Алый клинок

– Тебе виднее. Ты в порядке? – В голосе отца появился намёк на беспокойство.

Джой пыталась разглядеть папу сквозь застилающую глаза черноту. Но его лицо уплывало, и она не могла на нём сфокусироваться.

– Всё отлично. Просто голова болит. Лучше пойдём вниз. Кажется, сейчас я смогу съесть целого вепря.

Отец улыбнулся шутке, и вместе они спустились на кухню, где мать заканчивала раскладывать столовые приборы. Простые белые тарелки уже стояли по своим местам, а высокие стеклянные стаканы были наполнены водой. Джой ещё с лестницы почувствовала манящий запах свежеприготовленной еды, в животе заурчало. Она ведь так толком и не поела сегодня.

– Привет, соня! – сказала Кристина с улыбкой. – Неужели ты весь день провела в комнате? Я думала, ты захочешь погулять.

Джой улыбнулась в ответ. Кристина любила повторять, что улыбка у Джой точь-в-точь как у Гэвина. Так что временами девочка использовала свою «отцовскую» улыбку как стратегическое оружие против матери. Правда, сейчас ей пришлось тут же показать язык некстати усмехнувшемуся отцу.

– Я и хотела, – сказала Джой, садясь за стол.

Отец тоже сел, и мать принялась раскладывать по простым белым тарелкам щедрые порции еды. Глядя на её изящные, как у сказочного эльфа, руки, Джой продолжила мысль:

– Я как-то смутно помню, если честно. Сегодня было престранное утро! А потом я читала и где-то посреди одной из историй отключилась.

Гэвин повернул голову и, прищурив карие глаза, хитро посмотрел на дочь.

– И что же странного произошло, мой маленький рыцарь? Неужели это был, – он сделал драматическую паузу, – приступ загадочной и необъяснимой лени? Ты же собиралась «преступно насладиться запретным плодом праздника», как ты сообщила мне вчера.

Отец, как обычно, дразнил Джой, и она это прекрасно понимала. Его лицо оставалось абсолютно серьёзным, чтобы дочь неминуемо засомневалась, а была ли это шутка. Джой сделала вид, что ничего не заметила. Почему-то ей казалось очень важным рассказать о том, что она видела утром.

Джой отпила глоток воды и лишь затем ответила:

– Не угадал.

Она с королевским достоинством вновь продемонстрировала отцу язык. Гэвин хмыкнул и взял кусок хлеба. Кристина же звонко рассмеялась и потянулась к тарелке дочери, чтобы положить ей пюре.

Выдержав паузу, Джой продолжила:

– Это была совсем не лень. Я вышла из дома, но прямо на пороге лежала огромная бродячая собака. Спорим, вы такого гигантского пса никогда не видели? Лохматый, абсолютно чёрный. А перед этим…

Шлёп.

Девочка вздрогнула и подняла глаза на мать. Кристина не донесла ложку с пюре до тарелки – её рука дёрнулась, и горячая картофельная масса смачно плюхнулась прямо на столешницу. Но мать как будто не заметила этого. Пальцами с побелевшими костяшками она судорожно стискивала ложку, как будто та была оружием. В её оливково-зелёных глазах плескался страх, лицо побелело.

Страх матери тут же передался девочке. Она не понимала, чего следует бояться, но сердце уже отчаянно заколотилось. Если мама так испугалась, значит, происходило что-то ужасное. Она никогда ничего не боялась – ни ос, ни даже пауков или мышей. В поисках объяснения Джой повернулась к отцу, но от его вида стало только хуже.

Гэвин замер на месте с протянутой над столом рукой и куском хлеба в ней. Не сознавая того, он сжал руку, смяв ни в чём не повинный ломоть. Челюсть плотно стиснута, под кожей перекатываются желваки, в глазах застыли злость, решимость… и за ними – страх. Лишь лёгкая тень того ужаса, что Джой увидела в глазах матери. Но этот намёк на страх у отца пугал девочку в тысячу раз сильнее. Джой захотелось расплакаться, она не понимала, что не так.

Джой сглотнула комок, вставший в горле, и пролепетала:

– Пап? Мам?.. Что слу…

Отец перебил её:

– Джой. Наверх, быстро. Собери одежду. У тебя пять минут. Не бери книги. Мы уходим. – Голос Гэвина был хриплым, отрывистые команды рубили воздух.

Стук.

От громкого звука девочка буквально подскочила на стуле. Это мать разжала пальцы, стискивавшие ложку, позволяя той упасть возле кляксы пюре. Кристина повернула голову к мужу, мельком скользнув чужим напряжённым взглядом по дочери.

– Мы не успеем. Если это они… – Голос матери подрагивал.

– Они, – подтвердил отец.

– …то они уже здесь.

На несколько секунд, растянувшихся для Джой на вечность, отец и мать снова замерли. Чутко, подобно зверям, они вслушивались в тишину. Девочка тоже прислушалась и успела удивиться, почему с улицы не доносится ни одного звука.

А в следующее мгновение тишина взорвалась. Время побежало. Но продолжало свой бег не ровно, а рывками, то резко перескакивая вперёд, то будто становясь на паузу.

Кухонное окно брызнуло внутрь дождём стеклянного крошева и кусками рамы, входная дверь – градом крупных обломков и облаком щепы. Из гостиной эхом донёсся звон второго разбитого окна.

Джой примёрзла к месту, не в силах пошевелиться. Она всё ещё пыталась разглядеть, что разбило окно и дверь, а отец уже оказался возле неё. Он опрокинул её на пол вместе со стулом и заслонил собой от осколков. Упав, девочка больно ударилась плечом. Рядом бесконечно, как в замедленной съёмке, падал перевёрнутый кем-то набок обеденный стол. Джой вспомнила, что родители никогда не ставили стол прямо под окном, как обычно делают люди, всегда отодвигали в глубь кухни.

В ту же бесконечно тягучую секунду мать одним плавным скупым движением развернулась к окну и метнула два узких, светящихся в сумерках ярким зелёным светом клинка, невесть откуда возникших прямо у неё в руках. Оба клинка промелькнули над медленно падающим столом и пропали в волне стеклянного крошева, движущейся им навстречу. Всё это девочка наблюдала уже из-за плеча отца.

А потом кто-то словно перемотал несколько кадров.

Искорёженный кусок хлеба, выпущенный отцом из руки одной вечностью ранее, ударился о пол. Осколки стекла достигли матери, оставив длинные узкие порезы на лице и руках, застряв алмазами в роскошных алых волосах. И вместе со стеклом к ногам Кристины на излёте, врезавшись в перевернувшийся на бок стол, рухнуло чёрное лохматое тело зверя. Багряный огонь в открытых глазах чудовища гас, а из раззявленной пасти и широкой груди торчало по зелёному клинку причудливой формы.

Ледяной зимний воздух, не сдерживаемый больше хрупким стеклом, ворвался в дом, мгновенно выстудил кухню и растрепал волосы Кристины.

Капелька рубиновой крови скатилась с щеки мамы к подбородку, словно слеза.

И хлеб, и каплю крови Джой почему-то разглядела в мельчайших подробностях.

– Джой!

Папа был совсем рядом, но его голос доносился до неё как будто с другого конца улицы. Её встряхнули.

Девочка почувствовала во рту вкус металла и соли. И боль. Наверное, она прикусила язык, когда упала. Боль была вязкая, как лакричная конфета. Странно. Мгновение назад всего этого она не ощущала. Ледяная снежинка с улицы приземлилась ей на щёку и тут же растаяла. Её опять с силой встряхнули. Происходящее доходило до мозга с нелепой задержкой.

Сфокусировав взгляд, она увидела потемневшие до цвета чёрного шоколада глаза отца.

– Тайлер Джой Кларк! – Каждое слово отца отдавалось в её голове звоном бьющегося стекла. – Ты слышишь меня?

Девочка слабо кивнула. Краем уха она слышала, как что-то массивное с хрустом приземлилось на осколки стекла. И, похоже, не одно. Но она не смела отвести взгляд от отца, не смела посмотреть.

– Беги наверх. Вылезай через окно во двор. Беги туда, где светло и много людей. Поняла?

Гэвин снова встряхнул дочь.

Кажется, она открыла рот, чтобы что-то сказать. Отец нахмурился.

– Без вопросов. Без оглядки. Верь мне.

Кивать, лёжа на боку, было неудобно, но Джой опять кивнула.

Гэвин рывком поднялся с пола. Затем, как игрушку, поднял и поставил на ноги дочь, всё так же заслоняя собой от окна. Словно во сне, Джой взбежала по лестнице на второй этаж. Ей казалось, что она продирается сквозь плотное желе. Добралась до верхней ступеньки, когда услышала хруст нескольких лёгких шагов по битому стеклу на полу.

А потом она услышала Голос. Завораживающий, тягуче-мелодичный бархатный баритон. Словно пришедший из сна. Самый чарующий и ужасающий голос в её недолгой жизни:

– Аккуратней с милой Эмбер. Не забудьте, она нужна живой. А вот её славный защитник нам без надобности.

– Да, мой лорд.

Голос, прозвучавший в ответ, был столь же музыкален, хотя и не очаровывал, как первый.

Снова хруст шагов. По стеклу, по деревянным обломкам. Девочка, зачарованная музыкой Голоса и позабыв приказ отца, села на корточки и вгляделась с высоты второго этажа в происходящее. Звуки, которые она слышала, были настолько прекрасны, что её сознания достигала лишь мягкая напевная мелодия, но не жуткий смысл слов.

Воздух вокруг уже сравнялся по температуре с уличным. Джой было холодно, но заставить себя пошевелиться она не могла. Как ребёнок, загипнотизированный дудочкой крысолова, она сидела и слушала Голос.

В руках папы из ниоткуда появились сияющие золотым светом короткий меч и круглый щит. Мама метнула ещё один кинжал. В ответ послышалась отрывистая команда, раздалось глухое злобное рычание, и на Кристину из-за пределов видимости Джой прыгнул огромный чёрный пёс. Точно как тот, которого девочка видела сегодня утром. Кристина отступила назад, споткнулась о лежащий за ней стул и упала. Пёс, с торчащим из плеча кинжалом, кинулся к ней. Но между зверем и матерью появился отец. Он упал на колено, ударил монстра щитом в подбородок, а затем вогнал тому под челюсть остриё меча. Клинок погрузился в голову животного почти на половину длины, мёртвый пёс осел на пол.

– Неплохо, – произнёс Голос.

В наступившем затишье раздались неприятно звонкие аплодисменты. Каждый хлопок звучал как пощёчина. И хотя до этого момента внимание девочки было сосредоточено на родителях, сейчас она заметила чёрные высокие сапоги для верховой езды, принадлежавшие обладателю голоса.

– Навыков вы не растеряли, – продолжил Голос, – но слишком расслабились. Решили, что сможете прятаться вечно. Впрочем, пора заканчивать наше развлечение. Мы наверняка успели привлечь лишнее внимание.

Пока он говорил, мать успела подняться на ноги. Обладатель прекрасного голоса как будто специально дал ей такую возможность. Джой содрогнулась – её поразила жуткая мысль, что для него всё это как забавная игра или театральная постановка. Девочка присмотрелась, и по её спине побежали мурашки. Похоже, при падении мама повредила правую руку – она поддерживала её левой. И не могла больше метать клинки, откуда бы те ни брались.

Гэвин также поднялся и, отступив на шаг от трупа чудовища, заслонил собой жену.

– Ну получишь ты меня, – сказала Кристина устало. – Думаешь, я скажу тебе, где мальчик? Тем более если навредишь моей семье.

Судя по спокойной интонации, Кристина давно была готова к этому разговору. Гэвин молчал.

– Посмотрим, – ответил Голос с усмешкой.

Он хлопнул в ладони – много громче и резче аплодисментов. Джой вздрогнула.

На звук с трёх сторон выпрыгнули четыре зверя – двое из гостиной и по одному из окна кухни и двери прихожей. Им было тесно в небольшом доме, но все они устремились к родителям.

Сама того не замечая, Джой закрыла рот руками, её трясло от холода и ужаса.

Первого пса отец встретил ударом золотого щита в нос, что заставило животное отступить назад, мотая лохматой головой. Второй напоролся грудью на меч и также отпрянул. Оружие выскочило из руки Гэвина, застряв в ране. Но тут же исчезло из тела пса, а спустя мгновение снова возникло в руке отца.

На несколько мгновений девочка поверила, что отец справится. Что он сможет в одиночку прикончить всех этих жутких тварей. Ведь это папа. Он не может подвести её и маму, не имеет права. Никогда не подводил.

Но третий зверь припечатал Гэвина к полу. Массивные передние лапы крепко прижимали его руки, надёжно обездвижив и сделав бесполезными чудесные меч и щит. Падая, Гэвин невольно встретился взглядом с дочерью. Понимание, что Джой здесь, в опасности, заставило его глаза расшириться от ужаса.

Зубы пса глубоко погрузились в плечо Гэвина.

Джой отпрянула от лестницы и всхлипнула. До неё начало доходить, что всё это происходит наяву, а следующей после родителей станет она сама. Она с усилием отняла руку от лица. На мякоти большого пальца остался глубокий яркий отпечаток её зубов. Девочка отползла от лестницы. К доносившимся снизу звукам она старалась больше не прислушиваться. Только уперевшись лбом в дверь своей комнаты, Джой нашла в себе силы подняться на ноги и проскользнуть внутрь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Геш (в кельтской мифологии и легендах) – сакральный запрет или магический обет, наложенный на человека (обычно героя или короля), нарушение которого ведёт к роковым последствиям. Это ключевой элемент судьбы и испытания персонажей.