По моему хотенью

– Нинуль, да не узнает никто, что ты переживаешь? Домовому уже давно глубоко начихать на соблюдение правил, да и на нас всех тоже! Кто мы для него? Так, мелкие сошки...

Казалось, еще немного и они дойдут до битья посуды, хлопанья дверьми и обещаний развестись. Я решил, что пора что-то предпринять, хоть это и был, возможно, только сон. Когда кудрявый несколько отвлекся на рыжую подругу, я собрал из недр характера все мужество и попытался ногой выбить нож у захватчика. Вышло не убедительно. Нож вылетел, крутанулся через кулак кудрявого и со звоном приземлился на паркет. Тот, поразив прыткостью, не помедлил его поднять, встав с табурета и повернувшись на меня. Я, кое-как сгруппировавшись, врезался плечом в его костлявую грудь, оттолкнув к другому концу комнаты прямиком в стеклянные дверцы серванта. Раздался звон разбиваемого стекла. Рыжая ахнула и схлестнула руками, а я схватил с подоконника горшок с полузасохшим алоэ и швырнул его в кудрявую голову. Горшок разлетелся на две части, осыпав моего неприятеля песком, дренажные камешки звонко поскакали по осколкам стекол.

– Ну, с меня хватит! – Веня поднялся как ни в чем не бывало, сбросил с плеча скрюченное растение и выдал такой хук правой, что в момент удара я подумал, что увижу свой затылок. Мир потемнел, глаза застлала тягучая багровая пелена, я провалился куда-то так глубоко, где обитают разве что призраки подсознания.

Мне было лет восемь, когда я почти сутки блевал дома в тазик, пока со смены не вернулся отец и обнаружил сына в столь плачевном состоянии. Он профессионально выверенным движением пропальпировал мне живот и тут же вызвал бригаду скорой, а по дороге в больницу успел хорошенько меня отчитать за безответственное отношение к себе.

– Я думал пройдет, – промямлил я, лежа в карете скорой. Отец молча покачал головой и потрепал меня по волосам огромной ладонью

Из приемного отделения меня быстро доставили в хирургическое, несколько врачей очень больно щупали живот, а после УЗИ диагностировали аппендицит. Полностью голого, накрытого только странно пахнущей простыней меня провезли на каталке через коридоры больницы и спустили на огромном лифте в зеленые подвалы, где располагалась операционная. В белом помещении на холодном столе было страшно, но никого это не беспокоило. Вокруг суетились женщины в больничных костюмах, они что-то делали с моими руками и ногами. Мужчина с черными густыми усами в белом колпаке с нарисованными собачками и котами, накрыв мой нос и рот маской, сказал считать от десяти до нуля. Пахло крайне мерзко, я кривился, но считал. Десять, девять, восемь... Я увидел свое голое распластанное тело, парящее средь звездной галактики. Оно улетало все дальше и дальше, пока звезды не сменились плотным ничем.

Примерно та же картина наблюдалась и сейчас: космос, и я парю среди него. Черная пелена в россыпи мерцающих крупинок. Планеты неестественно выстроились в ряд будто это страница из детского астрономического атласа, а не настоящий межгалактический полет. Вдруг Сатурн, словно стараясь оторваться от траектории полета, завращал кольцами, как хулахупами. Он напоминал толстяка, старающегося сбросить перед летом пару килограмм. Хулахупы становились все шире и шире, расстояние между кольцами увеличивалось, а сами они постепенно окрашивались в разные цвета: красный, оранжевый, желтый, зеленый... Пока обручи планеты не превратились в радужную игрушку-пружинку. Игрушка вытянулась в трубу, затем согнулась, отскочила от Сатурна и зашагала ко мне. Все быстрее и быстрее яркие колечки складывались и расправлялись, напоминая огромного космическо-мармеладного червя. Приблизительно со скоростью света радужная груда настигла меня и врезалась, сияя вспышкой сверхновой.

Омерзительный стук пробирался в голову. Как назойливая, но пугливая муха он то врывался в сознание, то отлетал за его пределы. Кажется, в какой-то момент звук усилился и заставил ощутить отголоски боли в голове. Я с шумом втянул носом воздух и чуть приоткрыл веки.

Комната лишь слегка освещалась желтоватым светом от уличных фонарей. Странно, но пахло разбитой посудой. Приложив не мало усилий, я сгреб тело в кучу и сел на полу, прижавшись спиной к балконной двери. Облако боли распирало кости черепа изнутри, голова закружилась и меня стошнило.

Снова раздался стук. Я сплюнул мерзкую жижу и вытер губы рукавом. Долбились во входную дверь. Держась за подоконник, я поднялся на ноги, чуть шатнулся и огляделся: кудрявый и рыжая либо ретировались, либо прятались в темноте. Я проковылял в коридор, дверь чудом еще держалась в петлях: казалось, по ней уже колотили ногами. Проигнорировав дверной глазок, я крутанул замок и встретил гостя.

Глава 11. Ресторан "Ответ"

3 июля 20.. года

Жанна нервно кусала ногти, доделывая то, что не завершила пачка соли. С паршивой привычкой Гвидонская распрощалась около сорока лет назад, переключившись на обыкновение теребить волосы. С появлением короткой стрижки – на раскусывание губ, затем на расчесывание запястий. А дожив до более благоприятного времени для психиатрии и подхватив всеобщую волну рефлексии и самопознания, по совету знающих знакомых обратилась к Семену Карповичу Знахареву – специалисту в области психиатрии людей, проживших чуть дольше положенного.

И вот снова алые кусочки отлетали от ногтей на белоснежную скатерть, покрывающую круглый столик ресторана Ответ. Встреча была назначена на 12:30, Виктория опаздывала на десять минут. Юный официант успел дважды подойти к гостье в надежде увеличить счет, но Жанна заказала лишь негазированную воду и отказалась даже от фирменного золотого латте и эксклюзивных котлет из щуки, подаваемых с нежнейшим картофельным пюре и красной икрой.

В элитном ресторане было непривычно мало гостей: по обыкновению в полуденное время большая часть столиков забивалась желающими позавтракать овсянкой, стоимость которой значительно улучшала ее вкус по сравнению с теми же хлопьями из картонной коробки. Но сегодня в Ответе, помимо Жанны, коротали время всего пара человек: импозантный старичок в бордовом костюме-тройке и голубом в белую полоску шейном платке, попивавший черный кофе и следивший за прохожими в окне, и заметно нервный молодой человек, то и дело деловито поглядывающий в экран ноутбука. Пока Жанна ожидала подругу, у барной стойки присела эффектная блондинка с выдающимся бюстом и столь же выдающимися губами, явно решившая сегодня начать смену пораньше.

Наконец дверь ресторана отворилась, и на пороге появилась Виктория. Официант проводил ее к небольшому столику у окна, вновь осведомился у Жанны, не выбрала ли она что-то из меню, принял заказ у новой гостьи и отправился восвояси.

– Планируешь питаться водой или святым духом? – поинтересовалась Виктория у подруги.

– Святой дух явно не на нашей стороне.

– Жанна, я серьезно. Это твоя типичная реакция на стресс, но нельзя устраивать голодовку. Уверена, ты и вчера и крошки во рту не держала. Я права?

– Перекусила что-то в забегаловке по пути в город, – отмахнулась Жанна и перевела тему. – Вика, спасибо огромное, что пришла. Я... Понимаешь, он объявился в самый неподходящий момент.

– Сомневаюсь, что можно найти момент, подходящий для встречи с тем, кого видеть не желаешь.

– Да, но я сейчас была совершенно завалена работой: съемки и школа, и... Вот, посмотри, снова эти невыносимые морщины, – Жанна наклонилась над столиком поближе к подруге.

– Дорогая, я ничего не вижу. Ты же сделала инъекцию только вчера, помнишь? Ты же мне говорила.

– Ах, да... Да, сделала, но мне кажется, что зелье начинает работать хуже. Вот тут, посмотри, дрябло, как у высушенной поганки, – Жанна снова придвинулась к Виктории.

– Дрябло у того донжуана, и не только на лице, – рассмеялась она, осторожно указывая на старичка в бордовом костюме, который бросал на Викторию любострастные взгляды, едва она появилась в Ответе. – А у тебя все в порядке. Жанна, это паранойя, еще и подкрепляемая тем, что чертов лесник уволок запас снадобья. Это плохо. Но! Ты можешь вернуться в избушку и сварить новую партию, тем самым решив одну из проблем; пусть не самую глобальную, зато одной задачей меньше. А решенные задачи придают сил и уверенности, – подбодрила Виктория, одарив подругу лучезарной улыбкой.

У столика вновь появился официант, который подал Виктории кофе и легкий завтрак. Сделав глоток из белоснежной фарфоровой чашки, она продолжила:

– Тебе, кстати, не следовало срываться и приезжать сегодня же. До Ивана Купалы целых три дня, и мы вполне могли бы держать связь по телефону.

– Решила, что лучше быть в городе. И я не могла оставаться там: они просто разгромили мой дом! Зеркала побили, разбросали вещи, нагадили где только могли! Вика, у меня на потолке дерьмо гребаного лесного черта! – подруги звонко рассмеялись.

– Это омерзительно, – поморщилась Виктория.

– И я хотела тебя увидеть.

Жанна протянула руку Виктории, и та нежно ее пожала.

– Жанночка, пожалуйста, не раскисай. Мы со всем справимся. И я, кстати, считаю, что Лешему давно пора показать его место.

– Вика, он силен, действительно силен. Он может держать силу вне магических якорей. Ему не нужна избушка, как мне, или волшебная пыль. Он превратил мой стол в орудие пытки одним движением руки!

– Хорошо, хорошо, – успокаивала Виктория, – он силен, я это знаю. Но для чего, ты думаешь, ему нужен цветок папоротника, м? Лешему нельзя отдавать его на блюдечке с голубой каемочкой, тогда мы точно не сможем ему противостоять.

– Было бы что отдавать для начала: цветы у папоротника желтые! Где я возьму красный?!

– У меня есть одно предположение на этот счет, – хитро улыбнулась Виктория.

– Правда?! Ты что-то нашла?!

– Тише, – Вика чуть наклонилась вперед. – Что может давать красный цвет? Только кровь. Я решила узнать по своим источникам, не замечалась ли примесь крови в каких-либо водоемах. Анчутки нашли несколько мест: что-то в городе, где-то кровь не похожа на человеческую, а вот один прудик находится подле леса, а в лесу есть участки, заросшие папоротником.

– Ты думаешь, нужна только человеческая кровь?

– Ну, кровь черного петуха, конечно, тоже не пустышка, но мы говорим о цветке папоротника, и здесь нужна вещь посильнее, – она сделала паузу, многозначительно посмотрев Жанне в глаза. – Итак, я проверила новостные сводки: за последнее время ни убийств, ни поножовщин. Тогда я отправила одного из чертенков к людям в ближайшее поселение – СНТ какое-то или что-то вроде того – и вот он выяснил, что ходят разговоры о трех мужиках, которых волки загрызли недалеко в лесу. Да и место узнал, проверил: папоротник жирный, хороший и примятый, и следы от машин, видать, полицейских.

– И где же это?

– А, недалеко, ближайшее Подмосковье, я скину тебе координаты.

– Ближайшее? Но волки...

– Да, мне тоже показалось странным. Возможно, не обошлось без нашего брата, но сейчас это не имеет значения. Главное, чтобы Анчутки не ошиблись с местом. Ночью с шестого на седьмое нужно быть там.

– Хорошо... – с облегчением выдохнула Жанна. – Я там буду.

– Прекрасно! А я поеду с тобой, для надежности, – заключила Вика. – Итак, допустим, цветок мы нашли. Но что дальше? Попадись он в руки Лешего, и все мы станем его рабами, буквально рабами! Не мне тебе рассказывать о силе желтых цветов, но чего ожидать от красного, даже представить боюсь.

– Что ты предлагаешь?

– Я пока думаю над этим. Когда вы условились передать цветок?

– Он ничего не сказал. Боюсь, если нас заменят в лесу его прихвостни, то доложат моментально, и Леший не заставит себя ждать. Можно прикрыться оберегами или ракушечной пылью, но они не помешали ему влезть в мой дом.