
Полная версия:
Истина в бутылке
― Ты хотел только этого?
― Хорошего же ты обо мне мнения. Я не маньяк, мне не нужна была её смерть. А вот знать, что моей гордой, вечно худеющей мамочке пришлось две недели подчиняться врачам, ходить в туалет у всех на виду и запивать сладкую овсянку сладким чаем… Ради такого стоило рискнуть. Ты заявишь на меня в полицию?
― Нет. Но ни сочувствия, ни помощи ты не дождёшься. До твоего отъезда Шура будет навещать вас еженедельно, и если голоса появятся снова, мы примем меры.
― Этого не потребуется. Я стисну зубы, потерплю пару месяцев и свалю перед новым годом. Остановлюсь в Дубне ― уже подобрал съёмную квартиру и внёс задаток.
― А работа?
― Онлайн-репетиторство. Я занимаюсь этим с начала пандемии ― мать считает, что натаскиваю отстающих по вечерам. На самом деле договорился с охранником и сижу в кабинете с ноутбуком. Да и премию мою она не видит ― отдаю только оклад. На моём счете достаточно денег, вести хозяйство я умею, мозги работают ― не пропаду, не переживай.
― Я понял. Отдыхай. Утром напиши, отпустили тебя или нет, ― Илья сухо попрощался и ушёл. Собственный успех его не радовал ― хотелось треснуть себя кирпичом по голове и забыть обо всех родственниках. Может, попросить Миру поработать с его мозгом? Хотя она вряд ли справится ― кажется, на такое способны только высокоуровневые волшебницы. Значит, придётся утешаться по-другому… Мысли о предстоящей ночи взбодрили не хуже двойного эспрессо. Он отправил Мирославе длинное сообщение, отыскал неподалёку каршеринговый автомобиль и помчался в Железнодорожный район. Постоял немного у подъезда, собрался с духом и поднялся в квартиру. Мать возлежала среди подушек и вещала. Мира написала, что уже подготовила почву ― можно было спрашивать что угодно. Илья принёс себе табурет, рассказал о состоянии Михаила. Закончив, незамедлительно перешёл к главному:
― Мама… Я хотел бы кое-что у тебя уточнить. Не возражаешь?
― Сначала задай вопрос.
― Так и быть. Когда папе поставили диагноз, ты была с ним?
― Да. Один он идти отказывался.
― Не знал об этом.
― Мне что, надо было отчитываться?
― Нет, ни в коем случае. То есть врача ты слышала. Он говорил, что этот вид рака излечим?
― Не помню. Столько лет прошло…
Мирослава почти незаметно качнула головой. Он напрягся.
― Не думаю, что о таком можно забыть. Кто посоветовал вам лечиться травами?
― Какая разница? Всё равно не сработало.
― А ты знала, что не сработает?
― Откуда? Я во всё это верила.
Илья посмотрел на «невесту». Сердце покрылось толстой ледяной коркой.
― Врёшь. Ты понимала, чем дело кончится, и мучала его несколько месяцев. Зачем? Неужели так сильно ненавидела?
― Ничего я не понимала. Ты оскорбляешь меня своим недоверием, ― она не знала, что рядом находится живой полиграф, и продолжала ломать комедию. ― У нас были прекрасные отношения, я глубоко скорблю…
― Хватит! Хоть раз в жизни скажи правду, не притворяйся!
Мать выпрямилась, указала рукой на дверь:
― Моё терпение не безгранично. Уходите.
― С радостью.
Он шарахнул полотном о косяк так сильно, что с потолка полетела белая пыль. Мира вздрогнула, обернулась, но не произнесла ни слова. Илья тоже молчал ― в подъезде, в такси, в холле гостиницы. У двери номера выдавил из себя «встретимся за завтраком», взялся за ручку ― она отодвинула его и проникла в комнату. Встала посередине, упёрла руки в бока:
― Я останусь здесь. Тебе нужна поддержка.
― Мне нужно побыть одному.
― Ты не видишь себя со стороны. Вдвоём будет легче, поверь.
― Я справлюсь.
― Тебе будет больно. Я не желаю, чтоб ты страдал. Пожалуйста, позволь мне…
― Я не нуждаюсь в сочувствии.
― Может, ты и во мне не нуждаешься? Боишься, что я разрушу твой идеальный мир, и упорно не сокращаешь дистанцию? ― она шмыгнула носом. ― Я так хочу, чтобы у нас всё получилось, а ты…
― Мы обсудим это завтра. Если ты не собираешься уходить, уйду я.
Мирослава вылетела из номера. Глаза у неё были мокрые. Он повесил на внешнюю сторону двери табличку «не беспокоить», заперся, разулся и разделся. Принял душ, почистил зубы, причесался. Проверил телефон ― ни звонков, ни сообщений, перевёл аппарат в беззвучный режим и рухнул на кровать лицом вниз. Боль и горечь растворяли изнутри ― казалось, под кожей не осталось ничего, кроме зловонной грязно-зелёной жижи. Сколько это длилось, Илья не понял ― в какой-то момент нервная система не выдержала напряжения и отправила хозяина в нокаут. Проснулся часов в восемь, тихо собрался и поехал на кладбище. После визита стало лучше ― захотелось поесть, выпить кофе и извиниться перед Мирой. Он выбрал кафе, закинул в себя двойную порцию омлета, американо и круассан с шоколадной начинкой. Дошёл до лучшей кондитерской в городе, взял самый свежий торт, вместо цветов прихватил коробочку голубики. Стучать в дверь было страшновато, однако Мирослава не высказала претензий ― молча пустила его внутрь, села на кровать, глянула снизу вверх.
― Вчера я вёл себя ужасно. Прости, пожалуйста. А насчёт разрушения и прочего… Хаос и возможные проблемы меня не особенно пугают. Я лишь хочу быть уверен, что ты со мной полностью по своей воле.
― Я уже говорила, что могу отличить базовую потребность от влюблённости. Если мои слова тебя не убедили ― подожди до конца декабря. В ночь с тридцать первого на первое моё проклятие попробуют временно заблокировать. Наложат поверх щит вроде твоего ― он должен продержаться с месяц. Тяга к твоей метке исчезнет, останется только влечение и интерес к тебе самому.
― Отличная новость. Мы сможем отпраздновать новый год вместе?
― Да. Ритуал проведут днём, и он не займёт много времени.
― Значит, вечером под ёлкой меня будет ждать подарок? Ленту повязать не забудь. Красную такую, широкую, ― Илья сел рядом, обнял Миру за плечи. Она уткнулась лбом в его плечо:
― Я тоже виновата. Снова пыталась навязаться. Прости.
― Ничего страшного. Прощаю.
― Если тебе понадобятся уши, ты обратишься ко мне?
― Обязательно.
Конфликт был разрешён, появилась конкретная дата, и ему окончательно похорошело. День и вечер они провели вместе: гуляли, болтали, дурачились. Разойтись по номерам не смогли ― спали у Миры, в одной кровати. Утром долго нежились в постели ― лениво, медленно изучали друг друга губами и пальцами, не переходя к главному. Увлеклись игрой, забыли о времени и едва не опоздали на рейс. На обратном пути обсуждали, как вести себя в офисе. Решили ничего особо не скрывать, но и не провоцировать народ. Расставались неохотно ― она до последнего не отпускала его руку. Илья думал, что такая «липучесть» вызовет у него раздражение, но ощутил лишь тепло и лёгкую грусть. Оказавшись дома, сосредоточился на бытовых делах. В среду утром заглянул на пять минут к Мирославе и до вечера занимался работой. Около шести в дверь его кабинета постучали:
― Я пошла домой. Ты сегодня как?
― У меня тренировка. В пятницу и воскресенье тоже ― много пропустил, тело требует нагрузки.
― Понятно. Наверное, мне тоже стоит заняться спортом ― хочу стать сильнее и выносливее.
― Это хорошая мотивация, ― он переместил взгляд на её бёдра. ― Кажется, ты немного сбросила вес: брюки сидят по-другому.
― Всё из-за способностей ― магия не даёт поправиться. Но в скелет я не превращусь, не переживай.
― И не надо. Я говорил, что твоя фигура сводит меня с ума?
― Неоднократно, ― она приблизилась, поцеловала его и упорхнула. Пришлось задержаться на несколько минут и очень усердно заниматься в клубе. Освободился Илья поздно, на готовку времени не тратил ― залил в себя невкусный протеиновый коктейль и лёг. Поворочался, начал уплывать в дрёму и был грубо выдернут на поверхность входящим звонком. На экране чернело «Лиля», он мигом взбодрился и заволновался:
― Что случилось? Костя…
― С Костей всё в порядке, ― она говорила тихо и медленно, почти без эмоций. ― С сыном тоже. А вот со мной нет. Можешь приехать?
― Да. Только не жди от меня ничего, кроме психологической поддержки.
― Нашёл постоянную подругу? Не переживай, я не буду лезть к тебе в штаны. Мне страшно, Илья. Так, как не было никогда в жизни.
Вот оно что… Тоска поднялась к горлу, придала слюне кисловатый вкус. Он сел:
― Куда ехать?
― На Молодёжную.
― Жди.
Часы показывали без двадцати двенадцать. Илья влез в чистую рубашку и брюки, накинул тёплую куртку. Подумав, прихватил с вешалки пиджак и взял сумку. Долетел за полчаса, бросил машину недалеко от подъезда ― в этом районе угонщики не водились. Консьерж был предупреждён и впустил без вопросов. Илья взбежал на шестой этаж, потянул за ручку ― дверь, как обычно, бесшумно отворилась. В прихожей тускло горел переносной светильник ― он взял его, зашёл в ванную, потом переместился в кухню. Лиля сидела за столом и сверлила взглядом воздух перед собой. Выглядела она скверно. Илья налил себе воды из хрустального кувшина, опустился на соседний стул.
― Здравствуй, Лилия.
― Привет. Давно мы не виделись. Вижу, ты в шоке.
― Есть немного. Что говорят врачи?
― Ничего определённого. Меня исследовали с ног до головы: выкачали два литра крови, сделали диагностическую операцию, взяли биопсию, цитологические мазки и бог знает что ещё. Выявили небольшую анемию, ко всему остальному претензий не возникло. Я здорова физически и психически, только почему-то с каждым днём мне всё хуже. За месяц похудела на четыре килограмма ― кожа обвисла, мышцы сдулись. Голова постоянно кружится, работать больше двух часов невозможно, спать тоже. У меня нет депрессии, невроза, онкологии, аутоиммунных заболеваний, но моё тело отказывается функционировать, и никто не знает, как остановить процесс. Что мне делать, Илья? Я не хочу, я не могу представить себе...
― Доктора исключили все возможные патологии?
― Основные. Мы отправили генетический материал в Германию, там делают какой-то продвинутый скрининг, но я уверена, что отклонений не обнаружат.
― Почему? В жизни всякое бывает. Возможно, тебе придётся долго лечиться или постоянно принимать какие-то препараты, но пока рано опускать руки. Да и врачи могли ошибиться, они ведь люди, а не роботы...
― Нет, никаких ошибок не было. Меня не сумеют спасти, это конец, ― она обхватила себя руками и начала раскачиваться вперёд-назад. ― Боже, почему так мало? У меня планов на два года вперёд, мне надо сына в институт отправить, орхидейный уголок в квартире организовать, с подругой на море сгонять… А теперь всё пойдёт прахом… Проклятье…
― Что ты сказала?
― Что без меня всё рассыплется. Проклятая жизнь снова макнула в дерьмо.
― Погоди стенать. Мне надо собраться с мыслями, ― он глотнул воды, погонял её от щеки к щеке. Поверить всё ещё было сложно, однако колебание внутри уже возникло. Завтра у него свободный день ― можно привезти Лилю к себе и показать Мире. Но как убедиться, что это необходимо? Звонить сейчас нельзя. Поспрашивать на обеде? Пожалуй. Он со стуком поставил стакан на стол. Лиля дёрнулась:
― Что?
― Если попрошу, ты сможешь завтра вечером добраться до меня? Днём я напишу тебе, во сколько освобожусь.
― Тебе пришла в голову какая-то идея?
― Пока не знаю. Но лишним это не будет, как и поход к мозгоправу.
― Ты же в курсе, что я их не перевариваю.
― Попробуй не кусать, а слушать.
Лилия слабо улыбнулась:
― Смешно. Спасибо, что поддерживаешь. Поговори со мной ещё немного.
― Без проблем. Можем болтать хоть всю ночь.
― Ты переоцениваешь мои возможности. Через час-полтора я начну клевать носом, ― так и получилось. В четверть второго он отвёл её в спальню, помог устроиться среди подушек, накрыл тяжёлым одеялом. К трём Лиля заснула. Домой Илья не поехал ― заночевал в гостевой комнате. Встал в шесть, привёл себя в порядок и исчез из помещения, до того как проснулся её сын. В офисе первым делом отправился к кофемашине. От горького ароматного допинга сердце заколотилось как бешеное, однако бодрости не прибавилось ни на грамм. Обедать он не пошёл ― опасался уснуть в кресле после трапезы. Перекусил упаковкой «лёгкой» ветчины из магазина правильного питания, запил мясо холодной водой. В три позвонил Мире ― она согласилась проверить Костину сестру, но предупредила:
― Я не сумею её вылечить ― только посмотрю, есть ли магическое воздействие. С обычной болезнью тоже не справлюсь: исцелять могут лишь сильные колдуны, и я не думаю, что кто-то из них согласится поработать с обычным человеком.
― Я на это и не надеялся. Встречаемся в шесть десять у выхода?
― Да. Хочу, чтобы нас увидели вместе. Но больше никаких послаблений, ладно?
― А как же страстный французский поцелуй на глазах у изумлённой публики? Шучу, не возмущайся, ― Илья нажал на отбой, поулыбался в пространство, как слабоумный, и вернулся к своим делам. Рабочий день завершился гладко, долгов на завтра не осталось. Мирослава переминалась у поста охраны ― он коснулся её локтя, ответил на улыбку. Когда они выходили, за спиной кто-то громко свистнул. Мира придвинулась поближе:
― Первый пошёл. Завтра будет весело.
― Не уверен, что хочу это слышать. Может, мне взять отгул?
― Бессмысленно. Коллектив будет гудеть неделю, а то и больше. А если учесть, что десятого вернётся Костя… Просто смирись с неизбежным.
― Придётся, ― Илья вытащил ключи, открыл автомобиль, распахнул правую переднюю дверь. Мирослава выпрямила спину, развернула плечи и степенно опустилась на кресло. Ноги она при этом оставила на улице ― постучала ботинком о ботинок, стряхивая грязь, потом втянула в салон. Путь к дому занял часа полтора, но впервые за много лет Илья не злился на чересчур медленных и боязливых водителей. Находиться рядом с Мирой, разговаривать с ней, чувствовать её запах было чудесно. О предстоящей проверке он вспомнил у самых дверей, когда получил сообщение от Лили. Она прибыла ровно в восемь, с трудом освободилась от пальто, еле-еле доковыляла до гостиной. Увидев Мирославу, высоко подняла брови:
― Ты привёл Костину помощницу? Зачем?
― Сейчас объясню. Только не отказывайся сразу, пожалуйста, ― посвящать Лилю в тайну было нельзя, но и врать не следовало: она отлично видела, когда её пытались обмануть. ― Мира изучала не вполне традиционные медицинские практики и способна определить, в чём причина твоего плохого самочувствия. Она с тобой поговорит, потом прикоснётся к некоторым частям тела. Если получится найти проблему, ты запишешься к обычному врачу и попросишь обследовать тебя повторно.
― То есть ты предлагаешь довериться девчонке, которая что-то там прочитала, выучила расположение энергетических точек на теле и вообразила себя целительницей?
― Я никем себя не воображаю, ― вмешалась Мира, ― и не прошу вас мне верить. Но разве вам станет хуже, если мы тихо и мирно побеседуем пять-десять минут? Пожалуйста, позвольте мне вам помочь.
― Чую, это будет пустая трата времени.
― Вы уже его потратили, когда согласились приехать к Илье.
― И то верно, ― Лиля закусила бледные губы. ― А, бог с ним! Давай, спрашивай. Раз Ушинский считает тебя способной, значит, так оно и есть.
Глава 18
Мирослава поцокала языком:
― Не ожидала, что вы настолько доверяете Илье.
― Забудь о доверии. Я опираюсь исключительно на факты. Ушинский очень внимательный, сообразительный, просчитывает свои действия на два шага вперёд, при этом у него нет ни чрезмерных амбиций, ни гордыни. Такой человек отлично подойдёт, чтобы прикрыть тылы.
― Хм-м-м… Пожалуй, вы правы. Что ещё можете о нём рассказать?
За десять минут Илью разобрали по косточкам, обсудили все достоинства и недостатки. Сначала он возмущался, но потом понял, для чего Мирослава сплетничает. Лиля увлеклась беседой и не заметила, как расслабилась. Её дыхание стало медленным и глубоким, веки опустились, и на тринадцатой минуте она уснула, не закончив фразу. Мира слезла со стула, пересела на диван, взяла спящую за руку. Несколько секунд ничего не происходило, а потом началась какая-то чертовщина ― Лилия очнулась, вскрикнула, схватилась за виски, Мирослава отскочила на другой конец комнаты, из носа у неё тонкой струйкой потекла кровь. Илья метнулся к ней ― она затрясла головой и указала на диван:
― Не дай ей отключиться!
Он тут же подбежал к гостье, сжал её запястье, дёрнул:
― Посмотри на меня. Где болит?
Лиля зашипела и вывернула руку:
― Сдурел? У меня же синяки останутся! Нигде не болит, всё прошло. Но когда она ко мне прикоснулась, в меня будто иголку вогнали. Почему у неё идёт кровь? Что тут вообще творится?
― Хотел бы я знать… Мира, тебе принести полотенце или ты сама сходишь в ванную?
― Сама. Это просто сосудик лопнул. Сделай нам, пожалуйста, чай. У тебя есть сахар?
― Только мёд для готовки.
― Сойдёт. Положи по паре ложек на стандартную кружку. И съесть что-нибудь не помешает.
― Сейчас состряпаю бутерброды. Подождите немного.
В холодильнике нашёлся твёрдый сыр, несколько кусочков хлеба с семечками и остатки печёночного паштета. Он приготовил необходимое, добавил от себя пару белковых батончиков, сложил всё на поднос и отнёс дамам. Еду и питьё уничтожили за пару минут. Щёки у Миры порозовели, она удовлетворённо выдохнула:
― Тепло… И руки перестали дрожать. Лилия Витальевна, вы как?
― Приемлемо. С нетерпением жду объяснений.
― Я не уверена, что мне следует рассказывать вам о таких вещах.
― Устроить тебе проблем? ― холодно отозвалась Лиля. ― Я могу, не сомневайся. Но если будешь со мной честна, ничего не случится.
― Эх… Зря я, конечно, позволила Илье себя уговорить. Но сделанного не воротишь, к тому же вам всё равно будут корректировать память… На вас что-то вроде порчи. Очень мощная штука, и просто так её не снять. Именно эту магию я почуяла, когда мы были у Кости. Сейчас я попыталась мысленно коснуться её, и она сделала вам больно. Хорошо, что у меня очень низкий уровень ― при более интенсивном воздействии вас могло разорвать на мелкие кусочки. Смотрели первую часть «Кингсман»? Вот как-то так и получилось бы.
― Допустим, я поверила. Эту фигню лечат?
― Снимают, но мне неизвестно, получится или нет. И после вы обо всём забудете.
― Тем лучше. Я всегда была за науку и логику. Сколько стоит попытка?
― Нисколько, если вы ещё не взаимодействовали с магическим миром.
― До этого момента я не представляла, что он существует, да и сейчас полна скепсиса. Однако такая версия идеально объясняет симптомы и отсутствие внятных объяснений от врачей. Когда всё произойдёт?
― Завтра утром я кое-кому позвоню и выясню, как происходит процесс снятия. Ваших жизненных сил должно хватить примерно на месяц, но столько ждать не придётся ― постараюсь, чтобы вами занялись в течение следующей недели. Не поддавайтесь панике, побольше ешьте, занимайтесь тем, что вам нравится. Ещё мне надо вас пометить, чтобы непосвящённые не вмешивались. Обычно надписи наносят на предметы, однако я уверена, что человеку они не навредят. Закройте глаза. К тебе, Илья, это тоже относится. Вот, готово. Теперь каждый колдун увидит предупреждение. На сегодня закончили. Связь будем держать через Илью или вам удобнее переписываться без посредников?
― Первый вариант. И желательно, чтобы он был со мной во время… м-м-м… процедуры.
― Я передам вашу просьбу кому полагается, но не обещаю, что получится, ― Мира отряхнула руки и поднялась с дивана. Илья проводил её к выходу, поцеловал и вернулся в гостиную. Лиля наклонила голову, посмотрела лукаво и внимательно:
― Значит, ты выбрал эту девчушку. Но она же вроде была замужем.
― Недавно развелась. Не из-за меня.
― Мне так не кажется. Насколько всё серьёзно?
― Пока не знаю.
― Не обманывай себя. Вы оба по уши влюблены, и это радует ― тебе давно пора остепениться.
― Ну, о таком речи пока не идёт, ― в голове сама собой появилась картинка: Мира в скромном белом платье, он в светлом костюме, регистраторша зачитывает стандартный текст, Костя и Лилька рыдают сзади, Женька ведёт трансляцию для Шуры… На сердце сделалось тепло и радостно. Он решил, что поднимет этот вопрос в августе или сентябре следующего года. Лиля вызвала такси и попросила довести её до машины ― Илья выполнил просьбу, прибрался и с чистой совестью лёг спать. В офис заходил насторожившись ― вдруг начнут приставать у входа? К счастью, народ не проявил особого интереса к намечающемуся служебному роману. Денис полдня ходил как в воду опущенный, но не предъявлял никаких претензий. Мирослава разбиралась с документами, не пришла на обед, и вечером они тоже не увиделись. В субботу Илья занимался покупками, уборкой и готовкой, ближе к семи съездил поплавать в бассейне. По дороге домой трепался с Мирой по телефону ― она подбирала себе не слишком дорогой фитнес-клуб поближе к дому. В радиусе одной-двух станций метро ничего подходящего не нашлось, он в шутку предложил заниматься рядом с его местом жительства и получил в ответ долгое молчание. Хотел извиниться, но тут она пробормотала: «А это вариант», ― ойкнула и отключилась. Вскоре пришло: «Не имею ничего против, но не сразу, ок?». Илья ответил: «Конечно же», ― и едва не долбанул по клаксону от избытка чувств. Засыпать и просыпаться рядом, вместе готовить завтрак и ехать на работу, смотреть кино по вечерам, любоваться ей каждую минуту и постоянно ощущать её прикосновения… Без конфликтов не обойдётся, но они справятся ― взрослые люди, как-никак. Он врубил на полную «Ночную кобылу» и прибавил скорость. Грядущее влекло его ― от страха не осталось и следа.
Утро воскресенья выдалось тёплым и пасмурным. Тренировка прошла в обычном темпе, домой Илья возвращался пешком. У подъезда его настиг звонок от Лили.
― Привет. Мне надо встретиться с тобой и Мирой. Сегодня получится?
― Только ближе к вечеру. Я свяжусь с ней и перезвоню, ― он отключился и недовольно постучал смартфоном о ладонь. С чего вдруг Лильке понадобилось устраивать сходку? Приступ паранойи? Или нашла более способного колдуна? Илья написал Мире, получил её согласие, договорился насчёт времени и места. Деловое рандеву назначили в вип-зале одного из ресторанов восточной кухни. Костину сестру сопровождала высокая темноволосая женщина ― та самая подруга, которой доверили растить Лилькиного сыночка.
― Здравствуйте, Катерина Александровна, ― Илья прижал руку к сердцу, почтительно наклонил голову. ― Позвольте представить ― Мирослава, моя девушка.
― Приятно познакомиться, ― прогудела Катерина густым контральто. ― Вы уже заказали?
― Ждали вас.
― Тогда поговорим после того как принесут еду. Лиля, душа моя, ты что-нибудь хочешь?
― В меня вряд ли влезет больше пары ложек, ― жертва порчи опустила глаза. ― Но ты себя не ограничивай, не надо.
― Как раз-таки надо. А вы, голубки, чего изволите? Учтите, банкет за мой счёт.
― В чём причина такой щедрости?
Катерина указала подбородком вперёд:
― Спроси свою зазнобу.
Илья повернулся. Глаза у Миры были круглые, дикие, лицо побелело. Она сглотнула, открыла рот, но не произнесла ни слова ― к столику подошла официантка. Минут через десять столешница была уставлена посудой, приборами и тарелками с дымящейся ароматной снедью. Едва за подавальщицей закрылась дверь, Катерина Александровна хлопнула в ладоши:
― Минутку тишины, ― и быстро произнесла несколько слов. По воздуху пошла рябь, Илья наклонился к Мирославе, прошептал:
― Она…
― Колдунья. Невероятно сильная. Я по сравнению с ней просто мошка, ― Мира говорила очень тихо, но её всё равно услышали:
― Не принижай себя, девочка. Ты слаба, это верно, но без твоей помощи Лилька бы погибла. Я была в отъезде, навестила её вчера и с порога учуяла неладное. Начала смотреть, увидела у Лили поперёк тела надпись: «Ауру не проверять, опасное проклятие». Очень хорошее решение ― без предупреждения я бы жахнула силой, и остались бы от моей дорогой подруги, сердечка драгоценного, рожки да ножки. Ну, на то и был расчёт.
― Хотите сказать, вас пытались скомпрометировать?
― Нет, в другом дело. Нагадить желали, сделать больно. Врагов у меня достаточно, каждый норовит в спину ужалить ― разузнали, когда Лиля окажется без защиты, да прокляли. Ох, и сурово же я накажу этих мразей, когда отыщу... А Лильку напою особым зельем ― такие порчи только им и можно снять. Что хмуришься, волшебница? Не веришь?
― Как вам не верить? Ваши эмоции невооружённым глазом видно. Просто я уже попросила куратора разобраться, а теперь запрос придётся отзывать ― неудобно выйдет.
― Неудобно спать на потолке. Твой куратор только обрадуется ― меньше бумажек заполнять. Это он тебя научил писать на живых?
― Нет, я сама. По учебникам, ну, и додумала малость.
― Погоди-ка, ― колдунья нахмурилась. ― Он что, дал тебе книжки и ускакал? Ничего не показал, не объяснил?
― У него большая нагрузка, да и я не собираюсь вливаться в ваш круг…
― Какая разница? Если тебе оставили дар, тебя обязаны научить им пользоваться. Твой куратор ― ленивая задница с самомнением до небес! Терпеть не могу таких индюков. Вот что, девочка… Оставлять тебя без награды нельзя, но от денег и драгоценностей ты откажешься ― давай я тебя поднатаскаю. Правда, сначала тебе надо избавиться от проклятия.

