Синдром первокурсника

«Наверное подумал, что у меня ЗППП», — пронеслось в голове у Оли.

— В четырнадцать я чуть не стала жертвой… насилия в лагере. Не хочу говорить об этом… С тех пор меня преследует … страх! — Оля произносила эту убедительную ложь, не спуская глаз со своего Игорька. Это точно остановит его, а возможно он будет еще чувствовать себя виноватым.

Лицо Гиги выражало сочувствие, смешанное с сожалением от очевидного облома. Довольная достигнутым результатом Леля продолжала:

— Но, если ты хочешь, мы могли бы попробовать по-другому.

Леля продумала этот план еще по дороге. По правде говоря, она еще с выпускного размышляла над тем, как сдерживать натиск Гиги. Опытная подруга советовала ей сначала укрепить привязанность парня:

— Но, сама понимаешь, динамить нельзя. Нужно так устроить, чтобы ему вечер с тобой был за счастье. Чувак должен знать тебе цену! Давалки на каждом шагу, а твоя цель – отношения!

***

В конце семинара Монахов велел Танею и еще нескольким парням остаться для обсуждения их успеваемости. Это освобождало Олю от необходимости отвечать на вопросы светловласого Отелло, но не избавляло ее от беспокойства о судьбе группы. Каждый второй препод не упускал шанса указать на более низкий уровень знаний ее одногруппников по сравнению со студентами параллельной 103-й.

«Хоть бы пророчество Жабыча о расформировании нашей группы не сбылось!» — с горечью подумала Леля, бредя по коридору в сторону деканата.

— Лель, вот ты где, моя девочка! — раздался за спиной подозрительно знакомый голос.

Оля остановилась и, уперев руки в боки, с напускной строгостью посмотрела на внезапно выздоровевшую Марусю. В ответ эта паршивка рассмеялась и обняла ее.

— Ну что ты хочешь, мать моя? Танеюшка так умолял, — щебетала Лазич. — Без тебя, Маруся, говорит, весь наш греческий зал в тартарары покатится!

В последнее время все Сашины помыслы были связаны с подготовкой номера ко дню посвящения в студенты. Он выдвинул идею сделать пародию в квадрате: показать «В греческом зале» Аркадия Райкина в современном прочтении. Леля была не против, пока не поняла, сколько сил ей придется потратить за организацию репетиций с нерадивыми одногруппниками: Танеем, которого никто не хотел слушать, без толку ржущей Марусей, забывающим слова Квятичем и остальными. Приходилось постоянно отбиваться от Озерова, норовившего затащить ее с Танеем в свою берлогу, и придумывать отговорки для Гиги, который все больше входил во вкус.

— На кого ты так пристально смотришь, Лель? — спросила Маруся, пытаясь найти в студенческой толпе объект внимания подруги. — А-а-а… Этот блондин из 103-й. Как его?.. Шумский, вот! Что, понравился он тебе?

Леля не стала отрицать догадки Лазич. Она лишь покачала головой и задумчиво произнесла:

— Да, в нем определенно что-то есть. Он отличается от остальных. Для меня он как закрытая книга.

Маруся рассмеялась и тихо заметила:

— Какая же ты ненасытная! Тебе уже и Гиги твоего мало, и Танеюшки… На блондинов натуральных потянуло, видишь ли!

— Дело не в этом! Он словно носит в себе какую-то тайну. Это делает его похожим на Ягами Лайта[13], — возразила Леля, зачарованно глядя на Андрея, стоявшего поодаль от других студентов.

Лицо подруги выражало скепсис. У нее была своя версия о причинах Лелиной заинтересованности.

— Лель, а у вас с Гигой уже полноценно было или так? — осторожно спросила она.

— Что так? — не поняла Оля.

— Ну, ты меня поняла, — тихо прошептала ей на ухо Лазич продолжила: — по моему опыту, когда вступаешь в такие отношения, начинаешь чуточку иначе смотреть на других парней. Ты, наверное, сейчас думаешь, а каково бы было тебе с этим Шумским, да? По типажу он полная противоположность твоего мажорчика.

Оля не стала отрицать догадку подруги и прошептала лишь:

— Может, и так. Сама не знаю.

Маруся вызывающе усмехнулась и прошептала в ответ:

— А ты попробуй!

«Ну нет, это уже слишком и может сойти за измену!» — подумала про себя Леля, не решившись открыто выступить против мнения подруги.

***

Этот тяжелейший, полный разочарований день подходил к концу. Гига раз десять делал намеки с помощью эвфемизмов и аллегорий, типа «те не кажется, что нам пора раздвинуть грани наших отношений?» или «в моих мыслях мы уже под одним одеялом!». И все бы ничего, но рядом с ней по-прежнему сидел Таней, отказавшийся уступить свое место Лазич. Вместо адреналина от страха быть раскрытой Леля ощущала одну лишь досаду на Санька, который упорно совал свой курносый нос в ее личные дела.

Не меньше доставала Маруся, которая идеально вошла в образ подруги-наперсницы и весь день выслеживала Шумского, докладывая Леле о его местонахождении и контактах. Часто она делала это в чате, что также мог прочитать Таней, не отводивший глаз от ее телефона.

После пар пришлось тащиться к Жабычу и сорок минут мариноваться в его каморке. Леля слушала его пространные рассуждения об убожестве одногруппников и своем собственном и одновременно пыталась отвязаться от Игоря, недовольного тем, что они не смогут встретиться этим вечером. Обучаясь в ГУУ на экономической специальности, этот гедонист не понимал Олиных проблем, связанных со сдачей работ и подготовкой к рубежкам. Кругом одна фикция и профанация!

Завидев Танея в конце коридора, Леля решительно направилась в его сторону. Она хотела поговорить с ним и по-дружески намекнуть, чтобы он не питал иллюзий по поводу отношений с ней.

— Саша, послушай… — начала было Оля и прервала заготовленную реплику на полуслове.

Таней стоял в пол-оборота. Он выглядел бледным и изможденным.

— Да, Лель? Что хотела? — спросил он, тяжело дыша и пряча ингалятор в карман.

«Вот почему он не ходит на общую физру», — подумала расстроенная Ольга.

— Жабыч опять нами недоволен. Мне понадобится твоя помощь.

Глава 12. Женская логика

Саундтрек: Placebo " Meds"

— Вереса-аш, привет! Не ожидал услышать?! — в ушах Вересаева опять звучал чертовски знакомый квакающий голос.

Александр досадливо вздохнул. Его вполне устраивала ситуация последних двух с половиной месяцев, когда Багира, оскорбленная их разрывом, молчала.

— Лера, ну привет, — ответил он максимально холодным тоном.

— Ты говоришь так, будто совсем не рад! Что уже забыл, как мы с тобой на Последнем звонке Машку Кудрявцеву из фонтана вытаскивали?! Только вот не говори мне, что не помнишь, чем мы занимались возле павильона «Спорт»!

— Помню, конечно. И чему же это я должен быть рад? — с иронией ответил Александр.

У любой другой девушки уже иссякло бы желание продолжать разговор, но не у Леры. Она всегда перла напролом как танк, если ей было что-то нужно. Саша не удивился, услышав ее следующую реплику.

— Нашей встрече, разумеется! Я же помню, что мой дорогой Вересашка никогда не пропускает волик по четвергам. Поэтому сегодня я не посмотрю на чудовищную занятость в универе и приду. Увидимся!

— До встречи! Надеюсь, ты хоть в игре поучаствуешь, а не просто стенку будешь подпирать, боясь за свои ногти, — почти со злорадством сказал Вересай.

После разговора с Багирой Саша погрузился в мрачные размышления над вопросом: что сделать с неадекватным человеком, чтобы он прекратил преследование? Никакой ответ, кроме «убить», к сожалению, не приходил ему в голову.

Он спокойно мог не ехать на волейбол. Товарищеские матчи между командами учителей и учеников – это не более, чем хорошая традиция их школы. Однако навязчивое стремление Багиры, далекой от командного спорта, явиться на эту игру указывало на ее скрытые мотивы. Не увидев его, она раструбит всем и каждому о его трусости и мужской несостоятельности. Решение о разрыве отношений далось Вересаю нелегко: он потерял активную жизнь, которой и завлекла раскомплексованная одноклассница. Но продолжать отношения с неадекватным человеком не было никакого желания.

Безрадостные воспоминания Вересаева были прерваны обращением Мартынюк:

— Вересай, разреши наши сомнения! Это твоя девушка?

— Нет, бывшая… — ответил Саша с тяжелым вздохом, подтверждавшим его слова.

Он был почти рад бесцеремонным расспросам старосты, и его совсем не раздражала неадекватная радость одногруппниц Запольской и Птицыной. Пора было расставить точки над i и развязать себе руки в университете. Теперь он свободен и открыт для новых отношений.

И тут Чернокниж как герой бессмертной комедии Гоголя принес пренеприятнейшее известие. Оказывается, латинистка Хансен решила провести коллоквиум, но почему-то забыла предупредить об этом на прошлом занятии. На него выносились все склонения, с первого по пятое, вместе с переводом предложений с русского на латынь. Натуральное зверство!

— Ребятки, давайте не будем задерживаться на вопросе «кто виноват?». Ответ очевиден. Верно, Костя?! — Ангелина с негодованием посмотрела на Чернокнижа. — Лучше сразу перейти к вопросу «что делать?». А делать надо бомбы, иначе завтра нам всем хана!

Одногруппники с такой постановкой вопроса согласились. Технология подготовки шпор для коллоквиума была проста. Предполагалось отсканировать таблицы со склонениями, вставить их в ворд вместе с переводом пятнадцати предложений. После этого шпоры нужно было довести до минимальных различимых глазом значений, чтобы не обнаружить себя перед Хансен.

Костик вместе с Запольской и Птицыной отправились искать ноуты для работы. Все было классно, не хватало только одного – главного мозга в лице Сони Муравлевой. Только она могла перевести предложения для второй части коллоквиума.

— Где же Соня?! Почему по закону подлости если тебе кто-то нужен, его нигде нет?! — сетовала Мартынюк. — Саш, ты не знаешь, куда она пошла? Вроде рядом с тобой сидела…

Вересай пожал плечами и предложил самый очевидный, его мнению, выход – набрать Муравлевой. Он не понимал суеты Ангелины и ей подобных, которые, несмотря на повсеместное распространение мобильных телефонов, предпочитают бегать по коридорам и хватать за руку нужных людей.

***

Из оконных проемов пустынной стекляшки открывался великолепный вид на парк, разбитый перед универом. Златоверхие клены и пламенеющие каштаны соревновались за звание «Мистер осень – 2007». Липы явно отставали, а ели были в роли замыкающих. Вечнозеленый искусственный газон, настурции и анютины глазки в небольших цветниках делали это место похожим на оазис посреди индустриально пустыни.

В моменты острого волнения Соню спасала ее любовь к созерцанию природных красот или тех видов, которые могли их заменить. Вот и сейчас вместо того, чтобы переживать из-за внезапно объявившейся девушки Вересаева, она завороженно всматривалась в буйство осенних красок за окном, а на губах ее играла задумчивая улыбка.

I tried to be perfect,

But nothing was worth it — пропел Сонин Samsung. Она подумала, что очень в тему поставила на звонок песню Sum 41.

— Соня, детка, ты где?! У нас тут попандос полный с этой Хансен! — послышался в трубке взволнованный голос Гели Мартынюк.

Слова Ангелины Софья слышала как сквозь туман, но основной посыл ей был понятен: надо опять идти всех спасать от грядущего провала на семинаре по латыни.

Анна Сергеевна Хансен была самым молодым и при этом самым беспощадным преподом группы историков. Латинистка могла похвалиться знанием шести живых европейских языков и двух мертвых – латыни и древнегреческого. За исключительные познания девушку-полиглота не раз отправляли в зарубежные командировки за счет государства.

В этом году Хансен впервые получила группу за пределами родного иняза. На первом семинаре парни-историки молча балдели от одного вида Анны Сергеевны. Это была высокая стройная шатенка с выразительными голубыми глазами и густыми ресницами. В одежде она предпочитала деловой стиль: изящный брючный костюм, туфли на шпильке. Строгий наряд только подчеркивал достоинства ее фигуры. Чернокниж сказал Вересаю, что это не женщина, а мечта поэта. Он говорил о Хансен и многое другое, что цензура бы точно не пропустила.

Внешность Анны Сергеевны входила в противоречие со строгостью ее обращения со студентами. Уже на первом семинаре она дала группе упражнение и через пять минут потребовала ответ. Увидев, что все испуганно молчат, Соня подняла руку, о чем ей пришлось тут же пожалеть. Хансен жестко раскритиковала ее ответ и заявила:

— Сегодня первое занятие, и я закрою глаза на некачественно выполненное задание. Но давайте договоримся, что в дальнейшем я не буду слушать тех, кто сделал наобум.

В аудитории повисла тишина. Соня Муравлева единственная из всех изучала латынь раньше, а эта стерва по ней катком проехалась! Чего же она ждет от остальных?!

Следующей Хансен спросила Гелю Мартынюк. Разумеется, Ангелина не смогла удовлетворить ее своими испуганными предположениями.

— Lassata viris necdum satiata recessit, — чуть слышно произнесла Хансен, с неодобрением глядя на короткое платье старосты.

Соня, сидевшая за первой партой, хорошо слышала латинское изречение, слетевшее с уст Анны Сергеевны.

«Как такое может быть? Разве может преподаватель вот так публично оскорблять человека?» — недоумевала девушка, недоверчиво рассматривая Хансен. — «Дай Бог, я ошиблась с переводом… Надо уточнить на кафедре Древнего мира».

На второй паре начался ад. Видя, что никто не спешит поднимать руку, Хансен стала вызывать по списку. Девушки молчали. Парни пытались выкрутиться и отделаться комплиментами и дурацкими шутками. Анна Сергеевна жестко прерывала их и ставила «минус» в свой список, вызывая следующую жертву. В один момент возникла заминка: Хансен что-то писала в своем ежедневнике, а историки молчали, боясь издать даже звук.

— Анна Сергеевна, можно вопрос? — раздался голос Чернокнижа.

Хансен подняла на него взгляд и еле заметно кивнула.

— Что означает cum в латинском языке? — с невинным видом поинтересовался Костик.

В этот момент парни сзади как-то гадливо захихикали. Это удивило Соню. Она знала, что cum – латинский предлог и означает «с». Интересно, зачем Костя написал это слово на доске перед парой?

— Посмотрите в словаре, Чернокнижников, и не отвлекайте на всякую ерунду! У нас еще три склонения не разобрано, — с раздражением ответила Хансен.

— Можно еще вопрос, Анна Сергеевна?

— Говорите.

— А вы знаете, что на инглише означает cum? — с тем же ангельским выражением лица спросил Костя.

За спиной Сони послышался звук стаи ржущих гиен из «Короля Льва». Даже девушки с трудом сдерживали смешки.

Хансен вскочила так резко, что Софья испугалась за ее каблуки. В следующий миг латинистка уже орала на группу, говорила, что таких идиотов не видела за всю практику преподавания. Составляла эта практика всего два года.

После этого Анна Сергеевна стала методично доводить историков. В то время как англичане из параллельной группы вместе с пожилой преподавательницей по фамилии Шердан всю пару хором пели «Гаудеамус» и слушали ее пошлые анекдоты про «статую без хуя», несчастные историки корпели над огромными упражнениями и зубрили столбцы с правилами склонения мертвого языка.

Анна Хансен была единогласно признана лидером в анти-рейтинге преподов. Парни с подачи Костика делали про нее нехорошие мемы. Он нафоткал преподавальницу во всех ракурсах, в том числе и на фоне злосчастного слова cum. Соня не понимала, зачем Геля Мартынюк разрешает одногруппникам размещать подобное творчество в ВК-группе. Да, нелегко им всем приходится, но нельзя же до такой степени переходить на личности!

После пар Соня задержалась в 316-й аудитории для выполнения своей миссии. Через час буквы в вордовском документе плясали перед глазами. Даже ей, занявшей второе место на олимпиаде по латинскому среди лицеистов Гумки, задание казалось невыполнимым. Ребята с нулевым знанием языка его и подавно не могли выполнить.

За спиной раздался еле различимый голос Вересаева:

— Ты одна?

***

И вот настал день «Д», когда надо было во что бы то ни стало показать свои навыки применения матанализа на рубежной контрольной. Алдон договорился с Эльфийкой Ильиной, что после нее две группы, наконец, встретятся, чтобы узнать друг друга поближе, обсудить студенческую жизнь и просто потусить.

Шумский с тоской смотрел на стопку распечаток в руках Аврехта. Староста долго совещался с преподавателем, которому Боровик для пущей объективности делегировал проведение контрольной.

«Только бы не облажаться и не попасть в списки тех, кого в сессию допрашивают с особым пристрастием!» — думал Андрей.

Он очень надеялся на решаемый вариант. Про Боровика говорили, что он строг, но справедлив: редко дает типы задач, не разбиравшихся на семинарах. Но, как известно, и на старуху бывает проруха.

«За фиг нас в мини-лекционку загнали? Сидим как в полупустом кинотеатре», — продолжал свои размышления Андрей.

Препод-организатор был тот еще затейник. Мало того, что он велел Шуману и его одногруппникам сесть через три места друг от друга, так еще и заставил вваливших следом студентов из 104-й заполнить эти пустоты. Видимо, этот гениальный ход должен был упредить списывание.

Шумский с неудовольствием наблюдал сутолоку, мешавшую ему настроиться на работу. Внезапно рядом нарисовалась Эльфийка.

— Я сяду здесь? — поинтересовалась она, снимая с плеча сумку и явно собираясь приземлиться на соседнее место.

— Конечно, — отозвался Андрей и подвинулся, чтобы освободить девушке место.

Когда это шапито, наконец, закончилось и студенты смогли приступить к рубежке, Андрей понял, что ему трудно сосредоточиться на заданиях. Вариант достался вполне удобоваримый, проблема была в другом: сильно отвлекала Эльфийка. Наблюдать за ней было гораздо интереснее, чем пробиваться через дебри матанализа.

«И что она там нашептывает?» — подумал Dark Dragon, глядя как беззвучно двигаются губы Ильиной. — «Может, это бафы или дебафы?»

Раз ему отчетливо послышалось, что Эльфийка произнесла: «Возьми себя в руки, дочь самурая!» Андрей с трудом подавил смех.

Долгое время Шуман чувствовал себя неполноценным оттого, что в отличие от других парней его до шестнадцати лет совершенно не волновали девушки. Скрывая это, Андрей всегда поддакивал отпускаемым в их адрес пошлостям. Коварные одноклассницы даже пустили слух о его нетрадиционной ориентации, чем нанесли ему психологическую травму.

И вот появилась та, что называла себя Ляля Брич. На самом деле ее звали Лена Бричкевич, но все быстро забыли ее настоящее имя. Для подростков паспортные данные не имеют такого значения, как для взрослых.

Ляля была высокой интересной шатенкой с огромными широко раскрытыми голубыми глазами. Когда Андрей впервые встретил Эльфийку, он сразу отметил, что она похожа на Лялю. Отличие заключалось в том, что с Лялей было легко. Все получалось как-то естественно и само собой. Он не заметил, как они впервые поцеловались. Это было в пустом школьном коридоре возле лабораторий, которые редко использовались. Потом были ласки в разных запретных местах, где их могли поймать с поличным, что только усиливало страсть.

Все это закончилось в один зимний день, когда Андрей возвращался из школы. Он услышал голос Ляли, доносившийся откуда-то сверху:

— Шуман, иди ко мне.

Андрей долго не мог понять, откуда его зовет Ляля, потом с ужасом увидел, что она сидит в черном лифчике и школьной юбке на заснеженном подоконнике. Жила она высоко, на восьмом этаже. Шуман понимал, что, если она сейчас вывалится, шансов выжить будет немного. Его парализовал страх. Он не знал, что делать. Тем временем Ляля продолжала:

— Если ты не хочешь идти ко мне, я сама пойду к тебе.

После этих слов она свесилась из окна так, что Андрей схватился за голову.

— Нет, нет, Ляля! Оставайся! Я поднимусь к тебе. Ты это… дверь мне открой!

Он надеялся таким образом заставить Лялю слезть с окна. Но она и не думала покидать свою позицию.

— Бесполезно, — звонким голосом ответила Ляля. — В дверь не войти: они забрали ключи. Поднимайся ко мне или я к тебе слезу.

То, что происходило потом, Андрей вспоминал как страшный сон. Он битый час стоял на морозе и упрашивал Лялю уйти с подоконника. Она его не понимала или делала вид, что не понимает. Вокруг уже собралась толпа зевак, орали какие-то бабки, а Ляле все было по боку. Отчаявшись чего-то добиться от находившейся в неадекватном состоянии девушки, Андрей кинул sms матери. Только ей каким-то образом удалось уговорить Лялю убраться.

На следующий день Алевтина Юрьевна позвала Андрея в свой кабинет, закрыла дверь и, нервно поправляя волосы, начала говорить:

— Дрюш, я знаю, тебе нравилась Ляля.

«Нравилась? Почему она говорит о Ляле в прошедшем времени?!» — в панике подумал Андрей. Он так волновался, что прослушал часть маминой речи.

— Так вот Ляля больше не будет учиться в нашем классе, — заключила мама.

— Почему? Она умерла? — как-то тупо и безэмоционально спросил Андрей. На самом деле он чувствовал совершенно иначе.

Мать заерзала на стуле, взяла его за руку и едва слышно произнесла:

— Она в больнице. Надолго.

— Она все-таки поранилась вчера?

— Нет… У нее… наркология.

В начале одиннадцатого класса Шуману показалось, что он почувствовал влечение к Соне. В тот день они смотрели «Звездные войны» у него дома. Соня сидела рядом с ним на диване, кутаясь в плед и подобрав под себя ноги. Она была худая и бледная после только что перенесенной пневмонии. Несмотря на это, она вызвала у Андрея поток откровенных фантазий. Не без тени сомнения он преодолел внутренний барьер и приобнял Соню. Она среагировала на его маневры нервно и решительно высвободилась из объятий. В итоге вечер закончился тем, что они в пух и прах разругались и девушка убежала домой в оскорбленных чувствах. С тех пор в их отношениях все пошло вверх дном.

«А она ничего, эта Эльфийка!» — подумал Шумский, переводя взгляд с короткой юбки в гусиную лапку на грудь Ильиной, а затем на ее непрерывно двигающиеся губы. — Хотя не без странностей, конечно».

Леля тем временем заметила его взгляд и прошептала:

— Прости, я отвлекаю тебя. Постараюсь перестать, если получится.

— Ромео и Джульетта на третьем ряду! — прервал ее преподаватель. — Свои отношения выясните после работы!

Ильина чуть слышно усмехнулась и подмигнула Андрею, вернувшись к контрольной. Он кивнул ей в ответ, после чего словил настороженный взгляд Танеева, сидевшего на втором ряду. На днях Алдон глумился над тем, что Саня таскается за Ильиной как шестерка, чтобы своей преданностью выбить место в ее постели.

«А вот это был уже крит, ребята! Нда, много HP она выбила, а потом еще и Таней подключился… Надо бы восполнить!» — подумал Шумский и мысленно дал себе слово больше не смотреть на Эльфийку. Она красива не то слово, но ему плевать на это, раз есть Соня.

Результат рубежки разочаровал Андрея: с таким проходным вариантом он рассчитывал на «четверку», а получил тройбан.

«Все же это были дебафы», — с сожалением подумал он, вспоминая шепчущую Ильину.

Между тем ему удалось преломить отношение Сони к себе. Пару раз они гуляли вечером, и Шуман безумно старался быть внимательным, интересным собеседником. После этого у него даже болела голова.

Памятуя о прежних ссорах, Андрей больше не перекладывал на Софью заботу о своей успеваемости по гуманитарным предметам: англу, истории, правоведению. С этим он приставал к новому другу Танею, который был полугуманитарием.

Однажды Соня предложила сходить в кино на «Монгола». Андрей, недолго думая, согласился. Во время этого нудного двухчасового азиатского эпоса он чуть не заснул. Судя по всему, режиссер Бодров-старший решил снять медитативное кино, где мало говорят, зато много показывают кадры с природой и одинокими людскими фигурами, сопровождая их якобы аутентичной музыкой. Жаль, что зрителей забыли предупредить о том, какая скукотища их ждет. Когда они с Соней вышли из зала, Шуман боялся показать, что фильм ему совсем не понравился.

— Знаешь, я не ожидала такого убожества! Оказывается, Чингисхан стал великим завоевателем, лишь потому что единственный из всех монголов не боялся грозы, — поделилась своим разочарованием Софья.

Андрей с облегчением выдохнул. Теперь он мог высказать все, что думает по поводу этого киношедевра.

— Мне показалось, что очень много бессмысленных разговоров… — сказал он, серьезно глядя на Соню. — И Чингисхан какой-то неудачник! Просто ну… совершенно непонятно, отчего он такой крутой стал!

Примечания

1

Phantom Ranger (Призрачный Рейнджер) – профессия воина расы темных эльфов в онлайн-игре Lineage II.

2

Destoyer (Разрушитель) – профессия воина расы орков в Lineage II.

3