Анна Инк.

Изъян



скачать книгу бесплатно

– Что значит – пропала? – вопрос всё-таки получился.

– Пропала без вести. Как и другие женщины. Только Аркадия исчезла не в Городе. Она поехала в поселение Ы. И после её больше никто не видел.

– Тут какая-то ошибка, – бормочу я.

– Нет, – молодой человек смотрит на меня серьёзно. – Аркадия 1дробь57, пропала без вести в апреле этого года.

– Ты уверен, что эта Аркадия – из элиты? Что ты понимаешь под элитой?

Молодой человек бросает на меня удивлённый взгляд, и снова возвращается к своим записям.

– Аркадия жила загородом – разве это не единственный критерий… элитства? – хмыкает он.

– Так, ладно, – бормочу я, прижимая ледяную ладонь ко лбу. – Если она пропала без вести, почему вы решили делать про неё мемуары? Я имею в виду, не рано ли? Может, она ещё вернётся? Ведь тело не нашли?

– Ну… – тянет молодой человек, уткнувшись в голограмму, – прошло уже почти полгода. К тому же я уверен, что обратно её никто не ждёт. Её деятельность вряд ли нравилась элите. Я бы даже сказал так – элите было бы очень удобно, если бы Аркадия исчезла.

– На что ты намекаешь? У Зозо очень тесное сообщество, высокий уровень доверия, и честность как основной принцип. Если бы Аркадия стала двигаться не в том направлении…

– Вы плохо знакомы с представительницами элиты, – хмыкает молодой человек.

– Да?

– Аркадию никто не ищет. Мало кто вообще знает, что она пропала – вот Вам и тесное сообщество.

– С чего ты это взял?

– Со слов моей начальницы, которая, как Вы понимаете, сама из элиты.

– Просто не хотели афишировать, – пожимаю я плечами. – Ты сказал, что Аркадия пропала в поселении. Наверняка её убили вЫселы. Мог просто произойти несчастный случай. Там много опасностей.

– Опасностей там не больше, чем в Городе.

– Ну конечно! Без зоповцев там шагу нельзя ступить.

– Что же может случиться? – он будто издевается надо мной.

– Да всё, что угодно! Агрессивные люди, заброшенные и недостроенные помещения.

– У Вас стереотипное мнение про поселение Ы.

– Я знаю, что там опасно. По фактам. Например, каждый год в поселении гибнут от пяти до десяти человек, в том числе дети, из-за того, что, согласно мифу, с водонапорной башни на холме можно услышать море.

Молодой человек криво усмехается и отворачивается:

– Это бред.

– Это статистика, – возмущаюсь я. – Я читала об этом несколько лет назад.

– Во-первых, Аркадия в свои пятьдесят шесть лет не полезла бы на водонапорную башню. А во-вторых, погибнуть от падения с этой башни невозможно – скобы срезали в восемьдесят седьмом, после того, как оттуда сорвался и раскроил себе череп ребёнок второго пола – а в поселении Ы особей второго пола ценят.

– Как так?

– Да, вЫселы никогда не отказываются от мальчиков…

– Нет, я не про это. Про башню.

– Слушайте, что Вы привязались к этой башне? В поселении живут обычные люди, в обычных домах. Да, там грязно – в отличие от Города.

Но по сравнению с Городом и в загородных особняках элиты грязно, знаете ли. Да, в поселении не такой уровень медицины, и работают люди на результат, а не для того, чтобы испытывать и подавлять эмоции. Но эти люди гораздо счастливее нас, уж поверьте мне. И убивать женщину они не стали бы, а если бы с ней что-то произошло на их территории – они сами бы сообщили. Так что перестаньте всё валить на вЫселов.

– Ты считаешь, что в исчезновении Аркадии виновно её собственное сообщество?

– Подождите буквально минутку, я очень занят. Сейчас я закончу, и мы снова поговорим, – он не отрывается от записей.

От такой дерзости я теряю дар речи. Мы совсем не знаем особей второго пола, которые живут в Городе, и не настолько хорошо контролируем их, как думали. У этого мальчика есть запрещённые предметы, которые получены им из поселения Ы. Горожане ведь не могут взаимодействовать с вЫселами. Либо… этот мальчик тоже выдаёт себя за кого-то другого.

– На самом деле, я не такой смелый, каким хотел показаться, – молодой человек делает шаг ко мне, и убирает в карман блокнот с ручкой. – У меня сегодня просто день странный. Вы же знаете, что в экстремальных ситуациях человек со слабым темпераментом становится сильным, – он пожимает плечами, снова скромно улыбается, и добавляет: – и viсe versa.

Молодой человек смотрит на меня внимательно, в его глазах смешинка, я даже через стёкла очков это вижу. Он всё смотрит на меня, и его улыбка снова обнажает зубы. Я первая отвожу взгляд, смотрю на нарисованные звёзды. Сияющие, разно размерные точки утопают в темноте, эта темнота между ними – пустоты, которые я пытаюсь представить в объёме и в действительных масштабах.

– Тебя не угнетает эта картина? —я киваю на голограмму.

– Нет, наоборот. Воодушевляет, если можно так выразиться.

– Странно, – я пожимаю плечами. – Они так далеко находятся друг от друга, каждая отдельная звезда. Ты ведь наверняка проводишь параллели между нашим миром и космическим? – он кивает с заинтересованной улыбкой. – И наверняка представляешь, какие расстояния отделяют одну звезду от другой на самом деле. И сравниваешь со звёздами людей, или людей с нашей планетой, а звёзды с их мечтами, или что-то в этом роде? – он отрицательно мотает головой и опускает глаза, снова поднимает их на меня. Я удивляюсь: – Очень странно. Я бы в таком ключе использовала знания по астрономии. Никому неинтересно, сколько звёзд в созвездии, зато какая-нибудь метафора о недостижимости пришлась бы по вкусу любой горожанке. Или форма созвездия – тоже много вариаций для метафор.

– Нет, Вы сильно заблуждаетесь. Во-первых, Вы смотрите на созвездие как на схему в определённой локации, а на самом деле это даже не область неба, это диапазон направлений. То, что Вы видите в данном конкретном диапазоне невооружённым глазом, в миллионы раз скуднее, чем есть на самом деле. Их невозможно сосчитать – звёзды в созвездии, звёзды вообще: какие-то Вы не видите, другие исчезают – как люди в Городе. А когда меняешь угол зрения, вообще всё по-другому. То, что прежде было очевидным, теперь загораживается каким-нибудь объектом, то, что было скрыто – обнаруживается. Всё ведь относительно, – он пожимает плечами. – Людей в Городе, например, тоже нельзя пересчитать, как и звёзды. Это во-первых. А во-вторых: в космосе много кратных систем – это к вопросу об отдалённости друг от друга. Вы себе даже не представляете, какое богатство взаимодействий там можно встретить. По сравнению с этим человеческая жизнь, особенно в условиях современного Города, окажется пресной.

– Я не согласна, что людей в Городе нельзя пересчитать. Камеры фиксируют, кто покидает Город, а кто прибывает в него.

– И что? У Вас будут голые цифры. А Вы ведь считаете людей не для цифр, а для формирования мнения о них.

Его слова повергают меня в ужас. Я экстраполировала его замечание на свою работу: я должна предоставить Альфе цифры, которые отразят настроение большинства жителей в Городе – но настроения действительно могут оказаться переменчивыми. Как я не подумала об этом раньше?

– Я просто привела пример, который казался мне самым метким, – пожимаю я плечом.

– А он же Вас и опровергнул, – хмыкнул молодой человек. – Сами люди постоянно меняются. Когда Вы совершаете подсчёт, Вы преследуете определённые цели. Ищете качество. Например, (самое примитивное) хотите узнать плотность населения, но как только человек достигнет пика карьерной лестницы, он переезжает в другую часть Города, а предугадать, когда этот пик будет достигнут – невозможно. Или…

– Хватит, я поняла. Если всё настолько динамично, тогда вообще не имеет смысла что-то исследовать.

– Возможно.

– Особенно твои звёзды.

– Кира, а кто Вы по знаку зодиака? – вдруг спрашивает он, взглянув на часы. – У нас есть ещё несколько минут, и я могу провести Вам маленькую экскурсию.

– О, нет. Если у меня будет желание, я воспользуюсь услугами профессионального экскурсовода.

– Он не расскажет Вам того, что могу я. Кто Вы?

– Не все разделяют теорию о том, что на данном этапе уместно говорить о связи даты рождения и особенностей личности. И я не разделяю в том числе. Раньше можно было списать всё на климатические условия, а теперь, когда индивид рождается под куполом, где температура и характер воздуха одинаковы в любое время года и суток…

– Есть влияния, для которых купол не является преградой. Странно, что Вы не согласны с объективными фактами.

– С объективными фактами? – возмущаюсь я. – Планировать свой день на основе гороскопа – безрассудная трата времени и эмоций. Просто у цэрперок это сейчас очень модно… Мы ведь все очень разные. И то, с чем согласно большинство, ещё не обязательно должно подходить мне.

– Вы просто не разбираетесь в астрологии.

Я раздражённо выдыхаю:

– Астрология противоречит принципу рациональности. И астрономия твоя, кстати, тоже. Мы нашли бесконечный источник энергии здесь, на нашей планете, в самих себе. И вместо того, чтобы нарисованные художником по спецэффектам точки на голограмме разглядывать, лучше бы все силы тратили на улучшение работы купола, под которым мы живём.

– Скорпион, – заключает молодой человек.

– Чего?

– Между прочим, исследования по взаимосвязи характера и даты рождения проводятся до сих пор. Их уже больше тысячи, – он снова достаёт блокнот с ручкой; она падает, пока он листает страницы. Он поднимает её, захватывает зубами, обнажая продолговатые белые клыки. Продолжая листать исписанные страницы, бормочет: – Где же… где же… – и совсем тихо шепчет: – Ты не можешь быть Скорпионом, слишком просто.

– У тебя отвратительный почерк, – отмечаю я. – И не смей мне тыкать.

– Издеваешься? Я научился письму меньше чем полгода назад, сам.

– Ты меня вообще не слышишь?

– Извините. Кира, – вытягивает он моё имя. – Спорим, что конец ноября – середина декабря?

– Нам уже можно идти, – чеканю я и начинаю подниматься.

Молодой человек выключает имитацию звёздного неба и поднимается за мной. Увлечённо тараторит, пока выключает кондиционеры:

– Я сам принимал участие в этих исследованиях, из чистого энтузиазма. И могу Вас заверить, что связь существует. Вы оспариваете то, что уже многие годы применяют на практике: например, знак зодиака как фактор, влияющий на распределение мужчин между классами доноров и цэрпер.

– Это лишь прописано в законе. На деле выбирают по здоровью и красоте.

– Но не потому, что такая связь не играет роли, а потому, что до сих пор не определились, где больше выгода: (возьмём всё того же Скорпиона) Скорпион-донор, который передаёт черты доминантной личности ребёнку, или Скорпион-цэрпер, который тратит колоссальные силы на подавление своих лидерских качеств в статусе представителя угнетаемого класса.

– Я не Скорпион. Это во-первых. А во-вторых, эмоции особей второго пола не играют никакой роли в работе купола.

Шум кондиционеров стихает. И мне снова нужно учиться дышать городским воздухом.

– Я уже понял, что не угадал с Вашим знаком зодиака. А вот что касается непригодности мужских эмоций – это лишь официальная версия, принятая на сегодняшний день. И скоро она переменится, – он пытается убрать блокнот в карман, но он проскальзывает мимо и падает на пол.

«Неуклюжий до ужаса…» – протягивает мой внутренний голос.

Я хочу посмотреть его записи, наклоняюсь и поднимаю блокнот. Молодой человек мог бы успеть перехватить его, но он испугался, что может случайно дотронуться до меня. Блокнот довольно пышный, страницы топорщатся волнами от сильного нажима при записях. Я перелистываю его. Пишет печатными буквами. Впрочем, где он мог увидеть пропись? Почерк мелкий, сдержанный – как будто человек пытался сэкономить место на бумаге.

– Слишком много записей для того, кто научился писать несколько месяцев назад, – я поднимаю на него глаза. Испуг на его лице сменяется подобием гордости. – Но здесь не только твоя работа. У тебя разве не одна Профессия?

Я различаю смысл заголовков, которые подчёркнуты, и написаны чуть крупнее. Много записей посвящено астрономии: здесь названия звёзд или созвездий, формулы, схемы, но между ними есть другие темы – про гипотетическую структуру психаров, которыми питается городской купол, заметки о реакции на культурные мероприятия (вроде того показа, который делала сегодня Элеонора), я даже различаю название одного из моих видеофайлов. Да, история про маргиналку, которая стала настоящей Зозо. Он даже выписал сюда стихообразный пролог, который я сама сочинила:

 
«ЗОП нашли её в виноградниках, в мёрзлых землях в феврале,
а теперь её аполло в атисовых палисадниках ждёт хозяйку. В серебре
зазеркалья «Витрума» отражается её строгий взгляд.
Десяток профессий пройден, и в воскресенье впервые
она привезёт свою дочь в собственный сад.
Город дал ей надежду и долго
по широким проспектам метал —
все эмоции она крепко держала,
Миллион фотографий, инсобы, капитал,
и пустота никогда не подступала!» – поёт мой внутренний голос.
 

И ещё здесь несколько рецензий на него. Забавно, он читал про мой фильм и даже не знает, что это я его сделала. Тут есть что-то про Академию, и про возможные классификации психаров (почему его так интересуют гипотезы в этой сфере?). Все эти темы чередуются, прерываются астрономией, сменяют её. Я отчётливо ощущаю, что… завидую ему.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, возвращая ему блокнот. – Зачем читаешь, запоминаешь, записываешь эти… факты? Что тебя мотивирует?

– Мотивирует к чему?

– Вообще. Жить… дальше. Ты – цэрпер. Да что там, вас так называют по инерции. «Цэрпера» обозначает женщину с определёнными принципами и последовательностью жизненных этапов, а индивидам второго пола эта аббревиатура не соответствует. Ты соблюдаешь целибат вынужденно; перехода от родительской зависимости к самостоятельности у тебя тоже нет априори; осуществлять рациональный выбор тебе не приходится – тебя распределяют на ту или иную должность без учёта твоих желаний… Ты никогда не сможешь оставить потомство. Твоя старость будет ещё хуже, чем молодость. Настоящие звёзды ты никогда не увидишь. И твои знания в других областях тебе никогда не понадобятся. А ты как будто… ждёшь чего-то?

– Я с Вами не согласен, Кира.

– Эй, там долго ещё? Подготовительный этап… – хмыкает зоповец. Его голова появляется в проёме над лестницей. Надеюсь, он не видит ручку и блокнот в руках молодого человека.

– Ещё минута, – кричит мой собеседник, опускает голову и смотрит на меня. – Не согласен, потому что у меня есть шанс на все те вещи, о которых Вы говорите. И никакая идеология у меня этого шанса не отнимет. Например, я могу попасть на игру «Спарта», и победить в ней… и не надо так скептически улыбаться. Почему нет? Попаду – мой материал останется в городском Банке, и какая-нибудь цэрпера его выкупит – тогда у меня будет потомство. Выиграю – тогда шанс многократно увеличится. И ещё неизвестно, какие отношения в будущем будут приняты между биологическим отцом и ребёнком.

– Ты надеешься, что такие отношения будут?

– А почему нет? Каких-то сто лет назад это было нормой.

– Значит, только надежда задаёт этот… оптимизм в твоей жизни, – уточняю я.

– В том числе. Всё, что Вы сейчас перечислили – это своего рода пробелы. Это как та пустота, которая одолевает успешных цэрпер, женщин из элиты – но моя пустота другая, она со знаком минус. Вы знаете, светимость звезды измеряется странно, непривычно для обывателя: чем ярче звезда, тем ближе её значение к минусовой шкале, а самые яркие звезды идут под знаком минус. И моя пустота со знаком минус. У меня нет вообще ничего, но есть надежда, что будет. Мне есть, чего хотеть. У людей, которые всем этим обладают… – он сжимает губы так, как будто сочувствует им, а не себе, – …им хотеть больше нечего. У Вас ещё не тот возраст, а лет через двадцать наверняка будете переживать то, что они называют «пустота подступает».

Меня передёргивает.

Он замолкает, и снова пытается убрать блокнот в карман. Смотрит на лестницу, ведущую вверх. А я спрашиваю:

– И что же делать, когда пустота подступает?

«Ты ещё спроси у него, какие занавески выбрать для спальни в своём загородном доме» – кряхтит мой внутренний голос.

– Если уже всё есть? – спрашивает он.

– Ага.

– Откуда же мне знать? У меня нет даже малого. Даже моя работа – бутафория. Но я думаю, что стоит всё перевернуть с ног на голову, и побыть тем, у кого всё наоборот. Если ты – цэрпера, представь, что ты – из элиты. Или вЫсел. К тому же… – он касается ручкой моего пояса с кодом, и её стержень звоном отдаётся от металлического замка, – «не всё то цэрпера, что блестит» – как говорят ребята из ЗОПа… Извините, я на секундочку представил, что я кто-то другой.

Он поднимается по лестнице. Один, два, вдруг замирает на третьей ступени, смотрит на меня сверху вниз:

– К тому же название у нас тоже есть.

– Правда? И какое же?

– Разве Вы не знаете, как нас называют лица второго пола, которым повезло больше – доноры и эти вот… господа? – он кивает в сторону зоповца, который ждёт нас снаружи.

– Нет.

Молодой человек извинительно улыбается:

– Как же так, Вы не знаете. При вас сегодня меня так называли. Ну?

Я молчу. Мне как будто стыдно. Не за то, что я не знаю. За то, что они называют его так, как ему неприятно.

– Мокль.

– И что это значит?

– А спросите у них.

Я думаю о том, что не хочу выбираться на поверхность – здесь так хорошо дышать. Всё равно пройдёт какое-то время, и я не смогу дышать ни здесь, ни в Городе, ни в своём саду. Так зачем тянуть? В моей жизни пустота настоящая, со знаком плюс. И дальше всё будет только хуже.

– Кира! – зовут меня сверху. Я различаю, что он звал меня. Поднимаюсь.

Мы молча идём к главному входу. Я понимаю, что начинаю задумываться о том, как сказать… что сказать… говорить ли что-нибудь на прощание этому молодому человеку. Если так подумать, он спас меня сегодня… два раза… как минимум…

Я выхожу из ворот, оборачиваюсь, а молодой человек уже свернул направо, и суетливой походкой, с сутулой спиной, удаляется от меня. Он снова цэрпер. Либо он только представляет себе это.

3. Моё сообщество

Каждый раз, когда я переступаю порог квартиры, я надеюсь, что произойдёт чудо, и мне вдруг станет здесь комфортно. Но я так и не привыкла к тому, что они называют «дом». Жилища горожанок кажутся мне мрачными и холодными. Для цэрпер в норме строгость и минимализм, которые объясняются обычной рациональностью. Цэрперы меняют место жительства так же непрерывно, как переходят из одной профессии в другую.

Зажигаю свет. Узкие прямоугольники ламп расползаются по стенам и потолку, вытягивают комнату в сторону широкого квадратного окна. Мои ноги в тонком капроне скользят по серому ламинату. Я подхожу к окну и рефлекторно кончиками пальцев раздвигаю белые лопасти жалюзи. В Городе не бывает ветра, дождей, солнечной погоды, преобразований у деревьев под окном. Какой бы суетливой не была жизнь в Городе, по факту она статична, или, правильней сказать, стационарна.

«Возмутительно! Отправить тебя сюда, и не информировать в полной мере. Почему никто не предупредил про эту Аркадию? Если это их рук дело, почему не признаться? Разве ты не поняла бы?» – мой внутренний голос в ярости.

Мы этого не делали, мы никого не заставляли исчезнуть.

«Только Виту».

Вита не исчезла. Вита мертва.

«Да. Упала с водонапорной башни», – усмехается мой внутренний голос.

Впечатываю имя нашей Альфы в строке поиска. Всего несколько минут назад Джулия выступила с речью в своём стеклянном кабинете «Витрума». Она сидит за столом. В отражении окон я различаю рыжие волосы Альбины и её хмурый взгляд.

Альфа говорит:

– Из Города пропадают женщины. Паника ведёт к необдуманным поступкам: цэрперы требуют устанавливать камеры в квартирах. Когда разрабатывались законы для жизни под куполом, наша первая Альфа потратила очень много сил, чтобы отстоять право горожан на личное пространство. В Городе нет и не может быть собственности – Город является площадкой для работы. Но многочисленные исследования показывают, что любому человеку необходимо давать передышку. Если не позволять хотя бы немного уединения, это чревато как для самого индивида (перенапряжение и срывы), так и для всего общества (некачественные эмоции вместо полноценных психаров). Квартира, которую арендует цэрпера, должна быть пуста от наблюдения. Это необходимое невмешательство. Уже давно у меня возник пространный конфликт со структурой ЗОП, которые настаивали на установлении камер во всех квартирах Города, прикрывая это усилением мер безопасности. Я отказывала в принятии этого закона несколько раз, и буду продолжать отстаивать свою точку зрения. Исчезновение женщин – событие временное, скоро виновные будут обнаружены и наказаны. А камеры останутся навсегда, потому что с появлением новых правил появляется и новый закон. Сейчас ты заходишь в свою квартиру, и закрываешь за собой дверь. Здесь твой мир, в который ты не обязана никого впускать. Здесь ты продолжаешь контролировать свои эмоции, но ты не обязана являть собой образец превосходства. Ты неидеальна, если захочешь. Но разве другие должны об этом знать? Основную часть работников ЗОПа составляет мужской пол. Значит, скорее всего, мужчина будет наблюдать за тобой, когда ты останешься в квартире одна. Ты – женщина, которая не подпускает к себе так близко ни родителя, ни собственного ребёнка, ни психотерапевта, ни инсобу – ты готова впустить мужчину в свой мир? Мужчину, который знает, что такое прикасаться к женщине.

Альфа тысячу раз права. Вот приняли закон о том, что мужчины из ЗОПа могут делать с женщиной всё что угодно, если она нарушила Статью 1 ОП – и как они теперь смотрят на женщин? Как на кусок мяса. Так, как смотрел на меня сегодня тот зоповец в парке. Это всё последствия, побочные эффекты, которые проявились много лет спустя.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10