Демон внутри

Вот это поворот! Внутри меня все заликовало. Я благодарила небеса за сломанную машину и каблуки, которые не позволили мне добраться до остановки раньше и уехать на другом автобусе. Я даже успела представить, как горячий кофе будет разливаться на столе, когда мы будем двигаться в такт пульса вселенной. Едва ли мне удалось подавить на своем лице довольную мину…

– Договорились, – выпалила я, – значит, в семь. О, моя остановка!

Я с облегчением выдохнула, что мне больше не придется прятать расползающуюся по лицу улыбку и направилась к дверям.

– Позвони, как подойдешь! – крикнул он.

– У меня не осталось твоего номера, – я спустилась по ступенькам.

Базель вскочил, подбежал к закрывающимся дверям и крикнул, пытаясь разжать их:

– Квартира четыре! Звонок не работает!

Я помахала ему рукой и радостно зашагала в офис. Уже было все равно, что мне выскажут за опоздание. Мир вдруг заиграл для меня радужными красками впервые за несколько месяцев.

Я твердо решила отправить Мише сообщение, что нам надо расстаться.

***

В семь часов вечера я стояла возле двери его унылого на первый взгляд жилища, из которого доносилась громкая дребезжащая музыка. Я занесла кулак, размышляя, как же Базель услышит стук сквозь эту какофонию, когда дверь неожиданно распахнулась, и на пороге показался владелец квартиры. Босиком, с голым торсом и в одних неизменных черных джинсах, подчеркивающих его рельефные бедра. Мой взгляд пробежался по его накачанной груди и кубикам пресса. Я ощутила, как мои ноги начали слабеть. Он запустил в меня искрометный взгляд, провел руками по своим волосам, откинув их назад, и кивком пригласил меня зайти.

Прокуренный коридор освещал лишь приглушенный свет, идущий из комнаты в конце. Дверь на кухню, если это была она, он прикрыл еще до моего прихода. Мне стало интересно, как выглядит святая святых одинокого рокера. Я скинула туфли и тут же об этом пожалела: мне в ногу впилось нечто маленькое и острое.

– Ты один тут живешь? – не удержалась я от вопроса, отряхивая ногу.

– Ну да. И еще мой кот Морфеус.

Тот, заслышав собственное имя, мяукнул со старого полированного шкафа цвета шоколада. Я посмотрела наверх, откуда раздалось «мяу», но ничего не увидела. В темноте лишь сверкнули его фосфорные зрачки. Музыка на мгновенье смолкла и в следующее мгновенье разразилась еще громче. Я закрыла уши руками. Базель, заметив это, улыбнулся:

– Сейчас сделаю потише.

Мы зашли в его комнату. И вот тут-то мое дыхание перехватило. Стены, пол, потолок и даже закрывающие полностью окна шторы – все это было черного цвета. На одной из длинных стен красной краской была нарисована перевернутая пентаграмма, а возле нее на выщербленном деревянном полу стояли потухшие свечи и вытянутый череп какого-то, по всей видимости, парнокопытного животного. Рядом с дешевым шатким столом, заваленным пустыми пивными банками, журналами, книгами и разной ерундой, стояли огромные колонки, подключенные к ноутбуку. Небольшая кровать, приставленная к противоположной от пентаграммы стене, была застелена черным бельем. Все это освещала одна единственная пыльная лампочка, одиноко висящая без абажура посередине комнаты.

Базель плюхнулся в компьютерное кресло, убавил громкость и отпил пива из банки.

– Ну вот и мои хоромы. Как говорится, wellcome! Проходи, присаживайся, – произнес он с таким пафосом, словно он был владельцем элитного дома в Барвихе.

Не найдя еще одного кресла или чего-либо функционально его напоминающего, я скромно присела на край кровати.

– Я узнал, сколько стоят работы по твоей машине. Этого должно хватить более чем, – он достал из выдвижного ящика стола толстую пачку денег, вытащил оттуда несколько красноватых купюр и протянул мне. – Еще раз приношу свои искренние извинения.

Он привстал, несколько раз артистично всплеснул кистями рук и поклонился в легком реверансе.

– Спасибо, – коротко отрезала я, глядя на него, как кролик на удава.

Сердце билось вразнобой от радости, страха и предвкушения.

– Для кофе, наверное, поздновато. Давай, может, вина? У меня есть бутылочка отменного красного сухого из Испании. Ты же не на машине, верно?

Я пожала плечами и решила произнести свою коронную фразу, снимающую с меня всю дальнейшую ответственность за то, что будет происходить дальше:

– Даже не знаю, я так быстро пьянею…

– Ну вот и отлично! – произнес он и вышел из комнаты.

От нечего делать я принялась разглядывать книги, разбросанные на столе в полном хаосе. Оккультные практики, вызовы демонов, черная магия, русское чернокнижие, веретничество, соборное колдовство. «Мда, тематика та еще. Неужели он во всю эту муть верит?!» Базель громыхал стеклом на кухне. Я упала в его кресло и прокрутилась вокруг оси. Взгляд упал на торчащую между книгами фотографию. Я потянула за ее край. На фото был запечатлен Базель в обнимку с красногубой грудастой брюнеткой в туго затянутом корсете и пышной черной юбке. Она игриво кусала его за мочку уха. Ревность полоснула меня, словно скальпелем. Мое настроение сразу упало до нуля.

Чтобы хоть как-то отвлечься от снедающего чувства ревности, я вытащила наугад одну из книг и открыла ее на первой попавшейся странице. На ней шло описание демона по имени Фораш. Кожа на руках вмиг покрылась мурашками. В комнату вошел Базель, держа в руках два полных бокала вина.

– Интересуешься демонами? – спросил он.

– Да просто любопытно стало, – я отложила книгу в сторону.

Базель поставил бокалы на стол:

– Неплохая книжонка, рабочая, – он протянул один мне.

Я улыбнулась:

– Ты правда во все это веришь?

– Ну, давай, за нашу встречу! – бокалы зазвенели. – Не верю. Я знаю, что это все есть!

Базель уселся по-турецки на полу у меня в ногах, и мы стали болтать, не замечая хода времени. Большей частью я слушала его, открыв рот. Базель умел увлечь разговором, зарекомендовав себя превосходным рассказчиком. Он говорил о себе. Его жизнь напоминала мне ведьмин котел, в котором, как ингредиенты в зелье, перемешиваясь, бурлили отвязные вечеринки, безбашенные гастроли и не уступающие им в своей атмосфере репетиции. Он восхищал меня своим свободным образом жизни и легким отношением ко всему, вызывая даже легкую зависть: я не могла себе позволить жить, как он, ведь у меня был сын. Базель без стыда и зазрения совести рассказывал о том, как курил травку, пил все, что горит, и просыпался в обнимку с тремя девушками. Он наблюдал за моей реакцией, которая заключалась лишь в отползающих на лоб бровях.

Когда мой второй бокал опустел, я откинулась на спинку кресла, достаточно захмелев, чтобы задать вертящийся на языке вопрос:

– Да ну ладно. Признайся, что весь этот антураж, – я провела бокалом по кругу, указывая на его комнату, – служит лишь для твоего образа. Солист рок-группы, занимающийся оккультными практиками – как романтично! – я прищурилась, ожидая услышать слова саморазоблачения.

Глаза Базеля сверкнули:

– Давай я тебе покажу кое-что…

Он подлил мне еще вина, затем выдернул из ноутбука провода. Музыка с колонок переметнулась на слабые динамики компьютера, которые разразились страшным хрипом. Базель сделал потише и переместился на кровать, рукой показывая присоединиться к нему. Я забралась с ногами и уставилась на экран ноута. Он открыл папку с фотографиями.

– Видишь этого парнишку? – Базель показал на сгорбленного худого, но симпатичного брюнета в синей рубашке. – Он увел у меня девушку лет семь назад…

Я взглянула на него с удивлением:

– У тебя? Да быть не может! – хохотнула я.

Взгляд Базеля скользнул по моим губам. Я ощутила, как желание настойчиво начало пульсировать у меня между ног.

– Так вот, я решил ему отомстить. Я пытался сделать им что-то типа остуды, но не смог довести обряд до конца. От отчаяния воткнул нож в левую ногу вольту, символизирующего того парня, а ее вольта я растопил в пламени свечи. Сделал и забыл…

В какой-то миг я поняла, что мой бокал пуст, а я почти не дышу. Он подлил мне еще вина и продолжил:

– …прошло года три или четыре. Я организовал свою рок-группу, окончил институт, да много чего поменялось в жизни. И вот я узнаю, что год назад тот парниша попал в аварию, и его ногу буквально раскромсало… Он стал инвалидом.

– Хм… Это просто совпадение. Столько людей ежедневно попадают в аварии. А с девушкой что? – недоверчиво спросила я.

– А с девушкой вот что, – он вошел в социальную сеть и открыл ее страницу.

С фотографии на заставке на меня смотрела обычная, ничем не примечательная, русоволосая девушка с длинной косой. Я вопросительно взглянула на него.

– Смотри! – он показал взглядом на экран.

Базель пролистывал ее стену, на которой одно под другим висели оставленные комментарии со словами соболезнования и сожаления о том, что она так рано ушла из жизни. Я посмотрела на него в ожидании пояснений.

– Она погибла при пожаре в своей квартире.

Я отстранилась:

– Да ладно! Не может быть. Я не верю, – отмахнулась я.

Базель не сказал ничего, он открыл поисковик, и в следующую секунду весь экран заполонили статьи и фотографии пожара в частном доме.

– Читай! – приказал он, ткнув пальцем в монитор.

Я пробежалась глазами по статье.

– Я все равно не верю. Ну не может это произойти только из-за того, что ты какой-то там кукле воткнул нож в ногу, а другую растопил.

Базель посмотрел на меня хищным взглядом и, заулыбавшись, как чеширский кот, произнес:

– А если я скажу, что приворожил тебя? Ты мне поверишь?

Его взгляд скользнул по моим губам, затем опустился ниже, застыв в районе декольте. Я разом допила остатки вина в бокале.

– А в качестве предмета, символизирующего меня, ты выбрал вон тот череп козы, да? – меня разобрал смех.

– И как ты догадалась? – Базель отодвинул ноутбук и приблизился ко мне.

Его взгляд приковался к моим губам, а я не могла не смотреть на его. Я чувствовала его дыхание. Мои руки и ноги в миг стали ватными, а голова наполнилась вязким сладким туманом. Одна его рука стала гладить мои бедра, а другая уже расстегивала мой лифчик. Он впился в меня губами. Я поняла, что ничего не могу сделать, кроме как сдаться.

***

Номер телефона Базеля снова очутился в моем телефоне, бессмысленно занимая биты памяти. Инфантильные надежды на начало новых отношений с самым горячим парнем в мире растворялись с каждым новым днем, как сахар в кофе. Он не звонил и не писал. И я тоже. Хотя не раз ловила себя на попытке набрать ему сообщение.

Лежа в очередной раз в горячей ванной с бокалом розового шампанского, я задавалась лишь одним давно мучащим вопросом: почему? Почему я, которая так хочет любить и быть любимой, вынуждена обливаться слезами с завидной регулярностью, будучи не в состоянии устроить свою личную жизнь. Почему те, кто могли дать все то, что мне нужно, оказываются для меня скучны и неинтересны, а те, к кому стремится моя душа и с кем хочу быть, оказываются полностью непригодными для любви. И так по кругу, прям по Данте. Чертова любовь, чертова жизнь, чертово все! Я закрыла глаза и слезы потоком заструились по моему лицу. Я никчемная неудачница, носящаяся со своей никому не нужной любовью. Таких, как я, всегда преследует одиночество. Даже в толпе мужчин я буду одна.

Звук пришедшего сообщения разбил процесс самоедства. Миша. Зовет меня на ужин в пиццерию через сорок минут. Видимо, его жена куда-то внезапно собралась. Что ж, вечер еще имеет шансы оказаться не таким уж и мрачным.

Миша сидел напротив меня в итальянской пиццерии и аккуратно отрезал от «Пепперони» крохотные кусочки ножом и вилкой, отправляя их в рот один за другим. Белая рубашка, коричневый пиджак. Аккуратная стрижка, видимо, только от парикмахера вышел, потому что несколько коротких волосков лежали у него на плечах. Белая тканевая салфетка была педантично заткнута за воротник. На его руке красовались новые стильные часы. Я ощутила, что даже немного соскучилась по нему, хотя тоска по Базелю меня поглощала гораздо, гораздо сильнее.

– Я так и не понял, почему ты отказалась от моей помощи по машине, – произнес он, прежде чем отправить очередной кусок пиццы в рот.

– Да так… Слесарь Юра сам ее забрал, – мой взгляд забегал.

Миша пожал плечами. Машину мне на самом деле помог отогнать мастер, который ею занимался со времени покупки, и с тех пор она зависла, в прямом смысле слова, у него в мастерской в ожидании запчастей. О том, что в тот вечер я сорвалась на встречу с Базелем, я тактично умолчала.

– Там действительно ГРМ порвался, заказали, ждем, – я посмотрела на Мишу, который словно хотел мне что-то сказать, но боялся.

– Ну а что его ждать-то, можно на разборке его поискать, – с нотами едва заметной агрессии произнес он.

Я положила вилку и нож на стол.

– Да зачем мне бэушный ремень, уж если покупать, так новый, – с легким раздражением произнесла я.

– Вот же вы все такие! Чуть что, вам сразу новое подавай! Платье порвалось – зачем зашивать? Новое купить! Тостер сломался – чинить не надо, новый купить… – из Миши вылетали наполненные гневом слова, словно выхлопные газы из трубы.

– Да что с тобой происходит?! Я имею полное право покупать то, что я хочу! В конце концов, не у тебя эти деньги прошу! – я встала из-за стола и схватилась за сумочку.

Миша встал и схватил меня за руку:

– Извини! Присядь! Не надо, – его глаза забегали. —Просто я развожусь с женой.

Люди вокруг стали оглядываться на нас. Я села, чтобы не привлекать внимания. Вот это да! Тихоня Миша, которого я относила к разряду скучных идеальных мальчиков, не способных на бунт и сильные поступки, разводится с женой! Ха! Уверена, я тут ни при чем. Я даже никогда не разговаривала с ним на эту тему. Новость буквально пригвоздила меня к стулу и заставила онеметь. Я, кажется, так и сидела с открытым ртом, пока официантка не подошла и не уточнила, все ли у нас в порядке и не нужно ли что-то еще.

– Если можно, еще чайничек вашего бесподобного чая, – руки Миши, как и его голос, дрожали. – Мы давно поняли, что наш брак не спасти и…

– Она нашла себе другого, – заключила я.

– Нет, нет, что ты!

Он сделал несколько вялых движений руками: джентльменское воспитание его отца не позволяло сильно жестикулировать, отчего Миша всегда мне казался каким-то зажатым и неоткровенным.