После развода. Это моя территория!

Глава 4

В тот момент, когда стекло панорамного окна разлетелось вдребезги, и ночной ветер ворвался в кабинет, у Макса было ровно три секунды, чтобы осознать, что он совершает самую большую глупость в своей жизни. Вторая по величине глупость была совершена им три года назад, когда он ушел из дома, не выслушав Алису. Но сейчас он не думал о прошлом. Он думал о том, что его бывшая жена, которую он ненавидел всей душой, только что взяла его за руку и прыгнула с ним в пустоту. И, как ни странно, в этом прыжке было что-то правильное. Что-то такое, что они делали тысячи раз раньше, когда были командой.

Полет длился вечность. Вокруг мелькали этажи, грязные стекла, свет уличных фонарей, и Макс слышал собственный крик, который вырывался из груди, как у побитой собаки. Он не стеснялся своих воплей. Во-первых, никто их не слышал, кроме Алисы, а она и так знала все его слабые места. Во-вторых, он действительно боялся высоты, и этот страх был настолько сильным, что затмевал даже страх смерти. Алиса, напротив, молчала. Она сжимала его руку так, что кости хрустели, и сосредоточенно смотрела вниз, высматривая ту самую строительную сетку, которая должна была стать их спасением.

Сетка появилась внезапно. Ржавая, провисшая, с торчащими тросами и грязными ячейками. Она была натянута на уровне четвертого этажа, и, судя по ее виду, держалась на честном слове и забытых строителях. Бывшие супруги рухнули на нее с глухим ударом, и Макс почувствовал, как стальные прутья впиваются в спину, а сверху на него падает Алиса, прижимая его к сетке всем своим весом. Он задохнулся, закашлялся и попытался отпихнуть ее, но она вцепилась в него, как клещ.

- Алиса! – заорал он, дергаясь. – Ты что, решила меня придушить?!

- Тушей? – она приподнялась, и в ее глазах сверкнула злость. – Я тебя спасла, идиот! Если бы не я, ты бы уже был лепешкой на асфальте!

- Я бы лучше был лепешкой, чем терпеть, как ты на мне развалилась!

- Заткнись и двигайся! – рявкнула она, дергая его за рукав. – Рыжий сейчас высадит дверь!

Сетка жалобно скрипнула под их весом, и Макс почувствовал, как его сердце ухнуло в пятки. Он попытался встать, но ноги тряслись, как у новорожденного жеребенка. Алиса, привыкшая к его приступам паники, лишь закатила глаза и начала спускаться вниз, ловко перебирая руками по ячейкам, как цирковая гимнастка.

- Ты что, боишься? – бросила она через плечо.

- Я не боюсь, я предусмотрительный! – заорал он, вцепившись в сетку.

- Ты просто ссышь, - констатировала она. – Давай быстрее, пока я не передумала тебя спасать!

- Я уже жалею, что ты вообще решила меня спасать! – крикнул он в ответ, но все же начал спускаться, матерясь сквозь зубы и проклиная тот день, когда он вообще решил жениться.

Они спустились на асфальт за считанные секунды. Над ними, на пятом этаже, раздался грохот – Рыжий и его банда высадили дверь кабинета. Макс услышал голос Рыжего, который орал что-то про «голубков, которые попались», и понял, что времени на раздумья нет. Алиса уже бежала к подземному паркингу, и он побежал за ней, чувствуя, как адреналин вытесняет страх из каждой клетки.

Паркинг оказался темным, сырым, с запахом бензина и гниющих покрышек. Ряды припаркованных машин стояли под тусклыми лампами, которые гудели, как потревоженные осы. Макс огляделся и почти сразу увидел старую «Ладу» с тонированными стеклами, из замка зажигания которой торчали ключи. Какая-то неведомая сила, а точнее идиотская беспечность владельца, подарила им шанс. Алиса подбежала к машине первой, распахнула дверь и плюхнулась на водительское сиденье. Макс запрыгнул на пассажирское, скинул рюкзак на колени и даже не успел пристегнуться, как она вдавила педаль газа в пол.

- Алиса, ты идиотка! – заорал он, когда машина рванула с места и едва не вписалась в бетонную колонну. – Мы в паркинге, тут повороты, а ты гонишь, как на ралли!

- Я вижу, Воронов, не учи меня водить! – огрызнулась она, лихо выруливая к выезду. – Я водила, когда ты еще боялся выезжать из гаража!

- Ты никогда не умела парковаться! – рявкнул он, вжимаясь в сиденье, когда она вписалась в поворот с визгом шин.

- А ты никогда не умел целоваться! – парировала она, и он почувствовал, как кровь приливает к лицу.

Это был удар ниже пояса, и она знала об этом. Она всегда знала, как его задеть.

«Лада» вылетела из паркинга на ночную улицу, и Алиса вжала педаль в пол. Двигатель взревел, и они понеслись по пустынному шоссе, оставляя за собой облако пыли и грязного выхлопа. Макс обернулся и увидел в зеркале заднего вида черный джип с тонированными стеклами, который выскочил из того же паркинга и теперь несся за ними.

Рыжий не собирался сдаваться.

- Они нас догоняют! – крикнул Макс, вглядываясь в зеркало.

- Я вижу! – рявкнула она, выкручивая руль. – Ты лучше скажи, что мы будем делать с этим диском?

Макс схватил рюкзак, достал ноутбук, подключил диск к внешнему приводу и начал копировать данные на облачное хранилище. Руки тряслись, экран прыгал перед глазами, но он продолжал работать, потому что это было единственное, что он умел делать в критической ситуации – считать и копировать.

- Ты что, сейчас будешь сидеть за компьютером? – заорала Алиса, когда увидела его занятым. – Мы уходим от погони!

- Я копирую диск! – ответил он, не отрываясь от экрана. – Если мы его потеряем, у нас ничего не останется!

- Мы потеряем головы, если ты не будешь смотреть на дорогу! – Алиса врезалась в поворот, и Макс чуть не вылетел из машины вместе с ноутбуком.

- Ты не умеешь водить! – заорал он, вцепившись в сиденье.

- Я тебя везу, между прочим! – огрызнулась бывшая жена. – Могла бы и бросить тебя в паркинге!

- Лучше бы бросила! – парировал бывший муж.

- Сейчас и брошу! – Алиса резко крутанула руль влево, и «Лада» едва не перевернулась.

Сзади сверкнули фары джипа. Рыжий не отставал. Он сигналил, и в ночной тишине эти гудки звучали как похоронный звон. Макс, наконец, скопировал данные и поднял глаза на экран. Программа показывала, что диск содержит несколько папок: счета, графики, документы, и папка с видео. Он открыл первое видео, и то, что он увидел, заставило его похолодеть.

Качество было паршивым, будто снято на старенькую камеру наблюдения, но изображение было четким. Темное помещение, похожее на склад, тусклая лампа, и Рыжий, стоящий над человеком, который лежит на полу. У жертвы были связаны руки, и она умоляла Рыжего пощадить ее. Рыжий улыбался. Он держал в руках шнур, и улыбался так, как улыбаются только люди, у которых нет ни совести, ни страха. Макс увидел, как Рыжий накинул шнур на шею жертвы и начал затягивать. Мужчина хрипел, его лицо исказилось, а Рыжий продолжал улыбаться, словно это было самое обычное дело. Видео обрывалось на том моменте, когда жертва перестала двигаться.

Макс поднял глаза на Алису. Она смотрела на экран, и ее лицо было белым, как мел. Руки на руле дрожали.

- Это он, - прошептала она. – Это Рыжий.

- Он убил его, - сказал Макс, закрывая ноутбук. – И это видео – улика. Они не за деньгами, Алиса. Они за этим диском. Мы взяли то, за что нас убьют, даже если мы его отдадим.

- Но зачем он им нужен? – спросила она, не сводя глаз с дороги. – Они хотят его уничтожить, чтобы видео не всплыло?

- Или Скиф хочет использовать его, чтобы шантажировать Рыжего, - он покачал головой. – Но в любом случае, если они нас поймают, мы трупы. Рыжий сделает с нами то же, что и с этим мужчиной. А Скиф… В общем… ты сама все понимаешь…

- Ты меня обнадежил, - усмехнулась она, но в голосе не было веселья.

Сзади раздался грохот. Джип Рыжего догонял их. Он подрезал «Ладу», пытаясь прижать ее к обочине. Алиса выругалась и снова вдавила газ, но джип был мощнее, быстрее и явно намеревался их протаранить. Макс оглянулся и увидел лицо Рыжего за тонированным стеклом – искаженное яростью, с бешеными глазами и оскалом.

- Что нам делать? – спросила Алиса, и в ее голосе впервые прозвучала неуверенность.

- Езжай вперед, - ответил Макс, пристегиваясь. – Если он нас догонит, мы успеем только умереть.

- Оптимистично, - буркнула она, но нажала на газ, выжимая из старой «Лады» все, что та могла дать.

Они проскочили перекресток на красный свет, чудом избежав столкновения с грузовиком. Рыжий не стал рисковать – притормозил, но ненадолго. Он снова набрал скорость и догонял их. Впереди, на обочине, маячила заправочная станция с ярким желто-зеленым киоском, на крыше которого стояла надувная фигура пингвина с рожком мороженого. Киоск был закрыт, но вокруг него горела неоновая реклама, и в свете этих огней «Лада» выглядела как призрак из прошлого.

- Алиса, туда! – крикнул Макс, указывая на киоск. – Сбрось его!

- Ты идиот! – заорала она. – Это же стойка с мороженым!

- Делай, что говорю!

Алиса выругалась, но нажала на газ и направила «Ладу» прямо в киоск. Удар был оглушительным. Они пронеслись сквозь дождь из вафельных рожков, шоколадной глазури и осколков стекла, а Рыжий, засмотревшись на эту феерию, не заметил бензоколонки. Его джип врезался в нее на полной скорости. Макс успел только увидеть в зеркале заднего вида, как вспыхнул огонь, и через секунду раздался взрыв. Ударная волна подбросила «Ладу», и она, ударившись о бордюр, остановилась. Двигатель заглох.

Вокруг было тихо. Только где-то вдалеке выла сирена, и трещал огонь, пожирающий обломки джипа. Макс сидел, вцепившись в руль, и смотрел в зеркало заднего вида. Там горела заправка, и небо над ней было оранжевым, как закат. Он перевел взгляд на Алису. Она была в саже, волосы растрепаны, на щеке царапина от летящего стекла. Алиса смотрела на бывшего мужа, и в ее глазах плескался такой же ужас, какой чувствовал и он. Он тоже был весь в грязи, на лбу – черная полоса от удара о панель автомобиля, на рубашке – следы мороженого, которое разлетелось по всей машине.

Макс посмотрел на лобовое стекло. К нему прилип вафельный рожок, а из него медленно сползал розовый пломбир. Он уставился на это с таким же изумлением, с каким смотрел на горящий джип. Алиса тоже взглянула на рожок, и ее губы дрогнули. Затем она хихикнула. Сначала тихо, потом громче, и наконец, расхохоталась так, что слезы потекли по ее грязным щекам. Макс посмотрел на нее, на рожок, на горящую заправку, и тоже не сдержался. Он начал смеяться. Истерично, надрывно, как человек, который только что чудом выжил и не знает, как еще выразить свое облегчение.

- Блииииин, - сказали они одновременно.

Их голоса слились в одно слово, и это было самое искреннее, что они произнесли за последние три года. Они сидели в разбитой «Ладе», среди кусков мороженого и сажи, смотрели друг на друга, и впервые за долгое время в их глазах не было ненависти. Только усталость и облегчение.

Макс вытер лицо рукавом и повернулся к Алисе.

- Ты как? – спросил он хрипло.

- Жива, - ответила она, отплевываясь от грязи. – Ты?

- Жив, - кивнул он. – Но моя любимая рубашка теперь выглядит как половая тряпка.

- А моя – как десерт, - она указала на свое плечо, где красовалось пятно от шоколада.

Они снова рассмеялись, и в этом смехе не было истерики, а только теплая, почти домашняя ирония. Затем Макс вздохнул и кивнул на дорогу.

- Надо ехать. Рыжий мог выжить. И его люди наверняка уже в пути.

- Ты думаешь, он не сдох? – спросила Алиса, глядя на пылающий джип и одновременно пытаясь завести двигатель.

- Надеюсь, что да, - ответил Макс, скривив губы. – Но я предпочитаю не надеяться, а проверить на практике. Поехали, пока нас не заметили.

Алиса кивнула, и «Лада» медленно тронулась с места, объезжая горящие обломки. Они оставляли позади пламя, дым и запах горелого бензина, смешанный с ароматом мороженого, который долго еще будет висеть в воздухе, напоминая им о том, как они снова выжили. Впереди была ночь, темная и беззвездная, полная опасностей и неизвестности. Но они были вместе. И, как ни странно, это придавало сил.

Глава 5

Ночной город встречал их тишиной и редкими фарами встречных машин. «Лада» с разбитым лобовым стеклом и помятым капотом, на котором все еще красовалось пятно от вафельного рожка, медленно ползла по пустынным улицам, прячась в тени старых тополей. За рулем сидела Алиса, вцепившись в баранку так, будто это была последняя линия обороны. Макс сидел рядом, на пассажирском сиденье, и смотрел на нее с таким выражением, будто она только что предложила ему прыгнуть с парашютом без парашюта.

- Алиса, ты уверена, что знаешь, куда мы едем? – спросил он, когда она лихо вписалась в поворот, едва не задев бордюр. – Или мы просто катаемся по городу, чтобы полюбоваться видами?

- Я знаю, куда еду, - огрызнулась она, не поворачивая головы. – В отличие от тебя, я не сплю за рулем. И вообще, если ты такой умный, может, сядешь за руль сам?

- Я бы сел, но ты не даешь мне даже прикоснуться к рулю, - парировал он. – Ты ведешь так, будто мы убегаем от стаи бешеных собак, хотя на самом деле мы просто пытаемся найти место, где можно переночевать.

- Мы убегаем от Рыжего, идиот! – рявкнула она. – Это не просто «ночевка», это побег. И если я не буду гнать, он нас догонит.

- Он нас уже догнал бы, если бы мы ехали на той скорости, с которой ты вписалась в тот поворот, - буркнул Макс, вцепившись в ручку двери. – Ты чуть не оторвала нам колеса.

- Зато мы ушли от погони, - усмехнулась она, но в голосе слышалась усталость. – И вообще, ты вечно ноешь, когда я за рулем. Помнишь, как в Праге ты чуть не описа́лся от страха, когда я парковалась?

- В Праге была узкая улица, а ты вписалась в фонарный столб, - напомнил он.

- В столб вписалась не я, а тот грузовик, который ехал сзади, - парировала она. – И вообще, не отвлекай меня. Я пытаюсь найти дорогу.

- Ты пытаешься найти дорогу уже полчаса, - заметил он. – Может, признаешь, что ты заблудилась?

- Я не заблудилась! – она повысила голос. – Я просто выбираю самый безопасный маршрут, чтобы нас не засекли камеры. И если ты сейчас еще раз откроешь рот, я высажу тебя на обочине и поеду одна.

- И тогда ты точно потеряешься, - усмехнулся он, но замолчал, потому что понимал: спорить с ней за рулем – это как спорить с тигром в клетке.

Бесполезно и опасно для жизни.

Они выехали на шоссе, и Алиса, наконец, сбросила скорость. Город начал редеть, дома становились ниже, дворы – темнее и зарослее. Макс смотрел в окно и узнавал места. Здесь они когда-то покупали пиво в киоске, там прятались от полиции после неудачного дела. И вдруг он понял, куда она везет их. Его сердце екнуло.

- Алиса, - сказал он осторожно. – Мы ведь не в ту сторону едем?

- В ту, - ответила она, и в голосе ее прозвучала твердость.

- Ты хочешь сказать, что мы едем в... нашу старую квартиру?

- А куда еще? – она повернулась к бывшему мужу и усмехнулась. – Ты же сам говорил, что это наш схрон на случай, если все пойдет не так. Ну вот, все пошло не так. Очень не так. Так что мы едем туда.

- Но ты же ненавидишь эту квартиру! – воскликнул он. – Ты говорила, что не хочешь больше никогда ее видеть!

- Я много чего говорила, Макс, - вздохнула она. – Но иногда приходится делать то, что не хочется. В этой квартире нас никто не найдет. У нее нет адреса в интернете, нет связи с нашими именами, и мы обещали друг другу никогда ее не сдавать. Я нарушила обещание, когда ушла, но я не нарушила его, когда оставила ключи.

- Ты оставила ключи? – удивился он.

- А ты думал, я выбросила их? – она фыркнула. – Я знала, что они могут пригодиться. Даже если я ненавижу тебя, я не идиотка.

Они въехали в старый спальный район с облупившейся штукатуркой и заросшими дворами. Алиса остановилась у одной из пятиэтажек, заглушила двигатель и погасила фары. Темнота накрыла их, как одеяло, и на мгновение они просто сидели молча, глядя на освещенный луной подъезд.

- Мы здесь, - сказала она, и голос ее чуть дрогнул.

- Да уж, - ответил Макс, глядя на знакомые окна. – Помню эту квартиру.

- Да как ее можно забыть? – вздохнула Алиса. – Здесь мы ссорились, мирились, снова ссорились. Здесь ты научил меня вскрывать старые замки, а я научила тебя, что такое настоящий кофе. Здесь мы решили развестись.

- И здесь же мы решили, что никогда не сдадим ее, - напомнил он. – Потому что это наша территория.

- Наша территория, - повторила она, и в голосе послышалась грусть. – Смешно, да? Мы развелись, ненавидим друг друга, но все равно возвращаемся в одно и то же место. Как будто это наше убежище от всего мира.

- Или от нас самих, - тихо сказал Макс.

Они вышли из машины, и Макс, взглянув на профиль Алисы при свете луны, вдруг подумал, что она все еще красива. Даже грязная, уставшая, с сажей на лице и в старой водолазке. Она была красивой, как та самая первая ночь, когда они встретились. Но он прогнал эту мысль. Не время для сантиментов.

Они поднялись на третий этаж, и Алиса достала из кармана ключ – старый, потертый, с брелком в виде половинки сердца. Макс заметил, что у нее все еще есть эта половинка, и внутри него что-то дрогнуло. Она открыла дверь, и их встретил запах пыли, старого дерева и времени, которое остановилось здесь три года назад.

- Ты сохранил ключи? – спросила она, чувствуя, как голос становится хриплым.

- Всегда ношу с собой, - он достал из кармана старый потертый ключ на брелке в виде половинки сердца.

Квартира была маленькой, с двумя комнатами, скрипучим паркетом и облупившейся краской на батареях. Мебель почти не изменилась: старый диван, на котором он спал после развода, кухонный стол, за которым они пили чай, и маленькая спальня, которую она выбрала себе, чтобы не видеть его по утрам.

- Как будто в прошлое вернулись, - сказала она, проходя внутрь.

- Только в прошлом у нас не было диска с убийством, - отозвался он, закрывая дверь на два замка.

Алиса кинула свой рюкзак на пол и тяжело опустилась на диван. Макс зашел на кухню, открыл кран и с жадностью напился воды. Потом умылся, смывая сажу с лица. Алиса смотрела на него и вдруг заметила, что его рукав порван, а из-под ткани сочится кровь. Он порезался о стекло, когда они прыгали, но даже не сказал ей ни слова. Она подошла к нему, схватила за руку и задрала рукав.

- Ты идиот, - сказала она, разглядывая глубокую царапину. – У тебя кровь, а ты даже не промыл.

- Я привык, - пожал плечами он, но она уже тащила его в ванную, открывала аптечку, которая висела на стене с их общих времен.

Аптечка была почти пустой, но нашлись бинт и перекись.

- Сядь и не дергайся, - приказала она, смачивая ватку.

- Я не ребенок, - возразил он.

- Ведешь себя как ребенок. По попе получишь, - отрезала она, прикладывая ватку к ране.

Макс зашипел, но не отстранился. Он осмысливал ее слова о попе…

Алиса аккуратно обработала порез, перевязала бинтом и закрепила пластырем. Ее пальцы были теплыми и уверенными. Он поймал себя на мысли, что делает это так же, как три года назад, когда он влез в чужой дом и поцарапался о ржавый гвоздь. Она тогда ругалась, но заботилась. Макс тоже понимал, что Алиса и сейчас ругается, но заботится. Потому что это была часть ее натуры – заботиться даже о тех, кого она ненавидит. А ненавидеть его она не переставала. Или переставала? Макс не был уверен.

Алиса закончила и отошла, пряча глаза. Ей стало неловко от того, что она сделала это на автомате. Она не хотела прикасаться к нему. Макс был ее бывшим мужем, который бросил ее, не выслушав. И все же ее руки помнили его кожу, его тепло, его запах. Она отошла к окну кухни и замерла, глядя на ночной двор. В голове проносились картинки прошлого. Как он учил ее вскрывать замки, как оберегал ее от пуль, как закрывал ее собой, когда они попали в засаду в том старом особняке. Макс всегда был готов рискнуть собой ради нее. И тогда, три года назад, когда она узнала, что он планирует идти к Скифу один, чтобы разобраться с ним, она испугалась. Она знала, что Скиф убьет его без разговоров.

И Алиса решила спасти мужа.

Она попросила брата приехать из Питера, попросила его поцеловать ее в подъезде, чтобы Макс увидел и ушел. Она думала, что если тот разозлится, то забудет про Скифа и останется жив. Алиса не знала, что он уйдет навсегда. Все пошло не по плану. Ссоры из-за ревности не было. Только тишина. И развод. Без разговоров.

Алиса почти набралась смелости рассказать ему правду, но слова застряли в горле, и она сглотнула. Нет. Не сейчас. Сейчас надо думать о деле, а не о прошлом. Она повернулась к бывшему мужу и практически потребовала:

- Давай делить добычу.

- Честно? – Макс удивился. – Ты же хотела все себе.

- Я передумала, - она взяла рюкзак и высыпала содержимое на стол.

Пачки долларов, нефритовая шкатулка, черный диск. Все это лежало перед ними, как искушение и проклятие одновременно.

- Деньги пополам, - сказала она, разделяя пачки на две равные стопки. – Шкатулка у меня, потому что я знаю, как ее продать. Диск... – замялась. – Диск мы не можем поделить. Надо решить, что с ним делать.

- Я думаю, - начал Макс, - надо отдать его ментам.

- Ментам? – она рассмеялась. – Ты серьезно? Макс, мы – воры. Мы проникли в офис, украли деньги, мы в розыске. Если мы придем к ментам с этим диском, они нас посадят в первую очередь, а потом уже разберутся с видео. Ты сам это понимаешь.

- А что ты предлагаешь? – он развел руками.

- Я предлагаю сдать диск Рыжему, - сказала она, и в голосе ее звучала такая же уверенность, как у него минуту назад.

- Рыжему? – он посмотрел на нее, как на сумасшедшую. – Ты только что видела, как он нас преследовал с оружием. Он нас убьет, даже если мы отдадим ему диск. Ты что, не поняла?

- А ты не понял, что ментам мы тоже не нужны? – Алиса повысила голос. – Если мы отдадим диск Рыжему, он может оставить нас в живых в обмен на обещание, что мы исчезнем из города навсегда.

- Он нас убьет, - повторил Макс, глядя ей прямо в глаза. – Ты же видела видео. Он убил человека без колебаний. Он не остановится.

- Он убьет, если мы не отдадим ему диск. – она встала из-за стола, подошла к нему и ткнула пальцем в грудь. – У нас нет выбора. Мы уже в этом дерьме по уши. Либо мы играем с Рыжим, либо мы сдохнем от рук его людей. Третьего не дано.

- Есть третий вариант, - тихо сказал он. – Мы можем уехать из страны, прихватив диск с собой. И использовать его, как козырь, если нас будут преследовать.

- Уехать? – она усмехнулась. – С какими документами? С нашими лицами, которые уже знает каждый второй бандит? Это не план, это самоубийство.

- А твой план – отдать диск Рыжему и надеяться, что он нас простит – это не самоубийство? – Макс тоже повысил голос.

- Это шанс! – крикнула она. – Единственный шанс, который у нас есть!

Они стояли друг напротив друга, почти касаясь лицами друг друга, как несколько часов назад у сейфа. Но теперь в их глазах не было ненависти. В их глазах был страх. Страх за свою жизнь, за то, что они не успеют принять правильное решение, за то, что они снова окажутся по разные стороны баррикад.

- Ладно, - сказал Макс, наконец, отступая. – Давай отложим этот разговор на утро. Мы оба устали, мы не можем думать ясно. Завтра мы решим, что делать с диском. Идет?

- Идет, - кивнула Алиса, чувствуя, как напряжение спадает.

Она устала, как собака, и ей нужен был отдых.

- Я беру спальню. Ты спишь на диване.

- Традиция, - усмехнулся он. – Как в старые времена.

- Как в старые времена, - повторила она, и в голосе ее послышалась грусть.

Алиса ушла в спальню, закрыла дверь и рухнула на кровать, не раздеваясь. В комнате пахло пылью и старыми обоями, но это был знакомый запах. Запах убежища. Она закрыла глаза и попыталась уснуть, но в голове все крутились мысли: о диске, о Рыжем, о Скифе, о том, что они натворили. И о нем. О Максе, который лежал сейчас на диване и, наверное, тоже не мог уснуть. Она знала, что он не спит, когда на сердце тяжело. Она знала это, потому что тоже не спала.

В какой-то момент Алиса услышала, как Макс встал, прошел на кухню, открыл кран. Она затаила дыхание. Алиса почти встала, чтобы выйти к нему, но сдержалась. Она должна была сохранять дистанцию. Не могла позволить себе снова влюбиться в него. Это было бы слишком больно.

Но сердце колотилось, и Алиса знала: она все еще любит его. Любит, несмотря ни на что. И эта любовь – ее слабость, ее проклятие и ее единственное спасение.

Макс же сидел на диване, в темноте, и смотрел в потолок. Он думал о том, что сказала Алиса. О том, что предложила отдать диск Рыжему. Она была права в одном: у них нет выбора. Но он не мог позволить ей рисковать. Если он отдаст диск Рыжему, Рыжий убьет их обоих. Если он отдаст диск ментам, они сядут. Выхода не было. Или был? В голове всплыла идея, и он покачал головой, отгоняя ее. Слишком рискованно. Но, может быть, это единственный способ выжить. Он решил подумать об этом завтра. Завтра будет новый день, и они примут правильное решение.