Мострал. Место действия Иреос

Какое-то время мы впятером (Гелата, Ориана, Ламина, я и осел) смотрели друг на друга, а потом самым не приличным образом заржали. Все, кроме осла.

– А теперь без шуток, что будем делать с ослом? – серьезно спросила Ора.

– Поживет на заднем дворе, а за пару дней до экзаменов мы вернем ему человеческий облик, – пожала плечами Гела.

– Мы? – уточнила Ламина.

– Ага. Мы. – хмыкнула Гела. – Я и моя самооценка. А ты приведи в порядок комнату.

– Ора, что сказали в университете? – через непродолжительное время, сидя на кухне, поинтересовалась Гелата.

Есть у нас такая привычка: все важное обсуждается на кухне, а попутно тыриться что-нибудь вкусненькое из запасов наших поваров.

– Ректор нас вызывает. Сегодня после обеда, – Ора, похоже, не была рада предстоящей встрече. – Странно это.

Это и вправду казалось странным, учитывая, что ректор даже за проказы девушек никогда не наказывал лично, опасаясь стихийных проявлений их магии. Разве что официальные награждения за достижения в конце года ему волей-неволей приходилось делать самостоятельно.

– Мы ведь с радостью посетим достопочтенного ректора, правда, девочки? – Ламина излучала радость и хорошее настроение.

– Разумеется. – Гелата призадумалась. – Сразу после того, как ты все уберешь.

– Гела! – Ламина обиженно посмотрела на подругу, явно не ожидая такой подставы.

– Давай-давай! Я ещё в твоем доме посуду перебью! – погрозила Ора. – А я пока уведу ослика.

Интерлюдия

Поступление в университет

Зачисление всех троих в университет стало притчей во языцех среди местных студентов и преподавателей.

За день до нашего знакомства Гела приехала в город с прошениями от имени всех троих принять их к зачислению. К документу прилагались рекомендации от педагогов школы и выпускные табели. Все с оценками не ниже: «блестяще», кое-где с пометками вроде: «Спрашивать особо строго», или: «Давать дополнительный материал». В рекомендациях проскальзывали фразы вроде: «Потрясающе находчива», «Необычайно сильна в исцеляющей магии», «Способна на величайшие свершения», «Насыщенность, какой не видели уже много лет».

Так или иначе, но сперва секретарь, а потом и ректор, ознакомившись с рекомендациями, решили проверить всех троих особыми вступительными испытаниями.

Ламину – в госпиталь (как раз с учений вернулись боевики и некроманты), Ору – к животным (с тех же учений), а Гелу…

Студенты ухитрились летним утром разрушить одну из башен нежно любимого ректором Каментилем университета. Восстанавливать долго, нужно три десятка сильных и опытных магов, лучше команду (чтоб не цапались в процессе работы). А тут…

Почему бы не попробовать абитуриентку, которая получила такие рекомендации от педагогов?

Все были вызваны к ректору и получили задания. Лэм и Ора – на неделю по госпиталям, а вот Гела – ограничена во времени до начала занятий. Обе девочки работали и радовались: поток простых пациентов – где просто магией залечить, где нужных настоев сделать, где последствия заклятья устранить, где проклятье выгнать. Не сложно. За неделю каждая показала себя с наилучшей стороны, и были поздравлены с поступлением в университет сразу после финальной практики от школы.

А вот Гелата не могла спокойно спать: ночами она просиживала в библиотеках или корпела над чертежами и схемами, пытаясь придумать, как бы восстановить клятую, башню, и все, что она уничтожила своим падением.

К концу первой недели она побледнела, к концу второй – спала с лица и почти перестала есть и спать. К концу третьей – начала нервничать. К концу четвертой – кидаться на окружающих, при этом продолжая очень мало есть и спать. К концу пятой недели я, по совету Лэм, стал втихую добавлять успокоительное в еду и напитки. И в какой-то день, переборщил. Вместо «чуток» добавил почти полную ложку.

Гела уснула. На три дня. Потом проснулась, и как свеженький зомби пошла на кухню. Съела все, до чего дотянулась и уснула прямо там. Её, конечно, перенесли в её спальню.

Той же ночью, когда я уже удобно устроился в её ногах и успел уснуть, меня разбудил возглас: «Вот дура безголовая!». Проснулся я в полете, потому что Гела в кровати подскочила. Как была (то есть в белой ночной рубашке и с растрепанными волосами), она побежала в библиотеку.

Я, ругаясь, потопал за ней. Когда я пришел, она уже обезьяной прыгала по лестницам в поисках нужной книги. Наконец (минут через сорок) она с победным воплем свесилась с лестницы в дальнем конце библиотеки.

Вооружившись увесистым и очень пыльным томом, Гела побежала к себе и заперлась на сутки в кабинете. Радостью стало то, что к следующему ужину она явилась лично. Пыльная, но довольная.

Девочки только порадовались и напомнили ей, что занятия начинаются завтра.

Гела ругнулась и понеслась во двор университета с булкой в зубах и целой кипой исписанных листов подмышкой.

Я, естественно, за ней.

Во дворе, куда пустили беспрепятственно по случаю заезда студентов в общежития, она начала носиться вокруг разрушенной башни, то и дело, ругаясь, спотыкаясь и требуя какой-нибудь инструмент.

Я мотался, то в караулку к охране, то на кухню выпрашивая требуемое или что-то хотя бы отдаленно похожее на заказанное Гелатой.

Ближе к полуночи она гордая за свою работу, отдуваясь, и вся в пыли оглядывала трижды проверенный чертеж гигантских размеров. Где-то пришлось двигать камни, где-то выкорчевывать траву и пни (я, конечно, помогал, в меру сил, но много ли помощи от кота?!). Чертеж охватывал башню по кругу, внутри вилось хитросплетение линий.

Из-за пазухи были торжественно извлечены аккуратно свернутые листы, исписанные текстом. Гела уселась прямо на землю, положила листы перед собой и тихо запела.

Это было прекрасно. Я чувствовал магию вокруг себя, она вилась, захлестывала, уносила вдаль…

Через десять минут я начал удивляться, через двадцать – Гела перевернула первый лист. Где-то через час контуры чертежа начали светиться. Сперва слабо, едва заметно. Потом они разгорались все сильнее, и вскоре свет начал пульсировать.

Шевеление стихий вокруг началось как-то незаметно. Лишь легкое дуновение ветерка и мелкий дождик. Зажглись свечи в развалинах башни, а Гела подбросила в воздух пригоршню земли. Потом зашевелились камни, стихии гуляли уже смелее… Гела пела не переставая, казалось, на одном дыхании. Пела и пела, не отвлекаясь и не осекаясь, изредка переворачивая листы и откладывая уже пропетое в сторону.

Я смотрел и не верил своим глазам: башня потихоньку восстанавливалась – песчинка к песчинке. Каждый камешек вставал на место.

Пение стало чуть тише, голос чуть надрывнее – устала. К концу второго часа-то!

Потихоньку на шум и свет стали вылезать студенты. Кто-то особо рьяный позвал преподавателя. Тот, не поняв в чем дело, позвал ректора. Он явился через тридцать минут, но полностью одетый и очень злой. Точнее, шел он злой, а когда увидел девичью фигурку (подходить к Гелате все закономерно опасались) встал прижизненным памятником самому. Он во все глаза смотрел на нее. Уж не знаю, с чего тот поручил такое задание девушке, но, как признавался позже – думал, что девица просто наймет отряд магов. Может, даже сама поучаствует в отстройке или потрется рядом, пока она будет идти. Но такого он точно не ожидал.

Гела продолжала петь. На исходе был третий час, она охрипла и смертельно устала.

Я сбегал за одеялом в караулку. Потом – еще за одним. Потом кто-то из студентов, проникшись, отдал ей теплый плащ, спешно накинутый сверху на пижаму.

Потом я подумал и попросил одну из поварих, у которой недавно просил инструмент, сообразить хоть какой еды, но мяса. Желательно горячего, с кровью, и ключевой воды. Не прямо сейчас – у Гелы еще три листа – но минут через тридцать можно начинать.

И вдруг до меня дошло: на нее смотрит весь университет. Кто-то вылез во двор, те, кто туда не поместился – свешивались из окон, галерей и даже крыш. Интересно, как играющий всеми красками чертеж, смотрелся сверху? Так или иначе, но примерно к половине пятого утра девушка все же закончила петь, а башня полностью восстановилась. Причем, теперь она выглядела намного лучше остального старого замка – была, как только отстроенная.

Гела тяжело дышала, лежа на боку.

К нам подбежал поваренок с подносом. Принес он огромный кусок зажаренного мяса, щедро сдобренный соусом, отварной картошки, каких-то свежих овощей, а еще – с десяток горяченных пышек. За ним прибежал еще один и поставил два кувшина: с водой и с молоком.

Воду Гела, недолго думая, вылила на себя и выдохнула: «Ледяная!». Выпила полкувшина молока, остальное поставила поближе ко мне. Найденным на подносе ножом отрезала мне треть мяса (получился кусок толщиной в полтора пальца и шириной в ладонь) и беззастенчиво вгрызлась в оставшееся, наплевав на предложенные благородной леди столовые приборы.

Тишина стояла мертвая, слышно было только, как Гела чавкает.

Башня светлела в предрассветных сумерках. Люди смотрели на нее и молчали. Ректор тоже смотрел. И не дышал. Он пока не понял, что произошло.

Гела доела через десять минут, сытой она не выглядела, но и есть никого не станет. Вытерлась найденной тут же салфеткой, встала и развернулась к ректору.

Он подошел к ней неровной походкой и протянул руку. Пощупал волосы.

– Можете и башню пощупать – все настоящее, – хрипло хихикнула Гела.

Звуки голоса, видимо, вернули Коментиля к действительности. Он прочистил горло и посмотрел на девушку.

– В мой кабинет. Немедленно.

Гела повиновалась. Вслед за нами стали расползаться и люди.

На входе в кабинет меня попытались не пустить, на что Гела сказала, что напарник должен знать все. Я, гордо задрав хвост, вошел следом за ней. Об этикете я тогда и не подозревал, потому нахально занял второе кресло перед столом Ректора (хотя тот еще и Гелу сесть не пригласил).

Ректор посмотрел на меня, на Гелу и махнул рукой: садитесь, мол.

– Объяснитесь? – ледяной взгляд, меня проняло, а Геле – хоть бы что.

– Ваше вступительное испытание для поступления в университет Радитора по восстановлению башни успешно выполнено. Башня в точности как новая.

– Это я понял. Что это был за ритуал?

– Эльфийский ритуал. Они склонны давать зданиям, тем более замкам, собственную душу. В этом замке она тоже есть, он ведь построен эльфами одиннадцать веков назад во время царствования эльфийской династии. – невзначай козырнула знаниями Гела.

– Да, так и есть.

– Так вот, если правильно подобрать к душке ключик, замок сам все сделает. А в нашем случае, тело было покалечено – разрушена башня. В общем и без подробностей, путем привлечения стихий и целой прорвы магии из меня, я сумела восстановить ее в первозданном буквально виде.

– То есть вы, леди Карцера, провели ритуал Герке? Одна? – Ректор смотрел скорее с уважением и непониманием, нежели – с удивлением.

– Именно, – девушка явно очень собой гордилась.

– Одна? – еще раз уточнил Ректор.

– Ромуль был на подхвате.

– Вот как…

Сейчас мы уже знаем, что родители Гелы подсуетились, и её приняли бы в любом случае. Просто ректор не ожидал, что та справится в последний день. Ритуал сложный и опасный для жизни, часто губительный магов. Даже сами эльфы выполняют его командой не менее чем из восьми сильных и сработанных разумных. И то всегда стараются избежать его до последнего. А тут…

– Вы, разумеется, приняты. Но сможете ли вы завтра начать занятия? – ректор смотрел с сомнением.

– Я приложу все усилия, – лучисто улыбнулась уже студентка.

Мы отправились домой, где Гела отправилась напрямую к Лэм. Попытки разбудить ее ничего не давали, пока Гела не сказала: «Лэм, я только что провела ритуал Герке, и если ты не дашь мне что-нибудь поесть – к утру вынесешь мое холодное тело из комнаты».

Лэм подскочила на кровати как ужаленная, обругала сперва Гелу – за самонадеянность, потом меня – куда смотрел (а я откуда знал?), потом себя – за нерасторопность, потом весь мир – за несправедливость. Все это говорилось попутно с метаниями: из комнаты – в запасник, прилегающий к спальне, оттуда – к Гелате, и так по кругу. Я сидел в оцепенении, изображая мебель и не мешая.

Через сорок минут Гела улыбалась и просила еды, а Лэм ругалась. Еще через час мы втроем спустились на кухню кусочничать, а застали там Ору и завтрак.

– Сегодня важный день. Так что – жевать и собираться. Гела, ты тоже с нами? Я же говорила, тебя возьмут.

Ора трещала, мы трое сосредоточенно жевали. Занятия для первокурсников начинались в девять тридцать, время еще было в некотором количестве.

Скоро мы вышли из дома. Уж не знаю, чего увязался…

В университете первокурсников распределяли по специальностям и отправляли на первые вводные лекции. Я заметил и животных в этом потоке.

Такие же как я?

Оказалось, это я такой же как они. Напарник или партнер у мага – это разумное животное, помощник и советчик, а где-то и оплот знаний. И учат их так же усердно, как и самих магов.

А я у Гелы, кто?

В общем, все разошлись по своим занятиям (не без ссор и препирательств), и началась учеба.

Глава 2 Как призраки прошлого способны портить настоящее

Через три часа мы в полном составе выдвинулись из дома.

Я привычно висел на шее Гелаты пушистым воротником и тихонько помуркивал от удовольствия, когда она гладила мне хвост и задние лапы. В конце концов, что может быть лучше? Яркий солнечный день на западе Иреоса, рядом друзья, а любимая хозяйка гладит хвост. Я даже отключился на какое-то время от происходящего.

Зря, как оказалось, потому как, когда я опять включился в контекст вокруг – обнаружилось, что мы уже никуда не идем, а разговариваем с кем-то. Голоса казались неуловимо знакомыми, но память, как назло, отказалась выдавать, с кем же мы столкнулись.

– Ромуль, Диера целый год плакала по ночам, когда думала, что никто её не слышит.

Источник укора – высокий молодой человек, выше Гелаты (а она недостатком роста не страдала, да к тому же почти всегда была на высоких каблуках), в мантии университета, лицо жесткое, глаза темные, почти черные, волосы коротко стрижены, тоже почти черные. А рядом с ним – его копия, только пониже ростом и с длинными волосами, собранными в хвост. Оба смотрят на меня как-то странно, но я не могу понять из-за чего.

– Вот уже четыре года я являюсь партнером Ромуля. Потому что спасла ему жизнь. От тебя, между прочим… Как тебя… Надо же, забыла… – голос Гелаты был холоден, как течения в водах Постона.

– Ценота, – полупростонал-полупрошептал я.

Ворт! Угораздило же встретить! Вот я знал, что не может быть все постоянно хорошо и стабильно.

– Чем имеем честь вас здесь видеть? – Ора тоже не проявляла особой радости от такой встречи.

– Мой брат поступает в университет. Я и сам учусь уже на втором курсе, – Ценота держался как аристократ.И не скажешь, что вырос в бедной части Радитора.

– Не припомню вас раньше в университете. Похоже, ты любитель прогуливать пары, – Ламина, помешанная на учебе, знакомству тоже не обрадовалась.

– Не твое дело.

Напряжение росло.

Я почувствовал, как Гелата начинает накаляться, а одежда подо мной начинает распадаться. Личная разработка Гелаты: одежда теряет очертания и растворяется легким дымком. А потом все необходимые компоненты собираются обратно в первоначальном виде. В процессе разработки было много забавных случаев. Но мы отвлеклись.

– У меня была сломана нога, а брат полтора года не мог встать с постели. Даже открытие резерва не смог нормльно почувствовать, – голос Ценоты стал острым и властным.

Я на всякий случай сконцентрировал магию в когтях и укрепил кожу на теле. Под густым подшерстком этого заметно не было, но чтобы пробить такую броню – Ора прекрасный учитель! – попыхтеть надо.

– А вы предпочли бы свидание с Ладонором? – Гелата не тронулась с места, не вздрогнула, не отвела взгляд.

Она вообще никак не отреагировала на предвестники грядущей магической атаки.

Брат Ценоты встал рядом с ним и начал незаметно плести заклятье. Раньше таких плетений я не видел и был немало удивлен, когда он дотянул последнюю ниточку заклинания и схватил брата за руку. Они вместе вскинули сцепленные руки, вокруг которых пульсировал яркий свет готового атакующего заклятья, и громко выкрикнули вербальный компонент.

Целых три секунды после этого ничего не происходило. Все молчали и напряженно ждали продолжения, прохожие стали останавливаться, чтобы понять, что случилось.

Потом где-то вдалеке послышался неясный гул. Он нарастал, явственно послышался скрежет.

– Некроманты! – прошипела Ориана.

У неё имеется повод недолюбливать представителей этой, без сомнения, древнейшей профессии.

Ещё никто ничего не видел, а девочки уже были готовы принять бой: Ламина торопливо создавала вокруг живых защитную сферу; Ора вспрыгнула на ближайшую крышу и призвала лук; Гелата быстро превратилась в Теру, и лапы её засветились готовыми к использованию атакующими заклинаниями. Ламина, наконец, закончила и призвала рапиру с серебряным напылением – универсальное оружие – что не возьмет сталь – разъест серебро.

И вот со всех сторон появились мертвецы: женщины, мужчины, дети, старики, животные. Все, независимо от состояния и степени древности, подчинились призыву некромантов.

Ориана выпустила первую стрелу, перед этим заговорив её. Всего лишь быстрый наговор, заставляющий наконечник взрываться при столкновении с препятствием.

Четверо, шедших в первом ряду, вспыхнули и осыпались прахом. После этого от степенности действий мертвецов и следа не осталось. Они ринулись вперед беспорядочной кучей, пытаясь сносить все на своем пути.

Ориана, не мешкая, испепеляла их десятками.

Ламина тоже «выкашивала» вокруг себя круги (на четвертом курсе было бы стыдно проявиться иначе, а ещё в школе она всегда была лучшей в защитной магии), и мертвецы с шипением осыпались в прах.

Мы с Терой прыгали и вертелись на месте: каждого надо толкнуть и ударить когтями, а дальше магия работает за нас. В конце концов, я могу довольно долго отражать атаки всех трех девочек, с чего это вдруг я должен испугаться кучки зомби?

«Кучка», между тем, редела на краткий миг, а потом пополнялась новыми поступлениями.

Прохожие, к их чести, быстро пришли в себя после лицезрения вполне реальных зомби в черте города и стали помогать нам.

Положение спасало то, что управлять такой толпой невозможно. Ни одному, ни вдвоем. Совсем. Никак. Даже выбирать одного, при этом не переставая подпитывать остальных – нереально. Поэтому зомби получились тупыми и управляемыми только голодом. Хотя, и поднятие такого огромного количества разом невольно вселяло уважение.

Все ещё защищенные сферами, горожане стали бить этих существ кому на что фантазии хватило.

Мужики намотали серебряные храмовые цепи на кулаки и от души лупили им по зубам или куда достанут, зомби, в свою очередь, рассыпались кучками праха.

Одна дородная мамаша нашла развлечение для стайки своих детей: раздала им по горящему факелу и сказала: «Кто подожжет больше зомби, и кого ни разу не укусят – получит земляничный пирог». Я даже лапу в замахе остановил, когда это услышал. И дети действительно с веселым улюлюканьем стали пытаться выиграть соревнование.

Женщины, которые боялись самостоятельно спуститься на улицу, выливали на них из окон все что могли найти. Одна, особо одаренная, проделала дырку в пробке с бутылкой святой воды из храма Жиары и тоненькой струйкой поливала всех, до кого могла дотянуться. Вообще-то, довольно эффективно: зомби, само собой, рассыпались, а вот на живых такой финт усиливал защиту, установленную Ламиной.

Сколько продолжалась наша славная битва я сказать не могу, но прекратилась она так же неожиданно, как и началась.

– Самини.

Прозвучало тихо. Очень. Но услышали все. И через секунду после того, как прозвучало это короткое слово, все зомби осыпались прахом.

Все мы остановились в замахе. Да и как тут не остановишься, когда противник, которого ты собирался окончательно упокоить вдруг взял и самоуправно осыпался прахом.

– Потрудитесь объяснить, что тут происходит, – голос был властный и жесткий.

И, поворачиваясь, я уже знал, кого увижу.

Разрешите представить: лауреат имперской премии Сандория, магистр защитной магии, магистр целительской магии, признанный его величеством Микорием, признанный сильнейший маг Иреоса, основатель нескольких академий магии в разных концах королевства, ректор университета магии Радитора, который признан наилучшим университетом королевства Иреос, Сангий Ватур Коментиль (ударение на последний слог).

– Ректор Коментиль, молодые некроманты не в состоянии себя контролировать. – Ламина выглядела потрепанной, но довольной.

Вообще-то, мы все, включая горожан, выглядели забавно: немного потрепанные, все в чужом прахе как в пыли, и все раскрасневшиеся от хорошего боя. Не сложным и не кровопролитным.

Хорошо, что природа щедро одарила Ламину насыщенностью. Если подумать, я вообще не знаю магов её возраста, способных держать индивидуальную защиту на полусотне разумных, при этом создавая новые завесы, не давая старым истончаться и не падая в обморок после этого.

– Я заметил – они подняли западное кладбище Радитора практически полностью. Я не мог понять, почему мы поздно это заметили. Теперь понимаю… – голос Ректора был холоден и сух.

– Обычно, восстания мертвецов вычисляют по особому запаху крови и смерти, а Ламина удержала защиту на живых, и никто не погиб… – Гелата задумчиво смотрела на Ценоту с братом.

– Господа Райхотт, потрудитесь объяснить, что такого сказали вам барышни, что вы решили обрушить на них целое кладбище трупов? – ректор выглядел спокойным, но мы вчетвером слишком часто доводили его до крайней точки гнева, чтобы в это спокойствие поверить.

– Она… – брат Ценоты ткнул пальцем в Гелату. – Предложила нам свидание с Ладонором.

– Рик, ваш брат, несомненно, талант, но это не дает ни одному из вас права на такое недостойное поведение…

Талант? Очень интересно.

– Это правда, ректор Коментиль. Я действительно напомнила молодым людям, что не стоит переоценивать свои возможности.

Ценота глухо зарычал после этих слов.

– И рычать на кого попало, не следует – зубы могут выбить, – нахально влезла Ламина.

– Мисс Лейор, не забывайтесь, – довольно резко осадил её Ректор.

– Вас я жду в моем кабинете в течение пятнадцати минут. А господа Райхотт, как я погляжу, просто жаждут заняться уборкой и облагораживанием нашего прекрасного Радитора.

Гелата отряхнулась от праха и вернула себе обратно свой человеческий облик. Кстати, ещё одна личная разработка. Гелата смогла разработать способ изменить свои голосовые связки таким образом, чтобы иметь возможность говорить и в звериной ипостаси тоже. Но, так или иначе, Гелата обернулась в девушку, а одежда быстро вернулась на положенное ей место, надежно скрыв наготу моей хозяйки от посторонних глаз.

Я тоже отряхнулся как сумел и запрыгнул ей на плечи.

Глава 3 Как испорченное настоящее влияет на будущее

Через десять минут мы дружно стояли в кабинете ректора и думали, чему обязаны такому настойчивому приглашению.

Ректор не заставил себя долго ждать, но пришел не один. С ним было три сущности условно эльфийской наружности неопределимого возраста с огромными глазами и длинными шелковистыми волосами. Что, собственно, и свойственно для этой расы.

Но что очень странно, так это то, что один из эльфов был огненно-рыжий и конопатый.

Второй был безупречно платиновый блондин – без сюрпризов, а эльфийка была с темными, почти как у моей Гелаты, волосами. Разве что у Гелаты они немного вились и кудрявились, а у эльфийки были абсолютно прямыми.

Все трое с прямой осанкой, ледяным взглядом и равнодушием на лицах.

– Не секрет для вас троих, что в разных концах Мострала то и дело вспыхивают конфликты или нападения нечисти на деревни и небольшие города.

Только тут я заметил, что вместе с эльфами в кабинет Ректора вошли ещё две кошки. Не подумайте, под хвосты не заглядывал, но так ходить коты не могут по… Кхм… Анатомическим причинам.

– В связи с вышесказанным. комиссией по безопасности населения решено отправить вас и других студентов со всех уголков Иреоса в самые вероятные места нападений, или в те места, где все уже состоялось. Вы в боевом подразделении. Точнее, вы – это три боевых отряда, и в ваши задачи входит предотвратить – если это возможно – опасные ситуации, или – если это невозможно – свести число смертей к минимуму.

Девушки были сосредоточены, спокойно смотрели на ректора. Великий и ужасный, под тремя женскими взглядами несколько нервничал. Но потом, будто решив что-то для себя, снова выпрямился и продолжил достаточно громко и четко: