Контракт на лето

Глава 1. Драгоценность

Ночной клуб «Драгоценность» находился в подвале особняка на набережной Сены. Снаружи — никакой огромной светящейся вывески, только чёрная дверь, буква «D» и вышибала в наушнике. Богатым русским не нужны опознавательные знаки.

Алика зашла в клуб, где на неё пока ещё смотрели, как на королеву. Хотя сегодня она планировала вернуть корону и больше не возвращаться.

На входе её окутали знакомые запахи дорогого парфюма, элитного алкоголя, сладко-дымного кальяна и денег. «Драгоценность» пахла деньгами, как и её владелец Виктор Драгун.

Она прошла мимо фейс-контроля, не останавливаясь. Кивнула Владу, начальнику службы безопасности. Он как всегда был рад её видеть и открыл для неё дверь.

Влад начал работать на Вика тогда же, когда закрутился её головокружительный роман с известным бизнесменом польско-украинского происхождения. Два года она была «девушкой Драга».

— Ты не вовремя. — Влад спокойно дал понять, что Виктор не один.

— Тем лучше. — она была настроена решительно.

Второй этаж, приватная ложа. Два вышибалы у входа вытянулись по струнке, когда Алика подошла. Один открыл дверь, без приветствий и вопросов.

Внутри негромко играла лаунж-музыка. Она отличалась от электронных битов, которые долбили сейчас в зале. Диваны из чёрной кожи, низкий столик с бутылкой дорогого коньяка. Две девушки и три бокала. Всё, как любил Виктор.

Блондинка и брюнетка облепили Драга и наблюдали за гостями с приватного балкона. Он, не стесняясь, лапал светленькую за задницу, не забывая отвешивать сочные шлепки, а тёмненькая сама подставляла свою пышную грудь, чтобы он зарылся в неё и урчал от удовольствия.

Алика уже видела их в клубе. Виктор рассказывал, что у них рекламный контракт по продвижению заведения. Забавно получалось: они почти коллеги. Вот только Алика — модель мирового уровня, работающая на подиумах Парижа уже пять лет с момента совершеннолетия, а в этих звёздах инстаграмма из естественного только любовь к деньгам.

Блондинка пошло смеялась и нагло привлекала Виктора к себе, чтобы получить поцелуй. Он поднял глаза и заметил у входа Алику.

Драг не изобразил удивления или радости. Девушки напряглись, не желая делиться хозяином клуба. Он проводил спутниц в откровенных нарядах до дивана, неторопливо разлил коньяк по бокалам, добавив лёд, и присел между ними.

— Ал, ты не сказала, что придёшь. — ему нравилось сокращать её имя до двух букв. Так было проще.

— Не сказала, — она так и стояла на пороге, чувствуя, как внутри поднимается тошнота. Не от ревности — от усталости.

Блондинка и брюнетка решили, что Алика им не конкурентка и снова прильнули к Виктору, делая вид, что её тут нет. Он не отстранился, обнимая инста-див.

— Мы заняты, — сказал он ровно и даже немного по-деловому.

— Я вижу. Мне нужна минута твоего драгоценного времени. — кодовое слово заставило его вспомнить об уважении к действующей пассии.

Он посмотрел на блондинку, кивнул в сторону двери. Девушки нехотя поднялись, надменно улыбнулись Алике и вышли. За дверью они засмеялись так громко и наигранно, чтобы о них не забывали.

Алика осталась стоять.

— Присядь, — Виктор указал на место рядом с собой, поглаживая мягкую кожу дивана. С этим диваном у неё связано немало воспоминаний.

— Я ненадолго.

Он пожал плечами, взял бокал и откинулся на диван. Ему было тридцать пять, но выглядел он на все сорок: грубые, крепкие руки, морщины, татуировка на шее, сделанная по молодости. Микки Рурк, вернувшийся из рехаба.

Эталонным Аполлоном, с которыми Алика каждый день работала на подиуме или съёмках, он не был. Его красота была, скорее, грубой. Во всех его чертах и движениях чувствовалась сила. Такая, от которой хотелось защищаться или приходилось подчиняться. Алика устала и от того, и от другого.

— У меня предложение, — начала она.

— Слушаю. — он сделал глоток и скривил рот, как делал каждый раз, когда выпито было немало.

— Мне позвонил Жерар. Один проект. Три месяца. Хорошие деньги. Карьера пойдёт в гору.

Виктор медленно поставил бокал.

— Допустим. Что за проект?

Виктор не любил менеджера Алики, который из года в год делал из неё топ-модель. Отчего малышка переставала быть зависимой и удобной.

— В Монако. На яхте. — Она решила выдать ему всё, как есть, хотя ещё не отправила Жерару своё согласие. — Я буду спутницей человека, который из миллионеров решил прыгнуть в миллиардеры. Для этого ему нужна коллаборация со мной. Выходы в свет, ужины, пресса. Новые съёмки и контракты. Всё прилично.

Она специально сказала «спутницей», а не «моделью». Хотела посмотреть на его реакцию.

Виктор усмехнулся. Ни тени ревности.

— Твой менеджер не перестаёт меня удивлять. Это работа для опытной эскортницы. А ты девочка с чистой репутацией. Но если ты желаешь этого…

— Значит, ты не против? — Алика планировала закончить разговор как можно скорее.

— А должен быть против? — он налил коньяк в чистый бокал и протянул ей. — Три месяца. Мы все делаем бизнес. Хочешь строить карьеру — строй. Я не держу.

Алика развернулась и взялась за ручку двери.

— Мы не увидимся.

— Что ж, такое бывает.

Она смотрела на него и понимала: он не просто согласен. Он рад. Два года — это уже привычка, а привычки надоедают. Виктор не любил, когда что-то длилось слишком долго. Но Алика продержалась дольше всех, потому что не ныла, не требовала, не мешала. Но даже у её терпения был предел.

— Тогда, может, на этом всё? — тихо уточнила она. Не драматично, не с надрывом. Просто спросила.

Виктор достал из внутреннего кармана пиджака конверт. Толстый. Положил на стол, подвинул к ней.

— Возьми. На первое время. И, Ал, не говори глупостей. «На этом всё» не бывает. Мы просто делаем паузу. У тебя проект, у меня — дела. Осенью увидимся.

Алика посмотрела на конверт. Внутри — пачка евро. Хватит, чтобы оплатить семестр в престижной школе дизайна. Или на полгода безбедного существования даже с её запросами.

Так откупаются от ненужных любовниц. Но она не собиралась швырять в него тысячи евро, чтобы показать, что у неё есть гордость. Ещё у неё были родители и младшие братья, которым она помогала. И вообще в самостоятельной жизни Алика научилась не отказываться, когда давали что-то полезное: деньги или советы.

В сердце кольнуло от обиды, но она перегорела за эти полгода. Сначала Виктор перестал ночевать у неё и открыто разговаривать по телефону в её присутствии. А потом и девушки в его ложе перестали быть случайными.

— Спасибо, — она поблагодарила и быстро взяла конверт.

Виктор кивнул, как будто вопрос был закрыт. Потом посмотрел на дверь, где за стеклом маячили силуэты двух красоток.

— Попроси Влада отвезти тебя. — бывший парень мог изобразить заботу, но он произнёс это таким тоном, будто контролировал логистику очередной поставки.

— Хорошо.

Алика кивнула и вышла, не прощаясь. За дверью её догнал смех — блондинка и брюнетка уже вернулись в ложу. Одна из них на ломаном английском уточнила:«Драг, кто это был?»

Он что-то ответил, но Алика уже не стала вслушиваться в их диалог.

В фойе её ждал Влад — шеф службы безопасности «Драгоценности» и личный охранник Виктора. Высокий, широкоплечий, со шрамом на брови, что придавало его мальчишескому облику брутальности. Ему не было и тридцати. И несмотря на всю его серьёзность, он казался простым и наивным парнем.

Влад был предан Драгу и обязан ему очень многим. И по уши влюблён в неё. Она это знала, хотя он никогда не признавался ей в этом. Но каждый раз его взгляды говорили о том, что он видел в ней не девушку босса, а женщину, которую хотел любить и защищать.

— Влад, отвезешь меня домой? — впервые за вечер Алика улыбнулась тепло. — Обещаю, в последний раз.

Он кивнул, молча положил руку ей на спину, чтобы она легко прошла мимо гостей, и никто её не задел. Он бережно подвёл Алику к чёрному «Мерседесу» и открыл ей дверь. Дождался, когда она сядет, а потом сам занял место водителя.

Они долго ехали в тишине. По яркой набережной Сены, мимо ещё работающих кафе, из которых выходили поздние гости. Ночь была тёплой, но Алика дрожала в своем шёлковом платье-сорочке, хоть на ней и была любимая кожана косуха. От своей смелости, от всего увиденного и услышанного.

— Вы с Драгом поссорились? — спросил Влад, уставившись на дорогу.

— Нет. Мы взяли паузу.

— Надолго?

— Пока на три месяца. Но надеюсь, что навсегда.

Он сжал руль чуть крепче. Алика заметила это.

— Ты будешь скучать? — голос прозвучал иронично, но внутри не осталось веселья.

Влад не ответил. Только выдохнул.

Когда они подъехали к её дому — старой парижской квартире на улице де ля Тур, — Алика не торопилась выходить. Она больше его не увидит?

— Влад, — Алика пробежалась пальцами по его руке.

— Да.

— Поднимись ко мне.

Глава 2. Последняя ночь

Лифт в её доме был старым и тесным. В нём едва помещались двое, и то если стояли вплотную друг к другу. Алика прижалась спиной к зеркальной стене, Влад — завис над ней. Его дыхание коснулось её макушки.

— Помнишь этаж? — голос её не слушался.

— Пятый.

Он нажал кнопку. Лифт дёрнулся и пополз вверх, медленно, со скрипом. В тесной кабине некуда было деть руки. Влад положил ладонь на её талию — сначала просто, чтобы не упасть. Но пальцы замерли, впились в ткань кожаной куртки, а потом скользнули ниже, на бедро.

Он ждал этого два года. Два, чёрт побери, года. Каждый раз, когда Виктор уходил с другими женщинами, Влад оставался — охранять, смотреть, как она улыбается сквозь боль, как делает вид, что ничего не замечает. Он хотел её с самого первого момента, когда он увидел её с Владом в его ложе, когда услышал, как она стонет, что кричит, когда доходит до пика удовольствия.

И каждый раз говорил себе: «Не смей. Она никогда не будет твоей».

Но сейчас она позвала сама.

Алика выдохнула. Она чувствовала жар его тела через одежду, чувствовала, как часто он дышит, как напряжены его мышцы. Сама же она покрылась мурашками от предвкушения, положив руки ему на грудь.

— Алика, — сказал он тихо, почти умоляюще. — Ты уверена?

«Если она скажет нет, я остановлюсь, — решил он. — Даже если это убьёт меня».

Вместо ответа она взяла его руку и переплела их пальцы.

Лифт остановился. Двери открылись с протяжным скрежетом. Алика вышла первой, достала ключи, открыла дверь квартиры. Внутри было темно, пахло пылью и сухими цветами: она не была здесь почти неделю, ночуя то у подруг, то в отелях, лишь бы не возвращаться в пустоту.

Она щёлкнула выключателем, и тусклый свет озарил прихожую. Но не успела Алика убрать руку, как Влад накрыл её своей огромной ладонью и вернул всё, как было.

— Не надо, — прохрипел он и в темноте нашёл её губы.

Он целовал её не так, как она ожидала: медленно, благоговейно, будто пробовал на вкус и боялся, что это закончится. Алика однажды увидела, как он обращался с девушками, с которыми развлекался прямо в клубе, когда Драг выдавал парням «премию».

Внутри него всё кипело. Владу хотелось прижать её к стене так, чтобы она взвизгнула. Хотелось взять, наконец, то, что он у неё воровал взглядами каждый день. Он сдерживался из последних сил.

Алика запустила пальцы в его жёсткие волосы, притянула ближе. Он застонал — глухо, сдержанно, и этот звук прошёл по её позвоночнику током.

— Стой, — он отстранился, тяжело дыша. — Ты точно этого хочешь?

— А похоже, что нет? — она двигалась ему на встречу, протягивая руки, потому что не могла допустить мысли, что сейчас он уйдёт.

Он был нужен ей как воздух. Всё это время Влад был для неё больше, чем просто телохранитель. Он был тем, кто видел её разной, он знал, что ей нравится, а что выбесит так, что лучше не подходить. Идеальный кандидат для прощального секса с прежней жизнью.

Влад отступил на шаг, провёл ладонью по лицу, собираясь с мыслями. Потом резко повернулся и пошёл по коридору — быстрым, профессиональным шагом, как будто что-то искал.

— Передумал? — расстроилась Алика.

— Камеры.

Он остановился в гостиной, поднял голову к люстре, потом прошёлся вдоль книжного стеллажа. Нашёл первую — маленькую, чёрную, в углу потолка, над дверью. Сорвал её одним движением, выдернул провод, положил в карман. Вторую — за гардиной. Третью — в спальне, в розетке напротив кровати, замаскированную под зарядное устройство.

Влад работал молча и зло. Каждое сорванное устройство было напоминанием: Виктор следил за ней, знал, где она, с кем, что делает. Два года её жизнь была под колпаком.

Он вернулся в прихожую, высыпал камеры на пол и раздавил их подошвой ботинка.

— Всё, — сказал он. — Теперь никто не увидит.

«Только мы. Никто не узнает, что я наконец прикоснусь к тебе».

Алика стояла, прислонившись к стене, и смотрела на его силуэт в полумраке. В нём кипела ярость, но когда он подошёл к ней, руки его нежно обхватили её лицо, большими пальцами погладив скулы.

— Никаких сожалений, — прошептал он. — Ни сегодня, ни завтра.

— Не будет… — Она медленно целовала его лицо, убеждая Влада в правильности происходящего, и когда коснулась губами шрама на брови, добавила: — Помоги мне забыть сегодняшний вечер…

Он сдался.

Два года копившееся бешенство, голод, желание — всё это вырвалось наружу, но прошло через тонкий фильтр его трепета. Она должна запомнить не его, а чувство свободы. Он целовал её плечи, шею, грудь. Его губы были везде, где он когда-то мечтал прикоснуться к ней. Он не мог остановиться, но сдерживал себя, чтобы каждое движение было осторожным и не причинило ей боли.

Они целовались в прихожей, пока Алика не упёрлась спиной в дверь. Влад стащил с неё кожаную куртку — грубо, почти рвано, но когда дошёл до тонких бретелек шёлкового платья, замер, погладив её плечи и ключицы.

— Какая ты красивая, — сказал он с такой тоской, что у неё защемило сердце.

Она сама скинула тонкие бретельки, позволяя платью упасть на пол. Влад опустил взгляд на чёрное кружевное бельё: её любимый комплект, чтобы чувствовать себя уверенной. Но сейчас она планировала быть слабой, чтобы её держали и не отпускали.

Влад подхватил её на руки — легко, будто она для него пушинка — и понёс в спальню. Там, на её кровати, он медленно раздел её, с неистовой заботой, целуя каждый сантиметр тела, которое освобождал от одежды.

— Ты даже не представляешь, как долго я этого ждал, — выдохнул он ей в губы. — В каких снах ты ко мне приходила… — он смачно выругался, забыв о приличиях, и это были лучшие комплименты от мужчины за последнее время.

— Теперь можно… — она томно улыбалась, обхватывая его шею руками.

Он тоже ей нужен. Сейчас. Ведь завтра его уже не будет в её жизни. И это правильно.

Алика плавилась под его пальцами, благодаря его жадным губам она забывала, где находится. Она не вспоминала про конверт с деньгами, про Драга с его бесконечными фанатками, про контракт, который ещё не подписан. Осталась только его сила, его осторожность, его хриплый шёпот: «Ты такая... господи, Алика...»

Он брал её так, будто она могла сломаться от неверного движения Влад умел и привык быть жёстким, он не с ней. Каждый толчок был выверенным, чтобы дать ей ровно столько, сколько она могла взять.

Но в какой-то момент он сорвался. Перевернул её на живот, вцепился в бёдра и, почувствовав её влажность, которая была размазана по её складочкам и блестела на его стволе, он начал с рыком насаживать её на себя. И вместо испуга она застонала в ответ ещё сильнее, потому что это было честно. И без прикрас.

Она кричала в подушку его имя, а когда оказалась сверху, прикусывала его плечо, чтобы не разбудить своих благочестивых соседей. Ей было так хорошо, что слёзы потекли по щекам: не от боли, не от стыда, от освобождения. Влад целовал их и шептал: «Тише, малыш, я с тобой».

После, когда всё стихло, они лежали в темноте, переплетённые, обнажённые. Алика уткнулась носом в его ключицу, слушала, как ровно бьётся его сердце, и думала: «Почему я не могу быть с таким, как он? Почему я выбираю выгодные контракты вместо любви?»

Новая сделка. Благодаря ей она могла сделать жизнь своей семьи легче и комфортнее. И в этот момент Алика пообещала себе: если она решится поехать Монако, то это будет последний проект. А потом — она позволит себе слушать своё сердец и быть с кем-то, как Влад. Тем, кто любит её за то, что она просто есть.

Влад лежал с открытыми глазами, глядя в потолок. Он запомнил каждый её крик, каждый её оргазм, когда она выжимала из него все соки. А теперь его девочка уснула.

Он осторожно освободил руку, положив голову Алики на подушку, поправил её волосы, убрав их с лица. Она что-то прошептала во сне и улыбнулась. Он скорее поцеловал её в макушку и сел на край кровати, чтобы надеть брюки.

В прихожей он нашёл блокнот, выдернул из него лист и оставил ей сообщение. Он хотел бы оставить здесь себя, но скорее надел ботинки, чтобы уйти и не возвращаться. Это было правильнее для неё.

Глава 3. Контракт

Алика едва открыла глаза и поняла, что одна. Наваждение закончилось. Если бы не головная боль, всё было бы ещё лучше.

Она взяла телефон с прикроватной тумбочки, чтобы узнать время: десять утра. Непривычно для жаворонка. Под смартфоном обнаружила записку, буквы выведены неровным мужским почерком:

«Не о чём не жалей. Береги себя. В.»

Алика смяла бумажку, чтобы точно ни о чём не жалеть. Она разблокировала телефон, в исходящих быстро нашла Жерара и нажала вызов.

— Доброе утро, моя пташка. — голос менеджера звучал сонно, но он был готов к её звонкам в любое время.

— Думала, только я сегодня соня! Жерар, мы можем встретиться? Хочу обсудить контракт.

— Конечно, ma chérie. В двенадцать в нашем месте?

— Отлично.

Через два часа Алика сидела за столиком у «Café de Flore» на бульваре Сен-Жермен. Субботний Париж просыпался: официанты в белых фартуках сновали между столиками, пахло кофе и круассанами, где-то вдалеке сигналили такси.

Она заказала эспрессо, но не пила — смотрела в чашку и думала о том, как быстро могут закончиться две недели. А ей надо собрать вещи, сдать квартиру, что-то из вещей отправить курьером бывшему.

Жерар появился ровно в двенадцать. Высокий, седовласый, в безупречном синем костюме, он выглядел как человек, который никогда не опаздывает и всегда собран.

Он был её менеджером уже пять лет. Ближе родных. Семью она не видела так часто, как его. Алика знала, что Жерару пятьдесят пять, но он постоянно всех убеждал, что ему слегка за сорок. Даже сегодня он казался моложе: ухоженный, подтянутый, с лёгкой улыбкой. Он поцеловал её в обе щеки, сел напротив, жестом подозвал официанта.

— Ты выглядишь уставшей, — он знал все её состояния.

— Не спала.

— Это заметно. — Он заказал чёрный кофе без сахара и только потом достал из портфеля тонкую кожаную папку. — Готова говорить о деле?

Алика кивнула.

— Я хочу услышать всё: сумму, условия, кто он. И почему я.

Жерар открыл папку, достал несколько листов, но не торопился их передавать. Посмотрел на неё поверх очков для чтения.

— Сначала о главном. Контракт на три месяца. Твоя роль — сопровождать месье Дубова на публичных мероприятиях. Ужины, презентации, интервью. Вы — пара, которая познакомилась через его приложение. Это повышает рейтинг и помогает продаже компании.

— Приложение для знакомств? — Алика не успевала обрабатывать информацию.

— Самое успешное в Европе, а скоро и во всём мире. Называется «Spark». Слышала о таком? Даже у меня оно есть.

Каждый второй в Париже сидел в этом приложении. Даже она устанавливала его когда-то, но удалила после первого же сообщения. Поняла, что с её графиком заводить новые знакомства будет некогда.

— Он программист, — продолжил Жерар. — Русский. Тридцать лет. В прошлом году вошёл в список Forbes как самый молодой миллионер в своём сегменте, который сделал себя сам. Сейчас хочет прыгнуть выше — продать компанию французам за три миллиарда.

— Всё прекрасно. И обязательно должно быть «но»… — Алика не верила в сказки.

— Ты права, пташка. — Жерару принесли кофе, и он сразу сделал первый глоток. — Имидж гениального затворника не вдохновляет инвесторов скорее расставаться с деньгами. Они хотят видеть его открытым, понятным, семейным человеком. Ещё полгода после продажи компании он её официальное лицо.

— Надо же, а он не семейный. — Алика нравилось разбирать будущего работодателя по полочкам.

— Не просто не семейный, — Жерар усмехнулся. — Он вообще не встречается с девушками. Живёт на яхте, работает двадцать пять часов в сутки, медитирует, правильно питается. Его команда почти заставила его пойти на этот контракт, потому что для успешной продажи бизнеса не хватает влюблённого месье Дубова. — француз не сразу произнёс новую русскую фамилию правильно.

— И они выбрали меня?

— Ты подходишь идеально. Во-первых, русская, как и он. Во-вторых, топ-модель с безупречной репутацией. В-третьих, — Жерар сделал паузу, — у тебя нет скандальных связей и криминального прошлого.

Алика чуть не фыркнула.

— Криминальное прошлое? А два года с Драгом — не считаются что ли? Кстати, я ушла от него… — Алика не скрывала от Жерара подробностей своей личной жизни. Менеджер модели, как врач, должен точно представлять диагноз, чтобы назначить правильное лечение.

— Пташка упорхнула из лап чудовища. Прекрасно. Меньше проблем, Но твоя личная жизнь никого не касается. Контракт — это работа. Никаких любовных или сексуальных отношений с нанимателем, это прописано отдельным пунктом.

— Значит, я просто декорация.

— Ты — стратегический актив, ma chérie, — Жерар расстегнул пуговицу рубашки, на улице становилось жарко. — И заработаешь на этом столько, сколько не заработала бы за пять лет обычных съёмок.

Он назвал сумму с шестью нулями.

У Алики перехватило дыхание. Это покрывало образование в школе дизайна, ремонт в квартире родителей, помощь братьям. Она спокойно могла купить недвижимость в Европе для себя. И ещё оставалось на подушку безопасности. Она молчала, пока калькулятор в её голове переваривал цифры.

— Что я должна делать конкретно? — спросила наконец.

— Выходить с ним в свет. Улыбаться фотографам. Держать за руку на ужинах с инвесторами. Объятья, поцелуи на камеру — это ты делала миллион раз. — Алика зажмурилась, вспоминая своих самых любимых партнеров по съёмкам. — Иногда появляться вместе с ним в рекламных целях для приложения. И, конечно, никто не будет знать о контракте.

— Уверен?

— Если только вы сами ни признаетесь. Документы будут подписаны без права разглашения обеими сторонами. Твоё имя не всплывёт. И его — тоже.

Алика взяла чашку, сделала глоток остывшего кофе. Горько. Сладко будет потом..

— И ещё, — добавил Жерар, доставая из папки цветную фотографию. — Это он. Чтобы ты понимала, с кем предстоит иметь дело.

На фото был молодой мужчина. Тёмные волосы, острые скулы, глаза — чёрные, глубокие. Он стоял на палубе яхты, ветер трепал его волосы, и даже через картинку чувствовалась отстранённость. Красивый, но холодный. Ни намёка на улыбку. Что же с ним делать?

— Алекс Дубов, — Алика прочитала имя под фото, привыкая к его звучанию.

— Он ждёт твоего ответа уже две недели. Его команда очень настаивала именно на тебе. Отказались от пяти других претенденток. — Жерар замолчал, словно взвешивал слова. — Мне сказали, что он видел твои фото в каком-то глянцевом журнале и попросил именно тебя. Видишь, вам будет о чём поговорить. — Жерар ехидно улыбнулся.

Алика почувствовала, как внутри что-то ёкнуло. Он знал, как она выглядит. Выбрал. Интересно, была причина или просто ткнул пальцем и попал на страницу журнала?

— Есть и бонусы, — Жерар подвинул к ней листы. — Ты можешь продолжать работать. Более того — я уже договорился с двумя брендами — «Laurence» и «Nuit d’Or». Они готовы подписать с тобой контракты, как только узнают, что ты встречаешься с загадочным русским миллионером. Им нужен новый вайб, пташка. — Жерар смешил Алику, когда использовал молодежный сленг.

— Ты уже всё решил за меня, да?

— Я создал условия, Алика. Решение всегда за тобой. К тому же, не забывай, я так зарабатываю. А для тебя это шанс не только стать богаче, но и перезагрузить свою жизнь. — он выдел, что она измотана.

Она взяла папку, пробежала глазами первые страницы. Шаблонные формулировки, пункты о конфиденциальности, штрафные санкции за разглашение. И отдельно, жирным шрифтом: «Сексуальные или романтические отношения между сторонами не допускаются. Нарушение влечёт расторжение контракта и полную выплату неустойки».