Школьные проблемы

Это был мой шанс. Мой билет в будущее, которое я выгрызала зубами.

Я покосилась на Винсента. Он стоял, едва заметно усмехаясь, словно знал, что сейчас происходит у меня в голове.

— Ты выглядишь так, будто уже распланировала все благотворительные вечера на ближайшие пять лет, — тихо прошептал он, не поворачивая головы. — Надеюсь, ты понимаешь, что в этой школе «комитет» — это не про добрые дела, а про власть?

— Мне плевать на власть, — так же тихо ответила я, глядя на директора. — Мне нужно резюме. И если никто из этих «золотых» детей не хочет пачкать руки организацией, я с удовольствием заберу эту работу себе.

— Осторожнее с желаниями, — отозвался Винсент, и в его голосе прозвучало странное, почти пугающее предостережение. — Если возглавишь комитет, ты станешь заметной. А здесь, в Норт-Хейвене, быть заметной — это значит быть мишенью для тех самых парней, на которых ты сегодня даже не посмотрела.

Я перевела взгляд на ту троицу. Они стояли чуть поодаль от директора, скрестив руки на груди, и что-то тихо обсуждали, лениво оглядывая толпу. Один из них, самый высокий, с темными глазами, вдруг поднял взгляд и посмотрел прямо на меня. В его глазах не было интереса — только холодная оценка, как будто он прикидывал, сколько продержится «новенькая» на такой должности. Я не отвела взгляд первой. Наоборот, я чуть выше подняла подбородок.

В зале повисла странная, звенящая тишина. Сотни глаз — ленивых, насмешливых, высокомерных — устремились на меня. Я чувствовала, как к лицу приливает жар, но не от стыда, а от чистого, концентрированного адреналина. Мой голос, прозвучавший в тишине, казался громче, чем я планировала, но каждое слово было чеканным.

— Я хочу возглавить комитет, — повторила я, глядя прямо в глаза директору. — И я готова прямо сейчас предоставить примерный план действий на ближайшие пару месяцев.

Директор, человек с безупречно уложенными седыми волосами и тонкими губами, замер. На секунду в его взгляде промелькнуло искреннее удивление, а потом — медленная, расчетливая искра интереса. Он окинул меня взглядом с головы до ног, словно оценивал товар, а затем его лицо расплылось в широкой, почти отеческой улыбке.

— Что ж, — произнес он, и этот тон заставил меня насторожиться. — Это смело, мисс… Сабрина, верно? Амбиции — именно то, что мы поощряем в «Норт-Хейвене».

Он сделал небольшую паузу, позволяя всем присутствующим вдоволь насмотреться на «новенькую», которая только что прыгнула выше головы.

— Я думаю, мы можем попробовать, — добавил он, и его голос прозвучал удивительно мягко. — У вас определенно есть хватка. Зайдите ко мне в кабинет сразу после собрания. Обсудим детали вашего… энтузиазма.

Я кивнула, стараясь сохранить каменное выражение лица, хотя сердце бешено колотилось где-то в горле.

Винсент, стоявший рядом, едва заметно дернул щекой. Он посмотрел на директора, потом на меня, и в его взгляде читалось нечто среднее между восхищением и сочувствием к самоубийце.

— Ты хоть понимаешь, что ты только что сделала? — прошептал он, наклонившись к моему уху, так что я почувствовала дыхание на своей коже. — Ты официально стала самым обсуждаемым человеком в этой школе. И поверь, «лучезарная улыбка» директора — это далеко не всегда хороший знак.

Я проигнорировала его предостережение, хотя холодный пот пробежал по спине. Я добилась своего. Первый шаг сделан. Я постучалась в тяжелую дубовую дверь кабинета директора ровно через десять минут после того, как толпа схлынула из спортзала. Внутри было прохладно, пахло дорогим табаком и старой кожей. Директор, господин Армитаж, сидел за массивным столом, перебирая какие-то бумаги. Увидев меня, он не удивленно приподнял бровь, а довольно улыбнулся, откладывая ручку в сторону.

— А вы пунктуальны, Сабрина. Признаться, я ставил на то, что вы побоитесь прийти, — он указал мне на кресло напротив. — В этой школе принято сначала кричать о намерениях, а потом исчезать, как только доходит до реальной работы.

Я села, стараясь выглядеть максимально уверенно. Мои ладони слегка вспотели, но голос оставался твердым.

— У меня нет времени на игры, господин Армитаж. Я привыкла к тому, что в обычных школах бюджет равен нулю, а амбиции — бесконечные. Я знаю, как выжать результат из ничего, как организовать волонтеров, когда никто не хочет работать бесплатно, и как пробивать лбом стены. Если вам нужен комитет, который будет не просто «для галочки», а который будет реально работать — я ваш человек.

Он слушал меня внимательно, подавшись вперед. В его взгляде не было той надменности, которую я видела у большинства учеников. Напротив — в нем читался холодный расчет.

— Вы правы, — сказал он, понизив голос. — В этой школе у каждого второго есть «папочкины связи», которые тянут их за руку. Им не нужно доказывать свою состоятельность. Но вы… вы другая. Мне нужно, чтобы комитет начал двигаться, а не просто существовал как декорация для выпускного альбома. И мне нужен кто-то, кто не боится испортить отношения с «золотой молодежью».

Он выдержал паузу, изучая меня.

— У вас будет полная свобода действий, но и полная ответственность, если что-то пойдет не так. Вы понимаете, что для них вы станете своего рода раздражителем?

— Я готова, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Тогда поздравляю, мисс Сабрина. Вы — глава комитета. Приказ о назначении будет висеть на доске объявлений завтра утром.

Выходя из кабинета, я чувствовала себя так, будто только что выиграла первую битву. Я знала, что за дверью меня ждут косые взгляды, а в коридорах — вопросы. Но внутри разливалось странное спокойствие. Теперь у меня есть официальный статус.

Винсент ждал меня в коридоре, прислонившись к стене. По его лицу невозможно было прочитать, что он думает, но, увидев мой взгляд, он понимающе хмыкнул.

— Ну? Ты сделала это, да? — он оторвался от стены и посмотрел на меня с нескрываемым любопытством. — Теперь ты официально самая ненавидимая — или самая опасная — девчонка в школе. Готова к тому, что завтра утром у тебя под дверью будет стоять очередь из тех, кто захочет тебя «подвинуть»?

— Если ты хотел меня этим напугать - у тебя не вышло.

Глава 5

Утро началось с того же хаоса, что и вчера. Я, уже одетая и полная решимости, без всякой жалости дернула одеяло с Винсента. Он что-то буркнул, накрыл лицо подушкой, но встал — видимо, понял, что я не отступлю. Я даже не дождалась его, вылетев из комнаты почти бегом.

Кабинет директора встретил меня запахом кофе и строгой тишиной. Господин Армитаж был краток, как никогда.

— Сабрина, — сказал он, даже не глядя на меня, пока подписывал какую-то папку. — Ваше назначение вызвало... скажем так, бурю негодования в определенных кругах. Чтобы закрепить за собой место, вы должны доказать свою дееспособность. Ваша первая задача — сформировать костяк комитета. Пять человек. Не больше и не меньше.

Он наконец поднял на меня взгляд, в котором читался явный вызов: — Если к вечеру пятницы у вас не будет списка из пяти подтвержденных кандидатур, способных работать под вашим руководством, комитет перейдет к кандидату от студсовета. И тогда ваше «первое задание» станет последним. Свободны.

Выйдя в коридор, я остановилась, прислонившись к холодной стене. Пять человек. Пять человек в школе, где на меня смотрят как на прокаженную или как на выскочку. «Золотая молодежь» вряд ли пойдет работать под руководством «стипендиатки», а остальные, скорее всего, просто побоятся связываться со мной, чтобы не оказаться в черном списке у местной элиты.

Я почти врезалась в Винсента, который, видимо, всё-таки решил проследовать за мной. Он выглядел бодрым, будто и не просыпался десять минут назад под моими криками.

— Пять человек? — переспросил он, когда я вкратце пересказала ему условия. — Ты серьезно? Ты понимаешь, что в этой школе дружба и лояльность покупаются или наследуются? К тебе никто не пойдет добровольно. Либо ты наберешь пятерых изгоев, которые ничего не решают, либо тебе придется... скажем так, убедить кого-то из влиятельных ребят.

Я посмотрела на него, чувствуя, как внутри разгорается азарт.

— Значит, буду искать тех, кто хочет перемен. Или тех, кому есть что доказывать. — Винни думает что боюсь? Ну уж нет. Я привыкла всю жизнь сама пробивать себе путь, у меня нет и не было богатенького папочки. Я так просто не сдамся.

С Винсентом было проще всего — ему просто некуда было деться. Когда я в очередной раз «случайно» заблокировала выход из комнаты, пока он пытался улизнуть на тренировку, он лишь обреченно закатил глаза, но всё же произнес: «Ладно, Сабрина, я в деле. Только если твоя затея приведет к тому, что меня вызовут на ковер к директору, я сделаю вид, что мы даже не знакомы». Я знала, что он блефует. Винсент — человек дела, и ему явно было интересно посмотреть, как далеко я зайду.

А вот со вторым кандидатом всё вышло совсем иначе.

Столкновение в дверях кафетерия было эпичным: я летела вперед, погруженная в мысли о плане бюджета, и со всего маху врезалась в кого-то высокого и крепкого. Мои тетради веером разлетелись по полу.

— О господи, прости! — воскликнул парень, мгновенно опускаясь на колени, чтобы помочь мне собрать бумаги.

Когда он поднял на меня взгляд, я замерла. Это был не «золотой мальчик» с холодным прищуром. Его лицо светилось какой-то невероятной, почти детской добротой. Ямочки на щеках, искренняя улыбка, которая, казалось, могла осветить даже самые мрачные коридоры «Норт-Хейвена». Его звали Лео и ему как и мне было абсолютно плевать на иерархию.

Мы проговорили в библиотеке три часа. Оказалось, Лео был тем самым «невидимкой», которого никто не замечал, но который знал об этой школе всё. Он не боялся элиты, он просто их жалел. И когда я предложила ему место в комитете, он не стал задавать вопросов о статусе или выгоде.

— Слушай, Сабрина, — сказал он, лучезарно улыбнувшись, — если это поможет сделать жизнь здесь хоть немного менее пафосной, я «за». Ты первая за полгода, кто не пытается использовать меня как подставку для кофе.

К вечеру у меня в кармане были двое. Винсент — наш «мозг» и защита, и Лео — человек, который знал все лазейки в этой академии. Это просто невероятная удача! В «Норт-Хейвене», где каждый второй трясется над своим имиджем, найти человека, который выглядит как модель с обложки, а мыслит как волонтер из приюта — это почти чудо.

Её звали Алиса. Когда она подошла ко мне в коридоре, я, честно говоря, приготовилась к порции язвительных замечаний или очередному «дружескому совету» не лезть не в свое дело. Но Алиса лишь мягко улыбнулась, поправляя идеальный шелковый шарф.

— Я слышала, ты собираешь команду, — начала она, понизив голос, чтобы нас не слышали проходившие мимо старшекурсники. — Мой папа вечно занят своими сделками, и мне тошно видеть, как в этой школе швыряют деньги на ветер, пока в соседнем округе приют для животных закрывается из-за нехватки корма. Если ты возьмешь меня в комитет, я смогу выбить для нас приличный бюджет. И, поверь, я умею убеждать.

Я стояла с открытым ртом. Она была именно тем «золотым» звеном, которого нам не хватало. С её связями и финансами мы переставали быть «кучкой энтузиастов» и становились реальной силой.

Когда я рассказала об этом Винсенту, он даже не удивился, лишь усмехнулся: — Алиса? Ты серьезно? Она единственная, кто не боится этих троих парней из кафетерия, потому что знает, что их отцы у её отца в долгу. Похоже, твоя «авантюра» превращается в нечто весьма серьезное.

Итак, наша «Великолепная четверка»:

Я (Сабрина) — лидер, человек с планом.

Винсент — наш «щит», человек, знающий все углы и опасности школы.

Лео — наш «добрый гений», который знает всё обо всех и видит свет там, где его нет.

Алиса — наш «финансовый магнат» с золотым сердцем.

Остался всего один человек. До пятницы — один день. Директор уже начал посматривать на меня с легким азартом, ожидая, провалюсь я или нет. Дальше всё было ещё интереснее.

Кристиан подошел ко мне в библиотеке, когда я как раз заканчивала заполнять список для директора. От него веяло той самой специфической уверенностью, которая бывает только у людей, знающих, что им никогда ни в чем не отказывают. Идеально уложенные волосы, безупречный пиджак, взгляд, который одновременно казался скучающим и пронзительным.

— Сабрина, верно? — его голос был мягким, почти вкрадчивым, но в нем слышалась сталь. — Я слышал, ты собираешь команду для комитета.

Я медленно отложила ручку, чувствуя, как внутри всё напряглось. Винсент, стоявший у стеллажа неподалеку, буквально окаменел. Кристиан был из той самой элиты, «королевской свиты», чьи имена в «Норт-Хейвене» произносили либо с придыханием, либо шепотом.

— Допустим, — ответила я, выдерживая его взгляд. — А тебе-то какое дело до благотворительности и школьных акций, Кристиан? Разве такие, как вы, не привыкли просто подписывать чеки, не вникая в суть?

Он слегка усмехнулся, и эта улыбка была странно искренней, лишенной привычной для его круга надменности.

— Иногда даже нам становится тошно от собственной исключительности. Мне предложили место в студенческом совете, но там... слишком много политики и пустого пафоса. — Он сделал паузу, оглядывая наш скромный стол в библиотеке. — Я хочу быть в комитете. У меня есть доступ к ресурсам, которые тебе даже не снились, и я умею договариваться с теми, с кем у тебя возникли бы проблемы.

Я внутренне усмехнулась. Кто я такая, чтобы отказывать людям, которые хотят творить добрые дела? В конце концов, если он хочет использовать свою власть во благо приютов и акций — пусть будет так.

— Учти, Кристиан, — сказала я, беря ручку и вписывая его имя последним в списке, — здесь мы не играем в королей. Если ты здесь ради того, чтобы продвигать свои интересы, ты вылетишь раньше, чем успеешь пожалеть о потраченном времени.

Кристиан лишь склонил голову в знак уважения, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на азарт.

— Я это запомню, Сабрина.

Когда он ушел, в библиотеке повисла тишина. Винсент подошел ко мне, нахмурившись.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Ты впустила лису в курятник. Кристиан — самый опасный из них, потому что он умеет улыбаться, когда наносит удар.

— Зато теперь, — ответила я, глядя на заполненный список, — у нас есть всё: защита, знания, связи, деньги и... человек, который знает все тайные ходы элиты.

Теперь путь к директору лежал через весь коридор, и я знала, что с таким «десантом» за спиной нас ждет очень интересная жизнь.

Глава 6

Я распахнула дверь кабинета директора, даже не дождавшись приглашения. Внутри пахло дорогим парфюмом и старыми книгами. Господин Армитаж, всё так же безупречно выглядящий, поднял глаза от бумаг. Увидев в моих руках лист с пятью фамилиями, он замер на секунду, а затем его лицо озарила широкая, почти хищная улыбка.

Я положила список на его стол. Винсент, Лео, Алиса, Кристиан… и я. Пятерка, которая должна была перевернуть «Норт-Хейвен» вверх дном.

Директор медленно пробежал глазами по именам. Его улыбка стала ещё шире, почти довольной.

— Сабрина, — произнес он, откидываясь на спинку кресла. — Я искренне впечатлен. Вы не просто выполнили задачу, вы собрали команду, которую я не смог бы собрать, даже если бы отдал приказ. Вы соединили воду, огонь и сталь. Браво.

Он открыл верхний ящик стола, на мгновение замялся, а потом достал оттуда тяжелый, старинный ключ на металлическом кольце.

— Вы доказали, что у вас есть стержень. И что вы не боитесь играть по крупному. В восточном крыле, в конце коридора, есть кабинет, который долгое время пустовал. Раньше там решались судьбы спонсорских вливаний академии. Теперь это штаб вашего комитета.

Он протянул мне ключ. Я приняла его, чувствуя холод металла в ладони.

— Но помните: с такой властью приходят и серьезные обязательства. Не разочаруйте меня.

Я крепко сжала ключ, кивнула, стараясь не выдать охватившего меня триумфа, и вышла из кабинета. Мои шаги по паркету звучали четко и уверенно. Я направилась в восточное крыло — туда, где меня ждал мой новый «трон».

Теперь, когда у меня есть собственный кабинет, статус и команда, игра перешла на совсем другой уровень.

Дверь поддалась с тяжелым, солидным скрипом, и я шагнула в свое новое владение. Высокие потолки, массивный стол из темного дерева, глубокие кожаные кресла — это место дышало властью и историей. Единственным минусом была тонкая серая вуаль пыли, осевшая на поверхностях за годы простоя. Но для меня это была не грязь, а чистый холст.

Я быстро смахнула пыль с края стола, чувствуя, как внутри разливается приятное предвкушение. «Теперь всё будет по-моему», — подумала я, доставая телефон.

Пальцы быстро забегали по экрану. Я создала общий чат, добавив туда всех четверых: Винсента, Лео, Алису и Кристиана. Название пришло само собой: «Комитет. Норт-Хейвен».

Я набрала короткое сообщение: «Наш кабинет в восточном крыле открыт. Жду вас через 15 минут. Нам пора распределить роли и решить, с чего мы начнем. Не опаздывать».

Я нажала «Отправить» и откинулась на спинку кресла, которое казалось почти троном. Первое сообщение в чате появилось почти мгновенно — это был Кристиан. Лаконичное «Буду» с короной в конце. Затем — от Лео: «Уже иду! Несу кофе всем!». Алиса ответила чуть позже: «Буду через 10 минут, я как раз рядом с восточным крылом».

Винсент молчал, но я знала — он уже где-то в коридоре, приглядывает за тем, чтобы никто лишний не совал нос в наши дела раньше времени.

Я подошла к окну, глядя на внутренний двор академии. Через 15 минут эти люди войдут сюда, и с этого момента «Норт-Хейвен» перестанет быть прежним.

Они вошли в кабинет почти одновременно, словно договорились встретиться у двери. Первым, разумеется, был Лео с двумя подносами, дымящимися от свежего кофе. За ним, с абсолютно спокойным видом, вошел Винсент, сразу заняв позицию у окна — для него это была привычка сканировать периметр. Алиса окинула помещение критическим взглядом, но тут же расцвела: «Слушай, Сабрина, тут потрясающее освещение! Немного декора, и это будет лучший штаб в школе».

Последним вошел Кристиан. Он остановился у двери, прислонившись к косяку, и внимательно наблюдал за моей реакцией.

Я обвела их взглядом, чувствуя, как внутри расправляются плечи. Я не стала сразу давать списки задач или кричать о дедлайнах. Вместо этого я просто улыбнулась — уверенно, спокойно, глядя каждому из них прямо в глаза.

— Рада, что вы здесь, — сказала я, дождавшись тишины. — Сегодня у нас нет повестки дня. Нет списков благотворительных акций и нет давления со стороны администрации. Сегодня я просто хотела, чтобы вы увидели, где мы будем работать. И поняли, что я настроена серьезно.

В кабинете повисла пауза. Лео поставил кофе на стол, Алиса подошла ближе, Кристиан оторвался от косяка и прошел к столу, с интересом разглядывая пустую столешницу. Даже Винсент повернулся от окна, внимательно изучая меня.

— Серьезно? — Кристиан слегка усмехнулся, но в его тоне не было прежней насмешки. — Ты пригласила нас сюда в разгар учебного дня просто для того, чтобы... закрепить территорию?

— Именно, — ответила я. — В «Норт-Хейвене» всё держится на фальши и имитации власти. Наш комитет не будет таким. Мы здесь не для того, чтобы числиться в отчетах директора. Мы здесь, чтобы стать силой, с которой будут считаться все, от учителей до тех, кто думает, что владеет этой школой. Это начало.

Я видела, как изменились их лица. Лео перестал суетиться, Алиса выглядела заинтригованной, Винсент едва заметно кивнул — это был знак одобрения, который стоил дороже тысячи слов. Кристиан же просто смотрел на меня, и в его глазах теперь читалось не просто любопытство, а что-то похожее на признание партнера.

Атмосфера в кабинете была странной: Лео увлеченно рассказывал байки про местных преподавателей, Алиса уже начала прикидывать, куда поставить горшки с цветами, чтобы «оживить это мрачное место», а Винсент, как обычно, наблюдал за дверью.

Кристиан же сидел в одном из глубоких кожаных кресел, скрестив длинные ноги. Он был идеально неподвижен. Он не смеялся, не вступал в дискуссии, лишь изредка попивал кофе, наблюдая за нами с полуприкрытыми глазами. Его молчание было тяжелым, словно он взвешивал каждое наше слово на невидимых весах.

Я демонстративно не замечала его отстраненности. Пусть играет в загадочного принца, сколько хочет. Мне не нужны были его эмоции или лояльность, пропитанная обожанием. Мне нужен был результат. Если он хочет быть в комитете — он будет играть по моим правилам, даже если при этом ему придется подавиться собственной гордостью.

В какой-то момент, когда Лео в очередной раз пошутил, я встретилась с Кристианом взглядом. Он не отвел глаза. В них читалось: «Ты действительно веришь, что сможешь нами управлять?».

Я чуть заметно усмехнулась, не разрывая визуального контакта, и перевела внимание на Алису, обсуждая бюджет на первый квартал.

— Итак, — сказала я, перекрывая шум голосов, — на сегодня всё. Завтра утром каждый из вас получит свой первый список задач в общем чате. И я надеюсь, что к тому моменту мы все будем на одной волне.

Ребята начали расходиться. Кристиан встал последним. Он подошел к столу, задержался на секунду, глядя на пустую поверхность, и, проходя мимо меня, тихо произронил, так, что услышала только я:

— Ты очень смелая, Сабрина. Или просто слишком самоуверенная. Посмотрим, хватит ли у тебя сил удержать всё это, когда я начну делать то, о чем ты даже не догадываешься.

Он даже не обернулся, выходя из кабинета с той же ленивой грацией, с какой вошел.

Я осталась одна в тишине своего нового кабинета. Сердце чуть ускорило ритм, но я лишь сильнее сжала край стола.

Глава 7

План был идеален в своей простоте. Никаких сложных политических игр, только чистый, выверенный пиар, который невозможно очернить. Мы не просто «помогали животным», мы создавали картинку, в которой нуждался директор, чтобы заткнуть рот критикующим академию СМИ.

Утром в общем чате я выложила короткий, сухой план: «Вылазка в приют "Надежда". Суббота, 10:00. Форма одежды — рабочая, но стильная. Алиса, жду бюджет на закупку корма и брендированных жилеток комитета. Кристиан, твоя задача — обеспечить прессу. Мне нужны не школьные газетенки, а кто-то из городских изданий».

Кристиан прочитал сообщение почти мгновенно, но привычно промолчал.

В субботу утром у ворот академии стоял фургон. Мы выглядели как идеальная команда: Лео уже вовсю общался с местными волонтерами, Винсент стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая за тем, как Кристиан небрежно отдает указания прибывшим журналистам из ведущего городского таблоида.

Алиса, как и обещала, выбила из отца бюджет, на который мы закупили лучший корм и оплатили ремонт нескольких вольеров.

Когда приехали камеры, я взяла на себя инициативу. Я не стала позировать — я просто подошла к самому старому псу в приюте, который сидел в углу, и начала с ним разговаривать, пока журналисты щелкали затворами.

Я видела, как Кристиан стоит рядом с главным репортером. Он что-то шептал ему на ухо, и репортер, кивая, переключал камеру именно на тот вольер, который мы уже успели вычистить до блеска.

К обеду академия «Норт-Хейвен» уже начала трендиться в соцсетях. Заголовки пестрели фразами вроде: «Элита будущего: студенты Норт-Хейвена меняют мир» и «Больше, чем деньги: новое поколение академии показывает сердце».

Директор был в восторге. Но когда мы вернулись в академию, Кристиан подошел ко мне, пока остальные обсуждали успех поездки.

— Ты сработала неплохо, — сказал он, изучая меня холодным взглядом. — Репортер — мой человек. Я дал ему понять, что если он напишет о нас хорошо, он получит эксклюзив на следующее «громкое» событие в академии. Но не думай, что это делает нас друзьями. Я просто слежу, чтобы мой инвестиционный проект — то есть наш комитет — не прогорел в первый же месяц.

Он был прав. Я использовала его связи, он использовал мой план, чтобы укрепить свой статус.