На одной ноте На одном льду

– Ханна не занимается музыкой.

Мама поджала губы, и в её глазах блеснуло разочарование. Она пыталась скрыть его за невозмутимостью, но я всё равно уловила.

Мне было совершенно непонятно, почему ей так хотелось, чтобы я активно искала новые знакомства. По всей видимости, она всё ещё не могла смириться с тем, что я рассталась со своей прежней жизнью. Но на самом деле я искренне наслаждалась одиночеством. Я накрыла её руку своей и улыбнулась, пытаясь подбодрить.

– Впереди целый семестр. Я обязательно с кем-нибудь подружусь.

В её взгляде промелькнула едва заметная печаль, но мама всё же кивнула. Похоже, мои слова не развеяли её сомнений. Я не стала развивать эту тему дальше, опасаясь ранить её ещё сильнее.

Когда я отняла свою ладонь, меня охватило неприятное чувство неловкости. Поспешила вернуться к обеду, но каждый кусочек казался неподъёмным. Желудок сжался, как камень. Мама ещё некоторое время оставалась со мной, но её окликнули, и она, извинившись, торопливо отошла.

Оставшись одна, почувствовала, как меня накрывает вина. Глупое, иррациональное чувство, но оно было там, грызло изнутри. Вероятно, из-за того, что моя любовь к одиночеству всегда чем-то отличала меня от моих родителей. Мама, хоть и ценила тишину, всё же нуждалась в людях и общении. А отец… Отец обожал веселье. Он был душой компании, всегда в фокусе, окружённый друзьями и знакомыми.

Калебу было жизненно необходимо, чтобы о нём говорили в Салене. Неважно, добрые ли это сплетни или злые, главное, чтобы продолжали судачить. Даже наш особняк кричал об этом: повсюду стояли статуи, а во дворе журчал небольшой фонтан. Отец не скупился на эти совершенно ненужные предметы роскоши. Он был успешным ресторатором, и деньги у него водились.

Отец никак не мог понять, почему мы с мамой не разделяли его восторга от того, как он умеет тратить деньги. Он искренне считал, что мы должны радоваться тому, что благодаря его щедрости у нас есть всё, что мы хотим. Мама пыталась мягко его остановить, упрекнуть, а я… Я просто боялась его.

Калеб никогда не показывал мне отцовской любви. Наоборот, я постоянно чувствовала от него враждебность, даже отвращение. Он не воспитывал меня, но установил негласные правила: после школы – сразу домой, и выезжать можно было только на уроки фортепиано. Но когда отец уезжал из Салена, мама иногда разрешала мне встречаться со знакомыми. У меня не было близких друзей. Может быть, поэтому мне было так легко с ними расстаться? Я с облегчением оставила ту жизнь, где чувствовала себя загнанной в угол.

***

Звуки доносились до меня ещё издалека, пока шла по проходу. Звонкие удары по льду, резкий скрежет лезвия – всё это смешивалось с властным женским голосом, который эхом разносился по площадке. Я остановилась у края трибуны и выглянула вперёд.

На залитом светом льду кружились юноши и девушки, их движения были отточены и синхронны. Под чутким руководством наставника они словно жили в одном ритме, выполняя замысловатые элементы.

Раздался свисток, и тренер объявила об одиночных вращениях. Фигуристы разошлись по всему периметру катка, стараясь не мешать друг другу. Я взобралась на ступеньку и придвинулась к ограждению, надеясь увидеть Ханну, но её пока не было.

Внезапно мимо меня кто-то пронёсся, порывом ветра взметнув мои волосы. Обернувшись, я увидела Ханну. Она ехала спиной вперёд, улыбаясь во весь рот, и махала мне. Она указала на себя, чтобы я внимательно следила за ней.

Затем Ханна развернулась и понеслась вперёд, набирая скорость. Вскоре она оказалась на противоположной стороне арены. В какой-то момент она оторвалась ото льда и закружилась в воздухе, выполняя невероятные, головокружительные пируэты.

Её движения настолько плавные и точные, что казалось, будто она парила надо льдом. Я никогда не видела ничего подобного. Её прыжки были высокими, а вращения – быстрыми и безупречными. В каждом элементе чувствовалась грация и непоколебимая уверенность. Я восхитилась её таланту.

Раздался свист, и все ученики подъехали к преподавателю, остановившись перед ней. Она принялась что-то объяснять, а я окинула взглядом арену.

Только сейчас заметила, насколько она внушительна: широкие трибуны с разноцветными креслами, разнообразные баннеры, а в центре – изображение местной хоккейной команды. Игроки на фото выглядели счастливыми, а один из них держал сверкающий кубок. Я узнала его. Того самого парня из магазина. При взгляде на него по спине пробежал знакомый холодок, и я непроизвольно обхватила себя руками.

Фигуристы, завершив тренировку, потянулись к выходу. Ханна жестом показала мне, что скоро освободится, и я, кивнув, сделала шаг назад. Неожиданно моя нога провалилась в пустоту, и я начала падать.

Но в тот же миг чьи-то сильные руки обхватили меня под плечи, удержав от падения. Меня молниеносно вернули в исходное положение, и, обернувшись, встретилась с тем самым взглядом, который меньше всего хотела видеть вновь.

– Будь осторожна, – проговорил он хрипловатым голосом.

Киран возвышался надо мной, облачённый в хоккейную форму. Его фигура, усиленная лезвиями коньков, казалась ещё более внушительной. Мне пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо.

– Спасибо, – бегло бросила я.

Его глаза снова приковали меня к себе. В них мелькнуло удивление, когда Киран неторопливо рассматривал меня. Необъяснимое волнение прокатилось по моему телу. Я отвела взгляд и поспешила обойти Кирана, надеясь, что моё смятение осталось незамеченным. Ладони стали влажными, и я провела ими по джинсам. Но внезапно врезалась во что-то твёрдое.

– Красотка из магазина… – лукаво протянул Спенсер, надевая шлем.

Я замерла, оглядывая второго гиганта в хоккейной форме.

– Бушар, – окликнул его Киран за моей спиной.

Спенсер поглядел на него поверх моей макушки и оскалился ещё хитрее.

В проходе помаячила миссис Салазар. От облегчения мои плечи невольно опустились, и я, не раздумывая ни секунды, поспешила к ней.

– Мия? Что ты здесь делаешь? – удивилась Малин.

– Ханна позвала меня на тренировку, – объяснила я, направляясь вместе с миссис Салазар к раздевалке. – Она рассчитывает, что мне понравится этот спорт, и жаждет научить меня кататься на коньках.

– Тебе не нравится фигурное катание?

– Особо ничем не интересовалась, кроме игры на пианино, – призналась я, пожав плечами.

– А как насчёт хоккея? Наша команда – чемпионы прошлого сезона!

В моей голове тут же нарисовался образ Кирана: ледяная отстранённость, взгляд, от которого невозможно оторваться, и всё это приправлено высокомерием. Я скривилась, и миссис Салазар, разумеется, это уловила.

– Понятно, – констатировала она, приняв мою гримасу за ответ.

Дальнейший разговор казался бессмысленным. Отвернувшись к стене, я сделала вид, что с интересом изучаю развешанные афиши и фотографии. Хотелось поскорее уйти, чтобы наконец-то избавиться от этого волнения, которое никак не хотело отпускать. Словно нехотя, я повернула голову и заглянула в проход, где столкнулась с Кираном, но там уже никого не было.

Глава 6

Киран

– Ещё два круга! – прокричал Марк, свистнув. – Ускоряемся, парни! Ускоряемся!

С глубоким вдохом в мои лёгкие проник холодный воздух, царапая горло. Наклонившись, я оттолкнулся коньками, разрезая гладкую поверхность льда. Хруст и свист металла – единственные звуки, способные заглушить хаос в моей голове.

Тренировка должна была помочь сосредоточиться, прояснить разум, но вместо этого она глубже затягивала меня в лабиринт мыслей. Почему, чёрт возьми, я не могу собраться? Важный сезон на носу, а в голове – полный сумбур, из которого никак не выбраться.

– Опять красотка не даёт покоя?

Я дёрнулся и обернулся на голос Спенсера, поравнявшегося со мной. Через решётку шлема отчётливо виднелась его саркастичная ухмылка.

– Что за чушь?

– Да ты сам не свой после встречи с ней. В первый раз было то же самое, – он сделал акцент на каждом слове. Спенсер, безусловно, упивался моим раздражением.

– Да ну тебя! – отмахнулся я, пресекая дальнейший разговор.

Услышав его смешок, я обозлился ещё сильнее. Рывком оторвался от Бушара и пустился вперёд, пытаясь убежать не только от него, но и от самого себя. Хотелось, чтобы ветер унёс с собой его ликование, а вместе с ним и тот беспорядок, что поселился в моём сознании.

После усиленной тренировки я стоял под струями душа, глупо надеясь, что они прояснят мысли, которые оставались такими же запутанными. Я упёрся ладонями в мокрые стены и закрыл глаза в тщетной попытке обрести хоть какое-то спокойствие.

Словно наяву, перед глазами возникла сцена: едва я вышел из раздевалки, как увидел её. Светлые, чуть вьющиеся волосы зацепили моё внимание. Я узнал её со спины – та самая девушка, чьи пальцы завораживающе порхали над клавишами фортепиано в актовом зале. Я бесшумно подошёл, чтобы рассмотреть её получше.

Неожиданно она оступилась, потеряв равновесие. Мой инстинкт сработал быстрее мысли – я протянул руки и поймал её. Осторожно поставил на ноги, и девушка обернулась. Снова эти глаза. Небо в чистом виде, такие же ясные и бездонные. С момента нашей случайной встречи в спортивном магазине они не выходили у меня из головы. Её образ, её лицо – мгновенно захватили мой разум, не оставляя места ничему другому.

Я уловил, что девушка тоже смущена нашей неожиданной близостью. Её щёки покраснели, она опустила взгляд и поспешила удалиться. Но на её пути возник Бушар. Его липкий интерес к незнакомке взбесил меня, и я, сам того не осознавая, вмешался.

Внутри меня пробудился огонь, который сначала тлел, но теперь он пожирал, набирая силу с каждой секундой. Стремительно и властно скользил вниз, к точке абсолютного притяжения. Этому зову невозможно сопротивляться. Чёрт!

– Эй, Киран, ты идёшь? – Голос Алекса вырвал меня из задумчивости.

Не оборачиваясь, я бросил через плечо:

– Не ждите меня.

Оставшись один, переключил воду на холодный режим. Ледяные капли, как сотни острых игл, безжалостно впивались в кожу, вызывая жжение и мурашки. Тело задрожало от резкого контраста температуры, но холод не принёс ни малейшего ментального успокоения.

Необходимо срочно выкинуть образ незнакомки, засевший в моей голове. Я совершенно не планировал отвлекаться на кого-либо. Выпускной год в университете, экзамены, но самое главное – драфт. Моя цель – хоккей, и для этого нужно полностью сосредоточиться на тренировках и играх.

***

– Как прошёл день? – поинтересовалась Симоне, раскладывая последние закуски на блюде.

Отец всё ещё находился в командировке, так что ужин с мисс Уилсон был привычным делом.

– Обыкновенно, – хмыкнул я, принимая блюдо, чтобы помочь с сервировкой.

Люмос, виляя хвостом, крутился под ногами, надеясь на упавший кусочек. В отсутствие отца собака могла свободно находиться в доме. Однажды Питер вернулся домой в плохом настроении и, увидев пса на диване, заявил об аллергии и запретил собаке оставаться внутри.

– Лекции, тренировки, – продолжил я, усаживаясь за стол. – Скоро первая игра сезона. Я оставил билет в твоей комнате.

– Обязательно приду!

– Даже не сомневался, – усмехнулся я, подцепляя вилкой кусочек еды.

Телефон завибрировал, и на экране появилось сообщение от Алекса. Он предлагал пробежаться перед сном. Не раздумывая, я настрочил согласие.

Дверь хлопнула, и я повернул голову к Симоне. Она пожала плечами, давая понять, что не ожидала гостей. Мисс Уилсон приподнялась, но я опередил её, выйдя в холл. Навстречу мне шёл отец, сжимая ручку портфеля. Под его глазами залегли тёмные круги, свидетельствующие о бессонных ночах.

– Самолёт задержали, поэтому пропустил ужин, – пояснил он, остановившись напротив.

– Ты собирался присоединиться к нам? – колко уточнил я, скрестив руки на груди. В моём голосе сквозила неприкрытая ирония, а взгляд оставался ледяным.

Отец впился в меня, будто мой вопрос был абсурдным и бессмысленным.

– Я не могу поужинать в компании собственного сына? – на его лбу проступила глубокая морщинка.

– С каких пор ты спешишь вернуться домой? – не унимался я.

Мне захотелось выплеснуть всё, что накопилось за этот день. Неосознанно я выбрал отца объектом искупления.

– Киран, ты перегибаешь палку, – прошипел он, сжимая челюсть. Его лицо исказилось от негодования, а голос стал низким и угрожающим. – Ты не смеешь указывать мне, когда и где я могу быть со своей семьёй!

Семья… Как же нелепо звучало это слово, слетевшее с уст отца! Словно издёвка. Меня охватило несогласие. Настоящая семья в этом доме давно утратила своё существование!

Напряжение в комнате накалилось, как перегретый котёл, который вот-вот взорвётся. Воздух между нами стал тяжёлым и удушающим, вызывая желание вырваться из этого замкнутого круга. Я выпрямился, намереваясь ответить, но тут вмешалась мисс Уилсон.

– Мистер Лерой, я сейчас же накрою и для вас. Киран, ты поможешь мне? – Симоне обхватила меня за локоть и потянула за собой.

В её глазах мелькнула скрытая мольба, и я не смог отказаться. Чувство вины за вспышку, за то, как я сорвался на отце, внезапно сдавило грудь.

Ужин прошёл на удивление гладко. Мисс Уилсон не умолкала, задавая отцу и мне вопросы, всячески стараясь вовлечь нас в беседу. Она аккуратно избегала тем, которые могли бы вызвать конфликт.

В моих руках трепетал билет на предстоящую игру. Я привык оставлять такие приглашения на рабочем столе отца, надеясь, что он выкроит время оценить мою технику. Но Питер вновь и вновь отговаривался занятостью в компании и пропускал матчи.

На этот раз я решил пригласить отца лично, рассчитывая, что он не сможет отказать. Но, по правде говоря, я намеревался извиниться за свою выходку. Стоя перед его кабинетом, я волновался так, будто пришёл на важный экзамен.

– Позволишь? – сдержанно спросил я, заглянув внутрь.

Отец отвлёкся от ноутбука и поднял на меня усталые глаза.

– Конечно, – бесстрастно ответил он.

Я настороженно придвинулся ближе, сохраняя дистанцию. Питер бегло стучал пальцами по клавиатуре. Затем он захлопнул крышку и склонил голову.

– Приношу извинения за своё поведение. Мне жаль, если мои слова задели тебя, пап.

Отец молча смотрел на меня. Я никак не мог понять, испытывает ли он облегчение или тлеющую злость. Питер всегда был мастером скрывать свои эмоции. Я унаследовал от него не только внешность, но и умение сохранять полное спокойствие снаружи, даже когда внутри всё переворачивалось.

– Принёс тебе билеты, – выпалил я, стараясь разрядить обстановку.

Отец поднялся с кресла и размеренным шагом подошёл ко мне, принимая пропуск на матч.

– В этот день состоится открытие ресторана, в который я вложился.

Его слова в мгновение ока развеяли хрупкий мираж надежды. Я верил, что отец будет на трибуне, болеть за меня и поддерживать. Но теперь… Теперь мои плечи поникли под тяжестью невидимой цепи, а внутри всё сжалось в тугой комок.

– Но… я приду, – неожиданно добавил он, улыбнувшись.

Я замер, точно истукан, не веря своим ушам. Это как сновидение, и я был в нём главным персонажем.

– Я правда буду, сынок. – Невесомый хлопок Питера по моему плечу подтвердил реальность происходящего. Лёгкая усмешка тронула мои губы, и я заворожённо кивнул.

Это был шанс продемонстрировать отцу, на что я способен, и доказать, что выбранный путь – не просто увлечение, а важная часть меня. Мне безумно хотелось, чтобы Питер принял мой выбор, и мы смогли начать нормальные отношения.

***

– Почему нас всех собрали здесь? – протянул Алекс, оглядывая, заполняющуюся студентами аудиторию. Он сидел возле меня на последнем ряду.

Алекс и Спенсер – мои самые близкие друзья. Наша дружба началась ещё в детстве, когда нас привели в хоккейную секцию. Из нас троих Алекс – самый сдержанный и немногословный, но при этом удивительно проницательный. Он такого же роста, как я и Спенсер, с коротко стриженными русыми волосами и пронзительными зелёными глазами.

– О чём ты? – запыхавшись, бросил Спенсер, плюхаясь возле него.

Его растрёпанный вид выглядел так, будто он преодолел марафонскую дистанцию, спасаясь от разъярённого зверя. Я невольно склонил голову, рассматривая его взъерошенные волосы и покрасневшее лицо.

– Что? – Спенсер заметил мой пристальный взгляд.

– На твоей шее след от помады, – хмыкнул Алекс.

Спенсер, выругавшись, принялся стирать пятно ладонью.

– Первая пара ещё не началась, а ты уже успел развлечься? – с укором отметил я.

– У Селесты сегодня прослушивание в какой-то спектакль, – отмахнулся Спенсер. – Всю ночь засыпала меня сообщениями, уверяя, что я её талисман. Пришлось рано утром делиться удачей.

Алекс тихонько рассмеялся от этой нелепости. Бушар опять оказался в абсурдной ситуации. Хотя, справедливости ради, со Спенсером это происходило регулярно, и в этом был весь его шарм.

– Прошу всех занять свои места. – Голос преподавателя привлёк всеобщее внимание.

 За кафедрой устроилась Малин Салазар и терпеливо ждала. Гул студентов постепенно стих, когда все расселись по аудитории.

– Миссис Салазар будет читать лекцию? – прошептал Колтон, сидящий рядом со мной.

– Может, это связано с дочерью, которая поступила сюда? – предположил Алекс. – Я видел их в спортивном корпусе. Девушка занимается фигурным катанием.

– Фигуристка, значит? – восхитился Спенсер.

– Малин оторвёт тебе яйца, если приблизишься к девчонке, – пригрозил Алекс.

Спенсер хитро ощерился, будто кот, почуявший добычу. Его мимика превратилась в охотничью и не сулила ничего хорошего.

– Без глупостей, Бушар, – вмешался я, указывая на него ручкой. – Малин работает в администрации универа. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как тебя отчислят и выгонят из команды. Эта интрижка того не стоит.

– А если у нас с ней всё будет серьёзно? – возмутился он.

Его слова вызвали взрыв смеха у студентов, сидевших поблизости. Шум привлёк внимание тех, кто находился ниже, включая миссис Салазар.

– У вас там что-то интереснее лекции? – спросила она повышенным голосом.

– Просим прощения, – выкрикнул Колтон, прикрывая рот рукой, сдерживая смех.

Миссис Салазар медленным прищуром прошлась по нашему ряду. Я напрягся, ожидая, что она потребует нас выйти или поручит задание, отнимающее драгоценное время.

Мы жили в условиях жёстких временных рамок – каждая секунда была на вес золота, и любое отклонение от графика могло серьёзно подорвать нашу концентрацию на тренировках и в будущих играх.

– Как вы заметили, в этой аудитории собрались только старшекурсники, – продолжила Малин, сменив тон на дружелюбный. – И это не случайно.

– Так и знал, – пробормотал Алекс.

Миссис Салазар вышла к столу на подиуме и остановилась перед небольшими коробочками. Лекционный зал погрузился в тишину, и все без исключения следили за её действиями.

– После бесед со студентами я заметила тревожную тенденцию: большинство из них, особенно первокурсники, сосредоточены лишь на одном направлении. Это открытие подтолкнуло меня к смелой инициативе, которую уже одобрил ректор.

Малин положила ладони на крышки контейнеров.

– Внутри спрятаны загадки, в которых зашифрован студент. С выбранным человеком вы будете связаны на протяжении всего курса. Как выпускники этого года, вы станете наставниками для первокурсников, раскрывая тайны вашего мастерства. Ваши встречи будут не просто лекциями, а живыми уроками, полными обмена опытом и знаниями. А экзаменом станет эссе, в котором вы опишете все ваши открытия и приключения.

Среди присутствующих поднялся рокот оживлённого шёпота. Студенты, предвкушая новые задачи, делились друг с другом предположениями о том, кто же станет их подопечными.

– Подойдите по одному и вытяните листок, – объявила Малин. – Мы уже скорректировали расписание всех участников, чтобы ваше взаимодействие было беспрепятственным.

Студенты выстроились в ряд. По очереди протягивали руки в цилиндр, из которого извлекали сложенные вчетверо бумажки. Отступая в сторону, каждый из них раскрывал послание и зачитывал зашифрованные строки. Некоторые уже вычислили, где скрывается нужный объект, и отправились на встречу.

Малин наблюдала за нами с пристальным вниманием, улавливая каждую эмоцию. Она наслаждалась искрами азарта и душевного подъёма, окутывающими аудиторию.

Моя очередь подошла быстрее, чем я ожидал. Опустив руку, я вытянул свёрток. Отступив, развернул его и прочитал: «Кто звучит, как мир эмоций, в клавишах найдя свой голос? Ответ ты обнаружишь в большой локации собраний».

Я несколько раз зачитывал послание про себя, не понимая, о ком идёт речь. Наморщив лоб, я окинул взглядом однокурсников, но ни один из них не выглядел таким же озадаченным.

– Кто у тебя? – Спенсер закинул руку на моё плечо, заглядывая в лист. Он вслух зачитал головоломку и блеснул зубами.

– Повезло, – протянул он. – Может, попадётся какая-нибудь очаровательная музыкантша.

– С чего ты взял, что это девушка?

– А ты предпочитаешь парней? – скривился он.

– Кто попался тебе? – Я уклонился от его вопроса.

– У меня зашифрован кто-то из театралов. Надеюсь, это не подружка Николь.

– О, фигуристка. – Кто-то выкрикнул позади нас.

Бушар тут же обернулся и просиял.

– Не жди меня, – бросил он, отстраняясь. Спенсер развернулся и направился к кому-то в толпе.

Я поглядел на часы, оценивая остаток времени до конца пары. Необходимо успеть в музыкальный блок и встретиться с тем, кто был зашифрован в послании.

В коридоре раздавались приглушённые аккорды различных инструментов. Я заглядывал в каждую приоткрытую дверь классов, но они были заполнены учениками, поглощёнными занятиями. Малин упомянула, что наше расписание изменилось, и это означало, что студент, которого я искал, сейчас был один.

Звук гитары, исходивший из проёма в актовый зал, приковал моё внимание. Заглянув в него, заметил парня на сцене, настраивающего инструмент. Уловив мои шаги, он поднял голову, и я узнал его – Шейн Ишервуд, гитарист местной группы. Он учился на одном курсе со мной. Следовательно, он не тот, с кем мне предстояло взаимодействовать.

– Ты здесь один?

Я поднялся на сцену и огляделся.

– Да, – коротко ответил Шейн.

Я выдохнул с досадой и провёл рукой по волосам. Похоже, я упустил нужного человека, и теперь его поиск может затянуться.

– Кого-то ищешь? – Шейн озадаченно посмотрел на меня.

– Кто был в зале до тебя?

– Когда я пришёл, тут была девушка. Скоро наша репетиция, поэтому она уступила сцену раньше и ушла.

– Как зовут её?

– Мия Акерман.

– Мия, значит, – повторил я, усмехнувшись. – Спенсер будет рад узнать, что это всё-таки девушка.

Круг сузился: теперь предстояло выяснить, в какой группе она учится. Наше следующее занятие назначено на конец недели, но я не мог позволить себе ждать. Я планировал посвятить это время тренировке, но сначала предстояло уговорить Мию написать эссе вместо меня.

Глава 7

Мия

Едва я переступила порог дома, как моментально учуяла аппетитный аромат. Мама порхала у плиты, пританцовывая в такт задорной музыке. Я, стараясь не издать ни звука, проскользнула в комнату и устроилась за столом, подперев подбородок руками. Мама, увлечённая своим кулинарным творением, меня пока не замечала. И когда она начала подпевать песне, я не удержалась и хихикнула.

– Мия! – Мама обернулась. – Я и не знала, что ты уже дома!

– Ты сегодня прямо сияешь! Что-то случилось?

Мама опёрлась руками на стол и широко улыбнулась.

– Мне предложили работу! В новом ресторане! И не просто официанткой, а помощником управляющего!

– Невероятно! – вырвалось у меня. – Поздравляю! Это замечательно!

– Руководство оценило мою работу, когда я помогала администратору в нынешнем заведении.

– Это непременно нужно отметить!

– Я пригласила Малин и Ханну к нам на ужин! – радостно сообщила она. – Заодно хочу отблагодарить их за помощь, которую они нам оказали.

– Тогда переоденусь и помогу тебе!

Раздался звонок в дверь, и мы с мамой одновременно повернули головы в сторону прихожей.

– Лучше открой гостям, а я пока накрою на стол. – Мама подошла к шкафчикам и достала из него посуду, я же направилась ко входу.

Открыв дверь, я чуть было не врезалась в стеклянную бутылку, которую держала Ханна.

– Вино на ужин? – Она игриво поиграла бровями.

– Это для меня и Шанайи, а вам, детишки, советую апельсиновый сок. – Малин выхватила ёмкость из рук дочери и, проскользнув мимо, направилась к моей маме. Я проводила её взглядом, а затем снова повернулась к Ханне.

– Ты куда пропала после учёбы? – выпалила она, сверкнув глазами. – Ты даже не представляешь, что произошло!