Имя, которое мне не пренадлежит

Анна Райтан

Имя, которое мне не пренадлежит

Глава 1

Наверное, многие мечтают о лучшей жизни.

Я – не исключение.

Однако мечтать нужно аккуратно, уточняя все детали.

Об этом я, конечно же, забыла.

Глава 1

Еще не открыв глаза, я поняла: это не моя постель. Матрас и одеяло, словно облако, окутывали меня, не желая отпускать. Я замерла, прислушиваясь.

Шаги. Кто-то шел в мою комнату. Я притворилась спящей и втянула носом воздух. И первое, что я почувствовала – это запах кофе. Мягкий, ванильный, с горьковатой ноткой – точно такой же варили в кофейне, где я работала официанткой.

Запах становился сильнее.

«Это сон, просто сон. Ведь я живу одна. И мой диван – это монстр с пружинами, который каждое утро орет: «Хозяйка, нам на пенсию пора!»»

Шаги приблизились. Я почувствовала, как чья-то рука коснулась одеяла.

– Юлия-ханым, доброе утро, – прозвучал женский голос. – Вам пора вставать.

Я едва не подпрыгнула.

«Ханым? То есть в переводе Госпожа? На районе меня только Юлькой называли. А тут – госпожа…»

– Юлия-ханым, – повторила женщина настойчивее. —Лейла-ханым уже ждет вас в гостиной.

Ее рука легонько коснулась моей ноги. Я вжалась в матрас, натянув одеяло до подбородка.

«Мамочки. Неужели сны бывают такими реалистичными? Чтобы чувствовать прикосновения?»

Любопытство пересилило страх. Я приоткрыла один глаз, выглядывая из-под белоснежного одеяла. Рядом со мной стояла женщина в строгом темном костюме, очках и с пучком на голове. С серьезным видом она поставила поднос с кофе на тумбочку справа от кровати, чуть наклонилась, проверяя, проснулась ли я, и бесшумно вышла, оставив после себя легкий ванильный шлейф.

Я откинула одеяло и села.

Комната оказалась большой и светлой. Мебель в европейском стиле, молочного оттенка, с изящной лепниной под потолком. Возле кровати – тумбочка, напротив – туалетный столик. А чуть дальше…

«Гамак? Серьезно?»

Посреди этой чопорной классики висел самый настоящий гамак, который выбивался из всей картины, а рядом с ним притулился низкий диван.

Я сползла с кровати на тёплый пол с мягким цветным ковром и подошла к туалетному столику. Чего там только не было! Флаконы, баночки, коробочки – невероятное количество парфюма и декоративной косметики.

«Вот бы это было моим по-настоящему, а не во сне!».

Наугад взяв один из флаконов, брызнула на запястье. Горький миндаль и шафран – цветочно-восточный аромат, точно такой же, каким пользовалась моя любимая турецкая актриса. Видела ценник в интернете, на мою зарплату официантки такого не купить.

Я аккуратно вернула флакон на место и продолжила осматривать комнату. Взгляд остановился на окне. Точнее – на виде из него.

Узкая полоска каменной набережной. И вода. Много, очень много воды. На камнях, у самой кромки, сидела черная птица – баклан. А над водой, как ураган, пронеслась стая буревестников.

– Вот это да! – выдохнула я, вглядываясь в эту красоту.

Дверь приоткрылась.

– Юлия-ханым! – укоризненно произнесла служанка. – Вас же ждут.

Я вскрикнула и резко обернулась. Сердце ухнуло куда-то в живот.

– Вы меня напугали! – выдохнула я, пытаясь унять дрожь в руках. – Кто вы? И кто меня ждёт?

Женщина склонила голову. В её глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее недоумение.

– Я Зейнеп, ваша помощница по дому. А ждет вас личный менеджер, Лейла ханым. В ванной и гардеробной все готово.

«Личный менеджер? Может, я все-таки в дурдоме, и они играют в богатую жизнь?»

– Зейнеп… – окликнула я дрожащим голосом.

Она обернулась:

– Слушаю?

– А… куда мне идти?

Зейнеп понимающе кивнула, но вид у нее был такой, будто я напилась до беспамятства и теперь не соображаю, где нахожусь. Так оно, в общем-то, и было. С поправкой на то, что я не напивалась.

– Я провожу, – ответила Зейнеп

Через пять минут я стояла в гардеробной размером с мою сталинку. По всему периметру – огромные стеллажи с подсветкой. Я осторожно провела рукой по коктейльным платьям. Будто, если бы я надавила на них чуть сильнее, они могли превратиться в тыкву.

И только сейчас заметила: не было зеркал. Ни в ванной, ни в гардеробной. А то единственное, в спальне, выглядело неестественно, словно с двойным дном.

– Чья вся эта роскошь? – медленно, отчеканивая каждое слово, произнесла я.

Но Зейнеп не ответила. Она стояла в дверном проеме и прожигала меня взглядом. От этого почему-то начинала гореть правая лопатка.

– Зейнеп, – попросила я как можно вежливее, – оставь меня, пожалуйста.

– Да, конечно, простите, – ответила она, и ее силуэт скрылся.

Я перевела взгляд на образ, который она приготовила: брючный костюм глубокого зеленого цвета, белый топ, черные туфли на каблуке, зеленый клатч. Рядом с пуфиком на высоком круглом столике лежали украшения: браслет, серьги и кулон с жемчугом.

Я быстро оделась и решила все-таки найти зеркало. Вернулась в спальню, подошла к туалетному столику.

Зеркало встретило меня загадочным отражением. Мои черты – да. Но в основном оттуда смотрела незнакомка. От этого осознания по коже побежали мурашки.

Как по расписанию, в комнату зашла Зейнеп. Но в этот раз я увидела ее отражение заранее, поэтому обошлось без испуга. Хотя, если честно, эти ее внезапные появления начинали напрягать.

«Это же моветон! Любой уважающий себя человек сначала постучал бы!»

– Юлия ханым, вы забыли нанести свой пятничный аромат, – напомнила Зейнеп.

– Вы же без него никогда не выходите.

«О господи. У меня еще и ароматы по дням недели расписаны?»

Я шагнула в ванильное облако люксового парфюма, вопросительно посмотрела на Зейнеп, затем перевела взгляд на дверь.

– Я провожу вас к Лейле ханым, – кивнула служанка.

Она говорила со мной так, будто перед ней стоит человек, страдающий алкогольной зависимостью. Ну конечно: я же не могу объяснить ей, что вчера засыпала в своей сталинке на потертом диване, а сегодня понятия не имею, где нахожусь. Меня сразу же в дурдом отправят, если я ещё не в нем. А меня преследует стойкое ощущение, что так и есть.

Зейнеп вывела меня в длинный узкий коридор. Темное дерево, стены ближе к бежевому – из-за этого создавалось ощущение, что меня ведут на допрос к криминальному авторитету из девяностых.

«Значит все-таки не дурдом.»

На стенах висели картины известных художников. Я невольно всматривалась в них – мне показалось, что изображения живые. Мы шли долго. Коридор казался бесконечным. Когда проходили очередной морской пейзаж, слева показалась винтовая деревянная лестница. Спуск был очень крутым.

– Наверное, чтобы сложнее было сбежать, – пошутила я.

Зейнеп не оценила.

Когда оставался последний лестничный пролет, открылся вид на гостиную. У меня сложилось ощущение, что в этом доме как минимум три эпохи – или в нем жили три женщины разных времен.

Гостиная была оформлена в средиземноморском стиле: белые стены, мебель из цветного дерева, льняные подвески цвета золота, закругленные края и огромные панорамные окна на всю стену, выходящие на террасу. Справа лежал традиционный безворсовый ковер – килим, на нем пестрели разноцветные подушки. А посередине комнаты стоял огромный обеденный стол, ломящийся от еды.

За столом восседала дама лет сорока. Короткая асимметричная стрижка, красный костюм – юбка и пиджак, макияж вызывающий, не по-утреннему яркий. И запах. Стойкий запах жасмина.

От неё разило жасмином так, будто она вылила на себя целый флакон. С каждой секундой аромат становился удушающе сладким, у меня начала кружиться голова.

– Ну наконец-то! – недовольно проговорила Лейла. – Сколько можно тебя ждать?

– Прошу прощения, – осторожно, потупив взгляд сказала я. – Стесняюсь спросите, а вы кто?

Лейла ухмыльнулась, потом внимательно вгляделась в мое лицо:

– Подожди. Ты что, реально ничего не помнишь?

«Она намекает на амнезию? Что со мной произошло? Как я здесь оказалась?»

Я зажмурилась, пытаясь ухватить хоть кусочек вчерашнего вечера. Работа в кофейне. Усталость. Диван. Сериал. Пусто. Дальше – черная дыра.

– Это розыгрыш? – спросила я вслух. – Где камера? Вы ведущая? Я оценила юмор, но хватит уже!

Я принялась озираться в поисках скрытой камеры. Лейла подалась вперед, приблизившись так близко, что жасмин ударил в нос с новой силой.

– Юлия, прекращай. Сыграно хорошо, но перебор. Я твой менеджер, Лейла.

Меня затошнило. Резко, сильно, до спазма в горле. Я сорвалась с места и побежала обратно в коридор, сама не зная куда. Ноги принесли меня в другую часть дома. Здесь все дышало запустением: на потолках висела паутина, на мебели – толстый слой пыли. На стене висели часы, застывшие на 3:17.

В конце коридора была всего одна дверь. Я дернула ручку – заперто.

Снова запах жасмина. Глаза защипало, пол поплыл под ногами. И последнее, что я увидела перед тем, как провалиться в темноту, – расплывчатую надпись на стене:

БЕГИ.

Очнулась я от резкого запаха нашатыря. Лейла трясла ваткой у меня перед носом, а Зейнеп растирала мои руки одеколоном. Голова была чугунной, ноги – ватными. В воздухе смешалось всё: нашатырь, жасмин, одеколон. Запах, скажу я вам, не из приятных.

– Очнулась, – констатировала Лейла. – А теперь быстро пей кофе и выходим. Мы уже сильно опаздываем.

Зейнеп протянула руку, помогая мне встать.

– Можете мне объяснить, что происходит? – еле шевеля губами, спросила я. – Кто вы? И что значит «менеджер»?

– Всё расскажу по дороге, – тяжело вздохнула Лейла. – Из-за твоих выходок мы задерживаемся. Машина скоро прибудет.

Я выпила горький кофе, который заботливо сварила Зейнеп, и мы направились к выходу.

Выход из особняка находился с другой стороны от Босфора. Сначала мы оказались во внутреннем дворике с садом, посередине которого располагался декоративный фонтан. Дом снаружи оказался с выступающими деревянными эркерами и резными деталями. В саду росли, казалось, все цветы мира.

Было прохладно, но это нормально для мартовского утра. Я застегнула пуговицы на пиджаке, чтобы не замерзнуть. Лейла, заметив это, вмешалась.

«Да кто она такая, то позволяет себе такие выпады?!»

Несмотря на то, что это выглядело по-детски, я снова попыталась застегнуть пуговицы, но пальцы меня не слушались. В итоге, пришлось оставить то, о чем настояла Лейла.

От сада вниз вела белая мраморная лестница.

Когда мы вышли за ворота, то очутились на оживленной улице с четырьмя перекрестками. На табличке гордо значилось: «Бебек». С противоположной стороны улицы на встречу нам ринулась группа людей, едва заметив, что мы вышли. Меня охватила дрожь. Не та, что от восторга, а та, что проникает холодом изнутри. На лбу выступил пот, губы пересохли. Толпа налетела ураганом. Мужчины и женщины тыкали в меня телефонами, толкали друг друга, что-то кричали на турецком. Я разбирала только знакомые по сериалам слова: ашк – любовь, лютфан – пожалуйста. Сердце бешено заколотилось, воздуха не хватало. Кажется, психологи называют это панической атакой.

Лейла приобняла меня и больно ущипнула за плечо. Хоть ее выпад и вернул меня в чувства, все же я еле сдержалась, чтобы не врезать ей – что она себе позволяет? Но Лейла глазами указала на поклонников: улыбайся, мол.

Я натянула дежурную улыбку и покорно фотографировалась, раздавала автографы на своих же фотографиях.

В голове крутилось: кто я? Модельер? Тогда почему Зейнеп подбирает мне образы? Писательница? Но тогда люди просили бы подписать книгу, а не фото. Чем больше вопросов, тем меньше ответов. Но ничего. Лейла обещала рассказать по дороге.

К этому времени подали машину. В марках я не сильна, но это явно был люкс: черный глянцевый, салон светлой кожи, запах древесно-ванильный, одним словом – шикарный.

Лейла плюхнулась на сиденье рядом, и салон снова заполонил жасмин. Меня замутило.

– Откройте окно, пожалуйста, – попросила я водителя.

– За нами из Франции ехали? – прошипела Лейла. – Чтобы больше такого не повторялось. Вам понятно?

– Прошу прощения, ханым-эфенди, – пробормотал водитель. – На мойке задержали. Больше не повторится.

Лейла фыркнула и отвернулась к окну.

– Вы не против, если я включу музыку? – спросил водитель.

Я одобряюще кивнула. Лейла даже не обернулась.

Из динамиков полилась песня: Jandan Erchillean, «Ben kimim».

«Кто я?» – этот вопрос бился в такт музыке. Слова описывали мое состояние точнее любых других.

Полпути мы проехали в молчании. Напряжение между мной и Лейлой нарастало с каждой минутой, водитель стал случайным свидетелем нашего безмолвного конфликта.

Через пятнадцать минут я не выдержала:

– Лейла ханым…

Она сунула мне бутылку воды, словно затыкая рот. Я открыла, сделала глоток.

– Юлия ханым, – начала Лейла, – мы сейчас едем на съемки сериала. Вы играете там главную роль.

Я поперхнулась.

«Главная роль? Я? Да я в школьной сценке двух слов связать не могла! А тут – турецкий сериал…».

Последние слова я медленно протянула в своих мыслях. Ну надо же, вляпалась.

Если бы была возможность открыть дверь и сбежать куда глаза глядят – я бы не раздумывала ни секунды. Да, я всегда мечтала стать актрисой. Но это из серии «мечты, не имеющие ничего общего с реальностью».

Помните, я что-то там говорила про паническую атаку? Теперь я точно знаю: то была не она. Потому что сейчас мое сердце готово выскочить из груди и покатиться, как колобок.

Я не заметила, как выпила всю бутылку минеральной воды. Очень хотелось ляпнуть что-то вроде «можно в туалет, как в школе», или притвориться больной. Но с Лейлой такие фокусы явно не прокатят. Один ее взгляд говорил: не надейся.

«В конце концов, я не просила меня превращать в известную актрису. И за последствия я не отвечаю.»

Или все-таки отвечаю?

Глава 2

Мы подъехали к оживленной площади с огромным фонтаном. Воздух был влажным от брызг, а ритмичное журчание воды смешивалось с гулом толпы. Чувствовался запах кофе от стоявшего неподалеку кофе-бара.

Вокруг было много народа с разной техникой: видеокамерами, забавными микрофонами в мохнатой одежде на длинных палках. Чуть дальше стояли паровозиком трейлеры, палатки.

Смешной взъерошенный мужчина среднего роста в клетчатой рубашке и черных штанах-аладдинах бегал по площадке и что-то энергично кричал в рупор по-турецки. Его голос, усиленный рупором, перекрывал общий шум, а эхо разносило слова по всей округе. Слева от съёмочной площадки стояла толпа зевак с мобильными телефонами.

«Только вот пусть они не меня ждут, я ещё не отошла от толпы возле дома. К такому меня жизнь не готовила, если честно. Какого я вообще об этом могла мечтать сидя в своей сталинке?»

Мои опасения оказались не напрасны, потому что эта толпа как раз ждала меня.

«Неужели та, в чьем теле я сейчас, настолько популярна? Или это действительно моё тело, и жизнь в сталинке, наоборот была неправдой? Честно, я запуталась.»

К машине подбежал молодой длинноволосый парень и открыл мне дверь машины. Подал руку. Улыбка него была натянута до ушей, и еще немного – он бы меня расцеловал.

– Юлия-ханым, добро пожаловать! – к моему удивлению, парень заговорил со мной на ломаном русском – Как хорошо, что вы всё-таки смогли приехать, а то мы переживали уже, что съёмки придется переносить. А сроки то горят.

В его голосе звучала смесь облегчения и едва заметного упрёка.

Исходя из его слов я поняла, что меня на площадке не было около недели. Продюсер практически вытряс всю душу из бедного парня, потому что компания несла большие убытки из-за отмененных съемочных дней. Еще я узнала, что мне не здоровилось, поэтому съёмки отменили. В итоге все арендованные помещения были в простое, команда без работы, а зрители без новой серии.

В Турции, оказывается, серия выходит через неделю после съемок, иногда правда успевают снять про запас, не так, как в России.

Как-то моя подруга и по совместительству коллега позвала меня на подработку, официантом в павильон Мосфильма. Вот там я и насмотрелась на процесс, артистов, то, как одну и ту же сцену снимают в несколько дублей – не только из-за ошибок актеров, не того света из окна, но и потому, что необходимо снять с нескольких ракурсов. Я была удивлена, что фильму, который снимается несколько месяцев, еще предстоит путь длиною в год. Ведь над ним далее колдуют звукачи, режиссеры монтажа и другие важные специалисты.

В Турции же, серия выходит через две-три недели после того, как её отсняли.

По словам этого парня, Юсуфа, который оказался ассистентом моей персоны, я тут безумно ценный кадр, поэтому режиссер и продюсеры скрипя зубами и кошельками ждали меня.

Он иногда косился на меня удивленными глазами – то ли я раньше не была такой милой, то ли вопросы задавала слишком странные.

Благодаря увлекательной беседе с Юсуфом, я и не заметила, как мы дошли до тех самым временных домиков актеров. Юсуф их назвал караванами. Название вызвало у меня легких смешок. Ну что общего у дома на колесах с группой путников, или вереницей животных. Только лишь то, что они стоят друг за другом. Это почти как сарафан в лексиконе водителей автобусов.

По мере приближения к караванам запахи менялись. Аромат городского кофе сменился запахом краски, лака для волос и разогретого металла от осветительных приборов.

В одном из караванов располагалась гримерная, а рядом с ним костюмерная. Меня уже ждали. Рядом с гримерной стояло человек двадцать актеров массовых сцен. Их взгляды устремились на меня, и если бы не костюмер, который забрал меня к себе в трейлер, они бы на меня накинулись.

Костюмером оказалась женщина сорока лет в спортивном костюме синего цвета, волосы были собраны в пучок, и ни намека на макияж.

«Наверное, им в таком ритме некогда заниматься своим внешним видом»

– Добро пожаловать, Юлия-ханым! – к моему искреннему удивлению и костюмер заговорила со мной на русском, – проходите вовнутрь.

В костюмерной было достаточно тесно, большую часть пространства занимали костюмы. Пахло старой тканью, пудрой и чем-то сладковатым – вероятно, остатками парфюма других актрис. Из открытого окна доносился запах кофе из киношного кафетерия и слабый запах сигаретного дыма. Который вызвал у меня першение в горле.

На задней стене трейлера располагался огромный стеллаж с обувью. Меня переодели в леггинсы и пиджак из черной кожи, под пиджак выдали бежевый топ на тонких бретелях. Я слегка покосилась на этот топ, ведь я с подросткового возраста не надевала такие, потому что моя грудь не помещалась.

«Костюмер наверно свихнулась, если предлагает мне надеть это»

Видимо мысли отобразили на моем лице и костюмер это заметила.

– Юлия-ханым, мы его немного ушили, так как вы за время болезни сильно потеряли в весе. – смущенно проговорила костюмерша

«Какой там сильно потеряла в весе. Мне наоборот, пришлось на последние деньги посетить дисконт, так как неправильный сон и питание, прибавили килограмм пятнадцать за последний месяц. Не помогала даже активная работа официантки. А грудь… Да она вообще никогда ниже третьего размера не падала, а это топ явно размера xs. И тут меня озарило. Это же было там, в моем городе, в моем теле… А в этом, в этом…»

Медленно, стараясь не подавать вида, я опустила руки на зону декольте, но, не найдя привычного мне объема, резко и без всякого стеснения опустила глаза, чтобы убедиться. Не понимаю, почему я не заметила еще в доме, смотрясь в то самое зеркало, что я почти как доска… Еще раз поелозив руками, будто бы ища грудь, которая спряталась, я стала осознавать масштаб катастрофы.

Ткань топа неприятно холодила кожу, и я невольно вздрогнула, пытаясь привыкнуть к новому ощущению.

Не то, чтобы я была в восторге от огромной груди, которая всегда давала нагрузку позвоночнику. Нет, но и маленькую грудь я тоже никогда не хотела иметь. Четвертый размер в моем случае был самый прекрасный, но я его имела только тогда, когда брала аскезу на поедание сладостей. А так, в основном я была счастливой обладательницей стойкого пятого размера. А тут, от силы натягивалась двоечка, я чуть не расплакалась от горя. И теперь, стала понимать тех девушек, которые недовольны своими объемами.

Видимо, мои исследования собственной груди со стороны выглядели странно, поэтому воцарилось удивленное молчание.

«Блин, надо срочно выходить из ситуации, чтобы меня не посчитали полоумной»

– После болезни, – на ходу придумывала я, – и не заметила, что так сильно похудела. Ей-богу, кусок в горло не лез. Сильно заметно?

– Нет, но сценаристам пришлось переписывать объяснение таких изменений у главной героини. Однако постарайтесь оставаться в том же весе до особых распоряжений – сказала костюмер, окидывая меня взглядом с ног до головы. Её глаза на мгновение задержались на топе, будто она тоже сомневалась в его размере.

После этого мой ассистент Юсуф попросил поторопиться и сопроводил меня в гримерную. Гримерная была светлая, с тремя рабочими местами для мастеров. По всему периметру горели круглые лампочки, создавая прекрасное освещение и волшебную атмосферу. Мягкий гул вентиляторов смешивался с тихим шипением аэозолей и запахом спиртовых лосьонов.

Я уселась на крутящийся табурет перед зеркалом и стала ожидать работу над моей прической. Пока гример разбирала референсы, у меня была возможность рассмотреть ее более внимательно.

Гримером была женщина средних лет, с большими глазами цвета неба. Глаза были такими красивыми, что я не могла оторвать их них взгляд. Это казалось очень неэтичным, но я ничего не могла с собой поделать. Гример видимо почувствовала такой откровенный напор, поэтому оторвалась от референсов и посмотрела на меня.

– Юлия, у тебя все хорошо? – медленно и удивленно произнесла она, – Мало того, что пропустила наш поход в клуб, так еще и ведешь себя так, будто бы мы с тобой не знакомы.

«А мы и так не знакомы! Да что ж такое, видимо, она «моя» подруга в этом мире. Но я абсолютно не знаю, как ее зовут, где мы познакомились и с кем мы должны были идти в клуб. Мне нужно что-то придумать, как-то вывернуться, чтобы не посчитали меня сумасшедшей. Пережить этот день и как-то вернуться домой. В свою любимую квартиру, на нелюбимую, но привычную работу, в старый растянутый серый свитер, наконец. Там, где, может быть я не богата и не любима миллионами, но где мне все понятно и безопасно.»

Мысли метались в голове как, как испуганные птицы. Где-то за стеной трейлера раздавались резкие команды режиссера, стук хлопушки и гул одобрения после удачного дубля.

Дверь скрипнула. В помещение ворвался поток теплого воздуха с улица. Запах разогретой косметики смешался с запахом кофе. На мое счастье в трейлер-гримерку зашел Юсуф.

–Чичек-ханым, сколько вам еще времени нужно? Юлии-ханым еще необходимо выучить текст, и уже через час быть на репетиции.

Я выдохнула с облегчением. Имя подруги я выяснила, уже что-то. Теперь нужно как-то объяснить свою амнезию и выяснить более подробно про всё. Потому что мне очень надо понять, что я здесь делаю, как я здесь оказалась и где настоящая Юлия-ханым?!

– Юсуф, у нас сегодня просто выпрямление, поэтому, с учетом макияжа, нам понадобиться минут пятнадцать.

Пальцы Чичек ловко перебирали кисточки, а щетка для пудры тихонько постукивала о край баночки.

Юсуф удовлетворительно кивнул и скрылся за дверью каравана. А Чичек вернула своё внимание на меня.

– Юлия, ты в порядке? – сказала она и положила мне руку на плечо.

Её прикосновение было теплым и успокаивающим, а от свитера пахло лавандой – видимо, она хранила его рядом с саше.

Мой взгляд, который, видимо, прожигал одну точку в районе дверной ручки, резко ожил.

– Да, все в порядке, Чичек, – неожиданно голос в моей голове начал диктовать ответ. – У меня просто была высокая температура, и в какой-то момент я потеряла сознание, ударилась головой, и у меня случилась ретроградная амнезия. Я не помню некоторые годы своей жизни. И тебя, прости. – последнюю фразу я произнесла виновато, будто я отобрала у нее что-то ценное.

Откуда возник этот голос, который по сути руководил мной, я не поняла и мне стало страшно. Может я и правда сошла с ума, это просто мультики в моей голове и на самом деле всего этого нет. Но тогда откуда возникли эти реальные телесные ощущения, эмоции и тошнота на запахи. Ответы все больше и больше копились в моей голове. Надеюсь, что я скоро найду на них ответы.

В гримёрке повисла тишина. Где-то вдалеке слышался гул голосов, а из открытого окна доносился аромат свежесваренного кофе.