывает на меня. - Наташ, ты что такая вареная? Я думала, будет намного хуже…

Молча тянусь к ней рукой и забираю судебное решение. Нахожу нужную строчку и показываю подруге.

- Что? На судебном заседании присутствовала Пахомова Н.В.? Это как? Я чего-то не знаю?

- Похоже, не ты одна...

Девятнадцатая глава

- Наташ, объясни мне, что происходит, - просит подруга, опуская глаза на чашку чая, стоящую перед ней на маленьком столике, но я успеваю разглядеть в ее взгляде сочувствие, которое тут же сменяется непониманием.

- Лен, а что здесь объяснять… Две милые судейские дамы минут тридцать мне объясняли, что я у них была год назад в своем красном пальто, мирно общалась с Максом и радовалась разводу. А если я этого не помню, то у меня проблемы или с головой, или с памятью, или с тем и другим одновременно… - мне неприятно об этом говорить, но и скрывать такое от подруги я не могу.

- Ошизеть! - не сдерживает эмоций Лена. - Просто ошизеть! Как такое вообще возможно?

- Ты знаешь, они меня так убеждали, так убеждали, что я уже начала сомневаться в себе и своей адекватности… - честно признаюсь ей. - Особенно, когда пуговицу увидела…

- Какую пуговицу? А что с ней не так? - не понимает Лена.

Иду в прихожую за пальто, которое, точно знаю, больше никогда не надену на себя, кладу его на диван рядом с подругой и показываю.

- Вот видишь… Три пуговицы пришиты ниткой одного цвета, а эта – другого, - сминаю и растягиваю полу в руках, чтобы лучше было видно разницу между нитками.

- И что? - по-прежнему не понимает меня Лена.

- Год назад у меня в суде, якобы, оторвалась пуговица, судейские и мы с Максом ее долго искали и в конце концов нашли. Поэтому меня там хорошо запомнили. Да так хорошо, что с легкостью узнали через год… - сцепляю на коленях дрожащие руки.

- Наташ, но это же бред… - подруга, похоже, в шоке.

- Бред, да… Только меня никто слушать не стал, Лен… - отвожу взгляд от красного кашемира на диване, не могу на него смотреть без слез.

От горечи распирает горло, и очень хочется помыться после того, как по незнанию, я почти полдня носила пальто после чужого человека. Брррр…

- Давай в полицию пойдем, заявление напишем, - предлагает Лена. - Я сейчас Алексею позвоню и узнаю у него, как правильно это сделать…

- Подожди, Лен, не нужно никому звонить… Меня же предупредили. У них там камеры… Судья и эта ее… сказали, что подтвердят – на заседании была именно я… И так … даже не намекнули, а прямо сказали… В общем, если я начну жаловаться, то меня направят на экспертизу к психиатру… Тот мне поставит какой-нибудь диагноз, об этом сообщат в опеку… И тогда Юляша…

- Ты думаешь они серьезно? - Лена не может поверить, что такое возможно.

- Лен, я уверена, что серьезно. Если сейчас начнут их проверять и что-нибудь накопают, судья сразу должности лишится. Поэтому она все сделает, чтобы меня невменяемой представить или какой-нибудь асоциальной личностью… И думаю, что связи у нее для этого есть… - и даже если когда-нибудь потом я докажу, что все это липа, какой стресс переживет мой ребенок, лишившись, пусть и на время, матери.

- То есть официально нам никуда идти с заявлением нельзя, потому что у тебя могут отобрать Юляшу? - уточняет Лена. - Так, Наташ?

- Да... Я не буду рисковать, Лен. Только не своим ребенком, - может быть, это трусость или слабость с моей стороны, но если это может причинить вред моему ребенку, то мой ответ – категорическое нет.

- Хорошо… Я тебя поняла… - Лена обдумывает мои слова, медленно обводит пальцем край чайной чашки. - И что тогда? Мы это все так и оставим? Просто будем сидеть и ждать Макса из Москвы?

- Лен, а смысл ждать Макса? - и как я не пытаюсь скрыть, в моих словах отчетливо звучат тоска и отчаяние. - Чтобы услышать от него еще одну историю про наш развод? А потом еще одну? И так до бесконечности?

- И что ты предлагаешь, Наташ? - Лена не успокаивается.

- Лен… - мой голос прерывается. Мне сложно в этом признаться даже самой себе, а не то что озвучить вслух лучшей подруге. Но я делаю усилие и делюсь с ней своими мыслями. - Понимаешь, я теперь уверена на сто процентов, что Макс все это заранее планировал. Все продумал от и до. Отправил нас в деревню на это время, поэтому ни повесток из суда, ни смс я не получала. Скорее всего он и в документах указал мой второй номер, который в деревне не работает, не ловит сеть. Специально взял мой паспорт. У его родителей он мне был не нужен, я и не проверяла со мной он там или нет.

- Ну, так-то логично, - соглашается Лена.

- Девушка… - сейчас самое сложное, у меня перехватывает горло, сглатываю, и продолжаю рассуждать вслух. - Кто эта девушка, которая была в моем пальто… У нее должен быть плюс-минус мой рост, мой тип фигуры, примерно такой же цвет волос и прическа или парик… Лен, я думаю, что она даже могла меня где-то видеть, чтобы понаблюдать за движениями, мимикой… Или все еще проще… Макс мог ей показать наши семейные видео и фотографии…

- Наташ, это целая шпионская операция… - Лена опять сомневается. - Может мы с тобой детективов пересмотрели и накручиваем себя?

- Нет, Лен. Ну, посуди сама… Почему именно это пальто? Да потому что, оно уникальное, второго такого нет. И Макс знал об этом и прекрасно знал, как оно мне нравится… Нравилось… И пуговица так вовремя оторвалась, ни раньше, ни позже, а именно в суде… Думаю, это тоже специально… Как там Штирлиц говорил? Запоминается последнее? Вот они там и запомнили красное пальто и пуговицу… И теперь уверены, что это я была на заседании…

- Что-то мне аж страшно становится… - Лена заметно грустнеет и хмурится.

- Лен, а еще ведь моя подпись… Нужно же было приноровиться расписываться также как я. Потренироваться. Чтобы хотя бы визуально было минимум отличий… - я расписываюсь просто, без завитушек и черточек, но тем не менее…