Анна Инк.

Изъян



скачать книгу бесплатно

Почему они настолько омерзительны? Как будто воспитание не просто лишает их мотивации достижения, а ко всему прочему выдёргивает из их дефективного тела позвоночник, и втискивает на его место аморфное нечто. Воспитание мужчины-цэрпера – это лоботомия характера. И как после этого можно говорить, что стоит подпускать этих ничтожеств к детям? Ведь большинство цэрперок вынуждены обращаться за некачественным генетическим материалом. Если бы я была цэрперкой, я предпочла бы остаться бездетной, чем покупать ген. мат. в Банке – лучше никогда не пережить этап «Родительство», чем получить из лона суррогатной матери дочь, похожую на одно из этих скрюченных существ в директиве 0.

У главного входа в парк стоит несколько сотрудников ЗОПа. Ворота почему-то закрыты.

– Санитарный день, – выдаёт один из охранников, приглаживая огромной ладонью свою профессиональную причёску «Платформа». Мужчина красивый, темноглазый, светло-русые волосы, треугольники верхней губы чётко очерчены – очень похож на меня. Мог бы стать хорошим донором. Жаль, что все зоповцы стерильны.

– Ага, – протягиваю я, засмотревшись на широкие плечи зоповца. – Подождите. Как закрыт? Я была внутри меньше часа назад.

– Непредвиденные обстоятельства.

«Из-за листовок», – подсказывает мой внутренний голос. – «Пока они их все соберут…»

– До какого времени будет закрыт парк?

– До второго квартала суток завтрашнего дня.

Я разворачиваюсь и иду вдоль ограждения. И где мне теперь искать Киль? В сообщении было сказано, что если встреча не состоится до 21.45, переносим всё на другой раз. Но на моём браслете почти не осталось Средств.

«Мерзкие особи второго пола!» – ворчит мой внутренний голос. – «Если бы в парке установили камеры, никто не осмелился бы устроить там этот бардак!»

Этого они и добиваются. Зоповцы. Всё взять под свой контроль. Особи второго пола не могли добыть ручку и бумагу, они и пользоваться-то ими не умеют. Это дело рук ребят из ЗОПа. Они сделали листовки у вЫселов, и сами же их разбросали. Могли бы не устраивать спектакль, действовать открыто. То, что я сегодня видела на площади – гораздо хуже, но там свою причастность они не скрывали.

Нужно всё-таки попробовать добраться до памятника.

«Сейчас?!»

А когда ещё? Вдруг Киль там? Вот будет позор, если она смогла туда попасть, а я – нет, и из-за меня встреча сорвалась.

Я ещё раз оглядываюсь по сторонам. Здесь только тротуар разделяет парк и стадион «Спарта». Нет директив, и пустынно. Диагонали, создающие причудливый узор забора, служат мне ступенями. Немного усилий, и я на запретной сегодня территории.

В парке работает аварийное освещение. Оно ложится мутным красным отблеском на выпуклые конусы пластмассовых кустов. Очень тихо. Я включаю эргосум на режим паралича. Прохожу мимо искусственных елей, и следую к памятнику. Я уже вижу его впереди, потому что аллея идеально прямая. Дорожная поверхность гладкая, не скользкая. Когда парк работал, на дороге голограмма изображала накрываемую волнами густую изумрудную траву.

Можно сказать, что это место даже красочнее, чем частные сады загорода.

«Уж чем твой-то точно!» – хрюкает мой внутренний голос.

Ничего-ничего. Скоро Себастьян станет моим аполло, и тогда мой сад будет самым лучшим в сообществе.

Надо мной возвышается фигура женщины, исполненная в разноцветном стекле. Её лицо кажется мне невыразительным. Женщина 20-х гг. ХХI века не могла выглядеть так, как любая среднестатистическая цэрпера. Основательницы нового общества принадлежали старой формации, их жизнь была перенасыщена от свободы эмоций, и это отражалось на лице. Памятник посвящён Кристине, которая была одной из первых членов политической партии ЦЭРПЕРА и отвечала за пропаганду целомудрия. В её жизни было много мужчин, которые её разочаровали, и много ошибок, в которых она открыто признавалась. Сдержанные и холодные горожанки моего века очень похожи друг на друга – необходимость постоянного самоконтроля лишает их индивидуальности. Нет никаких сомнений, что автор скульптуры старался максимально приблизить облик Кристины к тому образу, который распространён среди цэрпер. Они должны думать, что их корни уходят гораздо глубже, чем есть в действительности.

Я в отчаянии огибаю памятник несколько раз – здесь никого нет. Моя рискованная вылазка была напрасной. На часах 21.41. Для порядка подожду ещё четыре минуты.

Сажусь на скамейку. Над моей головой нависают блистающие сталью иголки кустов боярышника. Среди них гроздья ягод – они кажутся такими мягкими, что я не выдерживаю и прикасаюсь к одной из них. На ощупь похоже на резину. Мерзость! Но цвет яркий, даже в таком мраке видно, что они насыщенного оранжевого цвета. Я пытаюсь вспомнить, какими должны быть сейчас ягоды на кустах боярышника в моём саду. Я вряд ли увижу их в этому году, они опадут до моего возвращения. Сейчас конец августа. А вернусь я, скорее всего, не раньше ноября. Сад уже будет стоять голым. Хотя… учитывая экологические катаклизмы, которые происходят у нас после строительства купола, я ничего не могу предсказать про природу. Говорят, что самые необычные природные явления происходят в окрестностях Гиблого места: всего пара километров от купола на севере нашего анклава. Но ехать придётся мимо поселения Ы. Вот бы взглянуть на них…

– На кой тебе вЫселы?

Причём тут вЫселы? Я не про вЫселов, я про окрестности Гиблого места.

«Это не я…» – шепчет мой внутренний голос.

– Тихо… – шипит мужской голос.

– Срезай через пятый сектор, я по аллее!

Я бегу. Я даже не успела понять, что произошло, но я побежала.

«Зачем, дура?! Они всё равно тебя поймают!»

Это ЗОП?

Я поскальзываюсь на искусственном склоне и съезжаю в овраг. Вскакиваю и ползу вверх. Кажется, я выбрала самую крутую часть склона.

Что же мне делать?

Я беру правее. Совсем рядом с моим ухом пролетает что-то тяжёлое.

Это была рука? Нож?

«Ветка. Ты пролетела мимо ветки. И ударилась об неё щекой. Остановись!»

Ничего не чувствую…

– Вижу объект! – голос за моей спиной, шагах в десяти.

Если второй побежал по аллее, куда мне? Ещё вправо.

– В седьмом секторе преследуем объект! – голос другого мужчины, и я бегу прямо на него.

Налево.

«Остановись, это бессмысленно!»

Я вижу просвет за высокими треугольниками искусственных ёлок. Ограждение парка, а за ним проспект, залитый городским освещением.

У меня получилось!

Между двумя ёлками низкая арка, и я влетаю в неё. Из-под земли вырастает препятствие. Я почти успела остановиться. Впечатываюсь ладонями в холодную ткань.

Второе препятствие появляется сбоку. Его широкая фигура окончательно загораживает арку между деревьями. Я больше не вижу просветов в ограждении парка. Я в темноте. Меня поймали.

2. Отражаются звёзды

– Меня зовут Кира.

– Вы говорите это уже в третий раз. Сосредоточьтесь. Как Вы сюда попали? – спрашивает зоповец.

– Предоставьте Ваш эргосум, – требует другой.

«Не ври. Не договаривай», – настаивает мой внутренний голос.

– Я перелезла через ограждение. Вот, – я протягиваю зоповцу свой эргосум.

– Зачем? – спрашивает один.

– Что Вы делали в окрестностях парка? – чеканит другой.

– Я что-то услышала.

– Что?

– Не знаю. Но мне показалось, что кому-то нужна помощь.

– Судя по Вашей профессии, Вы вряд ли способны чем-то помочь, – зоповец смотрит на меня с ухмылкой.

– Я не знаю, почему я так поступила. Я услышала крик, – выдавливаю я.

Зоповец смотрит на меня с сомнением и снова спрашивает:

– Что Вы делали в окрестностях парка?

– У меня тут встреча должна была состояться. По работе.

– Парк закрыт на санитарный день. Здесь сейчас никого не должно быть вообще.

– Я знаю. Я же подходила к вам, вы стояли у главного входа.

– Тогда по какой причине Вы нарушили правила и проникли на закрытую территорию, Кира?

– Вы же знаете, что с Вами за это будет? – поддакивает другой.

– Не знаю, – честно говорю я. – И, пожалуйста, опусти немного фонарь.

Я просто хочу разглядеть этого, особенно хамоватого. Мне хватит одной секунды. Опускает. Выцветшие серые глаза, три родинки на правой скуле, очень тонкие губы, верхняя серединой уходит к носу, одна горизонтальная морщина на лбу отчётливо выражена, другая, выше, только проступает. Я тебя запомнила. У тебя есть один нелепый нюанс: кудрявые волосы. И эти букли, которые ты изо дня в день пытаешься выпрямить и уложить в брутальную причёску «Платформа», предательски загибают свою линию.

– Бесконтрольное проникновение на закрытую территорию, – талдычит другой зоповец, – подразумевает, что Вы собирались нарушить ОП, поскольку санитарные дни объявляют для тех объектов, на которых произошли сбои в работе камер видеонаблюдения.

– Но здесь и в обычные дни, не санитарные, нет видеокамер, – пожимаю я плечами.

– Здесь всегда есть посетители, которые являются препятствием для нарушения ОП, поскольку могут стать очевидцами. Мы имеем полное право забрать Вас в «Глас» для допроса и обыска, – сероглазый со всей дури сжимает мой локоть.

И тут я слышу крик. Я вздрагиваю. Но не от того, что кто-то кричит. Зовут меня. Я отчётливо слышала, как кричали моё имя. Это должна была быть Киль. Но это однозначно не она – меня звал мужской голос.

– Кира! – снова слышу я, и впадаю в животный ужас: зов доносится из-за искусственных елей за моей спиной, отдаётся эхом от низких кустов передо мной. Этот зов повсюду, и мне хочется бежать, но я не пойму, в какую сторону: от него или к нему.

Из-за куста вываливается человек. Он тяжело дышит, будто долго и быстро бежал. Выдыхает моё имя.

– Так-так-так, – ухмыляется мой охранник. – Цэрпера и мокль на закрытой для посещения территории. Кажется, я понял, какое нарушение ОП должно было здесь состояться.

«Нарушение Общепринятых Принципов, Статья 1 – влечение к особи второго пола», – будто поясняет мой внутренний голос, и нравоучительно добавляет: «Тебя обвинят в том, что ты хотела вступить в половой контакт».

Это подстава! Я не знаю, кто этот мужик!

– Что-что Вы говорите? – зоповец пододвигается ко мне поближе и наклоняет голову – ну и высоченный же он. И каким мерзким взглядом он смотрит на меня – я про такой взгляд только в книгах читала. – Я не расслышал, что Вы там бормочете.

– Вы не говорили, что у Вас встреча с представителем другого пола, – говорит второй зоповец, подходя к молодому человеку.

Я понятия не имею, кто это такой! Рост на голову выше меня, худощавая фигура, и красные блики аварийного освещения отражаются в его очках. Хотя… манера держаться знакомая… нет, не знакомая, странная – он стоит прямо, а мужчины-цэрперы всегда сутулятся. Наверное, он просто слишком напуган – вот и вытянулся как струна.

– Кира, извините, – обращается ко мне незнакомец, так, будто знает меня тысячу лет, – я не успел до Вас дозвониться и предупредить, что парк закрыт, и нужно дождаться меня. Я сейчас всё объясню, – он роется в кармане толстовки. – Мы работаем вместе над видеофайлом для презентации мемуаров. Это очень срочный проект. Понимаете, я занимаюсь космосом, а Кира…

– Так, вот не надо мне этого! – раздражённо перебивает сероглазый. – Сейчас вас проводят в главный офис ЗОПа, там и разберёмся, кто чем теперь занимается.

Всё. Это конец. Молодого человека отправят на экофермы, где он всю жизнь будет копать грядки. А я…я, мать моя женщина, и глазом моргнуть не успею, как окажусь на цокольном этаже.

– Я уже набираю начальнице, – молодой человек поворачивает руку ладонью к нам, и блеск эргосума ослепляет меня. – Вы наверняка её знаете, это Елена, она руководит отделом по производству мемуаров в компании «Итер». Не отвечает пока… Наш отдел плотно сотрудничает с ЗОПом. В моём эргосуме есть разрешение на безлимитное пребывание в Звёздном подземелье…

– Дай сюда! – зоповец выдирает у него эргосум, из которого внезапно раздаётся бодрый женский голос:

– Да, я слушаю.

Зоповец выключает громкую связь и отходит на несколько шагов, к своему коллеге.

Молодой человек стоит напротив меня. Капюшон его толстовки сбился вбок и топорщится на остром плече. Его очки переливаются красным, делают его взгляд непроницаемым. Но мне кажется, что сейчас я смотрю прямо ему в глаза. И интуитивно, через темноту, я ощущаю, что он смотрит в глаза мне. Да кто же ты такой?

Разговор закончен, и зоповцы начинают переговариваться:

– У него есть разрешение на пребывание здесь, если санитарные работы не касаются Звёздного подземелья.

– На данный момент весь парк должен быть закрыт.

– Елена говорит, что у него срочное задание, и требует невмешательства.

– А что насчёт… гетерогенности этой пары?

– Она подтвердила, что они работают над одним проектом.

– И что? Без надзора они тут могут чем угодно заниматься, – это голос сероглазого.

– Забей. Мы судим по факту.

– Мы о факте… не узнаем – здесь нет ни камер, ни посетителей.

– Что ты привязался? Нам теперь со всеми цэрперами нянькаться? Я не суррогатная мамка. Тем более у них же есть культурные нормы.

– Ну-ну. А если через день-другой эта цэрпера тоже исчезнет – с кого трясти будут? Лично мне есть, что терять.

– Так, ладно. Заканчивай драму, – обрывает второй и идёт к нам. Сероглазый постоял с секунды две и тоже подошёл. – Вот ваши эргосумы. Идите, работайте.

– Я понимаю. Она испугалась, и поэтому побежала – подумал ты… – продолжает ныть сероглазый. Я тебя, сволочь, запомнила! И как только вернусь домой, поговорю с Альфой о тебе лично. – Но я думаю иначе. Конечно, сейчас это не имеет значения. Но оставлять их одних я не позволю. Обстановка в Городе неспокойная…

– Ты достал! Давай я за ними, а ты на главный вход.

Сероглазый снова замирает на несколько секунд. Потом едва заметно улыбается, и губы его растягиваются, заворачиваются в пасть, почти исчезают с лица. Он начинает движение от нас, и бросает напоследок:

– Только прислушивайся как следует. Когда надо, она и тихо сможет.

Ну тварюга!

– Нет, – шепчет молодой человек. Его рука бережно огибает пространство вокруг меня, и он делает шаг, и теперь часть его корпуса загораживает путь моему рывку. Я замираю, не успев столкнуться с ним.

«Мне вот интересно, что ты собиралась сделать? Побить зоповца?» – мой внутренний голос хрюкает от смешка.

– Вы идёте, или как? – второй зоповец уходит вперёд.

Я следую за ним. Молодой человек держится немного позади меня. Останавливаемся у небольшого купола из красного стекла, высотой чуть ниже зоповца.

– Спасибо, что именно ты согласился проводить нас, – благодарит молодой человек.

Он проходит вперёд и раздвигает створки купола. Исчезает под ним, и через несколько секунд из дверей вырастает полоска белого света.

– Мы сегодня недолго, минут 20—25. У нас только подготовительный этап, – молодой человек наполовину вылез из-под купола, опёрся локтями о землю. Рукава его белой толстовки теперь облепляет чёрная крошка.

Я подхожу к куполу, и наблюдаю, как светлый затылок исчезает в глубине. Видны только три верхние ступеньки лестницы, и насколько далеко она уходит в темноту, я не представляю. Зоповец разлёгся прямо на искусственной земле, положил руки за голову, и, кажется, собрался задремать. Я обращаюсь к нему:

– А ты… с нами не пойдёшь?

Он отвечает мне скептическим взглядом.

Я спускаюсь. Лестница абсолютно вертикальная, железная, с неудобными для стоп цилиндрическими ступенями, ледяная на ощупь. Молодой человек уже включил свет в нижнем помещении. Даже удивительно, что ступенек оказалось всего десять. И это они называют подземельем? Так, погребок.

– Почему на звёзды смотрят из-под земли? – спрашиваю я, озираясь. Нет, я ошиблась, помещение огромное. Вниз от помоста, на который я спустилась, идёт ещё одна лестница ступеней в пятьдесят. Сфера, которая возвышается над землёй, лишь небольшой пятачок самой высокой точки подземного купола.

– Экономия пространства, – отвечает мне молодой человек откуда-то сбоку. – Это развлечение не настолько эффективно, чтобы тратить на него драгоценные метры Города.

В помещении появляется странный шум.

– Я включаю кондиционеры. Сейчас станет легче дышать, – поясняет он.

– По-моему, дышать здесь и так гораздо легче, чем снаружи, – бормочу я.

– Здесь другая система вентиляции. По задумке это место – имитация прохладной ночи загородом в середине августа – приятное время для наблюдения за звёздами в наших широтах. Вы никогда здесь не были?

– Нет.

– Неудивительно. Космос давно стал архаикой. Никого не интересует, что происходит за пределами Города, что уж говорить про другие планеты.

– Я просто не вижу смысла наблюдать за звёздами в искусственных условиях. Это ведь всего лишь голограмма.

– Но ведь никакой другой возможности наблюдать за ними нет.

– Разумеется… нет.

Я успеваю различить несколько устройств в глубине помещения, и свет под куполом исчезает. Остаются только красные огоньки, подсвечивающие лестницу вниз. Молодой человек подходит к ней.

– Мы спустимся, и я включу имитацию звёздного неба, – говорит он. – Мне нужно кое-что записать, и мы вернёмся на поверхность. Вы же не против? У нас всё равно ещё есть двадцать минут. Вы можете остаться здесь, если хотите.

Не дождавшись ответа, он отправляется вниз. Я немного медлю, и всё же спускаюсь за ним.

Молодой человек возится с высоким шарообразным устройством в центре помещения, и на стенах появляются размытые блики. Постепенно они обретают строгую структуру, и я начинаю различать то, что в действительности похоже на ночное небо над моим домом.

– И часто тебе позволяют находиться здесь одному?

– Один я здесь ещё никогда не был.

Я подхожу чуть ближе, внимательно разглядываю моего собеседника. Ему не больше двадцати пяти. И я точно его видела. Это был он, тогда, в коридоре корпорации.

– Это запрещено, – хмыкает молодой человек. – Включать систему для одной персоны – слишком большие энергозатраты для Города. Но раз уж ребята из ЗОПа не против, почему бы не воспользоваться возможностью?

«Кстати о ЗОПе…» – тянет мой внутренний голос.

– Скажи мне номер твоего счёта, – я достаю эргосум.

– Зачем?

Я поднимаю на него глаза и смотрю с удивлением:

– Я перечислю тебе Средства.

– Мне? За что? – он действительно не понимает, о чём я.

– Как? Ты мне помог. Надо только придумать, какое наименование платежа использовать. Сидела бы сейчас в ЗОПе до выяснения обстоятельств.

– Нечего Вам там делать.

– Это понятно. И всё-таки я хочу заплатить.

– Вам не за что платить.

– Ты обманул ЗОП, чтобы они меня не забрали. Ты мог спокойно уйти, услышав наш с ними диалог. Ты рисковал, причём совершенно безосновательно. Если бы твоя начальница тебя не прикрыла – как бы ты выкрутился?

– Я знаю, что Елена всегда меня прикроет. И ещё я знаю, как ЗОП относится к женщинам. Особенно к таким… как Вы. Вам нельзя оставаться с ними наедине.

– Это мои проблемы, – бормочу я. – И я хочу заплатить тебе за помощь.

– Я помог Вам не для того, чтобы Вы мне за это заплатили, – я даже слышу обиду в его голосе.

Он смотрит на стену в звёздах, потом делает несколько шагов назад, как будто чем дальше он отойдёт, тем лучше разглядит эти золотистые точки. Он пытается сосредоточиться, но я вижу, что он расстроен. Он что, и вправду помог мне просто так?

– Так ты действительно занимаешься… космосом? – задаю я глупый вопрос, и убираю свой эргосум обратно в сумку.

– Да. И раз уж я здесь… – он вытаскивает из кармана… ручку? И пытается, по-видимому, найти в толстовке ещё и блокнот.

Я прищуриваюсь, моргаю, но запрещённые атрибуты никуда не пропадают.

– Что это? – задаю я ещё один глупый вопрос.

– Что? – молодой человек отрывается от блокнота, который он перелистывает пальцами той же руки, в которой держит его, ловит мой взгляд, следует за ним к пишущему устройству, принимается за письмо. – А, это. Ручка, – спокойно отвечает он.

– Я знаю, что это ручка, – шиплю я. – Откуда она у тебя?

– Один человек достал для меня.

– Это запрещено, – возмущаюсь я.

– Да, я знаю. Но мне так удобнее свои размышления фиксировать.

– И ты так спокойно… а если кто-нибудь увидит?

Он поднимает на меня голову:

– И что я потеряю? Возможность наблюдать за звёздами на голограмме?

«Безумец!» – мой внутренний голос возмущается вслед за мной.

Молодой человек снова принимается за записи. Он как будто сравнивает расположение звезд на двух стенках по каким-то только ему видимым параметрам. Постепенно его взгляд опускается всё ниже, губы полуоткрыты, кажется, он даже нашёптывает что-то. Пропала его сдавленная улыбка, которой он как будто извиняется за сам факт своего существования. Увлечённость ему к лицу.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Сравниваю созвездия Рака и Близнецов.

– Зачем?

– У меня задание по работе. Мы делаем мемуары для одной женщины из элиты.

– И причём тут звёзды? Она тоже астроном?

– Нет, конечно, – молодой человек широко улыбается. – Я ищу интересные метафоры для её биографии в той сфере, знаниями в которой обладаю. Она родилась в июне, за месяц до положенного срока: должна была быть Раком, а стала Близнецами. Это очень важно.

– Ага, – бормочу я. – А она знает, на что уходят её Средства?

– Моя начальница сама всё оплачивает по этому проекту.

– Интересно, с чего такие поблажки?

– Елена многим делает поблажки. А Аркадия была близка ей по некоторым взглядам.

– Была?

– К сожалению, она пропала, и не смогла воплотить в жизнь… свой… план, – молодой человек замолкает, и задумывается о чём-то, внимательно разглядывая голограмму. – Елена будет очень довольна, что я уже начал работу, но за ЗОП, мне, конечно, от неё попадёт.

Я несколько раз прогоняю про себя его фразу об Аркадии из элиты, которая пропала, и пытаюсь сформулировать вопрос, но он не получается. Если бы кто-то из элиты пропал, я бы точно об этом знала. Альфа сказала бы мне, что помимо пяти горожанок есть ещё и Зозо.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Поделиться ссылкой на выделенное