Мой капитан. Любовь на линии огня

Там у них был укрепленный лагерь, обустроенные блиндажи, полноценный командный пункт. Даже полноценную баньку соорудили, как похвастался Кирилл.

— К черту эти навороченные биокабинки, нет ничего лучше настоящей русской баньки, когда возвращаешься с БЗ. Она очищает не только тело, но и душу.

Отряд Андрея как раз вернулся с позиций на ротацию, и командир дал ему и еще нескольким парням пару дней отдыха, чтобы навестить товарища в госпитале.

А также забрать кое-какой груз, который в условленное место должны были привезти волонтеры.

— Будьте осторожны, — пожелала я на прощание. — Чтобы никаких трехсотых и тем более двухсотых к нам потом не попало.

— Будет сделано. Желание дамы — закон…

Андрей уехал, а я той ночью, несмотря на тяжелую смену, никак не могла заснуть. Всё думала о голубоглазом капитане, который даже в такое время не утратил способности улыбаться и шутить.

Судьба сыграла со мной поистине злую шутку. Я сбежала на войну, чтобы не думать ни о любви, ни о мужчинах, ни о своей женской несостоятельности.

И именно там встретила мужчину, в которого влюбилась.

Впервые, по-настоящему и без памяти.

Тогда я этого еще не понимала, конечно. Но тем не менее перед сном помолилась за здоровье красавчика-капитана.

Чтобы он благополучно забрал груз и вернулся в лагерь.

Глава 5

С тех пор мы с Андреем периодически виделись.

В перерывах между боевыми заданиями капитан то и дело приезжал в город. То забрать груз или передать что-то для отправки в столицу, то привозил документы в штаб, то навещал товарищей в госпитале.

Иногда выдавалось пять минут на поболтать, а иногда мы обменивались лишь быстрыми взглядами и разбегались в разные стороны.

А пару раз удалось пересечься после смены и попить кофе из термоса, сидя на лавочке под яблоней.

Хотя даже те светлые моменты были омрачены внезапным появлением дронов.

Так что приходилось бросать всё и прятаться в подвале, переживая налет.

Отсиживаться приходилось долго, потому что эта мерзость поодиночке не летала.

При массовом запуске их налетало десятками.

И хуже всего, если это были дроны подрывного типа, которые не рандомно сбрасывали гранаты и сваливали, а целенаправленно и упорно преследовали «живую мишень» …

Убежать от них было нереально, слишком быструю скорость они развивали, особенно при пикировании вниз.

Оставалось только прятаться в укрытии и молиться, надеясь, что пронесет.

Эти дроны пугали больше всего остального, так что тряслись все, кто успел спрятаться в подвале.

Ну, кроме бравых вояк, конечно.

— Бояться нам нельзя, Алён, — шепнул мне тогда Андрей. — Это гарантированная смерть.

Кирсанов, похоже, везде был душой компании. Он отвлекал и меня, и всех сбежавшихся в подвал разными веселым байками.

Как из мирной жизни, так и из военной. Поэтому те налеты, что мы пережидали с ним, и прошли легче, чем обычно.

Не скажу, что Кирсанов как-то пытался за мной ухаживать. Тот букет хризантем не в счет. Общались мы скорее по-дружески.

Конечно, он мне нравился как мужчина, с первого взгляда понравился. Но я тщательно это скрывала и от него, и от всех остальных.

Во-первых, потому, что воспитывали меня так, что я считала неприличным навязываться мужчине.

А во-вторых, потому, что прошлое наложило заметный отпечаток на мою психику. Слишком свежи были в памяти язвительные пересуды коллег, которые готовы были меня распять без вины, суда и следствия.

Да и тот кошмар в колледже давал о себе знать…

Даже здесь я не смогла окончательно забыть об этом. Ничего не исчезло, просто глубоко ушло в подсознание.

Я инстинктивно побаивалась повторения, боялась рискнуть и обжечься, поэтому ждала инициативы от Андрея.

Если нравлюсь — сам даст об этом знать. Если нет — пусть всё остается как есть. Будем просто друзьями.

Так и продолжалось какое-то время. Андрей не делал ни намеков, ни каких-то попыток к сближению во время наших редких встреч.

И я смирилась с тем, что не нравлюсь ему как женщина.

Но одна случайная встреча изменила всё…

****

В тот день пересеклись мы с Кирсановым чисто случайно. Он за очередной посылкой заехал в город, а у меня был долгожданный полноценный выходной.

Между сторонами было объявлено пятидневное перемирие, и все получили долгожданную передышку.

Воспользовавшись случаем, я решила сгонять в расположенный неподалеку пункт выдачи заказов.

Доставка сюда шла долго, я свой заказ ждала больше месяца. А там были нужные вещи: новое белье, обувь, и прочие вещи личного и служебного пользования, которые нужно было покупать самому.

Вот и поспешила забрать, пока есть время и возможность.

У ПВЗ я и столкнулась с Кирсановым, который весело меня окликнул…

— Привет, Алёнушка. Как настрой?

— Прекрасный, — улыбнулась в ответ. — Как и этот августовский день. Ты какими судьбами здесь? Тоже за заказом?

— Ага, и свой заказ забрать, и парням родные должны были посылки передать. Но дамы вперед, прошу…

В подвальное помещение, где располагался ПВЗ, мы спустились, смеясь и перешучиваясь.

Настроение и правда было хорошим. Чудесный день, отдых, приятная компания. А самое главное — никаких сигналов тревог и жужжащих дронов.

Расслабившись, я мило пообщалась с молодым человеком, стоящим на выдаче, и приняла свой заказ.

И не сразу заметила, что Кирсанов весь замер и напрягся…

— Что такое? — напряглась я.

Очевидно, он что-то услышал, но я как ни напрягала слух, ничего услышать не могла.

— Быстро ложитесь! — рявкнул Андрей и повалил меня на пол, закрывая собой…

Спустя всего пару секунд раздался жуткий грохот, и начал обрушаться потолок…

В здание угодил беспилотник….

******

Нам несказанно повезло тогда, что потолок не обвалился полностью и не похоронил нас заживо.

Мы были отрезаны от мира на клочке свободного пространства, но живы.

Я практически не пострадала благодаря Андрею, а самого Кирсанова заметно приложило.

Из-под волос на правую щеку стекала струйка крови, была глубоко вспорота рука и торчал осколок из левого бока.

Сильнее всего пострадал работник ПВЗ. У него было несколько открытых переломов, тяжелая травма головы и открытая рана брюшной полости.

Я надела налобный фонарик, и из индивидуального пакета капитана оказала парню первую помощь: иммобилизовала конечности, как могла, вколола сильнодействующий обезбол, обработала и наложила повязку на рану.

— Так, а теперь давай ты, — повернулась к Андрею… Он заметно ослаб, на лбу уже выступила испарина, а глаза расширились.

Типичная эректильная фаза травматического шока.

— Только давай без обезбола, — произнес хрипло.

— С ума сошел?

— Ему, — кивнул на лежащего в отключке паренька, — нужнее. А я потерпеть могу. Не впервой. Надеюсь, нас вытащат не через пару суток.

— Андрей, у тебя у самого шок. Обезболивающее нужно.

— Гражданский в приоритете. — произнёс упрямо, а голубые глаза лукаво блеснули. А меня обезболить можно и по-другому.

— Интересно, как? Святым духом? — фыркнула я. — Такому нас не учили.

— Наклонись, покажу…

Я подалась чуть вперед, а капитан здоровой рукой обхватил мою шею, притянул поближе к себе и внезапно впился поцелуем в губы…

Теперь шок был у меня, но только другого плана. А Кирсанов не терялся, усилил напор, заставив меня разомкнуть губы, и ворвался языком внутрь…

Я лишь тихо охнула, подчиняясь этому завоеванию и уверенным движениям языка, ласкающего меня изнутри.

И поневоле наслаждалась ощущениями, которые уже и не надеялась почувствовать.…

Всего лишь одним поцелуем Кирсанову удалось меня разморозить. И даже в таких условиях мое тело откликнулось волной возбуждения и потянулось к нему.

— Ну вот, так хорошо, — Андрей оторвался от меня и облизнул губы. — Почти не болит. Давай еще разок, чтобы наверняка.

Он снова жадно приник к моим губам, словно мой поцелуй и правда мог унять его боль. А потом привалился к стене, прикрыл глаза и выдохнул.

— Ну вот, теперь можешь начинать…

Глава 6

Кровь закипит или остынет

Всего один раз погибать

А для бессмертия причину

Тебе найдёт твоя судьба

Сложили гимны медь и струны

Спет завершающий куплет

Не обещайте деве юной

Любови вечной на земле

Владимир Шуманин

Вытащили нас спустя несколько часов. Хотя для меня они показались вечностью. В такие моменты время всегда течет медленнее, чем на самом деле.

Работника ПВЗ, несмотря на мои старания, спасти не удалось. Он умер до того, как нас вытащили из завалов. Слишком тяжелыми оказались внутренние травмы.

В травматологии на тот момент коек не было свободных, так что Андрея положили к нам в отделение.

У него были сотрясение мозга, раны мягких тканей головы, ушибы мягких тканей спины, многочисленные порезы, трещины в ребрах и закрытый перелом лучевой кости.

Осколок, к счастью, проник неглубоко и не повредил сосуды. Я смогла его вытащить, обработала рану и сделала перевязку, а уже в отделении капитана нормально подлатали.

Меня тоже на сутки уложили в койку, чтобы отлежалась и восстановилась. Кажется, вкололи мне что-то убойное, потому что большую часть суток я проспала.

С Андреем я увиделась через сутки, когда он пришел на перевязку. Несмотря на травмы и бледность, настрой у капитана был довольно бодрым.

— Привет, Алёнушка, — улыбнулся мне. — Как ты?

— То, что жива, уже хорошо. — отозвалась я. —И за это спасибо тебе. Если бы не ты, меня, наверное, тоже не было бы в живых.

— Главное, что я успел, Алён. И ты не пострадала. А на мне как на собаке заживет.

— Ладно, садись давай, герой.

— Эх, Алёнушка, руки у тебя всё же золотые и нежные, как шелк, у других не такие, — Андрей подмигнул. — Всё, решено: больше никого, кроме тебя, к своему телу не подпущу. Даже если помирать буду.

— Да ну тебя, — я смущенно кашлянула. — Руки как руки, самые обычные. Всё, топайте в палату, товарищ капитан.

— Так точно, — Андрей встал и козырнул, но уходить почему-то не спешил. А я набралась смелости и выпалила.

— Еще раз спасибо за спасение. И если я могу как-то тебя отблагодарить…

Мне и правда хотелось поблагодарить отважного капитана, но не предлагать же деньги.

А простого «спасибо» было недостаточно.

— Ну если ты так настаиваешь, — в голубых глазах заплясали озорные огоньки. — То одного поцелуя для раненого бойца будет достаточно.

Не знаю, шутил ли тогда Кирсанов, чтобы меня подразнить, или говорил серьезно.

Но я его всё-таки поцеловала.

Смутилась, конечно, сначала. И почувствовала, как начинают гореть щеки.

А потом сделала первый шаг, поднялась на цыпочки и коснулась губами его губ.

Поцелуй вышел быстрым и почти невинным. С моей стороны.

А вот у капитана еще сильнее глаза загорелись. И если до этого он и правда шутил, то теперь шутки кончились.

Здоровой рукой он перехватил меня за талию и впился губами в мои, показывая, что такое настоящий, взрослый поцелуй…

Господи, я тогда и приступ тахикардии словила, и головокружение, и тремор всех конечностей, и хорошую такую гипоксию.

И после ухода Андрея осталась с опухшими губами и абсолютно ватными ногами.

Хорошо хоть следующий боец пришел только через пять минут, и я успела немного отойти.

А лицо спрятала под медицинскую маску.

Так у нас с Андреем и закрутилось. В госпитале он провел месяц, и за это время мы успели сблизиться.

Разговаривали во время перевязок, пили кофе из автомата в мои редкие свободные минуты.

И целовались украдкой, конечно же. Андрей умудрялся перехватить меня где-нибудь в коридоре, утащить в укромный уголок и хоть на минуту, но зацеловать до головокружения.

А потом уходил с улыбкой, оставляя меня раскрасневшуюся и с бешено колотящимся сердцем.

День его выписки совпал с окончанием моей смены, и Кирсанов вызвался проводить меня до общежития.

Благо идти было всего ничего, а машина за ним должна была прийти ближе к двенадцати часам.

Чтобы не нарваться на «жужжащего убийцу», машины перемещаться старались в ночное время.

Как такового вахтера у нас не было. Только сторож сидел в своей каморке на первом этаже и обходил здание несколько раз в день, проверяя, чтобы везде был порядок.

Так что Кирсанов спокойно прошел внутрь и провел меня до моей комнаты в самом конце первого этажа.

У двери мы оба застыли, неотрывно смотря друг на друга. И надо было бы попрощаться по-хорошему, но мне жутко не хотелось.

Потому что понимала, что больше могу его не увидеть. Вот и захотелось еще немного удержать возле себя.

Хотя бы на пять минут…

— Чай будешь? —наконец, решилась спросить.

— Буду, — с улыбкой ответил Андрей, и я пропустила его в комнату. Рассчитана она была на двоих, но пока я тут жила одна. Персонала постоянно не хватало.

Впрочем, в условиях текущих боевых действий это неудивительно.

Чай я соорудила быстро, привыкла уже всё делать на максимальной скорости.

И поставил на стол нехитрое угощение: тарелку с печеньем и сахар-рафинад. Больше похвастаться было нечем.

— Прости, это всё, что есть, — смущенно хмыкнула. — Чем богаты, тем и рады, называется.

— Да не парься, Алёнушка. В наших обстоятельствах и это роскошь.

Чай мы всё-таки попить успели. И даже немного поболтали в процессе. Андрей рассказывал о своих парнях, о том, как рвется к ним, чтобы помогать и прикрывать.

— Устал я валяться как колода, Алён. Хочется снова туда, в бой. Чтобы быть нужным. Пацанам очень нужна поддержка.

Я понимала это рвение, многие бойцы говорили то же самое, особенно те, кто шел на передовую по зову души.

Даже те, кто понимал, что на своих двоих ходить уже не будет, всё равно рвался обратно.

Это было жутковато, честно говоря. Просто до слез пробивало временами, хотя я это и не показывала.

А за Андрея было тревожно и страшно вдвойне. Очень мне не хотелось, чтобы он подорвался на мине или попал под удар дрона.

Но и защитить я его не могла, поэтому сердечко так тревожно сжималось и даже чай толком в горло не лез.

Наверное, от нервов мне внезапно почудилось, что где-то за окном жужжит дрон.

Я вскочила и замерла, прислушиваясь. И Андрей тут же напрягся.

— Что такое, Алён?

— Мне кажется, там… летит… «птичка», — произнесла почти по слогам, чувствуя, как начинает потряхивать.

— Да нет, это просто ветер… Ветки деревьев скребут по стеклу и стенам. Только и всего.

Я прислушалась и теперь и правда услышала, что это реально ветер шкрябает ветками о стены.

— Господи, я так скоро параноиком стану.

— Здесь это нормально. Лучше перебдеть и спасти себе жизнь, чем…

Я прикрыла глаза, содрогнувшись, а Кирсанов подошел ко мне и осторожно привлек к себе…

— Тише, Алёнушка… Все хорошо будет. Рано или поздно это дерьмо закончится… И мы вернемся домой. А сейчас нужно держаться.

— Знаю, Андрей. Понимаю, что расклеиваться нельзя, надо держаться и работать. Я же ради этого сюда приехала. Чтобы спасать жизни.

— И у тебя это прекрасно получается, — улыбнулся и совсем легонько коснулся моей макушки носом и губами.

И у меня внезапно вырвалось…

— Обними меня… Пожалуйста…

Дальше… Я сама не понимаю, как так вышло и почему мы оба сорвались.

Кирсанов крепко прижимал меня к себе, и мне было тепло и хорошо в его объятиях. И так спокойно, как не было уже давно.

Так мы и стояли непонятно сколько времени… А потом…

Одно движение… Один случайный взгляд… Жаркий поцелуй…

Одна минута — и мир поплыл.

И вот уже Андрей стягивает с меня куртку, а потом и футболку. Жадно целует шею, ключицы и плечи, и шустро избавляет меня от бюстгальтера.

— Твою мать, Алёнушка, какая же ты…— рычал, сжимая мою грудь и лаская языком напряженные соски.

А я выгибалась в его руках и царапала ногтями коротко бритый затылок…

Довольно быстро я оказалась на узкой койке полностью обнаженной. Да и на Андрее одежда долго не задержалась.

Он быстро скинул ее, будто выполнял норматив, а я залюбовалась его крепким, подтянутым телом.

Руки гладили плечи, спину, торс, совсем свежие и уже застаревшие шрамы… Которые ничуть не портили капитана, а только добавляли мужественности.

— Алёнушка, — прохрипел он, и мы сплелись в объятиях и жарких поцелуях… Даря друг другу почти невозможное удовольствие.

— Скажи, что ты тоже этого хочешь? — спросил, с трудом оторвавшись от меня и глядя абсолютно пьяными глазами.

— Да, — только и смогла выдохнуть я, тут же почувствовала, как одним резким толчком Андрей сделал меня своей…

Учитывая, что это был мой второй раз, было немного больно и непривычно, и я не сдержала стона.

— Охренеть, — Андрей толкнулся еще раз и замер, — какая ты тесная. Надеюсь, это не то, о чем я подумал?

— Нет, я не девочка, не переживай. И не останавливайся, пожалуйста. — я обвила руками его шею и прижалась щекой к плечу.

Боль уже успела угаснуть, и тело требовало продолжения банкета…

Андрей сразу расслабился, поняв, что не лишил меня невинности. И после этого его было уже не остановить.

Это был не секс даже, а самое настоящее безумие. Андрей брал меня жадно, дико и жестко, как мужчина, давно сидящий на голодном пайке.

Но при этом дарил столько удовольствия, что я в нем просто захлебывалась.

Господи, я ведь уже привыкла считать себя фригидной, а с Андреем почувствовала, что я вполне себе живая женщина.

Способная чувствовать, наслаждаться любовью мужчины и дарить наслаждение в ответ.

Только в тот момент я поняла, что люди находят в сексе.

Мое тело не просто горело, оно пылало так, будто его облили горючей смесью и подожгли.

Да и Андрей, думаю, чувствовал нечто похожее.

Мы оба горели в этом сумасшедшем пламени, отдаваясь друг другу так, будто это наш последний день.

Впрочем, он и мог стать последним. И это осознание делало ощущения еще острее.

Удовольствие с каждым толчком становилось все сильнее и мощнее, а внизу живота зарождался огненный шар, готовый вот-вот взорваться.

Это было настолько остро, что я отчаянно кусала мужское плечо, чтобы сдержать рвущиеся из груди крики.

А когда разрядка наконец, наступила, долго содрогалась в сладких спазмах, а потом обмякла под сильным мужским телом.

Андрей кончил буквально через пару толчков, и сразу же перекатился на спину, пристроив меня у себя на груди.

На узкой койке можно было только так.

Мне было очень хорошо, безумно просто. Перед глазами буквально плясали звезды, душа парила где-то в облаках, и возвращаться на грешную землю не хотелось.

Но суровая реальность вернулась вместе с прогремевшим где-то вдали взрывом

Вся безмятежность тут же слетела, а Андрей засобирался на выход.

Не было при этом никаких красивых слов, клятв, долгих прощаний и обещаний. Не то время было для них.

— Береги себя, Алёнушка, — сказал на прощание, быстро поцеловал, открыл окно и просто спрыгнул вниз.

— И ты себя, — прошептала вслед и перекрестила спину… А в ушах почему-то играла мелодия из старинного романса.

Напрасно мирные забавы

Продлить пытаетесь, смеясь.

Не раздобыть надежной славы,

Покуда кровь не пролилась.

Крест деревянный иль чугунный

Назначен нам в грядущей мгле.

Не обещайте деве юной

Любови вечной на земле…

ОТ автора: в тесте использованы слова В. Шуманина и Булата Окуджавы

Глава 7

С той нашей первой ночи много воды утекло. Но после нее были и другие.

Хотя полноценной ночью это назвать было нельзя. Так, часы, украденные у судьбы.

Мы могли не видеться неделями, а то и месяцами, а потом встречались на пару часов, чтобы снова расстаться.

Я помню, как один раз встретила его в коридоре госпиталя, всего измученного и потрёпанного, пропахшего потом, кровью и порохом.

Он поднял голову и посмотрел таким полным тоски, обреченности и черной безнадеги взглядом, что у меня сердце ухнуло куда-то вниз.

— Кто? — спросила еле слышно, и Андрей так же едва слышно ответил.

— Командир погиб сразу, «Орел» и «Батя» не дотянули до госпиталя, задвухсотились в дороге…

Андрей в тот день потерял почти всю свою группу. Машина, в которой они ехали, попала под удар дрона.

Командир погиб на месте, двое умерли в пути, еще двое с тяжелейшими травмами попали на операционный стол.

Сам Андрей отделался легким сотрясом, ушибами и порезами. Но моральное состояние у него было ужасным.

Как мы в тот день оказались в подсобке за перевязочной, я не помню. Андрей утащил меня туда так быстро, что я пикнуть не успела.

Всё произошло очень быстро и жестко. Он отбросил броник и разгрузку, стянул штаны и взял меня сзади прямо у стены.

Вколачивался яростно и глубоко, зажимая рот рукой, чтобы я не выдала нас криками

Было немного больно, но я не сопротивлялась. Потому что понимала, что Андрею это нужно.

И хотела хоть так помочь ему снять стресс. Чтобы он не сошел с ума.

Мой капитан, кстати, понял, что я не кончила, и помог достичь удовольствия руками. А потом долго прижимал меня к себе и целовал макушку, щеки, губы.

Уехал на позиции он тем же вечером, а я проплакала полночи в подушку, потому что думала, что живым его больше не увижу.

А через сутки, стиснув зубы, ассистировала Евгению Максимовичу на операции, помогая ампутировать ногу одному из боевых товарищей Андрея…

В этом случае чудо не смог совершить даже Миронов, развился вторичный некроз, и конечность было уже не спасти.

Но, к счастью, судьба была благосклонна к Андрею и возвращала мне его живым.

У меня самой тоже не обходилось без травм, приходилось время от времени выбираться на передок.

Во время одной из поездок был прилет, и меня знатно приложило головой. Спасибо Евгению Максимовичу, который в ту вылазку был с нами.

Его стараниями и поистине фантастическим везением мы сумели вернуться в госпиталь.

Путь трехсотыми, но живыми. Даже пару бойцов удалось вытащить и стабилизировать.

Я тогда отделалась осколочными ранениями ног, трещинами в ребрах и грудине и легкой контузией.

И на две недели сама стала пациентом. Получила небольшую передышку, а потом «снова в бой»…

С Кирсановым мы поддерживали связь через специальное мобильное устройство. Такую безопасную мини-замену мобильнику. Что-то среднее между древним пейджером и мп-З плеером.

Он периодически писал, давая знать, что «жив, цел, орел». И я выдыхала с облегчением.

Ну и давал знать, когда будет в городе, чтобы я в нужное время была в нужном месте.

«Нашим местом» стал оборудованный под жилье гараж одного из знакомых капитана, работавшего в штабе.

Расположен гаражный кооператив был не так далеко от госпиталя, добираться до него мне было минут пятнадцать быстрым шагом.

Нападений я не боялась. Район был тихий и до войны, а после начала боевых действий и введения комендантского часа и вовсе будто вымер.

Никаких гопников, алкашей и даже хозяев гаражей в вечернее время видно не было.