Алхимик и чашка приворотного какао.

Анна Кронон

Алхимик и чашка приворотного какао.

Глава 1

Алла Юрская сидела над плакатом и проклинала себя за то, что согласилась на эту авантюру. Девушка училась на кафедре палеографии исторического факультета одного из ВУЗов столицы. Её научный руководитель – Ольга Ивановна – пригласила студентку второго курса принять участие в научной конференции. Они решили сделать совместный доклад-презентацию по старославянской письменности. Ольга Ивановна была очень занятым преподавателем, и как обычно, пришлось доделывать материалы выступления в последний день. Необходимо было сделать яркую иллюстрацию распространённых старославянских фраз.

Алла уже несколько часов старательно выводила буквы полууставом. На часах было двадцать один ноль-ноль. На кафедре, как и во всём университете, скорее всего, уже не было ни души. Студентка очень устала: ей болела голова, ныли пальцы и от запаха краски слезились глаза. Но Юрская обещала руководителю, что плакат утром будет готов. Девушка была уверена, что если пойдёт домой, то сразу свалится спать. Поэтому Алла приняла решение – во что бы то ни стало делать работу на кафедре. Однако это было нелегко: веки тяжелели. Пообещав себе, что это на минутку – девушка закрыла глаз и положив голову на стол придремала.

Дверь громко хлопнула, Юрская подскочила, как ошпаренная. В кабинет не зашёл, а скорее влетел заведующий кафедрой Марк Иосифович Алхимов. Преподаватель как черный ворон метнулся к студентке и склонился над ее плакатом.

– И что мы тут делаем в столь поздний час? Тебе ночевать негде? Так вокзалы открыты круглосуточно! – его вкрадчивый, но властный голос заставил Аллу побледнеть.

Профессор отличался злобным характером. Его недолюбливали коллеги, побаивались подчиненные и ненавидели студенты. Алхимов всегда отвечал исключительно в язвительной форме: его острого, как жало, языка боялись самые остроумные шутники. Марк Иосифович относился ко всем с превосходством гения. В свои сорок лет он сделал блестящую карьеру. Доктор наук, профессор, заведующий кафедрой слыл одним из лучших европейских специалистов в своей научной теме. И если бы не скандал, возможно, стал деканом или даже ректором. Марк Иосифович был полиглотом, и в своё удовольствие учил иностранные языки: старославянский, греческий, польский, литовский, французский, английский, немецкий, итальянский. Но самым его любимым языком был латинский. Именно поэтому руководство разрешило ему, а не преподавателям с кафедры филологии вести у студентов-историков латинский язык. Когда худощавая высокая фигура преподавателя в темной развивающейся одежде носилась между партами сдающих зачет студентов, а над сводами аудиторий разносился его пронзительный голос на латинском языке, у большинства людей возникала мысль, что это чернокнижник. Уже очень давно, студенты, немного изменив его фамилию, прикрепили ему кличку "Алхимик". Наверное, так выглядели колдуны средневековья, однако его любовь к латинскому языку вызывала больше ассоциации с алхимиком. Почти черные слегка вьющиеся волосы блестящими струями опускались на плечи. Про цвет его глаз вообще ходили легенды. Выдержать взгляд его не то карих, не то черных глаз могли единицы, и в тот момент желания рассматривать жуткий омут ни у кого не возникало. Сочетание черной и очень темной одежды со смуглой кожей и вовсе навевало мысль о дьяволе. Заостренные черты делали лицо профессора скорее отталкивающим, хотя уродом его было назвать нельзя. Вечно поджатые узкие губы или пренебрежительная ухмылка делали доктора наук ещё более зловещим. Мужчина носил странные свободные брюки и рубашки, удлиненные пиджаки и плащи. Из-за манеры Алхимика передвигаться очень быстро, вещи вечно развевались на нем как на мистическом существе. Студентки считали, что под всегда наглухо закрытыми вещами он скрывал обезображенное тело. Иногда, можно было заметить странный тонкий бордово-черный шрам, тянущийся от уха преподавателя и исчезающий под высоким воротом рубашки или водолазки. Студенты посмеивались над его неумением бриться опасной бритвой, а некоторые в тайне надеялись, что кто-то попытался перерезать ему глотку.

Однако нелюбовь окружающих Алхимов заработал не столько своим внешним видом, сколько характером, скандалами и слухами. Началось всё пару лет назад, когда одна со студенток обвинила профессора в попытке изнасилования. До заявления в милицию дело не дошло. Но на этом его блестящая карьера рухнула. Характер у преподавателя ухудшился, хотя и до этого был не мёд. После этого, время от времени, в студенческой среде всплывали слухе о его страсти к молоденьким студенткам. С учетом того, что сдать с первого раза, у заведующего кафедрой, было нереально, и взятки он не брал, поэтому к нему постоянно ходили толпы студенток на пересдачи. Рассказывать, как они сдавали зачеты, с пятого-шестого раза, девушки не любили. Или пренебрежительно кидали: «Я ему не дала. Вот он и взъелся». Поэтому все студенты считали, что его сердце, душа, мысли такие же темные, как и его одежда, да и весь внешний вид.

Алла судорожно сглотнула. Она чувствовала, как волосы профессора почти коснулись ее лица, когда профессор наклонился, рассматривая ее плакат. От мужчины пахло горько-холодным парфюмом с древесной ноткой.

– Я тут готовлюсь к завтрашней конференции – пролепетала девушка.

– Почему не дома? – Алхимов не дал ей договорить, резко выпрямился и метнулся к чайнику.

– Меня из читального зала библиотеки попросили уйти после закрытия. А Ольга Ивановна, сказала, что я никому тут не помешаю. Она не знала, что вы будете на кафедре. Я боялась помять плакат в транспорте. Я могу уйти, – проглатывая слова, студентка попыталась встать и собрать принадлежности.

– Сидеть! – властный голос заведующего кафедрой, заставил ее дернуться. Юрская зацепила стаканчик с водой и перевернула его. Вода хлынула на бумагу. Пытаясь спасти свою работу, девушка дернула плакат на себя и рассыпала баночки с краской.

Марк Иосифович сложив руки на груди, наблюдал за тщетными попытками испуганной студентки собрать карандаши, убрать воду с плаката и вытереть разлитую краску на полу. Мужчину жутко раздражали эти молоденькие дурочки. Профессор знал, какие слухи про него ходят, и всячески поддерживал свою испорченную репутацию. Но иногда ему это надоедало. Алхимов видел, что девчонка очень напугана, но упорно ликвидировала последствия своего промаха. Мужчина отвернулся и с отсутствующим видом насыпал себе кофе в чашку. Девушка убрала последствия катастрофы и теперь явно размышляла, как всё собрать и ретироваться домой.

– Можешь остаться. Только, чтобы я ни звука не слышал – мне надо поработать, – милостиво разрешил Алхимов.

Юрская начала лепетать слова благодарности и снова уткнулась в плакат. Марк Иосифович уселся за компьютер. Однако думать над статьёй не получалось. Профессор не сразу, но узнал эту девочку. За нее приходил просить декан. Никакая не она дурочка. Умной, старательной студентке, не повезло. Вступительную работу Юрской проверял он и поставил заслуженный, но низкий балл. Абитуриентка не стала оспаривать отметку и не прошла по конкурсу. Хотя если бы подала апелляцию, ей добавили бы как минимум бал (все считали, что профессор занижал отметки) и она училась бы бесплатно. Преподаватели очень высоко оценивают ее трудолюбие, ум и скромность. У студентки есть все шансы перевестись на бесплатное обучение, как только отчислят какого-нибудь лоботряса. Но год назад Марк Иосифович посчитал, что декан пытается пропихнуть к нему на кафедру свою протеже и первоначально отказался ее брать. Однако после передумал. И правильно сделал. Ольга Ивановна очень хвалила студентку, которая принесла кафедре бонусы в виде многочисленных статей. Поэтому сейчас заведующий кафедрой разрешил Юрской остаться. Бросив взгляд, на работающую девушку, он обомлел. Сжав кисточку в руках, она спала, положив голову на злосчастный плакат. Шумно выдохнув, профессор резко поднялся со стула. Девушка встрепенулась, поймала злобный взгляд Алхимова и продолжила старательно выводить буквы.

– Иди сюда – профессор распахнул дверь своего личного кабинета, имеющего выход только на кафедру. Алла, вжав голову в плечи, послушна шагнула в маленькую комнатку. Вспыхнул свет. Девушка ни разу тут не была. Стол, диван, несколько шкафов. Марк Иосифович распахнул дверки одного из шкафов и достал маленькую подушку и небольшой плед. Мужчина подтолкнул смутившуюся студентку к дивану.

– Ты засыпаешь над плакатом. В таком состоянии – работу не закончишь и завтра подведешь своего научного руководителя. Поспи пару часов. Я планирую работать долго – разбужу – продолжишь, – заявил безапелляционно заведующий.

Юрская хотела возразить, но у нее не было сил. Из-за конференции девушка не спала вторую ночь. Поэтому она поблагодарила, положила подушку под голову, закуталась в плед и мгновенно заснула. Последнее, что помнила Алла – это легкий парфюм профессора, исходивший от подушки.