Бывшие. Тайная дочь босса

– Э-эм, знаете… Я не согласна на такие условия… Сегодня же вечером мы с Вероничкой съедем и не будем вашему Васе мешать, – как можно более корректно говорю я, однако, голос мой так дрожит, что со стороны может показаться, что я вот-вот заплачу.

– Жаль, – вздыхает женщина, – Он хотел с тобой познакомиться. Я и фотографии твои ему показывала… Ну ладно, может успеете. Он через час приедет уже.

По позвоночнику пробегает холодок.

Видимо, съезжать придётся не вечером. А сейчас. Причём, в экстренном порядке.

И завтра придётся принять предложение Дубровского.

Потому что другого выхода у меня просто нет…

ГЛАВА 5

Ирина

Под возгласы Степаниды Ивановны я ухожу в комнату и достаю с верхней полки шкафа два чемодана. На самом деле – они не особо большие, но нам с дочкой хватит. Так как вещей у нас немного.

– Мама, а что ты делаешь? – непонимающе смотрит на меня Вероничка.

Ох, милая… Как бы тебе сказать…

– Ничего, малышка. Но сегодня мы с тобой будем ночевать в другом месте, – немного нервно улыбаюсь я, наскоро собирая нашу одежду с полок.

– А почему тут нельзя?

– Вот именно, Ирочка, ну чего ты спохватилась! – в дверях вновь возникает Степанида Ивановна. – Ты как будто боишься моего Васеньку! А как хорошо было бы… Ты на работе, Васенька с Вероничкой играет…

От этих слов по моей коже проносится табун мурашек, и я вздрагиваю от одной лишь мысли об этом.

– Не дай бог, – недовольно шепчу себе под нос, продолжая сворачивать вещи, но уже с удвоенной скоростью.

– Ч-что? – возмущённо вскрикивает Степанида Ивановна. – Ты что-то имеешь против моего Васеньки?

– Ничего. Абсолютно ничего. Но ребёнка я с взрослым незнакомым человеком не оставлю, – жёстко отвечаю я. – Мы сейчас же уедем.

– Да куда ты пойдёшь, ха-ха-ха! – смеётся женщина, и мне слышится в этом смехе что-то сумасшедшее.

Сидящая на диванчике Вероничка начинает хныкать. Держись, золотце моё…

– Найду куда, – резко отвечаю я. – Верните, пожалуйста, залог.

– Какой залог? – картинно округляет глаза пожилая женщина. – Никакого залога у меня нет.

– Значит, я возьму договор аренды и пойду с ним в суд, – фыркаю я.

– Ты об этом договоре говоришь? – спрашивает меня хозяйка, доставая мою копию документа.

Внутри меня всё обрывается. Она рылась в моих вещах?..

– Откуда он у вас? – чуть похрипывая, спрашиваю я.

– Это моя квартира. Что делаю, что хочу! Вон из моего дома, мерзавка!

На моих глазах пожилая дама, словно обезумев, рвёт договор на части, кидает на пол и изо всех сил топчется по клочкам бумаги.

Меня вновь начинает колотить крупная дрожь.

Нервы точно скоро сдадут – я знаю, чувствую…

Я рассчитывала на сумму залога, ведь она довольно солидная. Я могла бы снять не самую дорогую, но приличную гостиницу и более-менее протянуть до первой зарплаты! А сейчас…

Выходит так, что мы с дочерью…

На мели.

– Мама, что случилось? – спрашивает Вероничка, сидя на одном из чемоданов около злополучного дома, из которого мы только что сбежали.

– Всё… Всё в порядке, милая, – трясущимися руками ищу в поисковике недорогие гостиницы. – Всё хорошо…

Ни черта не хорошо! Старая грымза порылась в моих вещах, нашла документ и уничтожила его на моих глазах!

Так хочется разреветься, упасть на коленки, ободрав кожу… Но не могу. Не имею права.

У меня – маленькая дочь, которая заслуживает сильного родителя рядом, который обеспечит её всем необходимым.

А поплакать я успею. Потом. Возможно…

– Типанида Ивановна нас выгнала, да? – печально спрашивает Вероничка, но я сразу же сгребаю её в крепких объятиях.

– Что ты, что ты… Просто временно мы поживём в другом месте… Я нашла гостиницу. Там тебе понравится…

– Плиключение будет?

– Да, девочка моя… Приключение. – тихо вздыхаю и смотрю на свою малышку.

Вероничка смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Отцовскими глазами. Глазами Дубровского…

Сердце больно скручивается от воспоминаний. Как он горячо обнимал меня. Как твердил, что любит и никогда не оставит.

Кажется, жар его поцелуев и касаний до сих пор обжигает мою нежную кожу.

А лезвия тех жестоких слов до сих пор разрезают мою душу на кровоточащие, незаживающие кусочки.

По моей щеке течёт одинокая слеза.

До сих пор не понимаю, что же я сделала… За что он так со мной?

Он же так любил меня, а потом просто уничтожил… Избавился, как от надоевшего котёнка.

Не знаю, что бы со мной было, если бы не дочь.

– Ты плачешь, мама? – Вероника вновь считывает мои эмоции.

– Нет-нет, – спешно смахиваю с лица горькую влагу.

– Денюжек нет? У меня есть, возьми, мама. – девочка достаёт из кармана мятые сто рублей и протягивает их мне.

Нет, нет, нет…

Не плакать…

– Милая моя, – целую Веронику в лоб. – Всё хорошо. Идём.

Надо брать себя в руки. Поэтому беру чемоданы, дочку, и мы уходим на автобус, который довезёт нас до гостиницы.

– Этого хватит только на пять дней, – подсчитывает деньги владелец гостиницы.

Сердце в очередной раз содрогается.

Пять дней.. Ничтожно короткий срок. Но выбора нет. Пока нет.

– Хорошо, – решительно киваю я.

Когда оказываемся в номере, первое, что приходит в голову – надо всё обработать антисептиком. Потом отнести местное постельное бельё в химчистку.

Хорошо, что у меня есть свой комплект и эту ночь мы с дочерью будем спать на чистом…

– Жучок! – раздаётся восторженный голос дочери.

Я разворачиваюсь и вижу большого таракана, который смотрит на меня и шевелит своими длинными усиками.

– Господи, – вздрагиваю я.

До чего я дошла? Всё ведь было хорошо… Настолько, насколько могло быть. Но всё вновь полетело в тартарары.

И ещё завтра… До сих пор не могу поверить, что согласилась работать на Дубровского.

Больно это признавать, но он сейчас – мой единственный шанс окончательно не скатиться за черту бедности.

Хорошо, что мне всё-таки удалось купить лекарства. Надеюсь, доченьке станет лучше…

***

Встать приходится в пять утра, чтобы собраться самой, собрать Веронику и отвезти её в детский сад и успеть в клинику к бывшему.

Хорошо, что лекарства оказались действенными и наутро ребёнок оказался бодр и свеж, как огурчик.

В своём обычном костюме, в котором ходила в офис, я чувствую себя сейчас неуютно. Обычные строгие серые брюки, белая рубашка. Удобные чёрные туфли на невысоком каблуке.

Не с подиума, конечно. Зато удобно, практично и недорого.

И как будто бы, инородно.

В клинике Дубровского у сотрудников, кажется, одни халаты стоят больше, чем вся одежда на мне.

Ну ничего.

– Должна продержаться, терпи, терпи ради дочери, – цежу себе под нос, плотно сжав кулаки.

На подходе к клинике, застываю, как вкопанная.

Из припарковавшегося чёрного Майбаха выходит Дубровский. Как всегда с иголочки… Следом за ним выходит какая-то ослепительная рыжеволосая красавица.

Они улыбаются друг другу, смотрят друг на друга. Её рука мягко скользит по его пиджаку.

А потом он встречается глазами со мной.

ГЛАВА 6

Ирина

Чёрт…

Столкновение взглядов длится, кажется, вечность. Чувствую, как в груди моей растёт тревога, а в горле встаёт ком.

Не могу дышать.

Первое, что мне хочется сделать сейчас – послать всё к чертям, и убежать, скрыться от пронзительного взгляда Дубровского, и презрительного взгляда его рыжеволосой спутницы.

Я не смотрю на незнакомку, но всей поверхностью тела ощущаю на себе её презрение.

Резко останавливаю себя. Мысленная пощёчина приводит меня в чувство.

“Ты не смеешь уйти отсюда!” – кричит мне подсознание и я понимаю, что уход отсюда равнозначен жизни за чертой бедности.

Поэтому, надо терпеть. Терпеть, держаться достойно и уверенно.

Хотя сейчас у меня так дрожат колени, что, кажется, ещё мгновенье, и я упаду на асфальт, окончательно потеряв при этом последние крупицы собственного достоинства.

– Свет, иди в клинику. Я подойду чуть позже, – спокойно произносит Дубровский рыжей девушке и убирает руку с её талии.

Судя по резко изменившемуся выражению лица Светланы, это явно ей не понравилось.

– Я думала, мы вместе пойдём, – та картинно дует неестественно большие губы.

– Нет, – резко отрезает Константин. – Делай, что говорю. Иди.

Вздохнув, Светлана уходит. А Дубровский, который вновь пристально смотрит на меня, решительным шагом приближается в мою сторону.

Опять это его самодовольное и горделивое выражение лица…

Я, почему-то, чувствую, что ноги словно приросли к земле. Не могу пошевелиться… Под этим пронзительным и изучающим взглядом бывшего я чувствую себя так неуютно, словно я голая…

Блин. Нервно закусываю губу и чувствую во рту солоноватый привкус крови.

“Не нервничай, не нервничай…”